endless love
25 мая 2026 г., 11:31
Ночью радиостанция спала. Старая, темная, затхлая. Открывая дверь и заходя туда с улицы, в нос бросается запах пыли и сожженого кофе. А также жуткой спертости.
Джисон привык почти пару дней назад. Сначала было страшно и неприятно, а теперь он уверенным, но тихим шагом ступает по скрипящему линолеуму, а его каблуки почти беззвучно ударяются по полу.
В два ночи здесь обычно никого нет, кроме парня. Кому нужна старая забытая радиостанция около промзоны? Туда ни один разумный человек не пойдет. Кроме Джисона. Ну, ради денег можно сделать все, что угодно, особенно в критической ситуации.
— Сегодня ты прям-таки разваливаешься, — шепотом разговаривает со станцией Хан, как сумасшедший, продолжая двигаться вперед.
И правда — все вокруг скрипит и хромает. Такое чувство, что тут бродит еще десяток людей, который не хочет показываться. На секунду становится страшно, что совсем не похоже на Джисона. Он нервно сглатывает комок в горле, кашляет и направляется к автомату с кофе.
— Сегодня на ужин у нас... — хмурится Хан, уставшим взглядом смотря на экран, — эспрессо, чтобы не уснуть нахрен. Много эспрессо мне сделай.
Такие разговоры даже странно успокаивали Джисона. Шепот, вырывающийся изо рта, заполнял пустую тишину и чувство напряженности. Можно ли это назвать диалогом с самим собой? Наверное, да.
Забрав противно пахнущий кофе, парень поднялся на второй этаж. Руки цеплялись за наполовину ржавые перила, нос морщился сам по себе.
— Никогда не думал, что привыкну работать в ночную смену на радиостанции хрен знает где, — выпустил абсурдный смешок Хан, параллельно идя по коридору.
Он потянул на себя тяжелую железную дверь и оказался в родной студии. Комнатка была совсем небольшой. Джисон повесил кожаную куртку на крючок, вздохнул и сел на старый, продавленный стул, из которого даже видны пружинки. Поставил кофе на деревянный стол и, прикоснувшись к прохладному пульту управления с множеством колесиков и цветных кнопок, включил его.
Когда-то это здание жило своей жизнью. Здесь была жизнь. Были сотни людей, подростков, мероприятий и музыки. Здесь проходили даже концерты любимых групп. А сейчас подростки заходят сюда, думая, что это очередная заброшка, построенная из красного кирпича девяностых годов. Теперь здесь стоит запах пыли и старости, все умирает.
Зачем вообще она все еще работает..? Разве компания получает хоть какие-то деньги с этого?
Веки почти закрывались — хотелось спать. Все же, сейчас 2:03 ночи. Джисон, напевая себе под нос какую-то песню, настраивал оборудование и попутно вздыхал. Все руки уже в пыли, здесь уже явно давно не появлялись уборщики. Парень надел огромные потертые наушники, приблизился к немецкому микрофону 90-х годов и включил запись.
Набрав в грудь много воздуха, Хан уверенно проговорил:
— Ну что, ночные жители Чикаго, доброй ночи! — радостно, с улыбкой на лице проговорил парень. — Как настроение? Я представляю ваши сонные лица. Если меня вообще кто-то слушает. В любом случае, сегодня у нас все по плану — спокойная, размеренная музыка, никакой спешки и всего подобного.
Такая короткая ежедневная речь всегда давала Джисону чувство наполненности и отметала одиночество. Становилось хорошо.
Парень закинул ноги на деревянный стол и отпил немного горячего кофе, пока в наушниках играла "No surprises — Radiohead". Слегка печально, но... то, что надо.
Так быстро и прошли целых два часа. Джисон съел всю шоколадку, допил третий стаканчик кофе — к бодрости прибавилось еще и неприятное ощущение в сердце. Он беспрерывно листал ленту рекомендаций, потому что писать было некому — все друзья спят, хоть их итак немного, и приходилось скучать одному. Воздух становился душнее и душнее, а вставать и идти к окну было лень.
Вообще, Джисон был, грубо говоря, одинок. Пара друзей со школы, партнера нет, да и все. Самое неприятное, что Хан привык к этому.
