Маслянистый дождь

      Дождь в Неон-Секторе никогда не был настоящим дождём. Слишком густой, слишком маслянистый, слишком блестящий под рекламными голограммами, чтобы хоть кто-то ещё верил, будто с неба падает вода. Это была смесь конденсата, городской пыли, химических выбросов и микроскопического мусора, который фильтры мегабашен не успевали сжирать. Он стекал по лицам людей мутными полосами, оставляя после себя серые разводы и запах озона.       Ателло ненавидел дождь.       Он медленно шёл по узкой улице между башнями, засунув руки в карманы длинного чёрного плаща. Над ним, на высоте нескольких сотен метров, пульсировали рекламные трассы воздушного транспорта. Гигантская женщина с серебряными глазами улыбалась с фасада здания, предлагая импланты памяти третьего поколения. Её лицо мерцало, разваливалось на пиксели, снова собиралось воедино. Под рекламой валялся мёртвый дрон-доставщик с разбитым корпусом. Никто даже не пытался его убрать.       Улица воняла жареным синтетическим мясом, дешёвым алкоголем и человеческой усталостью.       Ателло остановился возле двери бара.       Выцветшая неоновая вывеска гласила:       «LAST BREATH»       Буква R периодически гасла, превращая название в «LAST B EATH».       Символично.       Он поднял взгляд на окна второго этажа. Тёмные. Без движения.       Связной назначил встречу ровно на двадцать три сорок. Не раньше. Не позже.       Ателло посмотрел время на внутреннем интерфейсе линзы.       23:39.       — Конечно, — тихо пробормотал он. — Потому что люди без паранойи давно сдохли.       Дверь бара открылась с тяжёлым шипением гидравлики.       Изнутри ударило музыкой.       Грязный техно-бит. Низкий бас. Металл. Электронный скрежет.       Тепло.       Табачный дым.       Запах дешёвого пота.       Бар был почти полон. Люди сидели за столами в красном свете ламп, словно куски мяса в морозильнике. Половина посетителей имела импланты. У кого-то светились глаза. У кого-то вместо челюсти стоял хромированный каркас. Девушка возле стойки смеялась так громко, будто пыталась заглушить собственные мысли.       Ателло медленно прошёл внутрь.       Он не любил людные места.       Много взглядов.       Много рук под столами.       Много способов умереть.       Бармен заметил его сразу. Старый азиат с механическим глазом и лицом человека, который видел смерть.       — Чего надо?       — Ищу друга.       Бармен фыркнул.       — Тогда ты не туда зашёл.       Ателло сел за стойку.       — Мне нужен Риггс.       Имя будто растворилось в шуме.       Но кое-кто всё-таки услышал.       Двое мужчин за дальним столом переглянулись.       Слишком быстро.       Слишком синхронно.       Ателло заметил это боковым зрением, не поворачивая головы. Его пальцы медленно коснулись внутреннего кармана плаща.       Пистолет был на месте.       Хорошо.       Бармен протирал стакан грязной тряпкой.       — Не знаю никакого Риггса.       — Он знает меня.       — Поздравляю, шаби.       Ателло устало выдохнул.       — Он должен был быть здесь.       — Много кто должен был. И где они теперь?       Секунда тишины.       Музыка вибрировала в рёбрах.       Слева кто-то заорал от смеха.       Потом бармен чуть наклонился вперёд.       Совсем немного.       — Кабинка в конце. Третья дверь.       Ателло молча кивнул.       Он встал.       И пошёл через зал.       Теперь взгляды ощущались сильнее.       Тяжелее.       Как будто помещение медленно оживало вокруг него.       Мужчина с киберрукой у стены сделал вид, что пьёт, но глаза не отрывались от Ателло. Девушка в синтетической шубе резко отвернулась. Один из посетителей коснулся пальцами уха — короткий сигнал через внутреннюю связь.       Да.       Что-то было не так.       Но назад идти уже поздно.       Он дошёл до коридора.       Тусклая лампа мигала под потолком.       Третья дверь.       Закрыта.       Ателло остановился.       Прислушался.       Тишина.       Слишком тихо для бара.       Он медленно потянулся к ручке.       Внутри что-то сдвинулось.       Едва слышно.       Металл.       Предохранитель.       Ателло резко шагнул в сторону.       Дверь распахнулась.       