Неправильные

Дел у Гермионы было невпроворот, и следующие дни она, уживаясь с тяжело дававшимся ей осознанием ошибки, осознанием того, что в Мэноре, похоже, действительно погорячилась, с головой ушла в работу. Занималась чем угодно, главное, о случившейся у Малфоев ссоре и последовавшим за ней ночном разговоре с Роном на кухне не думала. Разумеется, стоило ей поделиться с Кингсли своим мнением о том, как обстоят дела у мракоборцев, он тут же выделил ей карт-бланш и велел навести в Аврорате порядок. Разумеется. Они проходили это уже во второй раз — Бруствер был в какой-то степени реформатором и действительно понимал, что зачищать надо жёстко, а менять иногда резко, но делать это предпочитал чужими руками, собственные не марая. Так он сохранял свой имидж, ну а то, как после таких зачисток косились в коридорах Министерства на Гермиону, было уже не его заботой, а её, так что время на поразмыслить, как наломанные у Малфоев дрова разгребать, освободилось нескоро. Но освободилось, да и не хотела она затягивать. По многим причинам, но в первую очередь потому, что впервые за годы мира её действительно зацепило то, чем она занималась. Это не было навязанной начальством обязанностью, не было необходимостью исправлять то, что никто другой не исправил бы, не было безвольным заплывом по течению. Идея Астории была одной из множества её собственных идей, идей той воодушевлённой и вдохновлённой победой над злом Гермионы-идеалистки, которая искренне считала, что, работая в Министерстве, можно сделать мир лучше. Этой Гермионы, как ей думалось, давно уже не существовало — она потерялась где-то в бесконечных бумагах и заседаниях, заблудилась в издержках бюрократии. Задохнулась архивной пылью. Оттого-то и удивительно было почувствовать её призрачное присутствие. Странное ощущение. Определённо приятное, но и немного пугающее. Встретившись с собой прошлой, Гермиона будто бы заглянула в свой старый дневник, где маленькой девочкой красочно описывала, кем мечтает стать. Но, едва перевернув первую страницу, понимала, что ничего не вышло. Постучав по столу стопкой бумаг с вариантами доступных к съёму и продаже помещений разных ценовых категорий, она убрала её в большой конверт. Туда же отправились смета и список персонала с первой, основной структурой проекта. С тем, что успела поведать Астория, работать было можно, но очень уж обобщённо. В целом, начинать с нуля, имея пару лишённых конкретики желаний, Гермионе было не впервой, как и выстраивать что-то, не имея фундамента, однако на этот раз всё было иначе. Ошибиться не хотелось очень. Ошибиться означало потерять связующую ниточку с той собой, которую она только-только повстречала вновь. Не то, чтобы Гермиона была уверена, что хочет эту ниточку сохранять — столкновение лицом к лицу с собственными неоправданными ожиданиями могло быть весьма болезненным, а в контексте и без того грызшей её меланхолии и вовсе фатальным, но и обрывать заново обретённую связь она пока не собиралась. Она была слишком прагматична, чтобы бросаться в омут с головой, однако и забирать у самой себя шанс всё-таки разобраться в том, чего действительно хочет, было бы равносильно предательству той, которой она некогда была. Гермиона хмуро посмотрела на конверт. В принципе, вариантов, как быть дальше, имелось мало. Три, если быть точной. Написать Астории, что наверняка приведёт к новому раунду обмена любезностями с её муженьком. Написать Драко. Не писать никому и делать, как видится ей. Последний вариант она отмела тут же. Знала, что так только время зря потратит и в итоге вынуждена будет переделывать если не всё, то многое. У неё-то были вполне чёткие соображения насчёт того, как задумку Астории воплотить в жизнь, но вот совпадали ли они с тем, что желали Малфои, оценить было сложно. В конце концов они друг друга не знали совершенно, и промахнуться было легко. Выходит, надо написать. Пожалуй, предложить встретиться снова и дальнейшие шаги обсудить. От мысли, что придётся возвращаться в то место, что так её разбередило, сделало экспрессивной и неуравновешенной, Гермиона неприязненно передёрнула плечами. Взяла из стопки чистых пергаментов на углу стола один, но макнуть перо в чернила, как и определиться, чьё имя будет выведено в левом верхнем углу, не успела — в дверь постучали. — Войдите, — не отрывая глаз от девственно-белого листа, отозвалась Гермиона. Ручка повернулась, в проёме показалась голова Грегори, её секретаря. — К вам мистер Поттер, — сообщил он. — Примете? — Да, пускай заходит. Вздохнув, Гермиона убрала перо обратно в подставку. Догадывалась, что разговор выдастся не из приятных. — Привет, — буркнул Гарри совсем не приветливо и, её предположения подтверждая, бросил на дверь Заглушку. Гермиона устало откинулась на спинку кресла. — Слышал, ты решила отстранить