Психованный

      — Ну-ка, улыбнись, или нам придётся тебя заставить, — Шуичи расплылся в улыбке, направляя на парня камеру телефона. — Неужели это настолько сложная задача? Сложнее, чем вмешаться, когда меня раздевали смеха ради или макали головой в унитаз, о, или угрожали рассказать о моих подработках, если бы я не пошёл с ними туда, где меня изобьют? Уж точно невыносимее того раза, когда тебе вручили помаду и ты разрисовывал моё лицо, пока они держали руки. Просто скажи, что ты трус и ничтожество, и мы тебя отпустим… На сегодня, — он мерзко ухмыльнулся.       Кокичи сидел на парте и скучающе смотрел на то, как Сайхара развлекался. Хотя всё же любопытно было наблюдать за тем, как копившаяся годами злоба выплёскивается наружу. Шуичи был воплощением фразы «В тихом омуте черти водятся».

***

      Они познакомились, когда Кокичи поймал его на сталкинге, возвращаясь домой из школы, и припёр к стене. Шуичи клялся, что шёл в ту же сторону, но проверка его галереи показала, что тот немного лукавил.       Кокичи усмехнулся.       Ещё в телефоне нашлось более десяти тысяч сохранённых артов с персонажами Данганронпы и скринов из шоу, в том числе с казнями.       — Ты симпишь Киригири?       — Она лучший детектив во франшизе, — Сайхара почувствовал потребность оправдаться, чуть не уронив небрежно брошенный ему телефон.       — Это лишь говорит о том, что у Данганронпы плохи дела. Одну и ту же схему эксплуатируют вместо того, чтобы придумать что-то новое. И как фанатиков ещё не достала эти надежда и отчаяние? Клянусь, с сорок четвёртого сезона не было ничего экспериментального и свежего!       Шуичи смерил его странным взглядом. Из смеси его эмоций Кокичи ясно удалось разобрать только настороженность.       — У сорок четвёртого были низкие рейтинги. Но не потому, что они решили отказаться от концепции, а потому, что почти все дела в нём были полный отстой. А продюсеры, как всегда, сделали свои выводы. Но я не вижу в этом ничего плохого.       — Ничего плохого? — Кокичи раздражённо взмахнул руками. — Как ты можешь не видеть ничего плохого в том, что повторяется уже пятьдесят второй раз?!       Шуичи зажмурился и закрыл голову руками, но когда понял, что его не собираются бить, немного осмелел.       — Мне лично вообще плевать на шестую главу. Да, для кого-то Данганронпа про отчаяние и надежду, но для меня она про убийства. И пока сценаристы продолжают придумывать интересные дела и казни, я продолжу быть фанатом.       — Рассуждаешь ты красиво, но твои слова противоречат твоим сохранёнкам с Джунко. В том числе откровенных косплев, — хихикнул Кокичи. Он и впрямь увлёкся этим разговором. Возможно, только возможно, этот парень был самую малость не таким скучным, каким показался, когда Кокичи впервые вошёл в класс.       У Шуичи вспыхнули щёки, и он опустил глаза.       — Это другое. Не смешивай оригинальные игры с шоу. Две первых игры были хороши в этой теме, но переход в формат шоу после девятой части пошёл франшизе на пользу. Но я считаю, что его нельзя воспринимать как прямое продолжение. Это совсем другое. Другой дух…       Кокичи смотрел на то, как этот стрёмный сталкер-неудачник распинается, а его глаза начинают светиться. Он никогда не подумал бы, что Сайхара может быть таким. Интересно.       Он резко наклоняется вперёд, пугая Шуичи и заставляя замолчать на полуслове.       — А ты забавный. Будешь моим пёсиком? Я защищу тебя от тех парней, что издеваются над тобой.       Кокичи улыбнулся. Давно пора было разобраться с ними. Компромат уже готов, оставалось только позвать его банду-команду и подкараулить школьных хулиганов по очереди. Предстоит интересная неделя.       Шуичи тем временем сглотнул, раскрасневшись от того, насколько парень, который, вероятно, ему нравился, был близко к его лицу. Кокичи даже не был уверен, что тот слышал его слова. Тогда он преодолел оставшиеся несколько сантиметров и впился в его губы. Они оказались сухими и потрескавшимися, но самым приятным было то, как реагировал Шуичи. Он пискнул и замер. Его руки упёрлись в плечи Кокичи, но так и не решились оттолкнуть. Кокичи прикусил его нижнюю губу и отстранился, облизываясь, пока Шуичи смотрел на него во все глаза и не знал, куда деть ставшие свободными руки.       — Так ты согласен?       Шуичи вздохнул и хотел было что-то сказать, но от волнения закашлялся.

