Важное

Тусовка была в самом разгаре: вокруг только друзья — немного пьяные уже, но очень шумные и родные — домашняя обстановка квартиры Феликса и искреннее счастье от того, что наконец удалось собраться всем вместе. Джисон действительно был рад их видеть, да так, что при встрече зажал в объятиях каждого по очереди, почти до хруста костей — Чонин почти орал о том, что его убивают. Но они не собирались всей компанией так долго из-за разных рабочих графиков и прочих повседневных дел, которые иногда утаскивали с головой в путину настолько, что общий чат мог молчать несколько дней, словно всем действительно было всё равно на то, как у кого дела. И Хан, собираясь на эту спонтанную встречу, назначенную Чанбином всего пару дней назад, собирался веселиться от души. Чан, застёгивая маленькую пуговицу лёгкой рубашки, только улыбался, наблюдая за энтузиазмом своего парня. И надо сказать, Джисон правда веселился. Он оживлённо болтал с Хёнджином, обсуждая последние новости из жизни, лез с объятиями к Феликсу, потому что очень соскучился по его теплу и маленьким веснушкам, дразнил Чанбина и Сынмина, после с криком улепётывая в другую часть квартиры и прячась за широкими плечами Чана, который только громко смеялся, шуточно пытаясь защитить его. А ещё Хан успел сыграть в приставку с Чонином и немного помочь Минхо с готовкой — честно, он больше мешал, лишь без умолку болтая, и сувал руки туда, куда не нужно — сопровождая всё это поеданием пиццы в больших количествах, которую запивал пивом. Это было очень круто. Увидеть друзей спустя долгое время, собравшись всей компанией, поговорить, выпить, провести время вместе, постоянно смеясь и просто не делая ничего серьёзного. Они валялись прямо на полу гостиной, шутили абсолютно тупые шутки, срываясь на пьяный смех, дразнились, боролись даже — Чан без труда победил Сынмина и Хёнджина в армрестлинге, а вот Минхо — не смог. Было забавно наблюдать за тем, как Ли гордо улыбается, показывая мышцы на руках, а Феликс счастливо смеётся, целуя его в щёку, словно в награду. Всё правда было здорово. Но в какой-то момент Хан просто потух. Он почувствовал усталость. Потом нежелание говорить. А затем и желание просто оказаться где-нибудь наедине с собой — в тишине, без надобности общаться. Это случилось резко, словно по щелчку, и впрочем, было нормальным для Джисона: иногда, когда ему долгое время приходится быть активным, его внутренний интроверт может выйти наружу совсем неожиданно. Такое бывает, да, и парень просто привык, что иногда ему нужно ненадолго уйти или забиться в какой-нибудь угол потише, где его никто не найдёт какое-то время. Он просто чувствует себя слишком вымотанным, чтобы продолжать смеяться прямо сейчас. Однако всё равно натянуто улыбается, когда Хёнджин бормочет очередную пьяную шутку, после сам же начиная с неё смеяться. Возможно, на состояние Хана так же влияет выпитый алкоголь. Поэтому он просто поднимается с пола с тихим кряхтением, и уходит на кухню, бросив что-то о том, что хочет воды. Джисон не уверен, поверили ли ему, но никто не спросил. Если бы он обернулся, то увидел бы встревоженный взгляд чужих глаза, направленных на его спину. На кухне тихо. Здесь царит небольшой беспорядок в виде немытой посуды и остатков еды в тарелке и коробках. Однако, тут всё равно ощущается немного легче, несмотря на то, что из гостиной снова слышится чей-то громкий смех. Джисон садится на один из барных стульев, тихо вздыхая себе под нос, и на мгновение прячет лицо в ладонях, словно пытаясь скрыться от этого мира. В ушах почему-то звенит, а голова немного болит в районе висков, и сознание кажется очень мутным из-за выпитого алкоголя. Парень сидит так какое-то время, пока его ссутуленное тело ни обнимают чужие крепкие руки. — Всё в порядке, счастье? — раздается на ухо почти шёпотом, от которого Хан дрогает, отрывая ладони от лица. Чан кажется очень тёплым и родным. Джисон правда рад чувствовать его сейчас. — Да, просто… — отзывается младший едва слышно, тут же откидываясь назад, чтобы опереться спиной на чужое тело — захотелось тишины. — Устал? — мягко интересуется Бан, зарываясь носом в чужие лохматые волосы. — Немного… — Хочешь домой? — Думаю, да. — Я скажу ребятам, что мы уходим — лишь отзывается Чан, но с места не двигается, позволяя младшему немного расслабиться — а после вызову такси, идёт? — Ты не должен… — начинает Джисон как-то виновато что-ли, после отстранять от чужого тела, чтобы развернуться к старшему лицом — в смысле, ты можешь остаться, если хочешь… — Всё в порядке, Хани — улыбается с нежностью Чан, накрывая ладонями чужие щёки — мы уже обсудили всё, что только можно было. К тому же, ты явно не трезв, и я не хочу отпускать тебя домой одного. — Ты только из-за меня уходишь, да? Я всё веселье порчу… После этих слов он до невозможности мило дует губы, а глаза начинают блестеть из-за слёз. Бан только усмехается мягко, наклоняясь так, чтобы оказаться своим лицом на уровне чужого, и коротко чмокает надутые губы, всё ещё поглаживая пальцами щёки. — Я люблю тебя, счастье. И я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое — говорит Бан, смотря прямо в чужие глаза — но если честно, слушать пьяные разговоры Хёнджина и Сынмина — так себе удовольствие. А ещё Минхо всё активнее лапает Феликса, и мне кажется, что эти двое скоро уединяться в своей спальне. А я выше того, чтобы слушать их стоны и крики. Джисон смотрит на него несколько секунд прежде, чем несмело улыбнуться. — Я тоже тебя люблю… — шепчет он тихо, едва двигая губами — ох, я такой плакса, а ты всё равно делаешь всё это… — Ты не плакса — усмехается Бан, прижимаясь губами к чужому лбу — ты — важное. Очень важное для меня. Поэтому не говори так, будто я действительно мог бы поступить иначе. — Я тебя не заслуживаю… — Тебе и не нужно. Я уже полностью твой. — Меня мутит от твоих слов… — Возможно, в этом виновато выпитое тобой пиво, Хан-и — смеётся Чан, наблюдая, как младший морщит лицо. — Возможно — кивает Джисон неопределённо, задумчиво почесывая нос — но я почти уверен, что причиной всё же являешься ты. — Как скажешь. Я просто собираюсь вызывать у тебя приступы тошноты ещё очень много лет, окей? — Да… Мне нравится такой вариант. Чан коротко усмехается, чмокая младшего в кончик носа. И даже если он пообещал Минхо реванш в армрестлинге, они оставят это на другой раз. Бан остаётся рядом ещё некоторое время, просто мягко целуя младшего то там, то тут, отчего тот расслабляется окончательно, начиная походить на желе. А потом он уходит в гостиную, чтобы сказать парням об уходе, и на обратном пути заказывает такси, после на руках неся Джисона до машины, потому что тот слишком сонный и ворчливый, чтобы идти сам. Они оказываются дома через полчаса. Оставшийся вечер проходит на кровати под тёплым пледом в родных объятиях любимого человека. Хан засыпает, убаюканный чужим теплом, пока Бан продолжает едва слышно шептать о том, как любит. И это лучшее завершение дня, которое Джисон мог себе представить.