Доверие наследника

Слова Кацуки заставили Изуку неловко опустить взгляд. — Простите… — машинально вырвалось у него. В кабинете повисла тишина. Кацуки медленно поднял голову от документов. — …Вот опять. Изуку вздрогнул. — Господин?.. — Ты вообще можешь прожить хотя бы час, не извиняясь? — раздражённо спросил Бакуго, откидываясь на спинку кресла. — Тебя толкнут — ты извинишься. На тебя накричат — ты извинишься. Просто дышать рядом со мной будешь — тоже начнёшь просить прощения. — Я не хотел вас раздражать… — Да твою ж— Вот именно это я и имею в виду! Кацуки резко встал из-за стола. Изуку невольно сделал шаг назад. — Почему ты постоянно ведёшь себя так, будто виноват абсолютно во всём?! — голос Бакуго звучал уже не зло, а скорее… раздражённо-беспомощно. — Ты хоть понимаешь, насколько это ненормально?! Изуку растерянно сжал руки. — Слуги должны быть вежливыми, господин… — Это не вежливость, Деку! Кацуки подошёл ближе. Слишком близко. — Это выглядит так, будто тебя всю жизнь заставляли чувствовать себя обузой. Эти слова ударили неожиданно сильно. Изуку отвёл взгляд, чувствуя неприятную тяжесть в груди. — Я просто не хочу доставлять проблемы окружающим… — Ты не проблема. — Господин, я— — Замолчи и хоть раз послушай меня нормально! — Бакуго резко схватил его за запястье, не давая снова договорить очередное извинение. — Почему ты вообще считаешь, что твоё существование должно быть для всех удобным?! Изуку широко раскрыл глаза. Внутри всё болезненно сжалось. Потому что… он не знал ответа. Точнее, никогда даже не задумывался об этом. Его пальцы слегка дрогнули в чужой хватке. — …Я не знаю, — едва слышно признался он. Раздражение на лице Кацуки на мгновение сменилось чем-то другим. Чем-то слишком тяжёлым. Он медленно отпустил чужое запястье и провёл рукой по волосам, шумно выдыхая. — Чёрт… — тихо пробормотал он. — Ты правда это сказал так, будто это нормально… Изуку осторожно потёр руку, всё ещё не понимая, почему Бакуго так злится из-за обычных слов. А Кацуки смотрел на него так, будто впервые осознал, насколько сильно Мидория привык обесценивать самого себя. В кабинете снова повисла тишина. Изуку всё ещё стоял неподвижно, будто боялся лишний раз пошевелиться после внезапной вспышки Кацуки. Сам Бакуго выглядел не менее раздражённым — но уже скорее на самого себя. Он тяжело выдохнул и снова сел за стол. — Чёрт… ладно, забудь, — пробормотал он, устало потирая переносицу. — Я не должен был орать. Изуку удивлённо моргнул. — Но вы не обязаны— — Даже не начинай. Мидория моментально замолчал. Кацуки бросил на него короткий взгляд и фыркнул. — Вот так-то лучше. Несколько секунд он молча перебирал бумаги на столе, будто пытался собраться с мыслями. — Слушай, Деку… — наконец заговорил он уже спокойнее. — Ты ведь понимаешь, что если человек постоянно извиняется, окружающие начинают думать, будто он действительно виноват? Изуку слегка нахмурился. — Разве это плохо?.. — Это бесит, — честно ответил Кацуки. — Особенно когда ты извиняешься вообще за всё подряд. После небольшой паузы он неожиданно добавил: — Иногда мне кажется, что ты боишься не людей… а того, что тебя перестанут терпеть. Эти слова заставили Изуку замереть. Бакуго снова попал слишком точно. Но прежде чем Мидория успел что-то ответить, Кацуки резко сменил тему: — Ладно. Раз уж ты здесь, займись делом. — Да, господин. — Во-первых, отнеси эти документы в западное крыло. Только не отдавай их никому кроме Ииды. Во-вторых, проследи, чтобы стража сменила караул у северных ворот — утром они выглядели как сонные трупы. И ещё… Он ненадолго задумался. — Принеси мне вечером нормальный чай. Не ту горькую дрянь, которую обычно готовят на кухне. Изуку едва заметно улыбнулся. — Я постараюсь сделать хороший. — Не «постараюсь», а сделаешь. ⸻ Оставшийся день прошёл неожиданно спокойно. Изуку почти всё время был занят поручениями: носил документы между этажами поместья, следил за подготовкой вечернего ужина, помогал слугам с распределением комнат для прибывших дворян. Иногда он пересекался с Кацуки в коридорах. И каждый раз ловил себя на странном ощущении. Бакуго всегда замечал его. Даже если был занят разговором. Даже если вокруг стояло ещё десяток людей. Один раз, проходя мимо тренировочного двора, Изуку невольно остановился, наблюдая, как Кацуки сражается со стражниками на деревянных мечах. Резкий. Быстрый. Уверенный. Но больше всего Изуку удивило другое — Кацуки выглядел… живым. Будто именно во время боя наконец переставал играть роль «идеального наследника». — Если продолжишь так пялиться, прожжёшь во мне дыру. Изуку резко вздрогнул. Кацуки уже смотрел прямо на него с лёгкой усмешкой. — П-простите— — Деку. — …Я засмотрелся. Усмешка Бакуго стала чуть шире. — Вот. Уже лучше.

