Раз-два-три

Раз - два - три. Раз - два - три. Заевший с самого утра ритм крутится в голове почти без остановки. Легкий, плавный, он разливался внутри черепной коробки, вытесняя собой любые мысли и мешая сосредоточиться во время уроков. До последнего испытания еще далеко - можно забыть о хотя бы об одной проблеме и немного расслабиться. Не надо рисковать своей шкурой из-за абсолютно ему не нужного соревнования, в которое его запихнула неведомая сила его невезения. Можно просто жить. Это бы Гарри и сделал, если бы не слушал нытье друга уже битый час. — Мне теперь это до конца курса припоминать будут! Какой позор! — Успокойся. Влипнешь еще в что-то и это забудут. — Спас… Гарри! В ехидно смеющегося Поттера прилетела подушка. Рон гневно раздувал ноздри и уязвленным взглядом смотрел на друга. Раскаяния или даже намека на него на чужом лице он не заметил. Его и не будет. Они слишком долго дружат, чтобы он на это надеялся. Уизли с глухим стоном упал на кровать и уткнулся лицом в одеяло. Гарри кинул ему подушку обратно и прикрыл глаза. Раз-два-три. Раз-два-три. — Ты решил с кем пойдешь на бал? — Гермиона подсела к парням на обеде и вопросительно взглянула на Поттера. Гарри пожал плечами вместо внятного ответа. Разумеется, это не приняли. — Гарри! Тебе и другим участникам турнира открывать Святочный бал! Это очень важный день! Мы о нем не забудем! — Да неужели? — он выгнул бровь и спокойно продолжил есть. Да, ему не так давно сказала об этом Макгонагалл. Он уже успел от души обругать эту традицию и смириться с тем, что снова попадает в центр внимания. Да еще какого… — Ты так легкомысленно к этому относишься, глазам своим не верю! — Отстань ты от него, — махнул рукой Рон, делая глоток сока, — Если ты ему напомнишь об этом в сотый раз, ничего не изменится. Ты кстати уже нашла себе пару? — Между прочим, да! — Гермиона вздернула подбородок и отвернулась. Рон окинул ее тяжелым взглядом, замолчав. Поттер за их перепалкой следил в пол уха. Про то, что Уизли хотел позвать Грейнджер на бал, ему уже все уши пожужжали. Но он не успел, а значит сегодня будет злой как соплохвост и ругаться активнее обычного, так что Гарри лучше сегодня особо не язвить. Гермиона так и не выдала, с кем пойдет, пару раз обиженно взглянув на Рона, но ничего не сказав. Поттер молча сделал свои выводы и притворился предметом интерьера. Уже на выходе из зала парень застыл в дверях, якобы дожидаясь Рона. На секунду посмотрел на другой стол, встретился глазами с чужими, веселящимися, и хмыкнул. Да уж точно, об этом дне не забудут. — Юноши! Руки тверже. Шаги четче. Мистер Томас, вы решили изобразить сову или свернуть себе шею в танце? Девушки!… Каждый день факультеты собирались для репетиций. Профессор Макгонагалл решила, что либо Гриффиндор похож на коров на льду, либо ленив, а потому гоняла детей по паркету с неистовым напором. Мантии развивались при поворотах, изредка слышалось сдавленное шипение - кому-то в очередной раз отдавили ноги, - а музыка лилась из граммофона, заглушая чужую боль и недовольства. Раз-два-три. Раз-два-три. Гарри двигался почти машинально. Изматывающие тренировки по танцам, сборы с командой по квиддичу и обсуждение стратегий, уроки, подготовку к которым никто не отменял, высасывали практически все силы. Несмотря на отсутствие какой-либо заинтересованности двигался Поттер удивительно плавно, будто давно умел танцевать, а не встал в пару только на первом занятии. Уизли долбил его вопросами, как у него получилось так быстро научиться и не страдать вместе с большинством, но тот лишь пожимал плечами. — Очень хороший учитель. — Ну не знаю, Макгонагалл, конечно, неплохо танцует для своего возраста, но все равно. В ответ ему как-то странно улыбались, но ничего не говорили. Это вызывало в рыжей голове еще больше вопросов, но допрашивать друга Рон не стал. Если захочет - сам расскажет. Бесполезно из него что-то вытаскивать. Святочный бал уже завтра. Уважаемые студенты, отнеситесь к этому со всей ответственностью и представьте свои школы с достоинством. На завтраке Поттер выглядел сонным, но очень довольным. Он сидел, лениво перекладывая в тарелку омлет и пару сладких булочек. Перевел взгляд на подошедшего друга и вопросительно кивнул: — Что такое? — Ты выглядишь странно для себя утреннего, — ответила появившаяся из-за спины Уизли Грейнджер и села по левую руку от Гарри. Рон кивнул, соглашаясь с ее словами, и следом упал на лавку, сразу налетая