Первый выстрел прошёл мимо головы и разнёс лампу позади него. Коридор мгновенно утонул в искрах и красном аварийном свете.       Ателло выхватил пистолет одновременно с прыжком.       Второй стрелок вылетел из комнаты.       Короткий автомат.       Грязные импланты вдоль шеи.       — Ложись, тварь!       Ателло выстрелил дважды.       Первый выстрел попал в плечо.       Второй — в челюсть.       Человек рухнул на стену, разбрызгивая кровь вперемешку с маслом имплантов.       Музыка в баре резко оборвалась.       Крики.       Кто-то начал бежать.       Кто-то наоборот полез за оружием.       Третий нападавший ударил Ателло сбоку.       Мощно.       Металлическая рука впечаталась ему в рёбра, сломав пару.       Боль вспыхнула белым светом.       Ателло врезался в стену, но удержал пистолет.       Лысый громила навис над ним.       — Сука, ты шустрый!       У него были модифицированные глаза — дешёвые линзы с красным интерфейсом наведения.       Ателло выстрелил почти в упор.       Щёлк.       Пусто.       Магазин.       Проклятье.       Громила усмехнулся.       И в эту же секунду Ателло ударил его рукоятью пистолета в глаз.       Хруст.       Красный интерфейс вспыхнул искрами.       Мужик заорал.       Ателло выхватил нож из рукава и всадил под подбородок.       Тёплая кровь брызнула на лицо.       Громила захрипел.       Снаружи уже слышались новые шаги.       Много.       Ателло рванул внутрь комнаты.       Маленькая VIP-кабинка.       Диван.       Стол.       Разбитая бутылка.       И человек.       Связной.       Риггс.       Он сидел привязанный к стулу.       Лицо разбито.       Глаз заплыл.       Во рту кровь.       Ателло застыл на полсекунды.       Риггс медленно поднял голову.       И тихо сказал:       — Не приходи сюда...       Поздно.       Дверь захлопнулась.       Металлические ставни рухнули сверху с тяжёлым грохотом.       Комната погрузилась в красный свет аварийной лампы.       А потом из тёмного угла раздался голос:       — Ну наконец-то. А то мы уже думали, ты не придёшь.       Ателло повернул голову.       Там сидел мужчина. Худой. В дорогом сером пальто.       Без имплантов на виду — а это уже само по себе выглядело как роскошь.       Он курил сигарету.       Настоящую.       Не синтетическую дрянь.       — Ты кто? — спросил Ателло.       Мужчина улыбнулся.       — Люди называют меня Секатор.       — Не слышал.       — Это хорошо.       За дверью слышались шаги и возбуждённые голоса.       Но никто не входил.       Они ждали.       Ателло медленно перезарядил пистолет.       Секатор наблюдал за этим с лёгким интересом.       — Не поможет.       — Мне плевать.       — Верю.       Секатор сделал затяжку.       Дым лениво поднялся к потолку.       — Ты доставил нам много проблем, Ателло.       — Не припоминаю.       — Это твоя главная проблема. Ты не думаешь о последствиях.       — А ты слишком много болтаешь.       Уголок губ Секатора дрогнул.       — Всё такой же.       Ателло посмотрел на Риггса.       Связной был жив.       Но ненадолго.       На его шее виднелись ожоги от нейрошунтов.       Его уже ломали.       Долго.       Ателло почувствовал знакомое тяжёлое раздражение.       Не жалость.       Не страх.       Просто усталость.       От людей.       От городов.       От бесконечной грязи, которая всегда заканчивалась одинаково.       Кто-то кого-то продаёт.       Кто-то кого-то режет.       Корпорации богатеют.       Трупы гниют в каналах.       Ничего нового.       Секатор стряхнул пепел.       — Где чип?       Ателло молчал.       — Мы можем сделать это легко. Или неприятно.       — Обычно так говорят люди без фантазии.       За дверью кто-то заржал.       — Слышь, он типа умный, ага?       — Ща посмотрим, какой умный без пальцев.       Снова смех.       Ателло даже не моргнул.       Секатор продолжал смотреть спокойно.       Это было хуже криков.       — Ты ведь понимаешь, что выхода отсюда нет?       — Тогда зачем разговор?       — Потому что мне интересно.       — Что именно?       — Как человек вроде тебя вообще дожил до своего возраста.       Ателло медленно сел напротив.       Старый диван скрипнул под весом.       