Джоунса, — перешёл он сразу к делу, вокруг да около не побродив. — Почему? — Мне серьёзно нужно объяснять тебе почему? — Гермиона вскинула брови. — Ты с ним сколько в одном отделе работаешь? Четыре года, если мне память не изменяет? — Да, но… — Гарри, у него не заполнен полностью ни один отчёт о рейде за последние двадцать месяцев. Ни один. Максимум отписка в пару строчек. К трети отсутствует какой-либо протокол в принципе. В этом году за ним числится семнадцать прогулов без уважительной причины. Это три с половиной недели, чёрт возьми. О якобы больничных упоминать не буду, права не имею. Он насупился. Их споры протекали неизменно одинаково, концепция не менялась — Гермиона сыпала фактами, Гарри давил на жалость. — От Джоунса жена ушла, — сказал он. — Детей забрала. Мудрая женщина. И с завистью: Смелая. — А он два года не может от сей травмы оправиться? — нарочито заботливо поинтересовалась Гермиона. — Она этой весной ушла, — поправил её Гарри, хмурясь всё сильнее. — Но у них уже долго плохо было. Его немногочисленные аргументы закончились, не начинаясь, а значит, сейчас они перейдут к следующему этапу. Тому, какая Гермиона стала жестокая. — Ну неужели тебе его не жаль? — прилежно следуя сценарию, спросил он с такой печалью, будто речь шла о нём самом. — Нормальный же мужик! Дай ты ему шанс, он исправится. — Я не собираюсь давать шанс тому, кто ни единожды не воспользовался им за четыре года, — отрезала Гермиона. — Да, Гарри, в чём-то ты прав. Если я сейчас пойду на попятную, Джоунс на какое-то время соберётся. Прекратит опаздывать, начнёт отрабатывать положенные часы и заполнять бумаги. Но, как ты думаешь, на сколько его хватит? Я ставлю на месяц максимум, а потом всё начнётся по новой. Сначала задержки на десять минут, потом на полчаса, а потом «ой, у меня тут это…». И вся его работа снова повиснет на тебе и других. Остальные, кстати, на него даже официальные жалобы подавали моему бесхребетному предшественнику, один ты сердобольный за него клянчишь. Тебе что, делать нечего? Вместо того чтобы к Джинни и детям домой идти, хочешь тут подольше торчать, последствия чужой лени разгребать? Сдаваясь, Гарри плюхнулся в кресло для посетителей и в последней, заведомо провальной попытке добиться своего, зыркнул на неё исподлобья. Но не зло. Потому как не злился. Подобное уже случалось прежде, и если быть честной, в такие моменты Гермиона всегда радовалась, что ввиду обстоятельств, пусть и тяжёлых, его пока не повысили до руководителя Аврората или, Мерлин упаси, отдела. Слишком уж он был участлив для управленца. — Джоунс тебя попросил ко мне сходить? — уже не строго, а с пониманием поинтересовалась Гермиона. Гарри досадливо тряхнул головой. — Нет. Я сам. Он ведь и правда неплохой человек. — Верю, — сказала она честно. — Но он плохой аврор, и это единственное, что важно в данной ситуации. Вздохнув, Гарри смиренно кивнул. — Ладно. Тебе и правда виднее. Как ты-то сама? Обживаешься потихоньку? — Он с любопытством оглядел кабинет. — Рон рассказал, с Малфоем поцапалась, — он хмыкнул, — опять по носу врезала? — Нет, — засмеялась Гермиона. — Но ещё не вечер. Вот, собиралась им с Асторией написать, новую встречу назначить. Учитывая, как предыдущая прошла, эта и правда может дракой завершиться. — Эх, были времена… — мечтательно припомнил Гарри и развалился в кресле, будто у себя дома. Даже ноги вытянул и ладони на затылке лодочкой сложил. — Никогда не забуду, как чётко ты ему тогда зарядила. Хотя сейчас он вроде изменился, нормальный стал. Закатив глаза, Гермиона поднялась из-за стола и, выглянув из кабинета, попросила Грегори принести им чаю. Пообедать, как обычно, не удалось, в животе урчало, но можно было залить пустой желудок кипятком. — У тебя все нормальные, Гарри, — проворчала она, возвращаясь. — Даже хорьки. Он хохотнул, не споря. — Есть такое. Но Малфой и правда теперь другой, война по нему неслабо проехалась. Когда я с ним работал, ну, до того как меня отстранили, он такой загнанный был, ужас. Но старался, честно рассказывал, что делал по принуждению, а что по трусости, вообще не прятался в отличие от папаши. Тот всё пытался вывернуться, уж склизкий… — Беру свои слова назад, не все у тебя нормальные, — с ласковой улыбкой перебила его Гермиона. — Есть ещё надежда, что когда ты вырастешь и станешь большим и взрослым, то прекратишь жалеть каждого мимо проходящего. Гарри покривлялся, её передразнивая, чем только подтвердил, что расти ему ещё да расти. — Но если всё-таки драться с Малфоем соберёшься, — добавил он, — меня позови. — Поможешь? — Ага, тело спрятать, — фыркнул Гарри. — Драться с тобой — дело гиблое. Они расхохотались. В дверь постучали — Грегори принёс чай.