на еду. — Не понимаю, о чем вы, — он закатил глаза и сделал вид, что увлечен едой в тарелке. — Что ты скрываешь? — Что я могу скрывать от человека, с которым мы даже спим в одной комнате? — Что-то весомое, если ты сейчас ведешь себя подобным образом. — Уже с хорошим настроением проснуться нельзя. — А ты глаза не закатывай, — Гермиона легко стукнула его по плечу и нахмурилась. — Не волнуйся, они обещали вернуться. За весь день подруга не оставляла попыток докопаться до истины, каждую перемену следуя на ним по пятам и изрядно действуя на нервы. Добивал чужой ехидный взгляд, который периодически прожигал ему висок, но обернуться на него не представлялось возможным, чтобы не обзавестись еще большей тучей вопросов. «Мерлин, за что мне это?» Поттер хотел разбить голову о парту, сидя перед уроком Зельеварения. Рон в очередной раз сцепился с Блейзом, споря о какой-то ерунде, пока он уткнулся лбом в руки и тихо матерился. Сейчас придет Снейп и всем точно прилетит. Ситуацию спасет только взрыв чьего-нибудь котла, и желательно не его факультета. А еще лучше - именно Блейза, почему он сегодня так прицепился? — А дружок твой Избранный мебелью решил притвориться? Он игнорирует выпад в свою сторону, параллельно заставляя Уизли все же сесть за стол и не лететь с проклятиями на Забини. Успевает как раз вовремя, Снейп влетает в кабинет, погружая его в гробовую тишину. Гарри еще никогда не был так рад профессору. В конце урока на его учебник прилетает бумажный журавлик. — Это еще что? — Уизли приподнимает бровь, оглядывая оригами, которое друг не торопится разворачивать. Откуда он прилетел, Рон не увидел, так как был занят подмешиванием в зелье последнего ингредиента, и при этом стараясь не запороть его целиком. — Ничего особенного, чужое очередное баловство, — Поттер взял журавлика и под удивленным взглядом убрал в сумку, сказав, что потом выкинет. Отправителю он вечером скажет все, что об этом баловстве думает. И покажет. — Ты так и не рассказал, кого позвал на бал, — Уизли распаковывал посылку с костюмом, как бы невзначай спрашивая. — Вечером уже увидишь, чего сейчас на этом внимание заострять. — Друг, ты иногда такой псиной бываешь. — Гаф, — сверкнули азартом зеленые глаза под убийственным взглядом, но тайна, вокруг которой Гермиона уже бастион из предположений выдвинула, осталась не раскрытой. Тема сошла на нет сама собой, когда они надели парадные костюмы. У Поттера ушла вся выдержка на сохранение нейтрального выражения лица и подбадривание друга. Но факт, что он будет звездой вечера, явно витал в воздухе ароматом наряда и явно читался в обреченных глазах. — Я отлучусь на пару минут. Встретимся уже на входе в зал. — Куда ты? — Уизли спускался за ним по лестнице, все еще матерясь на свой внешний вид. — Пару свою встречу, — обернулся Гарри через плечо и улыбнулся, будто сам себе. Шагнул куда-то в боковой коридор и за мгновение скрылся из виду. Бежал вдоль портретов, что смотрели на него с пониманием и одобрением - не каждый так к своему человеку нестись будет. — Не упадите, мистер Поттер. — Я не думаю, что его «пара» очень расстроится этому. — Перестань ворчать! Они в отличие от тебя счастливы. Парень только шире улыбался и петлял среди безлюдных поворотов. Еще немного и он на месте. — Почему ты всегда носишь черное? — Потому что хочу, чтобы ты так смотрел на меня, когда я в белом. Гарри едва не задохнулся. Совершенно не стесняясь, гулял взглядом по чужому телу, захлебываясь чувствами - и слюной, как можно быть таким красивым!? - пока к нему по пустующей лестнице поднимался Малфой. Нарочито медленно, словно растягивая удовольствие и позволяя осмотреть себя целиком. И это, чтоб его, того стоило. Он ухмылялся уголком губ, очень довольный чужой реакцией. Поттер, сраженный на повал, смотрел на него влюбленным щенком и улыбался так открыто, что слизеринское сердце пропустило удар. Скажи ему несколько курсов назад, что он пойдет на Святочный бал с Гарри, мать его, Поттером, Избранным, который его раздражал с первой неудачной встречи, он бы только у виска покрутил. Сейчас же бывший раздражитель ласковым жестом поправляет, хотя на самом деле скорее просто поглаживает, воротник его рубашки, спускается ладонью по плечу и берет его за руку, переплетая пальцы. Совершенно не скрывая своих чувств, с почти детской отдачей впивается в него взглядом и поджимает губы. — Готов? — Идем. — Может мантию накинешь? Не холодно? — Поттер, — он