***

Ночь опустилась на поместье тихо и медленно. Большинство слуг давно разошлись по комнатам, а коридоры освещались лишь тусклым светом настенных ламп. Изуку осторожно постучал в дверь кабинета. — Господин, ваш чай. — Заходи. Когда Мидория вошёл внутрь, Кацуки всё ещё сидел за столом среди разбросанных документов. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а сам он выглядел заметно уставшим. Изуку молча поставил чашку рядом. Но уйти сразу не получилось. — Останься ненадолго, — неожиданно произнёс Кацуки. Изуку замер. — …Хорошо. Несколько секунд стояла тишина. Бакуго сделал глоток чая и удивлённо приподнял бровь. — Неплохо. — Я рад, что вам понравилось. Кацуки хмыкнул и вдруг спросил: — Деку… ты когда-нибудь думал о том, кем хочешь быть на самом деле? Изуку растерялся. — На самом деле?.. — Не как слуга. Не как человек, который всем удобен. А ты сам. Мидория медленно опустил взгляд на собственные руки. И снова не нашёл ответа. Потому что никогда не задавал себе этот вопрос. Изуку замер. Изуку долго молчал. Тишина в кабинете не казалась неловкой — лишь тяжёлой, наполненной мыслями, которые он никогда раньше не пытался озвучить. За окном тихо шумел ночной ветер. Кацуки терпеливо ждал ответа, подпирая голову рукой. — …Не знаю, — наконец честно признался Изуку. — Наверное, я никогда не думал о себе отдельно от работы. — Это и есть проблема. — Но если человек ничего не помнит о себе, разве у него остаётся что-то кроме того, что он умеет делать сейчас? Кацуки слегка нахмурился. — Ты опять говоришь о себе так, будто ты просто полезная вещь. Изуку неловко улыбнулся. — Возможно, потому что быть полезным проще, чем быть нужным. После этих слов Бакуго замер. Что-то в груди неприятно кольнуло. Он внимательно посмотрел на Мидорию, будто пытался понять, в какой момент этот человек успел настолько разучиться просить что-то для себя. — Деку… — тихо начал Кацуки. — Тебе ведь страшно, да? Изуку удивлённо поднял взгляд. — Страшно? — Привязываться к людям. Молчание стало ответом раньше слов. Бакуго тихо выдохнул. — Потому что если ты никого не подпускаешь близко, то и терять потом не так больно? Пальцы Изуку едва заметно дрогнули. Он отвернулся к окну. — …Я не хочу однажды снова остаться один и даже не помнить, кого потерял. Голос прозвучал непривычно тихо. Настолько тихо, что Кацуки впервые услышал в нём настоящую уязвимость. Не вежливость. Не привычное спокойствие. А именно страх. Бакуго медленно поднялся из-за стола и подошёл ближе. Изуку сразу напрягся, почувствовав чужое присутствие рядом. Но вместо очередного резкого замечания Кацуки просто опёрся бедром о край стола рядом с ним. — Тогда запомни хотя бы это, — негромко произнёс он. — Сейчас ты не один. Сердце Изуку предательски сжалось. Он медленно поднял голову, встречаясь взглядом с алыми глазами. И впервые за долгое время почувствовал что-то опасное. Изуку замер. Надежда. Это чувство было таким непривычным, что почти пугало. Он быстро отвёл взгляд, будто боялся, что Кацуки сможет прочитать все его мысли по одному лишь выражению лица. — Господин… вам не стоит говорить мне такие вещи, — тихо произнёс он. — Почему? — Потому что я могу начать верить вам. Ответ вырвался раньше, чем Изуку успел себя остановить. Осознав сказанное, он резко замолчал и напрягся. В кабинете повисла тишина. Кацуки несколько секунд просто смотрел на него, а затем неожиданно тихо усмехнулся. Не насмешливо. Скорее устало. — И что в этом плохого? Изуку нервно сжал пальцы. — Люди вроде меня не должны слишком сильно привязываться к тем, кто выше их по статусу. — Опять эта хрень про статусы… — Но это правда. Кацуки раздражённо цокнул языком и внезапно присел прямо перед Изуку, оказываясь почти на одном уровне с ним. От неожиданности Мидория растерянно замер. — Тогда смотри внимательно, Деку, — тихо произнёс Бакуго. — Я сейчас похож на человека, которого волнуют эти тупые правила? Слишком близко. Изуку чувствовал тепло чужого тела, слышал спокойное дыхание и из-за этого начинал теряться ещё сильнее. — Вы наследный принц… — едва слышно прошептал он. — А ты опять пытаешься спрятаться за этим словом. Кацуки нахмурился. — Почему ты так упорно убеждаешь себя, что между нами должна быть стена? Изуку опустил взгляд. Потому что если этой стены не будет… он однажды точно сделает себе больно. Но сказать это вслух не смог. Кацуки какое-то время молча наблюдал за ним, а потом вдруг осторожно коснулся его руки. Совсем легко. Будто заранее понимал, что более резкое движение заставит Изуку отстраниться. Мидория вздрогнул. Не от страха. Скорее от того, насколько бережным оказался этот жест. — Ты слишком много думаешь, — тихо произнёс Бакуго. — А вы слишком добры ко мне… — Нет, Деку. Просто остальные были к тебе слишком жестоки, раз обычное человеческое отношение кажется тебе чем-то особенным. После этих слов внутри у Изуку будто что-то болезненно треснуло. Он медленно сжал ткань собственной формы, пытаясь успокоить слишком быстро бьющееся сердце. А Кацуки всё ещё не отпускал его руку.