Язвы цифровой души

Тишина в комнате давила на уши гуще, чем сахарный сироп Кейна. Джекс сидел на краю своей нелепо-розовой кровати, уставившись в одну точку на стене. Слова Риббит всё еще звенели в голове, противные и липкие, как жвачка под столом. «Из-за тебя мы рассеялись. Ты виноват». Кролик провел ладонью по лицу. Кожа под пальцами ощущалась как чужая — тёплая, но какая-то пустая. Словно внутри что-то медленно перегорало. Он бросил взгляд на свою руку — на мгновение ему показалось, что она стала полупрозрачной, и сквозь неё просвечивает пол. — Чёрт, — выдохнул он, моргнув. Показалось. Он встал и подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел фиолетовый кролик с вечно наглой ухмылкой. Но улыбки сейчас не было. Только усталость и что-то ещё. Что-то, чему он не мог подобрать названия. Будто где-то в глубине его цифровой души образовалась трещина. Он вспомнил тот момент — когда нажимал на кнопку «Остаться в цирке». Вспышка. Боль. И голос. Тихий, почти неразличимый шёпот: «Ты знаешь, что ты сделал». — Заткнись, — беззлобно бросил он своему отражению. В дверь тихо постучали. Джекс вздрогнул. — Эй, кролик, ты там живой? — раздался приглушённый голос Помни. Он глубоко вздохнул, поправил уши и открыл дверь. На пороге стояла Помни — взъерошенная, с красными от недосыпа глазами, но с тем же упрямым огоньком. В руках она мяла край своей шутовской шапки. — Ты так и будешь пялиться, или впустишь? — она слабо улыбнулась. — У меня тут... возникли кое-какие мысли. О том, о чём мы говорили ночью. Джекс посторонился, пропуская её внутрь. — Только если ты не будешь читать мне лекции о морали, — проворчал он, но без обычной колкости. — У меня кончились запасы сарказма. Помни прошла в комнату и села на край кровати, машинально теребя лоскутное одеяло. Джекс остался стоять, прислонившись к стене и скрестив руки. Повисла пауза, тяжёлая и вязкая. — Я не могу перестать думать, — наконец заговорила Помни, глядя в пол. — О прошлом. О реальном мире. Я почти вспомнила своё имя. Оно крутится на языке, но как только я пытаюсь его схватить — ускользает. Словно кто-то специально стирает. — Добро пожаловать в клуб, — хмыкнул Джекс. — Я своё имя забыл, кажется, в первый же день. Да и какая разница? — Большая! — она вскинула голову. — Это наша личность, Джекс. Наша настоящая жизнь. А этот цирк — он забирает её. По кусочкам. Ты разве не чувствуешь? Кролик промолчал, только хвост нервно дёрнулся. Чувствовал ли он? Каждую гребаную секунду. --- На следующее утро Кейн, как всегда, возник из ниоткуда — на этот раз прямо за завтраком, отчего Зубл подавилась тостом, а Рагата чуть не пролила чай. — Доброе-предоброе утро, мои маленькие звёздочки! — его голос гремел под куполом шатра. — У меня для вас сюрприз! Сегодня никаких приключений! Я решил устроить выходной! Персонажи переглянулись. Подозрительно. — Правда? — осторожно спросила Рагата. — Просто... выходной? — Ну конечно! — Кейн картинно прижал руки к груди. — Я подумал, что вам нужно восстановиться. Поэтому сегодня — полный релакс! Гамаки, тёплый виртуальный чай и никаких монстров. Ну, почти. — Что значит «почти»? — насторожился Джекс. — Ах, моя фиолетовая пушистая прелесть, — Кейн подлетел ближе, и его глаза блеснули чем-то странным. — Я подумал, раз уж у нас выходной, может, вы захотите обсудить друг с другом... ну, знаете... свои чувства? — Свои что? — вырвалось у Помни. — Чувства! — радостно повторил Кейн и, не дав никому опомниться, щёлкнул пальцами. Реальность моргнула. Помни обнаружила себя сидящей на пушистом облаке посреди бесконечного розового неба. Вокруг плавали другие облака, на которых в разных позах застыли остальные: Зубл мрачно разглядывала свои руки, Рагата нервно теребила косу, Гэнгл судорожно цеплялась за свою счастливую маску. А перед Помни, на том же облаке, сидел Джекс — совершенно бледный. — Что. Это. Такое, — процедил он. — Похоже... наше приключение на сегодня? — предположила Помни. — Обсуждение чувств. — Я предпочитаю приключения с монстрами, — отрезал кролик. — Там хотя бы понятно, кто враг. С другого облака донёсся крик Зубл: «Эй, Челюсть, а ну верни нас обратно! Я не подписывалась на эту групповую терапию!», но Кейн уже исчез. И тогда пространство вокруг них начало меняться. Из розового тумана проступили образы. Помни увидела комнату с белыми стенами и компьютерный стол. Своё старое рабочее место. Свои руки на клавиатуре. А в мониторе — отражение. Человеческое лицо. — Я... я помню, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд. — Меня звали... — Не смей, — резкий голос Джекса разорвал тишину. Помни повернулась к нему. Он смотрел куда-то мимо неё, глаза широко раскрыты, уши прижаты к спине. — Не называй. Если ты скажешь, оно исчезнет. Всегда исчезает. Помни перевела взгляд на то, что видел Джекс. Это была не комната, а тёмный переулок. Где-то играла музыка из старых колонок. На асфальте лежала чья-то тень. Знакомая тень. — Риббит, — выдохнул Джекс и закрыл глаза. --- Когда они вернулись обратно в шатёр — Кейн всё-таки сжалился и отменил «терапию» раньше времени, — Джекс направился прямиком к своей комнате. Но Помни не отставала. Она догнала его у самой двери и просто молча встала рядом. — Тебе не обязательно об этом говорить, — сказала она тихо. — Но я здесь. Если захочешь. Джекс долго молчал, глядя на дверную ручку. Потом его плечи чуть опустились. — Я даже не уверен, что это правда, — произнёс он, и голос его звучал непривычно глухо. — Может, это просто программа. Может, Кейн просто вставил мне фальшивые воспоминания, чтобы я чувствовал себя дерьмом. — А может, это правда, и поэтому тебе так больно, — негромко ответила Помни. — Потому что это настоящее. И оно твоё. Кролик повернул голову и впервые за долгое время посмотрел на неё не с усмешкой, а серьёзно. Долго-долго. — Знаешь, что самое паршивое? — сказал он. — Я не помню её настоящего лица. Только то, которое в игре. Будто настоящая она стёрта навсегда. Помни протянула руку и осторожно коснулась его плеча. — Тогда, может, хватит терять то, что осталось? Тех, кто ещё здесь. Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и ушла, оставляя его в одиночестве разбираться с тем, что бурлило внутри. Но спустя три минуты в её дверь тихо постучали. На пороге стоял Джекс. Вид у него был слегка смущённый, но глаза смотрели яснее, чем когда-либо за последние дни. — Слушай, — сказал он, — у тебя случайно нет запасной колоды карт? А то моя куда-то запропастилась. Помни моргнула. Уголки её губ поползли вверх. — Зачем тебе карты? — Ну, — он почесал затылок, — я подумал, может, сыграем? Если ты, конечно, не боишься проиграть в пух и прах. — Мечтай, кролик, — усмехнулась Помни и отошла в сторону, пропуская его. — Заходи. Язвы цифровой души затягиваются медленно. Но иногда, чтобы начать исцеляться, достаточно одного человека, который готов просто быть рядом. Даже если этот человек — маленький взъерошенный шут, а ты — саркастичный фиолетовый кролик.