И вдруг — шум в наушниках. Спокойная музыка начинала постепенно обрываться, все больше заполняясь шумом. Джисон непонятливо поставил стаканчик, опустил ноги со стола и нахмурился.
— Никогда такого не было... — прошептал себе под нос Хан, — помехи какие-то... может, с вышкой что-то. Или уши у меня заложило уже от кофеина...
Парень начал перебирать случайные кнопки на пульте. Двигать их к себе и обратно, отсоединять от розетки, но шум не прекращался. Теперь музыку совсем не слышно — она оборвалась, заменившись беспрерывным белым шумом. На этот моменте Джисон уже начал чувствовать что-то неладное — сглатывал ком в горле, бегал взглядом по студии, теребил пальцы.
— Да что творится то, старая ты машина? Ну и что мне с тобой делать?
Вновь музыка. Шум постепенно прекращался, уплывал все дальше и дальше, но... Это не та песня, которую Хан поместил в плейлист. Джисон никогда ведь не слушал и не включал по радио обычное пение без инструментала.
Голос, поющий песню, был мягок. Джисон осторожно присел обратно на стул, тело расслабилось. Взгляд все еще был устремлен на пульт, только лишь на пульт управления, на скрепочки, вставленные туда самим Ханом от скуки. Он все еще слушал этот необычный мягкий голос, проникающий из наушников прямо в голову. Сглотнув ком в горле, Хан начал вслушиваться в слова.
"...I’ve been talking to the flickering light
Watching shadows dance instead of sleep at night
This old room knows all the words I never said
They echo off the walls and crawl inside my head..."
— Красиво... — незаметно для себя прошептал Хан, устремившись то ли пустым, то ли задумчивым взглядом в стол.
В мыслях даже не было перепроверить составленный им плейлист, найти в интернете эту странную песню без инструментала, с одним лишь голосом. В мыслях не было ничего, абсолютно. Только голос, мягко поглаживающий уши.
Странное ощущение сжало его плечи. То ли холодок, то ли ветерок прошелся где-то у спины Джисона. Парень закусил губу и почувствовал окончание песни. Вот и последние слова.
"Stay…
Even if you’re just a dream
Stay…
I’ll fix the frequency
Stay…
Just a little more
Till the morning cracks the door
Stay…"
— Прикоснись к пульту.
Рука Джисона слегка поднялся и легла на прохладный пульт управления.
— И еще чуть-чуть направо, сбоку.
Палец лег на неровную поверхность.
— Там написано “Я люблю The impact”. Тебе понравилось? Я могу спеть еще.
Желтое, как лампочка, ощущение, стрелой пронзило голову Хана. Его грудь резко поднялась вверх, а рот жадно захватил воздух — наступил шок. Джисон широко раскрыл глаза, мурашки волной прошлись по его спине, будто сами почуяли тот же холодок, но пальцы остались лежать на неровной поверхности пульта. Сердце будто бежало марафон.
— Ты боишься? Тебе, как будто, понравилось. Почему ты так напуган?
Перед глазами потемнело. Они забегали по студии, ища какое-то спасение. Автоматически мысли говорили, что это все сон:
Почему у меня в голове голоса?!
Вдыхать воздух стало сложнее. Пот каплями выступил на лбу Джисона, предупреждая об опасности.
Я, наверное, рехнулся.
— Джисон? Тебя же Джисон зовут? — вновь раздался мягкий, спокойный голос где-то в глубине наушников. И вновь он проникал прямо в душу. — Я тебя пугаю?
Ну, раз рехнулся, так рехнулся. Хорошо.
— Мне... страшно, — дрожащим голоском ответил Хан, подняв глаза к потолку. Из них уже выступали слезы, — кто ты?
— Извини, Джисон, я не хотел тебя напугать, — с сожалением проговорил человек, — я Минхо. Ли. Ты меня не знаешь?
— Н-не знаю, — тело Джисона уже вовсю дрожало, а руки уже похолодели, — я-я позвоню в полицию, чтобы вы больше не совершали таких пранков. Я не знаю, как ты добрался до вышки, либо сделал что-то, чтобы... так обмануть меня... но это не смешно, Ли Минхо.
— Ты все еще напуган, — обиженно вздохнул Минхо, — извини. Просто ты выглядишь очень одиноким.
Новая волна неимоверных мурашек прошлась по всему его телу. Начиналась истерика.