Красный свет делал комнату похожей на внутренности живого организма.       — Повезло.       — Нет. Ты слишком осторожен для везунчика.       — А ты слишком богат для честного человека.       Секатор усмехнулся.       — Неплохо.       Он достал из кармана маленький металлический диск и бросил на стол.       Голограмма вспыхнула между ними.       Девушка.       Молодая.       Тёмные волосы.       Серые глаза.       Запись с камеры наблюдения.       Ателло не изменился в лице.       Но внутри что-то коротко сжалось.       Секатор заметил.       Конечно заметил.       — А вот это уже интересно.       — Не трогай её.       — Значит, всё-таки есть кнопки.       Ателло медленно поднял взгляд.       И впервые за всё время в его глазах появилось что-то живое.       Опасное.       Комната будто стала холоднее.       Даже люди за дверью затихли.       Секатор внимательно наблюдал.       Как учёный за реакцией хищника.       — Кто она? — спросил он.       — Не твоё дело.       — Ошибаешься. Теперь — моё.       Ателло очень медленно положил руку на стол.       Пальцы расслаблены.       Голос тихий.       Почти спокойный.       — Если с ней что-то случится… я вырежу весь твой отдел.       За дверью кто-то прыснул со смеху.       — Слышь, он реально больной.       — Да завали уже его.       Но Секатор не смеялся.       Он смотрел прямо в глаза Ателло.       Долго.       Очень долго.       А потом тихо произнёс:       — Вот теперь я тебе верю.       Тишина.       Только гул вентиляции.       И музыка из зала, которую кто-то снова включил — приглушённая, далёкая, словно доносившаяся через толщу воды.       Секатор потушил сигарету о стол.       — Чип у тебя?       — Нет.       — Врёшь.       — Тогда зачем спрашиваешь?       Секатор слегка наклонился вперёд.       — Потому что мне интересно, сколько боли человек способен выдержать ради принципов.       Ателло устало посмотрел на него.       — Ты думаешь, у меня есть принципы?       — У всех есть.       — Нет. У всех есть цена.       — И какая твоя?       Ателло задумался на секунду.       Потом тихо ответил:       — Покой.       Секатор неожиданно замолчал.       Будто ответ оказался не тем, что он ожидал услышать.       Риггс закашлялся кровью.       — Ате… не говори им…       Один из людей за дверью ударил по металлу.       — Завали хлебало, мусор.       Секатор даже не обернулся.       — Риггс уже всё рассказал.       — Тогда я вам зачем?       — Он не знает, где чип сейчас.       Пауза.       — А ты знаешь.       Ателло ничего не ответил.       И именно это стало ответом.       Секатор медленно откинулся на спинку стула.       — Видишь ли… проблема не в самом чипе. Проблема в том, что хранится внутри.       — Очередные корпоративные секреты?       — Хуже.       — Всегда так говорят.       — На этот раз правда хуже.       Секатор коснулся панели на запястье.       Голограмма девушки исчезла.       Вместо неё появился список.       Имена.       Сотни имён.       Напротив каждого — статус.       АКТИВЕН.       УСТРАНЁН.       ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ.       Ателло почувствовал неприятный холод в груди.       Он уже видел подобные списки.       Очень давно.       И надеялся больше никогда не увидеть.       — Что это?       — Проект «Эйдолон».       Тишина.       Даже Секатор теперь говорил без насмешки.       — Ты ведь работал в Секторе Ноль. Узнаёшь формат?       Ателло медленно поднял глаза.       И впервые за вечер его лицо действительно изменилось.       Совсем немного.       Но достаточно.       Секатор увидел.       — Так я и думал.       За дверью кто-то тихо выругался.       Имя «Сектор Ноль» даже сейчас звучало как проклятие.       Старая программа зачистки.       Чёрные операции.       Люди исчезали тысячами.       Официально — никогда не существовала.       Неофициально — половина мегаполиса до сих пор жила на костях тех, кого они убрали.       Ателло смотрел на список.              И память медленно поднималась из глубины.       Холодные комнаты.       Белый свет.       Крики в наушниках.       Дети с нейроразъёмами.       Операторы без имён.       Приказы.       Кровь.       