Аромат глазурных лилий и отблеск стали

Вечерний Ли Юэ медленно погружался в сумерки. Набережная окрашивалась в тёплые янтарные тона, а в воздухе плыл сладковатый, едва уловимый аромат глазурных лилий. Чжун Ли сидел на террасе ресторана «Глазурный павильон», неспешно помешивая чай. Его взгляд, глубокий и спокойный, как вековой камень, был устремлён на заходящее солнце. Но спокойствие было лишь видимым. Чжун Ли прекрасно знал, кто сидит за столиком в тени раскидистого дерева напротив. Тарталья — одиннадцатый Предвестник Фатуи, буря в человеческом обличии — сегодня был непривычно тих. Он крутил в пальцах палочки для еды, но взгляд его лазурных глаз, обычно ищущий драки или подвоха, сейчас был прикован исключительно к бывшему Гео Архонту. В этом взгляде читалось странное, непривычное для Чайльда смятение. Чжун Ли мягко улыбнулся, опустил пиалу и поднялся. Его длинный плащ качнулся в такт уверенным шагам. Он направился прямо к Аяксу. — Вечер прекрасен, не так ли, Аякс? — голос Чжун Ли прозвучал низко, бархатисто, заставляя Предвестника вздрогнуть и выпрямиться. — А, господин Чжун Ли, — Тарталья тут же нацепил свою привычную, чуть дерзкую ухмылку, хотя кончики его ушей предательски порозовели. — Решили почтить меня своим присутствием? А я уж думал, вы снова ушли читать лекции о древностях. — Для тебя у меня всегда найдётся время, — ответил Чжун Ли, без приглашения присаживаясь рядом. Настолько близко, что Чайльд почувствовал тепло, исходящее от его тела. Чжун Ли всегда действовал без суеты. Ему не нужно было доказывать свою силу — его присутствие само по себе заполняло всё пространство, подчиняя волю окружающих. — Ты кажешься напряжённым, — заметил Чжун Ли, внимательно разглядывая лицо юноши: веснушки на носу, лёгкий шрам на щеке, взъерошенные рыжие волосы. — Я? Напряжён? — Чайльд рассмеялся, но смех вышел немного вынужденным. — Просто скучаю по хорошему бою. Знаете же, Снежная не терпит слабаков. Мне нужно движение, кровь... Не успел Тарталья договорить, как Чжун Ли протянул руку. Его сильные, облачённые в перчатки пальцы мягко, но непреклонно легли на запястье Чайльда, перехватывая его. Предвестник замер. Его пульс под кожей бился как сумасшедший. — Кровь и битвы — это то, чем ты привык заглушать внутренний шум, — тихо, но властно произнёс Чжун Ли, слегка сжав пальцы. — Но сейчас здесь нет врагов. Есть только ты... и я. Позволь себе просто быть. Чайльд сглотнул. Эта манера Чжун Ли — говорить спокойно, но так, что спорить было невозможно — всегда выбивала его из колеи. Тарталья попытался потянуть руку на себя, чисто из упрямства, но Чжун Ли даже не шелохнулся. Он лишь заглянул парню прямо в глаза, и в этом янтарном взгляде вспыхнуло что-то древнее, собственническое. — Сдаёшься? — тихо спросил Чжун Ли, приподняв бровь. — Я никогда не сдаюсь, консультант, — выдохнул Чайльд, хотя его дерзость уже таяла под этим гипнотическим взглядом. Чжун Ли поднялся, увлекая Тарталью за собой. Они покинули шумную набережную и направились к склону Уван, туда, где тишина нарушалась лишь стрёкотом цикад. Луна поднялась высоко, заливая мир серебряным светом. Чайльд шёл чуть позади, разглядывая широкую спину Чжун Ли. Этот человек (или бог?) был для него загадкой, которую безумно хотелось разгадать. Но каждый раз, когда Аякс думал, что перехватил инициативу, Чжун Ли изящно переворачивал доску. Вдруг Чжун Ли остановился у края обрыва, откуда открывался вид на сияющую гавань. Он повернулся к парню. — Ты часто говоришь, что хочешь завоевать весь мир, Аякс. Но завоевал ли ты то, что находится прямо перед тобой? — Это вызов? — глаза Чайльда азартно блеснули, он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Вы же знаете, я не проигрываю. — Тогда докажи, — ответил Чжун Ли. Прежде чем Тарталья успел сообразить, что делать, Чжун Ли сократил последние сантиметры между ними. Его рука переместилась на затылок Чайльда, пальцы запутались в мягких рыжих волосах, мягко, но крепко фиксируя его. Поцелуй Чжун Ли не был похож на стихийное бедствие. Это была не буря, а глубокое, поглощающее море. Он целовал медленно, со вкусом, заставляя Чайльда раскрыться, подчиниться этому ритму. У Тартальи перехватило дыхание. Он попытался перехватить инициативу, укусить, сделать поцелуй агрессивнее — в своём стиле. Но Чжун Ли лишь низко рыкнул в самые губы парня, прижимая его к себе за талию так сильно, что между ними не осталось воздуха. Против этой вековой, нерушимой силы у Фатуи не было шансов. И, честно говоря, Аякс впервые в жизни был рад проиграть. Когда Чжун Ли неохотно отстранился, Чайльд тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо мужчины. Его руки крепко сжимали дорогую ткань плаща Чжун Ли. — Ты слишком силён, — прошептал Чайльд, и в его голосе слышалось искреннее восхищение, смешанное с нежностью. — Это нечестно. — В любви и контрактах нет понятия «честно», мой дорогой Предвестник, — Чжун Ли нежно погладил его по щеке, стирая большим пальцем остатки влаги с губ. — Есть лишь условия, которые мы принимаем. Он наклонился к самому уху Чайльда, обжигая дыханием, и добавил: — И твой контракт со мной — долгосрочный. Ты ведь не боишься гнева камня за нарушение договора? Тарталья поднял глаза, в которых наконец-то загорелся не боевой, а совсем другой, тёплый и шальной огонёк. — С вами, господин консультант... я готов подписать любые бумаги. Чжун Ли довольно улыбнулся, снова притягивая своего неугомонного Фатуи к себе, зная, что отныне этот буревестник принадлежит только гавани Ли Юэ. И лично ему.