— В-выгляжу?! Ли Минхо, господи... перестань! Я сейчас сойду с ума!
Руки забегали по столу, дыхание участилось, но этот холодок... вновь прошел по плечам. Приятно.
— Прости. Я могу спеть тебе... завтра, если хочешь. Пока.
Будильник на старом шестом айфоне разрушил их разговор, взорвавшись надоедливым рингтоном. Настало 5:00, конец смены. Из-за этого Хан подорвался, старый стул скрипнул и парень чуть ли не упал с него, пока сердце продолжало бешено биться о стенки его груди.
В наушниках снова помехи. Белый шум. И вот уже знакомая музыка просачивалась через этот надоедливый шум, сердце успокаивалось, а этот холодок будто завис около плеч Хана.
Железную дверь растворил мужчина, заменяющий Джисона на дневную смену. Он расслабленно вошел в студию, вздохнул и, открывая форточку, промямлил:
— Так душно тут у тебя, ужас.
Да это не ужас, а просто ночной кошмар.
***
Свежий воздух, особенно после долгого сна, хорошо привел Джисона в нормальное состояние. Вокруг пели птицы, шумели листья деревьев, проходили люди. Из-за неудобной скамьи затекали ноги, поэтому сидящей рядом сестре казалось, что Хан очень нервничал, пока он часто двигался из стороны в сторону. Но ему больше не было страшно. Перед сном ему казалось, что случилось просто что-то невероятное, сердце не могло успокоиться из-за бесконечно бегущих мыслей в голове. Было страшно. Потому что это что-то неизведанное. Сейчас... было спокойно. Джисону даже было интересно узнать, что будет дальше. А если кратко, то он запутался. Чувства и ощущения полностью смешались в нем, так как их было слишком много — напряжение и тревога часто чередовались со спокойствием. Именно это Хан и пытался объяснить сестре, что, видимо, получилось плохо. — Так, ну ты, это, определись уже, — раздраженно вздохнула Енхи, — нам нужно понять, плохой это дух, или наоборот. — Подожди, — останавливает ее Хан, — с чего ты вообще решила, что это дух? — Ты правда думаешь, что это какой-нибудь пранкер? — абсурдно цокнула девушка. — Да кому ты нужен, Джисон. Кому потребовалось взломать целую радиостанцию только ради того, чтобы напугать тебя? — Не знаю, — печально вздохнул парень. — Ну вот. Так что ты чувствовал? — Я больше склоняюсь к тому, что... — сглотнул Джисон, — я больше чувствовал спокойствие. А тревога была только из-за того, что у меня такая ситуация впервые. Наверное. От этого голоса я чувствовал такое, чего я не чувствовал никогда в своей жизни... что-то неописуемое. Оно будто теплыми волнами вошло в мою душу, что-то рассказало, и вышло. Я... понимаешь, я не знаю, что это. — Окей, значит, он не желает тебе никакого зла, — сжала губы Енхи, — уже хоть что-то. Ли Минхо, говоришь? — Да. Ли Минхо. И хватит со своими призраками… — Цыц. Сейчас загуглю. Джисон вздохнул и посмотрел на небо, которое прикрывали высокие кроны деревьев. Этот непонятный человек витал где-то в воздухе. И это было очень странно. Через минуту сестра кашлянула, подняла свой до невозможности задумчивый взгляд и сказала тихим голосом: — Ли Минхо, солист группы "The Impact", погибший 29 марта 2016 года от сердечного приступа... Обычно выступал на концертной площадке радиостанции "Grey wave". Вокруг них образовалась звенящая пустота. Тишина. Глаза Хана расширились, мурашки пробежались по спине, ком подкатил к горлу. Мозг сам воспроизвел мягкий голос этого Минхо, его мелодичную песню, застрявшую в голове. — Такого... нет. Не может быть. — Ты точно не обманываешь меня, дурачок? — улыбнулась одним уголком рта Енхи. — Нет, — напуганный взгляд Джисона твердо устремился в пол, а сам парень не знал, что еще можно сказать. — Господи. Ну, желаю тебе удачи, братик. А лучше, вообще желаю уволиться оттуда. Все еще без понятия, для чего ты туда устроился.***