цокнул и снисходительно посмотрел в зеленые, горящие предвкушением и тревогой глаза, — Перестань ты так нервничать. — Я - само спокойствие, особенно буду, когда нам с тобой бал открывать, —съязвил он отвернувшись. — Именно потому что ты открываешь его со мной, ты не опозоришься. — Мерлин, дай мне сил не наложить на него проклятие, — он крепче сжал его ладонь, закатил глаза и шагнул в сторону одного из коридоров. Но самодовольная улыбка Драко так и говорила: «зато ты стал спокойнее». — Ну что за молодые люди, — бросил какой-то старикашка с портрета. — Это у тебя с тем маркизом не получилось, так что просто порадуйся за детей! — с соседней картины к нему спустилась старушка и звонко стукнула веером, вызвав всеобщий смех. К дверям Большого Зала шагают плечом к плечу, собирая взгляды буквально каждого встречного. Поттер в смокинге с расслабленно расстегнутыми верхними пуговицами рубашки и Малфой в белоснежной шелковой сорочке и таком же жилете, подчеркивающем изгиб спины. Студенты смотрели кто с завистью, кто едва сдерживая восхищение. Но в глазах абсолютно каждого читался неприкрытый шок. Мало того, что они идут рядом. Самое важное - руки! Их сцепленные руки! Два человека, которые, казалось, друг друга на дух не переносят! Сколько факультетских разборок на первых курсах начиналось именно из-за этих двоих, никто сосчитать не сможет. Спустя два тяжелый курса переросли, успокоились, как думали многие. В коридорах больше не было криков «Будь ты проклят, Поттер!», «Заткнись, Малфой» и Хогвартс тихо выходнул. Переросли… Но немного в другом формате. Парой одного пола здесь не удивишь никого, в школе нет публичного осуждения отношений в любом из проявлении, если они находятся в рамках приличий. Но вот осознание, кто именно сейчас идет в паре, отзывается по истине ошеломленными глазами окружающих. Где-то сбоку присвистнул Забини: — Я знал, что он что-то в этом духе выкинет, когда отказался спать с Гринграсс. Но не с ним же… Драко надменно осматривает толпу, мимолетно стреляя убийственным взглядом в друга, вызывая этим у Гарри смешок. Ревность Малфоя он видел уже не раз, и даже чувствовал на себе ее последствия, но впервые видит открытую защиту. И это льстит, если быть честным. Тепло разливается в груди, поднимаясь выше и отражаясь на лице наглой улыбкой. По поводу вопроса, можно ли выходить на бал паре одного пола, все было выяснено еще в день объявления. — «Пары участников турнира открывают бал.», Поттер. Нет и слова про пол. Даже древние правила не настолько консервативны, хотя, я так подозреваю, во времена, когда эти правила писались, до такого бы просто не додумались. — Нас убьют деканы, — он покачал головой, даже не открыв глаза. Они сидели в самом тихом углу библиотеки, на широком подоконнике, скрытом от чужих глаз высокими стеллажами и плотными шторами. Вернее, Драко сидел, а Гарри разлегся у него на коленях, обнимая за талию. Все равно их еще ни разу здесь не поймали, а устал он сегодня адски. Два года. Они вместе уже два года! Он внезапно открыл глаза, медленно осознавая эту мысль, повернул голову и встретился взглядом с чужим, без слов вопрошающим, и почти прошептал: — Через две недели… — Будет два года. Я помню, — Малфой хмыкнул, будто это что-то само собой разумеющееся и продолжил читать. Почему для Поттера это было чем-то удивительным, он не понял. Где Драко нашел фолиант о правилах проведения Святочного Бала, Гарри решил не спрашивать - если тому надо он найдет все. — Я должен знать, что им нечем будет обосновать свои возмущения. Пусть хоть до хрипа кричат о том, что мы честь школы отстаиваем. — В Румынии до сих пор официально запрещены однополые отношения. — Зато во Франции это в порядке вещей уже давно. Шармбатон разве что будет плакать из-за того, что мы достались не им. Да и с Каркаровым у Дамблдора неплохие отношения. Тот тоже ничего не скажет. — Я понимаю, что когда мы афишируем нашу связь это в любом случае будет повод для сплетен и криков, хотя все еще удивлен, что движущей силой сейчас являешься именно ты, но ты точно готов открыться настолько громко? Малфой молчал. Отложил бумаги в сторону, уставившись перед собой. Ленивыми движениями пальцы путались в темных прядях, чуть оттягивали, чесали голову, посылая по шее мурашки. Раз-два-три. Раз-два-три. Постукивал палец с печатью Слизерина о подоконник. Поттер уже думал, что он ему не ответит, но Драко внезапно заговорил: — Мне надоело. Надоело прятаться