***

Написала Гермиона не Астории, Малфою. Ей пришлось буквально переступить через себя, всё нутро противилось тому, чтобы идти на поводу у его якобы просьбы, но Рону с Гарри удалось убедить её хотя бы попытаться. Не спешить с выводами было поздно, подкорректировать их, однако, ещё успевалось. Кроме того, Драко удалось задеть её за живое, и она не собиралась оставлять это просто так. И уж тем более, не собиралась показывать слабину и верность его умозаключений тем самым подтверждать. Пусть зерно правды в них было. И не одно. Ответил Малфой быстро, как и в прошлый раз. Снова предложил встретиться этим же вечером и снова у них. Тон его читался будто бы чуть более сухим, чем на прошлой неделе, но по-прежнему вежливым, отчего Гермионе почему-то сделалось неловко. Не то, чтобы она предпочитала открытые конфликты подчёркнутому нейтралитету, просто замалчивать проблемы не любила — этого ей по горло хватало дома. Она опять согласилась, опять аппарировала заранее, её опять встретила Ава. Сегодня притихшая и будто бы поникшая. Малфой опять ждал у распахнутых дверей Мэнора. — Отменяется, — бросил он без лишних вступлений. — Астории стало хуже буквально пару минут назад, пришлось принять успокоительное, она спит и очнётся самое раннее к завтрашнему полдню. Я отправил сову, но предполагал, что опоздал. Астория не сможет с тобой встретиться, попросила передать извинения. Мне тоже жаль. Единственное, что могу снова предложить, чтобы оправдать твой визит и потраченное время, — передать её заметки и то, что она успела подготовить. Гермиона глянула на часы. Вечер был свободен, домой не хотелось. — Ладно, — согласилась она. — Давай попробуем. — Проходи, — кивнул Малфой. Он провёл её тем же путём, мимо основной гостиной. При виде замкнутых дверей у Гермионы гадко скрутило желудок, но она почему-то всё равно прилипла к ним взглядом и отвернулась, только когда отошла так далеко, что, продолжая таращиться, рисковала бы свернуть себе шею. Кресла их сегодня ожидало два. Видимо, обычно эта комната не использовалась для приёма гостей. Если здесь в принципе бывали гости, учитывая рассказанное Роном и вскользь упомянутое Асторией. — Я наметила общий план, — сглотнув противную горечь страха, что оставило на языке столкновение с прошлым, заговорила Гермиона и выудила из сумки конверт. — Пока без деталей, зато подобрала на рассмотрение несколько списков — расходы, персонал, помещения и тому подобное. Малфой взмахнул палочкой — сдвинул кресла так, чтобы стояли они не напротив друг друга, а бок о бок. Ещё одно движение запястья, и перед ними опустился журнальный столик. — Хорошо, — сказал Драко. — Давай посмотрим, потом я передам Астории максимально подробно. Будут вопросы, мы с тобой свяжемся. На этот раз им удалось обсудить всё, что требовалось. Перерыв они сделали, лишь когда безмолвный домовик появился с закусками и чаем. Малфой не спрашивал, голодна ли она, сама Гермиона, разумеется, ничего не просила, но учитывая, что обед так и ограничился болтовнёй с Гарри, а ужин не случился вовсе, возражать смысла не было — урчащий желудок рано или поздно её бы выдал. Драко и правда открыл в подробностях всё, что они не успели обсудить в первую встречу, за исключением разве что деталей, запечатанных их с Асторией брачным контрактом, так что часам к девяти в Гермионином блокноте прибавилась дюжина исписанных от края до края страниц, а конверт с её бумагами перекочевал к Малфою. Похоже, вечер действительно пройдёт без рукоприкладства, — несколько разочарованно подметил внутренний голос. Вот ведь неожиданность. Помолчал, добавил: Жаль. Гермиона хмыкнула, Малфой глянул на неё вопросительно, но она только качнула головой. Вряд ли он оценил бы по достоинству её привычку дискутировать с самой собой. Да и предмет дискуссии его вряд ли порадовал бы. — Пожалуй, тогда, на сегодня всё? — уточнил Драко. — Или от нас требуется что-то ещё? — Нет, — ответила она. — Благодарю. Главное, обсуди с Асторией списки и дай мне знать, согласна ли она с основной концепцией. Желательно, в течение двух-трёх дней. До тех пор я продолжать не буду, чтобы при необходимости внести правки. — Договорились. Гермиона поднялась на ноги, Малфой встал следом. В принципе, можно было с чистой совестью расходиться. Последние часы им обоим отлично удавалось делать вид, что никаких размолвок между ними не случалось. Что никто не наговорил никому лишнего. На месте Гермионы практически любой ушёл бы, не оглядываясь. Зачем утруждаться, если всё и так нормально, не правда ли? Проблема была в том, что утруждаться она любила. А ещё в том, что терпеть не могла недосказанности. — Слушай, Драко, — выдохнула Гермиона. — В прошлый раз я перегнула палку. День выдался паршивый, сорвалась. Была неправа. Извини. Он опешил настолько, что на секунду-другую совершенно обыденно, как напыщенным аристократам не полагается, приоткрыл рот. Вышло действительно забавно, но от затянувшейся тишины