Джисон, как всегда, получил горький эспрессо из автомата на первом этаже, не подумав о том, что у него итак никаким боком не выйдет заснуть. Пальцы слегка дрожали, но парень снова не ощущал никакой тревоги. Ни капли. Лишь легкую уверенность и спокойствие. Поднявшись на второй этаж, парень сперва открыл окно, так как сегодня здесь было особенно душно. Он включил и настроил оборудование, поприветствовал "воображаемых" слушателей и надел наушники — только на одно ухо. Вторую часть задвинул за него, чтобы слышать, что происходит вокруг. Сейчас я чуть-чуть посижу, подожду. Успокоюсь. Хотя я итак спокоен. В наушниках, как обычно, играла спокойная музыка. Хан сжимал и разжимал кулаки, в лице слегка дул ветер из окна, а от стаканчика с кофе шел пар. Так он провел почти десять минут. И когда терпение лопнуло, парень едва слышно прошептал: — Ли Минхо, привет. В ответ — ничего. Только шум деревьев, доносящийся с улицы. Джисон сглотнул и набрал в легкие побольше воздуха: — Споешь мне? — мягко прошептал он. — Я хочу тебя услышать, Минхо. Он не верил, что произнес это сам. Что сейчас общался с духом, с призраком. Мозг больше верил в то, что парень рехнулся, но душа напоминала о чувстве, которое Джисон испытал, когда слушал песню Минхо. Они боролись друг с другом. В ответ он вновь ничего не услышал. Может, вчера правда были какие-нибудь галлюны? И я реально сошел с ума. Но музыка начала уходить вдаль, затуманиваться. Она становилась все менее четкой, узнаваемой. Те же помехи, что и вчера, появились в огромных наушниках Джисона. Сердце на миг екнуло, Хан выпрямился, а глаза слегка расширились. Белый шум, белый шум, и... — Ты не напуган? — раздался все тот же мягкий голос из наушников и проник внутрь Хана. — Нет, — уверенно ответил Джисон, сжав губы, — я хочу поговорить с тобой. — Тебе, все же, одиноко... — задумчиво и с сожалением промычал голос вперемешку с помехами, — ты не напугаешься, если увидишь меня? Глаза Джисона расширились еще больше, а холодок легкой волной пробежался по плечам. — Только если ты не какой-нибудь страшный зомби, — выпустил нервный смешок парень. — Не думаю, что мои фанаты любили бы страшного зомби. Только не пугайся, Джисон-и. Парень набрал в легкие максимальное количество воздуха. В нос снова вдарил запах жженого кофе и сахара, ветер пролетел со стороны его плеча, а в груди стало тепло. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм, даже если Джисону было спокойно. Темное пятно где-то слева. Парень дернулся на стуле, резко вдохнул и повернулся. Кажется, ему защемило сердце. Человек. В комнате стоял человек. Его черная челка слегка прикрывала красивые глаза, а концы коричневого пальто колыхались из-за ветра. Он стоял прямо, не совершал лишних движений и смотрел в глаза Хану. Слова застряли где-то в горле. Парня будто пригвоздили к стулу — он не мог двигаться и произносить что-либо. Кажется, сейчас будет сердечный приступ. И тут раздался его голос. Его мягкий голос, который разнесся по комнате эхом и вошел в грудь Джисона. Голос, которого будто не существует. — Джисон, ты снова напугался, — печально вздохнул Минхо, слегка опустив голову вниз, — извини. Какой сейчас год? — С-сейчас... — дрожащим голосом прошептал Хан, — две тысячи двадцать шестой. — Хорошо. А сейчас ты не напуган? — обеспокоенно спрашивал Ли, все еще не совершив ни шага в сторону парня. — Не бойся меня, дружок. У тебя красивый свитер. Я не приближаюсь, видишь? Ты можешь сам подойти, если захочешь. И тут захотелось плакать. Джисон не чувствовал ни грусти, ни опустошения. Он почувствовал то, что не испытывал никогда. Это даже не сравнится с тем, что он ощущал, когда слушал песню Минхо. — Скажи что-нибудь. Любое слово. Я боюсь, что тебя пугаю, — тонким голосом проговорил Минхо, а его слова раздались эхом по всей комнате. — Ты меня не пугаешь, — дрожал Хан, — я не знаю, что я чувствую. — А это плохо? — Не знаю... но мне хорошо... — Я могу спеть, чтобы тебе