camera action

Стоило режиссеру объявить перерыв после съёмки очередной сцены, Лололошка со вздохом вытер влажный лоб. Локация, несомненно, красивая — но до чего же солнечная! Сквозь толпы массовки и съемочной команды он пронырнул в тень, поближе к воде. — Слушай, ты прекращай там, — тихо прошипел он сидящему на импровизированной пристани парню, — Я устал выслушивать замечания режиссёра. Амарин просиял при виде Лололошки, и быстренько глотнул воды с бутылки: — Да? Не уверен, про что ты. Лололошка толкнул его в плечо наполовину шутливо, наполовину раздражённо (режиссёр реально достал!) и плюхнулся рядом, махая ногами над прохладной водой. — Все эти твои взгляды, покрасневшие щёки... Фанаты, конечно, в восторге, рейтинги летят, но ни к чему хорошему это не приведёт, — он протянул руку в сторону, даже не глядя на улыбающегося Амарина, — Дай-ка попить, а. Запарился я в этой толстовке уже. — А... закончилась, — совсем не сожалеюще вздохнул Амарин. Лололошка недовольно зыркнул на него, цокнул, действительно увидев пустую бутылку воды, — М-м... Он вдруг кивнул на спрятавшиеся вдали фургончики, на которых они и приехали сюда. Часть — полная оборудования, часть — реквизита, и несколько — лично для актёров поименитее передних планов. — Пойдём. У меня в гримёрке полно воды.

***

Лололошка отчаянно прижимал ладони ко рту. Ему нравилось быть громким — хныкать и скулить на всю квартиру, заглушать слишком громкие стоны подушками; но на съемках, где даже через прикрытое окошко фургончика Лололошка мог видеть снующих туда-сюда актеров и формиков, такого себе позволить нельзя. Даже когда склизкое, толстое щупальце внутри него мерно потирается о нежные стеночки в имитации толчков, сокращаясь и пульсируя. Даже когда маленький отросточек рядом массирует набухшую головку клитора. Даже когда руки Амарина оглаживают ему поясницу, сжимают талию, останавливаются на бёдрах и... — А-ах! Насаживают глубже. Лололошка дрожит на своём парне, руки вцепляются тому в плечи. Хотелось, как и всегда, расцарапать его, покрыть шею укусами и засосами, вцепиться зубами в плечо и стонать громко уже туда... но костюм у Амарина слишком открытый. Нельзя. Амарин себе такую роскошь позволить может — может и легонько царапать бедра, и сжимать талию так сильно, что острые кончики ногтей оставляют следы. Лололошка же снимается в этих дурацких штанах и толстовке. — А-ах, серьезно, что с тобой... — сбивчиво шептал Лололошка куда-то в шею, ведя бедрами кругами; после целого дня на ногах на большее не хватало, — Я же вообще во всем закрытом- хнн! -и оверсайз. — Так даже лучше, — усмехается ему Амарин, приподнимая большую на несколько размеров толстовку, и его взгляд тут же наполняется тем самым, мешающим съёмкам, голодом, — Можно думать о том, какое красивое тело скрывается за всем этим. Толстовку стягивают и кидают куда-то к штанам. К костюмам так, конечно, относиться не стоит, но какая разница? Лололошка может позволить себе лишь шумно дышать и сдавленно постанывать на поцелуи в шею и грудь. — Хотя больше всего мне понравилась та форма из твоего прошлого сериала, — между поцелуями выдыхал Амарин, — Тебе идёт белый. Особенно когда он обтягивает тебе всё, что надо, и ремень так подчеркивает твою талию. Моему хорошенькому Лололошке всё к лицу. — З-замолчи, — тихонько скулит Ло, краснея до корней волос. Он прячет лицо в шее своего парня, проходясь по ней смазанными лёгкими поцелуями, — Я с тобой больше ни в один проект вместе не пойду. Амарин прижимает его к себе ближе, целуя куда-то рядом с заострённым ушком. Лололошка лишь на половинку эльф, но уши у него всё равно заметно торчат — как и Амарин лишь на половинку морской народ, а член у него всё равно какой-то непонятный и даже отдалённо не похожий на человеческий. И до чего же сводящий с ума! Его крепко обхватывают за бедра, то приподнимая, то опуская, помогают подмахивать приятному трению; Лололошка может лишь хныкать в шею своему парню и вцепляться в простыни простой раскладушки. Щупальце побольше внутри него всё так же мерно сжимается и пульсирует, толкается, заполняя до, кажется, самых-самых глубин. Отросточек всё так же массирует его клитор, только теперь куда нежнее, куда чувственнее. Поцелуями с шеи Лололошка переходит на челюсть, после — подбородок Амарина, легко целует того в уголок губ, уже дрожа всем телом в преддверии оргазма. Амарин такой же покрасневший как и он, и дышит так же часто и громко как и он, и смотрит совсем уж голодно и пожирающе. Так же, как в той дурацкой сцене, что разлетелась по всему Тик-Таку, вспоминается вдруг Лололошке, после которой все фанаты с ума сошли и решили, что Ломарины — эндгейм. Если бы они знали. Он слабо улыбается и целует своего самого-самого прекрасного парня на свете, и тот тут же отвечает ему с нежностью. Ло пробивает крупная дрожь оргазма, и он ерзает на коленях Амарина, когда щупальца продолжают двигаться. Стоит первой волне наслаждения сойти и им разорвать поцелуй, движения внутри замедляются. Он утыкается в плечо лбом увалившемуся на подушки Амарину, облизывает пересохшие губы, прежде чем... — Амарин! — раздражённо тянет Лололошка, — Ну что это такое! Внутри явно чувствуется тепло растекающейся спермы. — Куда мне теперь девать это всё... — он пытается приподняться, уже думая как бы выдавить из себя всё это безобразие чтобы ничего не испачкать, как его опускают обратно вниз и крепко прижимают к груди, — Ну чего тебе? — Полежи ещё немного, — обезоруживающе мило улыбается ему Амарин, — разберемся с этим попозже. — Да какое попозже, у нас перерыв- — Ещё несколько часов, Ло. Давай, отдохни. Ты с раннего утра на ногах. Лололошка на это лишь фыркает, но всё таки растекается по всему телу Амарина. — Уверен, что хочешь поваляться и отдохнуть? — М? Он улыбается хитро и подползает повыше, вдруг шепча Амарину прямо на ухо: — У нас и следующие сцены вместе... Не хочешь, чтобы я снимался в них, полный твоей спермы? Лицо Амарина тут же горячеет. Но подобие члена, что всё ещё внутри Ло, заинтересованно дёргается. — Ло... В следущий миг Лололошку подминают под себя, и его ноги обвиваются вокруг талии Амарина.