тут же сделалось не по себе. Даже подумалось грешным делом, что стоило оставить как есть и такой дурью, как налаживание социальных контактов с бывшими Пожирателями, не маяться. — Ну, — вновь подала голос Гермиона. — Я по… — Хочешь выпить? — выпалил вдруг Малфой. Пришёл её черёд теряться. — Выпить? — повторила Гермиона как-то глуповато. — Выпить что? Странным образом её замешательство его расслабило. — Учитывая, что погреб этого дома не исследовал полностью ни один его владелец, включая моего отца, ответ будет — что угодно, — ухмыльнулся Малфой. — При условии, что ты не планировала возвращаться в Министерство, разумеется. В Министерстве её ждал подготовленный Грегори приказ об отстранении Джоунса и гора заявок на его вакансию, из которых две трети были мусором. Не самое приятное времяпрепровождение. Домой стандартно не тянуло. Здесь же было как минимум любопытно. Очень любопытно, вообще-то. Это приглашение было настолько неожиданно, некстати и, что уж тут, нелепо, что, чёрт возьми, интриговало. Наверное, именно это чувство, одно из чувств, свойственных ей прежней и утерянных где-то по пути от Гермионы-школьницы до той, кем она стала, и стало причиной, по которой она осталась. Оно было сродни тем ощущениям, что вызывала в ней работа над проектом Астории. Оно было живым. Не закостенелым, сухим и жёстким, как сама Гермиона, а живым. Да и Драко это любопытство подкармливал довольно усердно, пусть и неосознанно. Он явно пригласил её, поддавшись импульсу, и теперь, похоже, сомневался, верно ли поступил. От этого выведать, что же дёрнуло его за хвост, захотелось ещё сильнее. Ну и заодно нервишки пощекотать. Ему, разумеется, не себе. А ещё доказать, что никакая она не сухая. Сухая бы точно ушла. — Почему бы и нет, — делано безразлично пожала плечами Гермиона. — Закрепим перемирие виски? Драко озадаченно повёл подбородком. — А ты, смотрю, предпочитаешь тяжёлую артиллерию… — протянул он. — Решила не мелочиться, раз в моём распоряжении погреб самих Малфоев, — парировала она, опуская, что выбор был исключительно приправленной бахвальством случайностью. — Туше. Со льдом? — Будь добр. Поставив на пол сумку, Гермиона огляделась по сторонам, словно не знала куда себя деть, после чего снова села в кресло. Драко вернулся спустя полминуты с двумя бокалами, один из которых предназначался ей. Знатоком алкоголя она себя не считала, дома обычно водились пара бутылок белого вина и вязанка магловского пива, к которому Рона приучил её папа, но не оценить, насколько приятно согрел горло, жаром обволакивая голосовые связки, виски Малфоев было невозможно. Драко удовлетворённо дёрнул уголком рта. — Неплохо? — полюбопытствовал он. — Пить можно, — съехидничала Гермиона. Оба снова замолчали, беседа не завязалась. Да и неудивительно, учитывая, что с войны они не обмолвились и словом, а до неё предпочитали форму общения в виде обоюдных оскорблений и разбитых носов. Гермиона покачала гранёным стаканом в воздухе, на его резьбе заиграли тёплыми бликами отблески камина, лёд пропел тихим, но приятным перезвоном. — Скажи честно, — проговорила она, — зачем всё это? — Что, это, Грейнджер? — переспросил Малфой. — Во-первых, выпивка, во-вторых, благотворительность, — пояснила Гермиона. — Я продолжу заниматься вашим проектом вне зависимости от причин, но хочу понять, чем вы руководствуетесь. Ладно бы сразу после войны, куй железо пока горячо и всё такое, но сейчас? Раньше вы могли бы ещё обелиться, потратили бы немало денег, да, но репутацию отстирали бы. Сейчас же… поздно. Вы изгои, исправить подобный, окрепший за годы имидж чертовски сложно. Скосив к нему глаза, Гермиона увидела, как Драко, над сказанным ею размышляя, наблюдая за огнём, слегка сощурился от его яркости. В уголках глаз его собрались невесомой паутиной морщинки, и почему-то только сейчас она обратила внимание, что выглядит он довольно усталым. — Во-первых, ты извинилась, — отозвался наконец Малфой. — Мне тоже есть за что. — И ты решил сперва меня напоить? Чтобы не сопротивлялась? Драко оторвался от пламени и посмотрел на неё с чем-то вроде восхищения. — Ты всегда была остра на язык, — отметил он, — однако годы в Министерстве довели этот твой навык до совершенства. Называть тебя сухой было определённо опрометчиво. — Дома я окрестила тебя хорьком, — призналась Гермиона, — так что мы квиты. Если Драко и задело упоминание урока, что преподал ему лже-Грюм, то виду он не подал. Шутливо отсалютовал бокалом и сделал глоток. — Допустим, это, — она обвела рукой со стаканом комнату, — немая форма выразить извинения. Занятно, за что конкретно, но данную часть сегодняшнего диалога отложим на попозже. Что насчёт благотворительности? — Иногда благотворительность — это просто благотворительность, — с заминкой изрёк Малфой. Назвать это заявление исчерпывающим ответом, да