стало спокойнее, — кивнул Ли, сжав губы, — только я помню лишь свои песни. — Спой. Мягкая улыбка показалась на лице Минхо. Его уголки рта и брови поднялись, он вздохнул и слегка прикрыл глаза. Джисон поджал колени, а затем услышал мелодичные, размеренные слова песни, которые вырывались из губ духа Ли. "...You don’t have to answer You don’t have to speak Just let me pretend for a minute That the universe isn’t as empty as it seems..." Глаза раскрылись, ресницы задрожали, а Хан автоматически вдохнул. Мягкий голос проникал в его уши и заставил снять наушники, осторожно положив их на стол. Минхо слегка поднял голову вверх, не открывая своих глаз — лишь его губы размыкались в полете бесконечных слов. "...And the static smells like winter and like coffee And I swear I saw a shadow move too fast Maybe I’ve been dead for years and didn’t know it And you’re the first real thing I’ve met at last..." Впервые это была та песня, которая звучала идеально даже без инструментала. Чувства, которые испытывал Джисон в моменте прикосновения с духом были совершенно неописуемы. Частички этого человека будто соединялись с Ханом, витая в воздухе. И он все еще не мог поверить в происходящее. И он все еще на подсознательном уровне считал, что это лишь галлюцинации. Минхо закончил. Он сомкнул губы, такие яркие и настоящие, открыл глаза и взглянул будто в саму душу Джисона. Парень сглотнул, вдохнул много воздуха и еле слышно прошептал: — Очень красиво, — мягко кивнул он, — даже если это, может быть, только в моей голове… — Знаешь, Джисон-и, я бы тоже не поверил, если бы увидел происходящее своими глазами, — смущенно улыбнулся Ли, — ну, живыми. Я иногда забываю, что мертв. Я очень любил свою жизнь. И даже спустя столько времени не могу смириться. Я же был настоящим человеком. — А если я, это, подойду к тебе? — нервно сказал Хан, прикусив губу. — Конечно, можешь. Только ты ничего не почувствуешь, если прикоснешься. Джисон смиренно кивнул и решил довериться своей интуиции. Он осторожно встал, почти не отрывая глаз от духа, вдохнул и сделал пару маленьких шагов. И вот парень уже был в трех шагах от Минхо, а черты духа все больше и больше теряли свой собственный, яркий оттенок, как у настоящего человека. Минхо стал прозрачнее, чем прежде, его глаза и лицо потускнели, а Хан ощутил тянущий холод, бегущий по его груди и плечам. Сердце бешено стучало, а холодок пытался его успокоить. — Ты не боишься? — эхом по всей комнате прошелся шепот Ли. Джисон взглянул прямо в его глаза и понял, что находится уже в шаге от духа. По спине пробежали мурашки, глаза забегали по физиономии Минхо. — Не боюсь. Рука сама поднялась и потянулась куда-то к предплечью Минхо. Пальцы дрожали, словно боясь прикоснуться — а губы Джисон произносили совсем другое. Ведь он не боялся. Правда. Тело просто не привыкло. Хан не почувствовал ничего. Рука прошла насквозь, лишь ощутила едва уловимое чувство холода, вновь то же самое, что и прежде. Минхо совсем потерял свои краски — стал полностью прозрачным, таким, как показывают в фильмах. И тут острое ощущение пронзило сердце Хана — он быстро и пугливо отпрыгнул, а на его лице отразился страх. И Джисон не понимал, почему. — Что такое? — забеспокоился Минхо. — Я не знаю. Кажется, пульс поднялся до максимального значения. Почему? Минхо вновь приобрел свои краски, пальто вернуло свой коричневый цвет, черные волосы снова начали колыхаться на ветру. — Не бойся, Джисон, — замотал головой дух, — такое может случиться. Прости. Если я тебя тревожу… лучше уйти. Мне. Два мира соприкоснулись… это плохо. Мне не стоило этого делать. Извини. Руки затряслись, челюсть задрожала. И Джисону было жаль, что он боится, что боится его собственное тело. — Не надо, не уходи, — все продолжал мотать головой Хан, — я что-то почувствовал, не уходи. — Мне надо уйти, Джисон-и, — самая