по углам, не спать ночами, петляя по коридорам и выискивая тебя для короткой встречи. Почему я вообще должен это делать? У нас даже директор гей, чего уж тот говорить. Уверенно. Спокойно. Слегка высокомерно, в своей привычной манере. Гарри в ответ обнял его крепче и кивнул. Это у него нет рядом тех, кто не поддержал бы такой выбор. Что Рон, что Гермиона, посидели бы с огромными глазами, может быть, пообижались бы какое-то время на его скрытность - Грейнджер, скорее всего, объявила бы ему бойкот, - но точно не высказали бы ничего по поводу самого факта его отношений. А у Малфоя есть семья, которая не то, что не приняла бы его выбор - Нарцисса слишком его любит, чтобы отказаться от сына - но радости по этому поводу явно бы не проявила. Люциус скорее всего будет плеваться ядом до скончания жизни, ведь его сын выбрал Поттера. Но это из разряда неизбежного. Да, именно они в младших курсах едва ли не дрались, выводя друг друга из-за любой мелочи, когда в крови бушевала иллюзия взрослости и самостоятельности. На третьем курсе, случайно встретившись в коридоре, когда ни у одного не было сил на споры, просто перекинулись парой привычных подколок, усмехнулись и ушли каждый в свою сторону. Уже через месяц поговорили по-человечески, прикусывая языки при каждом желании съязвить. Окончательно упала стена только спустя время, когда оба научились мириться с характерами и мыслями другого, понимая и принимая, насколько они разные. Но в чем-то они и сошлись. Святочный бал, который по старой традиции открывается танцем участников Турнира Трех Волшебников, сегодня обрел еще одну сенсацию: впервые в качестве пары выступают два парня. В подготовке была проведена почти каждая ночь с того разговора в библиотеке. Драко танцевал с детства, как принято в чистокровных семьях. Интерпретировать под себя вальс стало для него чем-то сравнимым с забавной игрой, а репетировать - истинным удовольствием и небольшой возможностью для новый шуток. Он на удивление умел не только запоминать, но и учить, что получалось с блестящим успехом. С ним Гарри не боялся ошибиться, быстро схватывал движения, запоминая каждое прикосновение рук, каждое «еще раз», каждый счет, вбивашийся в голову с упорством гвоздя. Сейчас, стоя перед тяжелыми дверьми Большого Зала, Малфой будто впервые осознал, что они оба сейчас творят. Он на секунду повернул голову, тут же встречаясь с уверенным блеском зеленых глаз, повел плечами, снова отворачиваясь. Поттер едва слышно буркнул «павлин». Двери распахнулись. В голове воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком каблуков. Коридор из учеников, взгляды, прожигающие со всех сторон, заставляли напрягать спину до боли. Но когда они встали на точку и практически синхронно выдохнули, едва сумев сдержать смешок, тревога, сковавшая мгновение назад грудь, отступила в тень, сложив свои крылья. Музыка полилась со всех сторон, растекаясь по залу плавной мелодией. Драко вел уверенно, ровно так же, как и в последнюю ночь, мягко сжимая в своих руках и смотря будто в самую душу. Гарри двигался в такт, внимая каждому небольшому жесту, направлению и чувствуя себя абсолютно расслабленно. Чуть большая амплитуда поворота - и Поттер уверенно откинулся в его руках, взмахнув полами костюма, снова встал в точку, ловя краем уха громкие перешептывания однокурсников. Он улыбнулся довольно, поймал в ответ наглый оскал и едва сдержал себя от закатывания глаз. Танцевать стало легко. Мышцы запомнили каждый шаг, а в голове не осталось места для чего-то кроме игры инструментов и льдистых глаз напротив. Гермиона метнула на секунду на них взгляд, поднятая на вытянутые руки. В этот момент Малфой едва заметно кивает и они с Поттером меняются ролями, сделав особый пируэт. Сколько было ругани, пока они его отрабатывали, Гарри предпочитает не вспоминать. Хвала Мерлину и терпению слизеринца, движение вышло идеальным, динамичным, но плавным и, если судить по довольному вздоху директора, красивым. Дальше вел Поттер. Драко еще давно понял, как приятно отдавать ему контроль, но не был уверен, не заговорит ли в Гарри тревога. Но зеленые глаза так и светятся от счастья и уверенности в каждом шаге. Рука, игриво поглаживающая большим пальцем чуть выше талии посылала по телу приятное тепло, заставляя все тело практически вибрировать от энергии. Такой свободы Малфой не ощущал уже давно. Присоединились и остальные ученики. Весь зал пестрел развивающимися мантиями