Он ненавидел воспоминания.       Они всегда возвращались не вовремя.       — Ты один из них, да? — тихо спросил Секатор.       Ателло долго молчал.       Потом ответил:       — Был.       За дверью снова воцарилась тишина.       Теперь уже другая.       Настороженная.       Кто-то тихо произнёс:       — Бля...       Секатор медленно улыбнулся.       Но в глазах не было радости.       Только интерес.       Опасный.       Хищный.       — Теперь многое становится понятным.       Ателло поднял взгляд.       — А мне — нет.       — О, всё просто. Корпорация хочет вернуть старую систему.       — Зачем?       — Потому что страх работает лучше рекламы.       Секатор встал.       Подошёл к окну.       За стеклом дрожал неоновый город.       Миллионы огней.       Миллионы людей.       Каждый думает, что живёт своей жизнью.       Каждый давно уже чей-то товар.       — Они хотят контролировать мегаполис полностью. Не через полицию. Не через доллары. Через разум.       Он обернулся.       — Чип — это ключ к системе синхронизации сознания.       Риггс тихо застонал.       — Они смогут… переписывать людей…       — Уже могут, — спокойно ответил Секатор. — Пока нестабильно. Но могут.       Ателло медленно закрыл глаза.       Конечно.       Конечно всё опять сводилось к этому.       Контроль.       Подчинение.       Новые поводки для старого мира.       Он устало потёр переносицу.       — И чего ты хочешь от меня?       — Отдать чип.       — А потом?       — Потом ты исчезнешь.       — Звучит как смерть.       — В твоём случае это почти одно и то же.       Ателло тихо усмехнулся.       И впервые за вечер в этом смехе не было цинизма.       Только усталость человека, который слишком долго живёт.       — Да.       Он поднял взгляд на Секатора.       — Только есть одна проблема.       — Какая?       Ателло очень медленно встал.       За дверью сразу послышалось движение оружия.       Предохранители.       Шаги.       Готовность.       А потом Ателло сказал:       — Чипа у меня действительно нет.       Секатор прищурился.       — Тогда где он?       Ателло посмотрел прямо ему в глаза.       И ответил:       — Я его уничтожил.       Тишина ударила по комнате сильнее выстрела.       За дверью кто-то выругался.       — Чего?!       Секатор не двигался.       Вообще.       Только взгляд стал холоднее.       Гораздо холоднее.       — Ты врёшь.       — Нет.       — Это невозможно.       — Для вас — да.       Секатор сделал шаг вперёд.       — Ты хоть понимаешь, что уничтожил?       — Да.       — Годы работы.       — Хорошо.       — Миллиарды долларов.       — Ещё лучше.       Секатор резко ударил по столу.       Впервые эмоция прорвалась наружу.       Ярость.       Настоящая.       — Ты тупой ублюдок! Ты хоть понимаешь, что теперь начнётся?!       Ателло спокойно смотрел на него.       — Да.       И это было правдой.       Он понимал.       Охота.       Резня.       Чистки.       Корпорации не прощают такие вещи.       Никогда.       Но это уже не имело значения.       Потому что иногда единственный способ остановить машину — сломать деталь, без которой она не поедет.       Даже если потом машина раздавит тебя вместе с собой.       Секатор тяжело дышал.       Потом вдруг тихо засмеялся.       Нервно.       Почти безумно.       — Ты реально псих.       — Говорили уже.       — Нет… ты не понял…       Секатор поднял глаза.       — Ты только что подписал смертный приговор всему району.       Ателло нахмурился.       И в этот момент где-то далеко, за стенами бара, раздался первый взрыв.       Ателло подбежал к окну так резко, будто в этом движении пытался обогнать сам факт происходящего.       Стекло перед ним дрожало от ударной волны снаружи. Неон города за ним уже не выглядел привычно живым — он дергался, мигал, ломался кусками, как будто кто-то выдирал из мегаполиса целые фрагменты света. Где-то внизу рвались новые заряды, и каждый взрыв на секунду превращал дождь в ослепительно белую пыль.       Город больше не шумел — он кричал.       Ателло смотрел на это всего мгновение.       Этого хватило.       Он резко развернулся.       Пистолет уже был в руке.       