настоящая печаль сверкнула в ненастоящих глазах Минхо, — но ты можешь звать меня, когда захочешь. Но ненадолго. Ладно? Джисон стал бесконечно, коротко кивать головой. Челка закрывала его глаза, а сами они начали, кажется, беспричинно слезиться. — Ладно. — Пока, Джисон-и. Выспись после смены, — Минхо так мягко и сладостно поднял свои уголки губ, что парню показалось, что перед ним стоит настоящий человек. — Пока. Когда дух исчез, изо рта Джисона начали выходить едва слышные всхлипы, а затем тело его совсем задрожало. Трясущиеся руки накрыли лицо, парень поджал ноги, а слезы текли уже на ладони. Но почему?***
И в этот раз всю студию заполонил запах жженого кофе и сахара. Грудь Джисон изнутри наполнилась цветами, он осторожно отложил наушники и медленно, мягко улыбнулся — просто почувствовав знакомый запах. В ту же секунду там же, со стороны плеча, появился блеклый Минхо в своем длинном пальто. Улыбался, сверкающими глазами смотрел на лицо Хана. — Джисон-и… — эхом начал Ли, — я очень рад видеть, как ты улыбаешься. Знаешь, это так ценно после наших встреч. Я очень обрадовался, когда понял, что с каждым разом ты боишься все меньше и меньше. Хан скрипнул старым стулом, выпустил тихий смешок и смущенно отвел взгляд. Они начали видеться не каждый день, но довольно часто. Ли расхаживал по студии, как по своему дому, приближался к парню с его разрешения, делился чем-то личным. Минхо готов был бесконечно помогать Хану с любой его проблемой, приходить и успокаивать, гладить по голове, даже если рука просто проходила сквозь тело. А самое главное — Джисон теперь не пугался. Его тревожные мысли уходили все дальше и дальше, и их заменило доверие и неописуемая теплота. Улыбка, вместо испуганного лица, начала появляться чаще. — Я сегодня впервые захотел взять капучино, — поделился Хан, смотря куда-то в стол, пока Минхо переминался с ноги на ногу, — и оно оказалось куда вкуснее, чем это ужасное эспрессо. — Капучино всегда было моим любимым, — улыбнулся Минхо, — правильный выбор. Наступила тихая пауза. Посреди ночи за окном красиво запела птица. Нет… Джисону все еще казалось, что это сон. Галлюцинации. Такого, ведь, не может быть. Прямо сейчас он сидит на работе, пьет кофе и разговаривает с духом, как со старым другом. Этого не может быть. — Ли Минхо… ты — это галлюцинация? — задумчиво отвел взгляд Хан, сжавшись. Ответа не было около полуминуты. Минхо стоял где-то у стены, скрестив руки, и думал. Его челка колыхалась на невидимом ветру, а глаза моргали. — Нет, Джисон, нет… Хоть тебе и сложно поверить, но я — не галлюцинация. Ты привык верить в то, что призраков не существует. — Тогда расскажи о себе, Минхо, — прикусил губу Хан, — а я буду внимательно слушать. Расскажи о том, каково быть призраком. Вновь тишина. Тягучая, мертвая, с запахом кофе. Со стороны Ли пошел едва уловимый холодок, который всегда успокаивал своим появлением. — Я чувствую себя очень глупым, когда забываю, что мертв, — едва слышно, но с печалью вздыхает бедняга, — знаешь, просто моей мечтой при жизни было выпускать музыку и радовать людей долго, до самой своей смерти, которая должна была произойти позднее. Но не так рано. Я не успел насладиться жизнью, вдохнуть полной грудью, снова почувствовать вкус капучино с сахаром… Я не успел даже извиниться перед родными… Джисон будто ощущал то, что чувствует Минхо. По его печальным глазам была видна бесконечная обида и отчаяние. То, что он не успел буквально ничего. — Не знаю, за что мне это, — сглотнул Минхо, зажмурив глаза, — теперь я будто заперт в своем теле без возможности радовать других людей. — Тогда почему ты показался мне? — вопросительно поднял брови Хан. — Джисон… Минхо отвел глаза от пола, взглянул на парня своими сверкающими глазами и едва уловимо поднял уголок рта. Его глаза были пронизаны различными чувствами, и от