и подолами платьев. Слышался смех, легкие разговоры, шелест ткани, стук каблуков. Мимолетно они кидали взгляды на танцующих, подмечая забавные пары, где-то красивые, где-то неловкие движения, преподавателей, наблюдающих за вальсом с совершенно разными выражениями лиц. — Судя по довольной улыбке твоего декана, на трансфигурации меня не превратят в иголку. — А по Снейпу всегда ясно одно - он меня убьет, просто потому что я - это я. Малфой фыркает и чуть уводит их руки в сторону, заметив, как к ним приближается пара студентов. Поттер меняет курс и мирно с ними расходится, получая довольный взгляд сверкающих серебром в свете софитов глаз. Не зря Драко столько сил потратил. — Точка. — Слишком быстро, — Гарри остановился, медленно опуская руку, напоследок с нажимом проведя по чужой спине, когда музыка стихла. Праздник официально вступил в свои права: ученики налетали на угощения, разбегались по группам, выпивая пунш, который близнецы Уизли в тайне от преподавателей умудрились сделать алкогольным. Насколько втайне - вопрос сомнительный, но задумываться над этим никто не собирается. Они стояли у одного из столов, болтая о какой-то ерунде, когда лицо Драко из довольного превратилось в напряженно ожидающее. Он смотрел за спину Гарри, которому даже не нужно было спрашивать, что тот увидел. Ровно через секунду в его ухо с яростью дракона влетел голос Гермионы. — Я оставила ради этого Крама и жду объяснений! — Могла не бросать мальчишку, он там наверное слезы льет, — усмехнулся Малфой, делая глоток из своего бокала. На возмущенный взгляд Грейнджер он даже не обратив внимание, только повернул голову к Поттеру, кивнув в сторону компании слизеринцев и тактично оставил их наедине. Хотя по мнению Гарри, секретов в разговоре не всплывет. Подруга тем временем уже давно убила его глазами и сейчас весело сжигала труп. — Объяснять тут особо нечего… — Да!? Ты… С… С… С ним!? И это «нечего объяснять»? — Судя по всему, я вовремя, — Рон, жующий какую-то закуску, лениво оглядывал зарождающийся диалог. Перерастет ли он в скандал, никто пока сказать только не мог, — Так давно это, друг? — Два года. Выражение лица Гермионы намекало Гарри начинать писать завещание. — А мы ставки делали, куда ты по ночам пропадаешь. — И кто выиграл? — Драко стукнул своим бокалом о стакан Блейза и вопросительно поднял бровь. — Не поверишь - Тео. — Который сказал это ради шутки и теперь счастливый пересчитывает деньги? — Именно так, — Нотт сверкал улыбкой во все тридцать два зуба. — А там, похоже, кто-то сейчас взлетит к потолку от гнева, — Пэнси поглядывала на Золотое трио и ехидно хихикала. — Уизли по боку, его куда больше интересует еда и возможность снять этот прекрасный костюмчик, а вот Грейнджер просто так ему это не простит. — Простит, Забини. Они же как комплект. Сколько бы не ругались, все равно в конечном итоге вместе. — Что-то мне это напоминает, — Теодор вполне выразительно на него посмотрел, подливая себе пунш. Малфой лишь закатил глаза. — Пошли хоть пообщаемся с тем, над кем ты нам столько времени запрещал шутить. Теперь хотя бы причину знаем и на том спасибо, — Паркинсон чмокнула накрашенными губами перед маленьким зеркальцем и первая шагнула в сторону гриффиндорцев. – Мы все думали, что ты гнева Дамблдора боишься. — А еще более странное вы могли придумать? — Ты сам нам это воспроизвел. — Гарри Джеймс Поттер! Я с тобой не разговариваю. — Ну, Герм, пожалуйста, — закатил глаза парень, слушая тираду подруги. То, что молчать она долго не сможет, они еще на первом курсе проверили, так что верить ей сейчас смысла не было. Но ее злость ему понятна - Гермиона до сих пор держала на Драко обиду за «грязнокровку» на первом курсе. Пусть тогда Гарри и Рон лично заставили его за это извиниться, впечатление осталось с девушкой навсегда. — Считать минуты до чего? — лениво спросил подошедший объект обсуждения и молча передал Поттеру полный бокал. Тот благодарно кивнул и сделал глоток бросая взгляд ему за спину. Весь слизеринский подряд, с которым Драко дружит, стоял с предвкушающими лицами. Только вот Нотт был куда более довольным, чем все остальные. — Я так смотрю, у тебя все куда более спокойные. — Они просто проиграли Теодору по пять галеонов каждый. Рон кашлянул в кулак, скрывая смех. Сейчас в его голове начали совпадать кусочки пазла, почему два года назад слизеринцы стали куда реже цепляться. Первые два года главной заводилой был Малфой, а когда он отпал, то