и ответом в принципе было сложно, но наседать Гермиона не стала. Не потому, что не испытывала любопытства, а потому, что умела держать его в узде — навязчивых всезнаек и заучек никто не любил, ей же требовалась, может, и не любовь, но как минимум уважение. Да и уяснила она со временем, что если человек хочет чем-то поделиться, то сделает это и без уговоров. Она прикончила свой бокал, Драко тут же поднялся на ноги и, не спрашивая, отправился за добавкой. Было ли это хорошей идеей, Гермиона сомневалась — день выдался долгий, ела она, как обычно, мало и в голове уже слегка зашумело. Она подумала было от второй порции отказаться, в конце концов свою задачу слона из комнаты выгнать виски исполнил. Отсиживаться тут и дальше, притворяясь друзьями-товарищами, смысла не было. Ведь ни друзьями, ни товарищами они с Малфоем не являлись. Однако он её карты спутал. Нарушил тишину. — Для благотворительности необходимы деньги, — сказал Драко, возвращаясь. — До недавних пор у нас с Асторией их не было. Выражая своё недоумение невербально, Гермиона обвела взглядом малую гостиную, в которой поместилась бы, пожалуй, вся их с Роном квартирка. — Богатство — это не о неконтролируемых тратах, — выдал очередную расплывчатую фразу Малфой. Ну каков философ, а, — цыкнул внутренний голос. Тебе бы сборники цитат писать. Те, что в магловском метро продаются. — Просветишь, что скрывается за сей житейской мудростью? — поинтересовалась Гермиона, стараясь тон своих мыслей не копировать. Больно уж язвительно тот звучал. — Глава дома — мой отец, — процедил Драко с такой нескрываемой брезгливостью, что даже она, старшего Малфоя не жаловавшая никогда, растерялась. Похоже, прав был Рон, утверждая, что Малфой одинок. Иначе с какой стати он так с ней разоткровенничался. Хотя, подумалось Гермионе, возможно, он просто плохо переносил алкоголь, и с ним приключилась какая-то вариация синдрома попутчика. Пусть совершенно посторонними они и не считались, но и знакомыми их можно было назвать с натяжкой. Это был бы не самый удачный поворот — протрезвев, Драко мог о неосмотрительной искренности пожалеть, что усложнило бы их совместную работу в будущем. Нет уж, решила она, пусть причиной будет банальное одиночество. Или, ещё лучше, скука. — Соответственно, — продолжил тем временем Малфой, — любые расходы, превышающие определённый лимит и целью которых не являются личные потребности, требуют его разрешения, которое Люциус не даёт. Принципиально. Полагаю, ты слышала о том, что некоторые его… взгляды остались неизменны? Гермиона слышала, но предпочла об этом не распространяться. — Какие конкретно? — осведомилась она. — Он был рад свержению Тёмного Лорда и сторонников его после победы не поддерживал, но лишь потому, что война столкнула его с самовозведённого пьедестала. Концепция же чистоты крови, превосходства магов над маглами и прочее… — Драко неопределённо повёл рукой, словно показывая, что всё перечисленное — лишь вершина айсберга. — Данные убеждения ему по-прежнему близки и всегда близки будут. — Тебе нет? — как бы невзначай уточнила Гермиона. Драко вновь глянул на неё, глотнул виски, пропустив жидкость сквозь зубы. — Для меня всё это — войны, теории волшебной-не волшебной иерархии и прочее тесно взаимосвязаны. Знаю, причин верить мне у тебя нет, но напомню, что в школе я был ребёнком. Глупым, озлобленным, отчаянно нуждавшимся в одобрении и внимании. Да, мне было приятно ощущение принадлежности к чему-то большему и, как утверждал отец, особенному, по праву рождения. Ощущение обладания чем-то, что другие заслужить не сумеют, как бы ни старались. Поверь, за эту принадлежность я потом заплатил сполна. Было дело в заволокшем мысли тумане или в чём-то другом, но Гермиона поверила. За компанию отпила ещё. — Твоя очередь, Грейнджер, — сказал вдруг Малфой. — Почему нами занимаешься лично ты? В твоём подчинении наверняка найдётся какой-нибудь прилежный лакей, который может пару раз встретиться с опальным Пожирателем и устроить всё по твоему вкусу. — Предпочитаю не именовать своих коллег лакеями, — поморщилась Гермиона. Драко данное заявление комментировать не стал, только напомнил: — Так почему? Она чуть приподняла и опустила правое плечо. — Захотела. Задумка Астории удивительно точно совпала с одной из моих старых послевоенных идей. Была ещё одна причина, настоящая, пожалуй. Та, из которой росли ветвистые корни многого, но открывать её абы кому Гермиона не собиралась. Об этой детали её прошлого не знал даже Кингсли, только Рон с Гарри. — И многие из них тебе уже удалось воплотить в жизнь? — спросил Малфой. — Угадай, — хмуро отозвалась Гермиона. Вот теперь виски точно растворился в крови, пусть и по затылку не бил. Уходить расхотелось, язык развязывался. Просто так, бездумно, не по работе, поболтать ей удавалось редко. Если