этого взгляда становилось так спокойно, как никогда. Это было похоже на материнский взгляд, пропитанным любовью. — Я любил делать приятно людям, — слегка кивнул он, — и когда я заметил тебя… я сразу понял, что тебе одиноко. Прости, что я так прямолинейно, но мне стало тебя жаль. Захотелось порадовать тебя, как я делал это при жизни остальным. Начал делать тебе комплименты, хотя поначалу мне было обидно, что ты боишься меня. Джисон… все равно прости. — Ли Минхо, ты чего, — привстал со стула Джисон, сведя брови из-за смешения чувств, — зачем ты это говоришь? — Я не сказал тебе главное, — вздохнул Ли, — я не только вижу обычных людей, но и понимаю, что они чувствуют. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне… чувствуешь… Он запнулся. Его рот оставался в том же положении около двадцати секунд. Полупрозрачные глаза бегали по помещению, а ресницы духа слегка дрожали. Джисон следил за каждым его движением и сказанным словом, подходя ближе каждую минуту. — Любовь, — наконец, смущенно произнес Ли, — и я знаю, что ты сам этого не понимал. И проблема не только в этом. Глаза Джисона раскрылись слишком широко, как и рот, а взгляд остановился на лице призрака. Мозг, кажется, не обработал слова. Испытывать любовь к духу? Бред. — Допустим… тогда в чем же основная проблема? Чувственные глаза Минхо снова устремились на Джисона, и, кажется, с каждой секундой они становились влажнее. Его губы дрожали, челка мешала ресницам. — В том, что нам больше нельзя видеться. После единственного предложения, сердце Джисона будто пронзила стрела. Дыхание перехватило, а горло мгновенно заныло. — Нет-нет-нет… Минхо стал для него тем, кто мог одарить его любовью тогда, когда понадобилось бы. В любой момент. Минхо готов был успокоить и сказать, что все хорошо. Минхо был тем, кто, имея своих проблем по горло, продолжал помогать другим. — Почему нельзя? — все еще не веря его словам, произносил Хан. — Я, счастливо проводя время с тобой, сильно потратил силы и достигнул лимита связи с внешним миром. Мне нельзя выходить в свет. Я делал это только ради тебя. Понимаешь? Поэтому я прошу тебя простить меня, пожалуйста. Все мигом рухнуло. Даже маленькое количество часов, проведенных вместе с Минхо, не имело значения. Сейчас просто-напросто уходит человек, который не должен был уходить. Ли принес Джисону слишком много хорошего, чтобы просто уйти. — Джисон, пожалуйста, прости меня, — из глаз духа уже текут горячие, прозрачные слезы, — я не смогу носить на себе эту вину и обиду. Я просто исчезну. Не выдержу. — Ты… уходишь? Прямо сейчас? — подбородок Джисона тоже начал дрожать, а голос срываться. — Я хочу попрощаться с тобой, — шмыгнул носом Минхо, и на него тут же нахлынула волна сильного, неощутимого ветра. Они оказались меньше, чем в шаге друг от друга. Минхо вновь потерял свои краски и стал прозрачным, а Джисон смотрел на него сверху вниз, не веря, что его путешествие заканчивается. — Джисон, я хотел бы тебе сказать, что ты должен найти человека, который вечно будет рядом с тобой, — трепетные глаза Минхо проникли прямо в душу Джисону, — чтобы он любил и защищал тебя. Я надеюсь, в будущем ты будешь счастлив. Я надеюсь, что ты поймешь меня, и правда нацдешь такого человека, как я. Я надеюсь, что… тебе было со мной хорошо, и ты не будешь держать на меня обиду за такой резкий уход… Прости, Джисон-и… Прозрачные слезы катились по холодным щекам Минхо, а Джисон продолжал взглядываться в его лицо, не позволяя себе выпустить все наружу. Он не хотел разбивать сердце Минхо еще больше своими слезами. — Джисон-и… я надеюсь, запах кофе будет напоминать тебе обо мне, — сквозь плач едва уловимо улыбнулся печальный Минхо, — а твой теплый свитер будет напоминать тебе о первом дне нашей короткой дружбы. Дружбы… Короткого знакомства? — Короткой… любви, — и, все же, Хан позволил себе