Тело сработало быстрее мысли — старый рефлекс, который никогда не умирает у тех, кто слишком часто выживал.       Прицел — Секатор.       Палец на спуске.       Но Секатор уже не был там, где сидел.       Он двигался.       Не быстро — точно.       Как человек, который всегда знает, что ты сделаешь на долю секунды раньше тебя самого.       Выстрел Ателло ушёл в пустоту.       И в тот же миг ответный выстрел ударил в него.       Звук был не громким — он был внутренним.       Как будто кто-то разорвал воздух прямо внутри грудной клетки.       Ателло отлетел назад, ударившись плечом о стену. Мир на секунду смазался, потерял края. Воздух стал неправильным — острым, рваным, недостаточным.       Он попытался вдохнуть.       И не смог.       Лёгкое горело изнутри, будто туда залили раскалённый металл.       Пальцы сами потянулись к груди, но тело уже не слушалось так, как раньше.       Он сполз по стене вниз, оставляя на ней тёмный след.       Секунды стали вязкими.       За дверью снова начался шум.       Голоса.       Бег.       Металл.       — Он внутри!       — Живой ещё, сука!       — Не стрелять без команды!       Секатор не повернулся на шум.       Он смотрел только на Ателло.       Спокойно.       Без злости.       Без спешки.       Как будто всё уже завершено, просто формальность ещё не дописана.       Ателло пытался сфокусироваться.       Город за окном уже почти исчез — зрение сужалось, как тоннель.       Он слышал только собственное дыхание, которое больше не было дыханием, а стало хрипом, разорванным на части.       Секатор медленно сделал шаг вперёд.       Потом ещё один.       И остановился прямо над ним.       — Ты всегда был проблемой не потому, что ты сильный, — сказал он спокойно. — А потому, что ты думаешь, будто можешь выключить систему, в которой сам являешься компонентом.       Ателло попытался поднять пистолет.       Рука дрогнула.       Тяжёлая. Чужая.       Секатор слегка наклонил голову, наблюдая за этим движением почти с научным интересом.       — Сектор Ноль не сделал из тебя не солдата, — продолжил он.       За дверью кто-то ударил прикладом.       Ещё раз.       Металл застонал.       Но никто не входил.       Секатор поднял взгляд туда, затем снова опустил его на Ателло.       — «Эйдолон» никогда не был про контроль сознания, — сказал он. — Это слишком примитивное объяснение для тех, кто не понимает архитектуру.       Ателло попытался вдохнуть снова.       Получилось хуже.       В груди всё будто проваливалось внутрь себя.       Секатор присел рядом.       Теперь их лица были почти на одном уровне.       — Это не система управления людьми, — тихо сказал он.       Пауза.       За дверью снова шум.       Ближе.       — Мы не переписываем сознание, Ателло.       Он чуть наклонился ближе.       — А ты... ты был первым стабильным носителем. Единственным, кто не распался после синхронизации Сектора Ноль.       Ателло медленно моргнул.       Слово «носитель» ударило тяжелее, чем пуля.       Секатор продолжил:       — Ты не уничтожил чип.       Он улыбнулся едва заметно.       — Ты уничтожил свой якорь.       Тишина стала плотной.       Как бетон.       Ателло почувствовал, как внутри что-то холодное медленно поднимается сквозь боль.       Не страх.       Осознание.       Слишком знакомое ощущение.       Как будто часть разговора он уже слышал когда-то давно — не ушами.       Секатор вытащил пистолет.       Медленно.       Аккуратно.       И направил его Ателло в лицо.       — Проблема не в том, что «Эйдолон» активировался, — сказал он. — Проблема в том, что теперь он ищет тебя. Потому что ты — последняя стабильная точка в его архитектуре.       Пауза.       Снаружи что-то взорвалось особенно близко.       Стены дрогнули.       Пыль посыпалась с потолка.       Секатор не дрогнул.       — Ты не сбежишь, как в прошлый раз, — добавил он.       Ателло попытался сказать что-то.       Но вместо слов вышел только хрип.       Секатор посмотрел на него ещё секунду.       И в этом взгляде не было ненависти.       Только завершение расчёта.       — Спи.       Вспышка.       И весь мир на мгновение стал белым, как пустой экран перед загрузкой новой системы.