не брать в учёт семью, к которой она относила и Гарри тоже, не удавалось вовсе. — Как-то туго у нас идёт, Малфой, не находишь? — наклонившись виском влево, разглядывая его уже с неприкрытым интересом, протянула она. — Учитывая нашу с тобой предысторию, иное было бы странно, — пожал плечами Драко. — На самом деле, я удивлён, что мы сидим тут вот уже полчаса и никто никому не нахамил. Ни намёка на оскорбления, поразительное развитие событий. — И всё же туго… — удручённо повторила Гермиона. — Эти неловкие паузы напрягают, а напряжения мне и без тебя достаточно. Драко усмехнулся, скосил к ней глаза. — Есть соображения, как сделать не туго? — Допустим, есть. — Поделишься? Ответом она подала ему пустой бокал, Малфой снова хмыкнул. — У маглов, к примеру, есть разные словесные игры, для знакомства, — проговорила Гермиона, наблюдая, как он, чуть медленнее, чем ранее, поднявшись на ноги, исчезает за гранью тени, что рисовал каминный огонь. — В них часто как раз вот на вечеринках играют, чтобы беседу завязать. У вас, аристократов в сотом поколении, такого нет? — А у нас вечеринка? — раздалось из угла озадаченное. — Мерлин, Грейнджер, я, конечно, далёк от светской жизни, но если в твоём мире веселье выглядит так, то у меня для тебя плохие новости. Не проронив ни слова, Гермиона размеренно покачала на носке ступни туфлю. Разжигать любопытство она умела — Драко сдался быстро. Вернувшись и сев к ней полубоком, он нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Что за игры? Улыбнувшись, она его позу отзеркалила. — Одна — «я никогда не…», — сказала Гермиона. — Интереснее, когда игроков побольше, но и вдвоём можно. Мы по очереди говорим что-то, чего якобы никогда не делали. Те, кто делал, пьют. — Какое чудесное времяпрепровождение, — констатировал Драко с напускным скепсисом. Но судя по тому, как блеснули его зрачки, лёд тронулся. — А вторая? — «Две правды и одна ложь». Мы говорим о себе три вещи, собеседник должен угадать, где враньё. — В ней виски не предусмотрен? — уточнил Малфой. — К сожалению, нет, — с печалью вздохнула Гермиона. — Но мы можем модифицировать правила. Задумчиво посмотрев в свой стакан, который наполнил вместе с её, Драко выбрал: — Давай в первую. Я никогда… — Он осёкся, явно с трудом подбирая что-нибудь подходящее. — Я никогда не пил виски с гриффиндоркой. — Да ну… — в разочаровании закатила глаза Гермиона. — Ты бы что-нибудь ещё более скучное выбрал, типа профессор Снейп никогда тебя на отработку не оставлял. Надо что-то… интересное. Забавное, стыдное, личное… пикантное в конце концов. В этом и смысл игры, а не в обмене общеизвестными фактами. — Пикантное? — изогнул бровь Драко. — А ты-то осилишь, Грейнджер? — Не знаю, — пробормотала она, чуть ослабляя пучок на затылке. От крепко затянутых волос к вечеру нередко начинала болеть голова, но это была единственная причёска, которая волосы укрощала, не позволяя им жить собственной жизнью. — Не имею привычки открывать то, что не готова утром увидеть на первой полосе «Пророка». Малфой громко цокнул языком, явно начиная чувствовать себя если не комфортнее, то как минимум менее скованно. — И откуда в тебе столько недоверия, Грейнджер? — протянул он. — По отношению к тебе-то? — рассмеялась Гермиона. — Действительно, откуда… — То есть, — суммировал Драко, её укол вниманием не удостоив, — цель обеих игр в том, чтобы выложить о себе что-нибудь эдакое, в чём так легко, между делом, не признаться? — Никогда не задумывалась над глубинным смыслом алкогольных развлечений. Если честно, сомневаюсь, что он в принципе существует, но в твоей теории что-то есть. Куда легче говорить о непростых вещах, упаковывая их в обёртку игры или вымысла. Я так в детстве делала. Это было определённо чем-то, что видеть в «Пророке» Гермиона не желала, но рассказалось воспоминание из жизни до Хогвартса удивительно легко. Видимо, синдром попутчика оказался заразен. Настоящего незнакомца, у неё, правда, тоже поблизости не нашлось, но на безрыбье и Малфой сойдёт. Она еле подавила смешок. — Как именно? — перебил её размышления на свой счёт Драко. — Сказки рассказывала, — отозвалась Гермиона, с некоторым любопытством прислушиваясь к тому, как откликается внутри такая откровенность. Та срезонировала ржавым скрипом давно застывших шестерней. — Ну, что наличием толпы друзей в Хогвартсе я похвастаться не могла, тебе известно и так. До него было хуже, вот и болтала сама с собой, когда больше не с кем было, а не с кем было часто. Жила-была девочка, с которой случалось странное, но никто ей не верил. А потом пришёл к ним домой пожилой волшебник… и всё такое. — Это грустно, Грейнджер. — Как есть, — снова дёрнула она плечом. Жест вышел каким-то нервным, рваным. — Не боишься, что эта душещипательная история появится на первой полосе «Пророка»? — хмыкнул