***

— Нам прискорбно видеть негодование фанатов, — пищал главный режиссер в микрофон, за которым его было едва видно, — Но мы так же не отвечаем за их ожидания. Ломарины никогда не планировались в сериал; «Мастерская 47» всегда была проектом без любовных линий у главного героя. Журналист заинтересованно кивал, вокруг всполохами появлялись и исчезали вспышки камер. Совсем недавно закончился второй сезон нашумевшего сериала М47, и хотя финал сам по себе никак слабым назвать не получалось, преданных фанатов волновал лишь один вопрос — почему Ломарины не эндгейм??? — Интересно, интересно! Верно, многие намеки можно интерпретировать по-разному. Но самым главным, что намекало на эндгейм Ломаринов и давало им такую неоспоримую химию, были взгляды и мимика актёров! Такие тонкие детали всегда важны. Всем казалось, что даже при взгляде, который можно не так понять, сериал с бюджетом «Мастерской 47» мог позволить себе переснять дубль. Чем же вы объясните подобное? Формик-режиссёр топнул лапкой: — Мы тут непричастны. Множество раз Лололошке и Амарину были сделаны замечания за их мимику и жесты, но каждый раз все оканчивалось одним и тем же. Это полностью на совести актёров. Интервью поставили на паузу. Лололошка устало вздохнул. — На нас всё свалил. Вот же ж... — Ну мы не можем его винить, — успокаивающе погладил тому коленку Амарин, — доля правды в его словах есть. Тем более, наши другие проекты теперь тоже трендятся, неплохо же, а? — М-м... И всё равно, больше с тобой в один проект я не пойду. Даже не мечтай. Амарин притянул того к себе поближе и что-то зашептал, беспорядочно целуя Ло то в шею, то в щеки. И Лололошка, всё же не удержавши свою игру раздраженного парня, рассмеялся, принявшись уворачиваться. Ладно. Может, и правда, не так уж и плохо.