Нужен ли ему этот шанс?
25 мая 2026 г., 11:12
Люмьер отказался от какой-либо опеки, хотя Гедеон и не был против: всё же это их общий ребёнок, и опека должна быть пополам, но против его воли не пойти.
***
Жить с нейроотличным ребёнком — ад, но смысла жаловаться нет: Герви намного хуже. Стоит только задуматься, каково это — испытывать панику из-за громких звуков, не уметь объяснить, где болит, и тем более свои желания. Сегодняшняя ночь обещала быть спокойной, но какие-то дети решили, что будет хорошей идеей взрывать петарды ночью. Герви сразу залился слезами. Гедеон последние два года почти не спит: такие истерики происходят постоянно, поэтому он быстро среагировал и тихо зашёл в комнату к сыну. — Я тут, — напомнил он и, сев рядом, обнял его. Ребёнок тут же потянулся к нему, но плакать не перестал, даже после того, как его укрыли тяжёлым одеялом. — Герви-и-и, — почти взмолился он, — что такое? Чем мне помочь? Он потянулся за специальными карточками со словами, чтобы ребёнок мог объясниться. Мальчик сразу выбрал одну. Прочитав слово, плакать захотелось уже Гедеону. На карточке было написано: «папа». Но ответит ли Люмьер на звонок бывшего мужа? Какое-то время у них были действительно хорошие отношения — ребёнок родился в любви. Вот только диагноз стал известен слишком поздно, к тому же врачи не дают никаких позитивных прогнозов. С возрастом могут появиться проблемы с ЖКТ, СДВГ, даже депрессия, а бессонница уже есть. Но разве не для этого они давали клятву у свадебного алтаря? Впрочем, обида прошла, осталась только скорбь по прошлому. Герви не видел отца уже два месяца, однозначно очень скучал, а Гедеон просто сходит с ума: ведь за два года развода не было ни дня, чтобы бывший муж забрал сына хотя бы на пару дней. Делать нечего. Мужчина взял телефон и принялся искать взглядом контакт Люмьера. — Тише, тише, сейчас я позвоню папе, — пробормотал он, параллельно укачивая. Коллин ответил через два гудка. — Что случилось? Два часа ночи, Хитклиф. — Герви плачет, приезжай. Не будь мудаком, хватит убегать от проблемы. — Через полчаса буду, — вяло ответил тот и сбросил звонок.***
Гул машины послышался ровно через тридцать минут, напугав ребёнка ещё больше. С плачущим сыном на руках Гедеон открыл дверь, встречая Люмьера, который выглядел серьёзнее, чем всегда. — Привет, — тихо поздоровался он, осторожно забирая сына. — Герви, ты чего маме спать не даёшь? Ребёнок сразу успокоился. Феромоны альфы успокаивали не меньше тепла рук. Но сон всё равно не шёл. — Иди спать, я справлюсь. — Не справишься, — зевнув, ответил Гедеон, забирая пальто и вешая его на вешалку в шкафу. Люмьер хмыкнул, но спорить не стал. Он уже устроился на диване с Герви на руках — мальчик вцепился в свитер папы мёртвой хваткой, носом уткнулся в шею и всё ещё всхлипывал, но уже не навзрыд. Гедеон сел в кресло напротив. Смотрел, как бывший муж гладит сына по спине тяжёлой, тёплой ладонью. Как Герви постепенно расслабляется, веки тяжелеют. — Два месяца, — сказал Гедеон тихо. — Ты не видел его два месяца. — Я знаю, — не поднимая головы, ответил тот. — Что ты знаешь?! — стоило Хитклифу поднять голос на полтона, как Герви снова захныкал, так что он снизил голос до шёпота, но злости в нём не убавилось. — Ты просто ушёл. Ты даже не соизволил сказать, Уолдин. Ты оставил меня спустя два года после рождения нашего общего ребёнка. Слышишь? Он не только мой. — Део… — тихо начал Люмьер. — Не смей меня так называть. Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты в суд даже не пошёл, имущество делить не стал. Ты полный мудак. Ненавижу тебя. — Знаю. — И это всё, что ты мне хочешь сказать? Да? — А что ты хочешь? Чтобы я признал, что я трус? Что я ужасный отец? Что я не отец вообще?