и ведомые ученики приутихли. Он же является причиной ночных похождений друга. «Не спалось ему». Ага. Вот она, бессонница, стоит волосы поправляет. Несмотря на сюрреалистичность произошедшего, Уизли был за Гарри… Рад? Вкус на парней у него, конечно, специфический, но он и сам не подарочек, если быть честным. Так что эти двое друг друга стоят. Может хоть с Малфоем он не так часто будет находить себе приключения, но что-то ему подсказывает, что просто у слизеринца к концу их обучения голова будет не блондинистая, а седая. Гермиона последний раз зыркнула на Гарри, попыталась найти поддержку своей колоссальной обиде на него в глазах Рона, и, не найдя, удалилась обратно к Виктору, высоко подняв подбородок. —Помиритесь, куда денетесь, — Теодор махнул головой в ее сторону и потянулся к столу за виноградом. — А вам какая разница? — повода для резкости Нотт сейчас не давал, но привычка ждать от слизеринцев подвоза прочно вплелась в Рона. К Малфою в качестве парня друга он относится скептически, но спокойно, так как последние два года тот просто делал вид что его и Мионы просто не существует. Но вот с остальными рыжий кусался на регулярной основе, пусть и не так громко, как в первое время. — Полегче, Уизли. Для каждого здесь слово «семья» - это не пустой звук, — Блейз сверкнул глазами в его сторону, пока отбирал у Тео виноградину. Пэнси, молча наблюдавшая за шоу, была украдена на танец каким-то когтевранцем. Каким взглядом его провожал оставшийся серебряный квартет, тому парню лучше не знать. Разговор с Гермионой был отложен, чтобы не портить всем настроение, которое ей успешно снова поднял Крам, судя по ее смеющемуся лицу на другом конце зала. Рона утащил Симус к ним с Дином со словами: «выпей наконец с нами, ты мне еще в начале года обещал!». Так что его можно до утра не ждать. Гарри, совершенно забив на происходящее вокруг, прислонился спиной к груди Драко. Тот до этого просто подвинулся в сторону, чтобы не попасть под раздачу, пока Нотт и Забини воюют за несчастный виноград, и явно сейчас не ожидал такого. Он вздрогнул, наклонил голову и спросил в самое ухо Поттера: — Мы и так стали звездами вечера, веди себя прилично хотя бы на людях. — Я даже рук не распускал еще. — Вот именно, что тут фигурирует слово «еще»! — Видишь, еще не распускал. — Тут фигурирует «не». Исправляй. — С удовольствием, — Гарри оскалился, смотря черными глазами на запыхавшегося Драко. Они снова где-то в дальних уголках школы, уже по привычке скрываясь от глаз. А любопытных и желающих на них посмотреть учеников сегодня было много. Будто чудо какое-то увидели, хотя таких как они несколько пар точно есть. А шатену будто было искренне весело бежать по лестницам от какой-то назойливой девчонки, которая очень сильно хотела пообщаться и выплевывать легкие, как после тяжелой тренировки. В небольшом коридоре тускло горели люстры. Где-то внизу, в Большом Зале, играла рок-группа, долетая аккордами гитары до их ушей. Малфой был прижат к стене разгоряченным телом. Поттер смотрел снизу вверх, опустив ладони на его талию. Пальцы медленно пробирались под ткань, своим холодом заставляли сжать зубы и поежиться. Драко это не любит, но Гарри простительно. Когда он смотрит на него с неприкрытым обожанием, периодически дотягиваясь за новым поцелуем, блондин может простить ему даже эту ледяную шалость. Губы ласково касаются шеи, прикусывая кожу и тут же зализывая ее языком. Малфой позволяет сегодня многое, чему Поттер не может нарадоваться. Он едва слышно стонет, когда темные пряди волос сжимают у корней цепкие пальцы и слегка оттягивают, заставляя посмотреть в глаза. — Что? — Гарри недовольно смотрит на Драко. — Не здесь. — Ты о месте поцелуя или нашего местонахождения? В ответ слизеринец сощурил глаза и резким движением отталкивается вместе с ним от стены. Он прихватывает его за подбородок и заставляет посмотреть чуть вбок от себя. — Коридор. — Мгм. — Скрытый коридор. За картиной. — Я поражаюсь твоей наблюдательности, — Драко закатывает глаза и берет его за руку, поясняя уже на ходу, — Я знаю этот проход. Это короткий путь в подземелья… — Ты понимаешь, что незамеченными мы там не пройдем? — перебивает его Гарри и тут же получает убийственный взгляд. — Кто тебе сказал, что он ведет к главному входу? Он ведет сразу в спальни. И! До того, как ты снова начнешь встревать, я поясню. Конкретно через этот можно пройти в спальню старосты, если знать пароль. Лицо Поттера