планы на вечер

Лисбет откусила очередной кусок от яблока, сок брызнул на её мундир. Она вытерла пятно рукавом. — …а потом он сказал, что если я ещё раз потеряю накладную, он заставит меня переписывать все сводки за месяц! Представляете? Ну я, конечно, извинилась! Она потом нашлась, та накладная, в кармане у Карла, он случайно… — Фройляйн Фогель, — перебил он. Голос прозвучал резче, чем хотелось. Все это время Бронкхорст шёл рядом, держа руки за спиной, как на плацу. Сердце колотилось где-то в горле — он репетировал этот разговор всю дорогу от канцелярии. — Да? — она повернула к нему голову, продолжая жевать. — Я хотел бы… — он запнулся, потому что её глаза смотрели на него с открытым, детским любопытством, и в этом взгляде не было ни капли того, что он надеялся там увидеть. — Вечером. У вас есть планы? — Вечером? — переспросила она с внезапным оживлением. — Аа, мы с Фридой хотели сходить в кино! Там новый фильм про шпионов, говорят, смешной очень! Девушка из Сопротивления, знаете, такая вся в кожаном пальто, из-за угла — бах! И погони, и... — Она начала размахивать яблоком, изображая погоню. Хендрик сглотнул. Ладно, вечером занято. Он может подождать. — А.. завтра вечером? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Лисбет замерла с поднесённым ко рту яблоком. — Завтра? — Она вытерла рот тыльной стороной ладони. — Завтра Карл обещал показать мне, как регулировать карбюратор на Опеле. Он говорит, что если я научусь, то смогу чинить грузовики прямо в поле.. мм, это очень важно, герр Бронхорст! А то вдруг заглохну где-нибудь у чёрта на куличках, а связи нет… Хендрик сжал зубы. Карбюратор, поле, старые Опели. Хорошо. Это ее работа. — ...Послезавтра? — произнёс он уже тише, почти шёпотом. — Послезавтра — смена до восьми! — радостно отрапортовала Лисбет. — О, и завал будет, говорят, новый груз из порта идёт, целая колонна... Она вдруг замерла. Посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее, озарение. Но не то, на которое он надеялся. — А что? — спросила она, наклоняя голову. — Вы хотите меня куда-то пригласить? Хендрик замер. Сердце ухнуло в пятки и оттуда подскочило к горлу. Это был его шанс. Он выпрямился, одёрнул мундир, поправил очки — всё это произошло на автомате, как перед докладом начальству. — Я хотел бы пригласить вас на ужин, — произнёс он, и каждое слово давалось ему как удар штыком. — Может, в ресторан. И... я бы хотел, чтобы потом... мы могли бы прогуляться... — он запнулся, уши горели огнём, — ...до моей квартиры. Он смотрел в одну точку над её левым плечом, потому что смотреть в глаза было невыносимо. — Ох, герр Бронхорст! — выдохнула она с искренней, пронзительной заботой. — У вас что, бумаги на ночь остались?! Он открыл рот. Закрыл. — Я могу помочь с отчётами, правда! — продолжала она, вся подавшись вперёд. — Я быстро их сортирую, мне Карл показывал! А то вы сидите один, мучаетесь, а я тут яблоки жую… Нехорошо! Хендрик издал какой-то нечленораздельный звук — что-то среднее между стоном и помешательством. — Фройляйн Фогель, я не... — А давайте я после кино забегу? — перебила она, не слушая. — Или нет, Фрида потом болтать будет до полуночи. Лучше завтра! Часиков в девять? Я сбегаю за десертом по дороге, а там и бумаги разберём, и чаю попьём, а? Его идеально выстроенный мир с идеально выстроенным приглашением рухнул в тартарары. Она была непроходимо глуха к тому, что он только что предложил. Хендрик сглотнул ещё раз, потом медленно, очень медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он ровным, мёртвым голосом. — Чаю... — Отлично! — Лисбет хлопнула в ладоши, чуть не выронив огрызок. — Тогда я побежала, а то Фрида заждалась! До завтра, герр Бронхорст! Она развернулась и почти побежала по улице, весело помахав ему на прощание. Хендрик остался стоять посреди тротуара. Ветер трепал его идеально уложенные волосы, солнце светило в глаза. Он был один — с пылающими ушами, с горящим лицом и чувством, что он только что потерпел самое сокрушительное (и унизительное) поражение в своей карьере.