Малфой. — Нет, — соврала Гермиона без колебаний. — Она прибавит мне человечности, для политика это неплохо, для меня особенно. — И, струсив, топорно отвлекая от сложного, спросила: — У тебя курить можно? — Да, — ответил Драко и снова отошёл к столику в углу. Там, видимо, покоился бездонный сундук с вековыми сокровищами Малфоев, виски и, как теперь выяснилось, пепельницами. Уже не сдерживаясь, Гермиона прыснула, Малфой её мысли не читал, но почему-то тоже усмехнулся. — Ладно, — бросил он, — я попробую сыграть заново, но дай мне минуту. — Без проблем. Я никуда не тороплюсь. Пока Драко думал, она наклонилась к своей сумке в поисках пачки сигарет, которую сегодня благоразумно прихватила из ящика рабочего стола. Выудила одну, вспомнила о зажигалке, снова согнулась над вещами. Сигарета едва не выпала, повисла, прилипнув к губе. Драко проследил за её попытками насытиться никотином как-то странно заворожённо, будто была Гермиона незнакомкой. — Давно ты куришь? — поинтересовался он, вроде бы не искусственно поддерживая беседу, а действительно причастно. — Года три-четыре. Пыталась бросить, но не вышло. — Работа нервная? — Угу. Щёлкнув наконец зажигалкой, Гермиона затянулась с тем особенным удовольствием, которое испытывала только будучи расслабленной, а не ведомой привычкой, напряжением и зависимостью, что случалось с ней редко. Сузив глаза, она рассеянно глянула на огонёк, запоздало сообразив, что теперь о её секрете известно постороннему человеку. Поколебалась, сомневаясь, стоит ли упомянуть, что Рон не в курсе её грешка, и что трепаться о нём где попало не надо, но не стала. Вряд ли играющему роль отшельника Драко предоставится возможность сдать её кому-либо помимо домовиков. Да и если предоставится, ну кто ему поверит? Его слово против её. Выбор правого очевиден. — Я никогда не ненавидел дом, в котором вырос, — нарушил вдруг её задумчивую тишину Малфой. И залпом осушил свой бокал. Гермиона чуть не подавилась дымом. Или всё-таки подавилась, потому что раскашлялась. Похоже, не ей одной сегодня приспичило вдруг поделиться сокровенным. — А ты пустых предисловий не любишь, я смотрю, — прохрипела она, глядя на него сквозь вставшие в глазах слёзы. — Сам-то факт меня не удивляет, учитывая ту жуть, что здесь творилась. Мне тут тоже не по себе, если честно, но ты вообще в курсе, что игра должна быть весёлой? — Да откуда же? — совершенно искренне удивился Драко. Этого в правилах названо не было. Ну так что? Он кивком указал на её стакан, Гермиона уставилась на темнеющую в нём лужицу. Что-то, возможно, совершенно безумная в своей абсурдности ситуация, в которой они оказались добровольно, или то, что происходящее не менее абсурдным образом доставляло ей определённое наслаждение, дёрнуло её поступить так, как она поступила. Она допила свою порцию. — Неожиданно, — оценил Малфой, щурясь то ли от яркости камина, то ли пьяно. Имея в виду явно не то, что у них нашлось нечто общее, а зашкаливший, как счётчик Гейгера в эпицентре катастрофы, уровень обоюдной прозрачности. — Сама поражаюсь, — проворчала Гермиона. — Признавайся, подмешал мне Сыворотку правды? — Я уже бывал в Азкабане, Грейнджер. Больше не тянет. Ей наведываться в волшебную тюрьму пока не доводилось — первая должность в Министерстве была далека от всего, связанного с системой правосудия. Тогда она жила идеями помощи слабым, а не реконструкцией чёртовой системы. Ну а сейчас в её подчинении было достаточно тех, кого можно было отправить разгребать дела Азкабана, дабы не заниматься ими лично. — И каково это? — спросила Гермиона с несвойственной себе робостью. Представление беспросветной тьмы, царившей на богом забытом острове, покрыло кожу мурашками. — Гарри с Роном рассказывали, конечно, но они-то там только ненадолго бывали, час-два максимум, а ты… — Я бы мог со страдальческим пафосом заявить, что это были самые ужасные три месяца в моей жизни, но нет. Редкий случай, когда реальность до дементоров была куда хуже того, что они пытались мне навеять. Впрочем, возможно, побудь я в Азкабане дольше, мнение бы изменил. Благо Поттер подсуетился, и нас с матерью быстро вытащил. Будто бы мигом замёрзнув, чего быть, конечно же, не могло, Гермиона согрела ладони пустым бокалом. По краешку его дна перекатилась одинокая янтарная капля. — Весело мы с тобой поиграли, ничего не скажешь… — угрюмо подытожила она. — А мне понравилось, — вставил вдруг Драко, но, поймав на её лице озадаченное выражение, поспешил добавить: — Разговор в целом, не глупая игра. — Мне, как ни странно, тоже, — в который раз поражаясь своей открытости, согласилась Гермиона. — Но на сегодня нам пора закругляться, пожалуй. И так засиделись. Она глянула на запястье — близилась полночь, но ощущалось время странно, словно с её прибытия в Мэнор прошёл час, не дольше. Даже удивительно, что