просияло в секунду. Малфой выдохнул и принялся петлять по секретным ходам, вспоминая, где нужно свернуть, а где пропустить поворот. Стены из темного камня освещались только палочкой с люмосом, если не смотреть под ноги - полетишь с очередной лестницы как миленький. Они спустились уже несколько раз, сколько раз повернули - Гарри сбился со счета. Откуда у Драко такие познания об этих катакомбах? — Раз-два-три. — Все никак не отпустит? — Я просто считаю ступени. — Мы пришли, — он встал напротив сплошной стены. Если бы в шатене не было столько доверия, он бы покрутил у виска. Малфой подошел вплотную к стене и прошептал пароль. Каменная кладка начала двигаться, разъезжаться в стороны, открывая вид на небольшую комнату, погруженную во мрак. За окном едва заметно колыхалась вода, отбрасывая на стены зеленоватые отблески. Осмотреться Гарри не дали. До его уха долетает звук запирающейся заклинанием двери, когда на талию опускается рука, резким движением прижимающая к телу. Драко откинул палочку на стол, развернул его к себе лицом, и поцеловал, надавив на затылок. Привкус пунша с губ, легкой сладостью отзывался на языке, пальцы окончательно спутали волосы. Тишину комнаты разбивал только звук тяжелого, прерывистого дыхания. Поттер обхватил его за шею, прижимаясь вплотную, улыбнулся и снова был увлечен в новый поцелуй. Он окончательно растаял в его руках, впервые не пытался даже секундно перехватить контроль, просто наслаждаясь ладонями на его теле, и едва не искрившим от нетерпения парнем. Малфой дернул его пиджак, быстро стягивая ненужную ткань с тела и отбрасывая ее в сторону. Не отрываясь от чужих губ, ловя вдохи, едва не разрывал рубашку, стремясь добраться до его кожи. Мало. Ему катастрофически мало. — Веду я, — он толкает его на кровать, принимаясь расстегивать свой жилет. — Я не сомневался. Я не настроен на что-то иное, — зеленые глаза гипнотически уставились на него, следили за движениями рук, поворотом головы, прищуром светлых глаз и потяжелевшим дыханием. Малфой его взгляд чувствовал всем телом, пропитывался целиком, не желая от себя отпускать. Жилет, следом за ним рубашка с тихим шелестом упали на пол. Слизеринец развернулся спиной, снова уходя к столу. Нужно наложить оглушающее на комнату и заодно камин растопить. Ночью в подземельях холодно, особенно зимой, а житель башен Гриффиндора явно к этому не привыкший. — Смазка где? — Начнешь без меня? — Вообще-то мне просто сам факт пока интересует, но, пока ты ходишь из угла в угол, могу и начать, — Гарри потягивается на одеяле, чуть поскрипывая. Драко смотрит на него из-за плеча, заклинанием поджигая дерево. В груди теплится искрящее, бьющее по ребрам чувство. На губах сама собой появляется улыбка. На его кровати, растянувшись как довольный кот, в одних штанах лежит родной человек и глядит на него нежно, слегка скучающе. Поттер перевернулся на живот, уложив голову на руки и не отводит взгляд. Малфой, проследив, чтобы огонь разгорелся, вернулся к столу. Палочка с тихим стуком опустилась на лакированную поверхность, а освободившиеся руки потянулись к нижнему ящику. — Ты бы еще дальше ее убрал. — Рано или поздно мы просто выучим заклинание. — А такое есть? — Я уверен, что есть. Гарри шумно выдохнул, снова садясь на кровати. Драко на секунду застыл с флаконом и презервативом в руках, разглядывая отблески света на его коже. Сколько он нервничал, считая дни до бала? Сколько злился на себя еще задолго до этого, что боится афишировать, боится гнева отца и разочарования матери? Он выбрал Поттера. Эту фамилию в его семье даже произносят только в крайнем случае и не в самом хорошем качестве. Очень часто, оставаясь в одиночестве, он гадал, что будет, когда они откроются. В школе-то быстро шум по этому поводу стихнет, даже Гарри со своими друзьями бы быстро помирился. Хотя сегодня абсолютное спокойствие Уизли удивило. Каждый раз, когда Малфой прижимал эту вихрастую темную макушку к себе, он жмурил глаза и хотел. Хотел сказать «давай перестанем скрываться». Но решился только спустя месяцы. Он не о чем не жалеет. Все проблемы и последствия отложены на потом. Сейчас его интересуют только зеленые глаза, снова налитые беспокойством и щемящее грудь желание наконец прикоснуться. — Драко? — Задумался. Раз. Два. Три. Бесшумно подошел и осторожно положил ладонь на теплую щеку. Гарри приластился к ней, прижался поцелуем к запястью и снова посмотрел на него. Да. Ради этих глаз Малфой