выпустить пару слез из своих уставших глаз, — я никогда не держал бы обиду на тебя, на того, кто дал мне ощущение собственной ценности. Спасибо тебе, Ли Минхо. Я надеюсь, у тебя все будет хорошо. Минхо не сказал ничего больше. Его мокрые глаза продолжали глядеть внутрь, а рука потянулась к плечу Джисона и легла на него. Расстояние между ними было максимально коротким и ничтожным. Холодок будто пронизывал тело Хана. И тут Минхо приблизился. Наклонился так близко, что Джисон слышал его едва уловимое тяжелое дыхание где-то у уха. Вдруг его грудь пронзило чувство, непередаваемое словами. Будто мягкая стрела пронзила его тело, рот захватил воздух, а дыхание остановилось, как и сердце. Минхо своими прозрачными, нереальными губами прикоснулся к его щеке, поцеловав, а руку мягко провел по волосам. Последнее, что видел перед собой Джисон — это печальные, полные слезами глаза Минхо. А затем он исчез. Он бесследно исчез, не оставив ни слова позади себя. Но на щеке осталось странное ощущение. Джисон, продолжая ронять слезы на пол, прикоснулся рукой к коже, и понял, что то место, куда его поцеловал Минхо, слегка мокрое. И не от слез. Минхо исчез, оставив след позади себя. След, который запомнится на всю жизнь.***
2 года спустя.
В цветочном магазине “Flowring” вовсю играла веселая поп-музыка, которая заряжала всех настроением в солнечный и счастливый день. Здесь прохладно, и пахнет свежестью. Джисон собирал очередной букет из онлайн-заказа, пританцовывая под музыку. Он перебирал ленточки, обрезал цветы, подбирал оберточную бумагу под настроение. А настроение было отличным. Рядом с ним также подпевал его любимый — Феликс. Он рассказывал парню какую-то странную историю, но тот слушал не ее, а мягкий голос Ли, который совсем завораживал. Иногда Джисон с ухмылкой поглядывал на него, умилялся и отводил взгляд обратно, к работе. Песня, проигрываемая по радио, закончилась. Парни уже ожидали услышать энергичную речь ведущего, но сразу после одного трека начался другой — слишком знакомый. Достаточно было одной ноты для того, чтобы волна, полная разных чувств, пронзила тело Джисона. Он резко остановился, уставился взглядом на радио, а цветы упали из его рук. “Stay… Even if you’re just a dream Stay… I’ll fix the frequency Stay… Just a little more Till the morning cracks the door Stay…" Слезам мигом захотелось выбраться наружу. Знакомое ощущение продолжало переполнять грудь Хана, он свел брови и сглотнул слюну. — Как-то мне песня не нравится, — поделился мыслями Феликс, — переключи на другую. — Подожди. Феликс остановился, нахмурился, но не стал возражать, продолжив заниматься делом. А Джисон так и стоял. Самоубеждение ли это, или нет, но он почувствовал приятный холодок, коснувшийся его почти оголенных плеч. Дыхание перехватило. Минхо здесь. И Джисон это знал. Он пришел проведать, как живет Хан, все ли у него хорошо. Минхо все еще вспоминает о нем. С теплотой, с любовью. С трепетом и заботой. Даже если его не увидеть. А мягкий голос продолжал звучать. Где-то там, вдалеке. И сразу вспомнились важные слова Минхо: «Джисон, я хотел бы тебе сказать, что ты должен найти человека, который вечно будет рядом с тобой, чтобы он любил и защищал тебя.» Песня закончилась. Джисон вспомнил запах жженого кофе, теплый ветерок и глаза Минхо. Он обернулся в сторону Феликса, вздохнул, ярко улыбнулся и чуть ли не побежал к нему. Хан неожиданно, со спины, крепко обнял Ли за талию и поцеловал его в щеку, еле-еле дотянувшись до нее. — Эй, Джисон, ты чего? — солнечно улыбаясь, дразнился Феликс. — Что с тобой произошло? Джисон развернул его к себе, положил руки ему на плечи и сильно поцеловал Ли, сминая губы. Еще раз, еще и еще. — Ты… ты чего?! — все еще не понимал Феликс. — Люблю тебя. Очень. — ярко улыбнулся Хан. Я тебя тоже люблю, Хан Джисон. Я так рад, что у тебя всё хорошо…