Рон до сих пор не развернул поиски пропавших, обычно он не беспокоил её часов до десяти, максимум одиннадцати, но к ночи начинал волноваться. Любопытствуя, Гермиона выудила из наружного кармана сумки мобильник, пользоваться которым научила и мужа, чтобы Патронуса не гонять. В Министерстве связь была плохой, но сообщения иногда пробивались. Как и ожидалось, значок сети в уголке экрана блёкло мелькал. — Ясно… — пробормотала она. — Что? — нахмурился Драко, с настороженностью человека, выросшего в такой же дали от магловских штучек, как Гермиона от снежной берлоги северного медведя. — Что за штуковина? — Телефон. Малфой явно ничего не понял, а она углубляться в разъяснения не стала, отмахнулась. — Как-нибудь в другой раз. У вас тут магловские приборы не работают, как в Хогвартсе? — Да. Магическое поле слишком сильное. — Логично, мне… Её оборвал вспыхнувший перед огнём камина терьер Рона: — Ты опять задерживаешься? — проговорил он, поджав хвост. — Я пробовал дозвониться, но не пробился. Волнуюсь. Ответь, пожалуйста. Гермиона прикрыла бы глаза и застонала бы в голос, но обошлась лишь первым, ругнулась же и вовсе беззвучно, про себя. В принципе, само по себе сообщение не было каким-то неправильным, но одно это «опять» чего стоило. Ей не хотелось создавать перед посторонними образ той, что дома практически не бывает, пусть это и было правдой. — Мне пора, — повторила она, на Малфоя не глядя. Драко возражать не стал. — Я провожу тебя к воротам, а Ава аппарирует куда скажешь. Ты неплохо держишься, но мы управились с почти целой бутылкой. Не расщепило бы ненароком. Гермиона ошалело хлопнула ресницами. Нет, она, безусловно, чувствовала опьянение, но объём выпитого всё-таки удивил. Драко считал изумление верно, ухмыльнулся. — Виски хороший, — напомнил он, — не так в голову бьёт, как дешёвое пойло. Идём? — Да. К точке аппарации они брели в неловкой тишине двух чужаков. Будто и не откровенничали в малой библиотеке пару минут назад. Драко, засунув руки в карманы брюк, поглядывал на небо, словно по звёздам путь искал, Гермиона, наоборот, таращилась под ноги, наслаждаясь умиротворяющим шорохом гравия, что вторил шагам, и влажной свежестью успевшего пройти дождя. Как-то беззаботно подумалось, что ночью и, возможно, ранним-ранним утром у дождя самый волшебный запах. Жаль, в городе его душил смог и ароматы уличных забегаловок. Сказать, что вечер выдался необычным — значило не сказать ровным счётом ничего. Начиная с того, как Драко предложил вдруг остаться, продолжая тем, что она согласилась, и заканчивая удивительно лёгким обменом кое-чем донельзя личным. Странно, странно, очень-очень странно. Из этой рефлексии её вырвала трель мобильника — видимо, они уже удалились от Мэнора на достаточное расстояние. Не глядя на экран, посчитав, что это опять Рон, ведь Патронусу она так и не ответила, Гермиона щёлкнула раскладушкой, поднесла её к уху. — Я уже иду, — бросила она, — до точки аппарации… — Ну слава богу! — заглушил её взволнованный донельзя голос. Не мужа, матери. — Целый день не дозвониться! Где ты? Почему не дома? По… Чтоб тебя. Час от часу не легче. — Мам, я уже сто раз говорила, что на работе приёма нет… — попыталась вставить хоть что-то в суетливый, бессвязный поток Гермиона. — Ты ещё работаешь? — вновь перебивая, возмущённо ахнула Джейн. — Солнышко, ночь же на дворе! И как Рон это терпит? Как бы ни случилось чего… — Рон прекрасно знает, насколько важна мне моя работа, — понизив голос, шепнула Гермиона. Впрочем, толку от этого не было — Малфой наверняка слышал каждое слово. Больно мощно работал динамик, и больно тихо было вокруг. — Я сейчас не могу разговаривать, мне нужно переместиться домой. — Но… — Мам, со мной всё хорошо, я позвоню на днях. Пока. Захлопнув телефон, Гермиона с негодованием затолкала его в сумку. Малфой от расспросов воздержался, но и тактичностью не отличился — наблюдал за ней, выглядя заинтересованным донельзя. Ещё бы. Целое представление за меньше, чем четверть часа. Почему-то захотелось оправдаться. Объяснить, что мама так и не смогла справиться с решением дочери стереть ей память и даже спустя годы пыталась возвратить себе возможность опекать ту, что давно прекратила быть ребёнком. Пыталась, нередко ударяясь при этом в крайности, как, например, сейчас. Добавить, что Рон никогда не был против её работы и долгих вечеров за министерским столом, а она не была против его поездок на матчи по квиддичу. Так было не только сейчас, но и раньше, когда всё у них было хорошо. Не стала. Просто подала эльфийке, которая терпеливо дожидалась указаний, ладонь и продиктовала адрес. Драко кивнул ей на прощание, Гермиона отвела взгляд, но за миг до того, как тёмные краски осени крутанулись серым калейдоскопом, всё-таки подняла свои глаза к его, куда более светлым, чем ночь вокруг. Нокс.