Дверной косяк

Панталоне лежал в постели, откинувшись на высокие подушки, и выглядел так, будто только что пережил покушение. Его правая рука была прижата к лицу, удерживая в районе разбитого носа лёд, который Е Лань на скорую руку завернула в полотенце. Сама она прямо сейчас стояла у изголовья кровати, сложив на груди руки и из-под нахмуренных бровей взирая на Предвестника. Тот постоянно постанывал от боли, даже боялся лишний раз пошевелиться, потому что любое движение отдавалось тупой, пульсирующей болью в переносице. — Е Лань… — Феофан издал очередной сдавленный стон, хотя он скорее был театральныи, нежели настоящим. — Признайся… это ты спрятала мои очки. Женщина лишь закатила глаза и подавила желание съязвить касаемо того, что Панталоне сам виноват во всём случившемся. Этим утром он пал жертвой собственной любви: желая обнять Е Лань, а также найти свои очки, он споткнулся и разбил себе нос о дверной косяк. Когда она решила немного поиздеваться над ним, переложив их с его прикроватной тумбочки на свою, Орхидея и подумать не могла, что всё закончится так печально. Кто же знал, что Панталоне встанет с постели и пойдёт её искать… — Тц… Ладно, да, это была я. — И, помедлив, добавила, отвернув лицо к окну: — Извини. Слово далось с трудом, Делец же издал ещё один стон, исполненный мучениями. — Я прощу тебя, если, во-первых, позовёшь Дотторе — пусть посмотрит, не сломан ли нос, и сделает что-нибудь с этой болью, потому что терпеть это выше моих сил, — а во-вторых, — он позволил на своём бледном, отмеченном собственной кровью лице расцвести самодовольной ухмылке, — если поцелуешь меня. Е Лань в то же мгновение почувствовала раздражение наряду с сильным желанием подойти и пнуть его ногой, но, признавая свою вину, она лишь пробормотала «ладно». Удивительно, но Панталоне умел диктовать условия даже находясь в таком разбитом состоянии. После женщина быстро развернулась и сделала несколько шагов по направлению к двери. Когда она вернулась, он позвал её, махнув рукой: — Е Лань, подойди ко мне. Панталоне, как успела отметить, уже успел убрать лёд на тумбочку. Его лицо было бледным, константируя с засохшей на лице кровью, нос, правда, распух. — Я жду поцелуя. Е Лань, издав тяжёлый вздох, подошла к нему и опустилась на край кровати, чтобы затем наклониться к мужчине. Её иссиня-чёрные пряди во время этого действия коснулись его щеки, из-за чего он чуть прикрыл глаза от этого. А затем Е Лань наконец-то поцеловала Панталоне — в уголок губ и так сдержанно, что это возмутило Феофана. Вот почему рука мужчины скользнула ей на затылок, а пальцы запутались в волосах, не позволив отстраниться. В итоге Предвестник углубил поцелуй сам, не взирая на боль и солоноватый привкус собственной крови на губах. Он тянулся к ней так, будто от этого зависело, взойдёт ли завтра солнце. Е Лань на мгновение замерла. Её рука, лежавшая на подушке, непроизвольно сжалась в кулак. Она хотела отстраниться, но он не отпустил. И тогда что-то внутри неё сдалось. Снова. Как и всегда. Она ответила, медленно, нехотя, но ответила. Когда Делец наконец ослабил хватку и позволил ей отстраниться, его лицо было совсем близко. — Вот теперь прощаю, — выдохнул он прямо в губы Е Лань.