готов сделать, что угодно. Даже если придется потом отвечать за свой выбор. Мягкий поцелуй. Тихий шорох упавших на пол остатков одежды. Шуршание одеяла. Он с нажимом ведет рукой по спине шатена, слушая тяжелое дыхание. Входит медленно, дает время привыкнуть к ощущениям, не дает дернуться вперед, надавливая на поясницу. Ласково шикает на ухо, целует лопатки, гуляя руками по всему телу. Начинает двигаться медленно, постепенно ускоряя темп. Гарри стонет, жмурится, сжимая пальцами ткань почти до треска. — Хочу касаться. Драко выходит, рывком переворачивает и подтягивает к себе, нависает сверху и тут же оказывается притянут для поцелуя. Поттер не может без его губ. Не может без его ладоней, сцепленных с его вместе. Не может без колючих, но нежных льдистых глаз. Без него не может! Драко для него давно стал сердцем, без которого ему не жить, домом, к которому хочется возвращаться. Так безопасно, спокойно он не чувствовал себя практически никогда. В груди настолько много счастья, что вот-вот сломаются ребра! Они переплетаются языками, разделяя дыхание на двоих. По комнате разлетается едва слышный скулеж. Малфой берет просто невозможный темп, доводя его до звездочек перед глазами. Член бьет по простате, посылая искры по позвоночнику, отчего Поттер выгибается дугой. Драко наклоняется, целует под челюстью, ласкает грудь, бока, едва позорно не кончая от одних лишь его стонов. Гарри тянет его к себе, целует мокро, широко открывая рот и скулит, посылая по губам вибрации. Малфой от этого рассыпается на кусочки. Кусается, спускается к шее, оставляя следы зубов и стремительно розовеющие синяки. Вбивается в его тело с такой силой, что его почти протаскивает по постели. Опускает руку на его член, тут же получая по пальцам. — Не трогай. Хочу так. Глаза Драко совершенно чернеют. Он целует грубо, почти до глотки, сжимает в ладони грудь, чуть царапая ногтем сосок. Поттер вздрагивает, подстраиваясь под бешеный темп и пытаясь просто не задохнуться от рвущихся из груди чувств. Малфой будто из него душу вытрахать собрался, завтра он точно даже разговаривать не сможет. Оргазм накатывает стремительно, Гарри выламывает с немым криком, глаза закатываются под веки, пока тело дрожит, удерживаемое в любимых руках. Малфой хватает одного этого вида, чтобы кончить следом за ним, даже не прикоснувшись к члену. Уже лежа под одеялом, нежась в объятиях, гриффиндорец тихо подает голос: — Я так боялся оступиться. Боялся шагнуть не так, споткнуться… — Тш-ш-ш, — блондин целует его в висок, прижимая к себе ближе, — Мы это сделали, мы все сделали правильно. Ты все сделал правильно, как нельзя лучше. — Гермиона теперь думает, что я ее предал. Молчал два года… Завтра на завтраке я буду сидеть на потолке. — Ваша подруга всегда очень бурно на вас с Уизли реагировала. Честный разговор решит проблему, не думаю, что она настолько глупа, чтобы тебя потерять. — А твой отец, — после недолгого молчания снова спрашивает парень, — что думаешь о нем? — Разберусь, — Драко качает головой, зарываясь пальцами в его волосы, — Оставь все это. Сейчас есть ты, есть я, есть камин и это одеяло. Комната погружается в тишину. Малфой спускается чуть ниже, укладывает голову Поттеру на грудь и пальцем выводит на его коже узоры. Тот поглаживает его по плечу, уткнувшись носом в макушку и наблюдая за огнем в камине. — Я тебя люблю, — Гарри наклоняет голову, чтобы поймать его взгляд. Малфой на секунду жмурится, глубоко вздыхая, и едва слышно шепчет: — Откуда ты вообще такой? — но только ему уже хотят что-то ответить, как продолжает, — И я. Я тебя очень люблю. — Драко Люциус Малфой, — Поттер приподнимается на локте, удивленно заглядывая в лицо. Это только что была слеза!? — Хоть слово сейчас скажешь, Гарри Джеймс Поттер, я тебя прокляну, — он щурит покрасневшие глаза, подтягивается и мягко целует его губы. Они давно слились в одно целое. Настолько научились друг друга понимать, что шероховатостей больше не осталось. Разделив между собой их маленький мир, пришли к абсолютному счастью. На душе не осталось печали или страха. Все что когда-нибудь произойдет - все будет пройдено и решено вместе. Слишком долго было холодно. Слишком долго было одиноко. Неслышно тлеют в камине угли. Озерная вода отбрасывает причудливые блики на крепко спящих. Святочный бал открыл для них новую страницу жизни, останется написать в ней первое слово. И что-то подсказывает, что каждый из них уже знает, каким оно будет.