***

      — Ты человеческого языка не понимаешь?!       Шуичи схватил парня за волосы и резко дёрнул, отчего на лице одноклассника отразилась боль.       — «Я трус и ничтожество», так сложно сказать?!       — На моём месте ты поступил бы так же.       Лицо Шуичи переменилось, и он со злостью замахнулся, влепив наглецу пощёчину. На несколько секунд класс погрузился в тишину. Был слышен только вечерний стрекот цикад. Парень не дрогнул, когда его ударили, но будто бы, досчитав про себя до пяти, приподнялся и посмотрел на Шуичи глазами, полными ненависти. А потом ударил в ответ.

***

      С тех пор как Кокичи перевёлся, прошло четыре месяца. С тех пор как Кокичи со своей шайкой разобрался с местными хулиганами и Шуичи стал таскаться везде с ним — три. Боевые синяки и ссадины успели зажить, а Кокичи — привыкнуть к постоянному присутствию Сайхары в его жизни.       — Скажи по секрету своему парню, ты точно не собираешься идти в школу с ружьём или типа того? — как можно более равнодушно протянул Кокичи.       Они устроились вместе на кровати Шуичи, и тот увлечённо пересказывал увлёкший его выпуск тру-крайма. После вопроса он стушевался и так и не ответил, так что Кокичи продолжил:       — Да, полагаю, это не совсем в твоём стиле: скучно и банально. Но вот совершить убийства так, чтобы тебя никто не поймал…       Шуичи отвернулся и подтянул ноги к груди.       — Вот, значит, как я выгляжу со стороны.       Кокичи поднял бровь.       — Ну что ты? Я же не осуждаю. Только пытаюсь понять, не придушишь ли ты меня однажды во сне.       Он никогда не оставался на ночь. Дома было ужасно, но лучше так, чем однажды не проснуться. Он и так играл с огнём, засовывая свой член в поехавшего.       — Я умею отличать реальность от вымысла, Ома-кун, — тихо ответил Шуичи. — Если я хочу, чтобы все мои одноклассники сдохли в муках, это не значит, что я самолично пойду их убивать. Разве не каждый человек хоть однажды думал об этом? Это так странно? И… я бы никогда не стал вредить тебе.

***

      Шуичи схватился за щёку, а Кокичи с жадностью наблюдал за тем, как он собирается ответить.       О, да. Раньше он никогда не думал, что может ответить, но Кокичи дал ему эту возможность и теперь наслаждался зрелищем. Шуичи больше не был жертвой. Это они с Кокичи держали парня за горло. Может ли это пробудить в Шуичи то, что сдерживало его всё это время? Не зря ли Кокичи так поступил. С другой стороны, он мог бы на наглядном примере посмотреть, как далеко его парень сможет зайти.       И Шуичи улыбнулся. В его глазах плясали черти.       — Можешь рассуждать сколько угодно о том, что было бы. Но ты был тем, кто стоял там и молчал. Не думаешь, что я имею полное право унизить тебя?       Он снова потянул пацана за волосы и перешёл на полушёпот.       — Им ты не врезал тогда. А мне ответил. Потому что ты знаешь, что я не настолько жесток, чтобы избить тебя до бессознательного состояния. Это твой грёбаный страх. Ты трус! И до сих пор думаешь, что не заслушиваешь этого? Советую тебе вскрыть вены после такого позора. Смерть пошла бы тебе на пользу.       Наверное, пора было закругляться. Кокичи ещё немного покачал ногами и спрыгнул с парты на пол.

***

      — У тебя точно нет РАС или типа того?       Кокичи подпирал кулаком щёку и разглядывал Шуичи, пока тот уже полчаса ходил из одного угла комнаты в другой и рассказывал о том, как кейс абсолютного дирижёра из сорок шестого сезона можно было бы обставить лучше. И Кокичи сам себе не признавался, что конкретно залипал.       В комнате Шуичи было дофига и больше плакатов и фигурок персонажей из Данганронпы и парочка мелочей по другим фандомам. Сначала Кокичи думал, что его родители, колесящие по заграницам присылали ему много денег, но оказалось, что на весь мерч Шуичи заработал сам, и это было делом принципа. Деньги родителей у него часто отжимали в школе, и ему было не так больно с ними расставаться. Правда, из-за этого иногда приходилось голодать.       — Я никогда не думал об этом, — смутился Сайхара, и Кокичи снова сосредоточился на нём реальном. — У всех могут быть гиперфиксы.       — И сколько длится твой?       Шуичи промолчал.       — Я не врач, но я бы не удивился, — хихикнул он.       — А сколько длится твой?       — У меня столько вещей, которыми я интересуюсь, даже не представляю, о какой из них ты, — пропел Кокичи.       — Не удивлюсь, если у тебя СДВГ, — прилетела ответочка от Шуичи. Выглядел он довольным собой. А ещё наконец сел на кровать напротив кресла и разгладил покрывало.       — Если бы у меня был СДВГ, я бы не смог так долго сидеть на месте и слушать твои офигительные истории.       Шуичи вздохнул и отвернулся.       — Ну ты что, обиделся, что ли?       Кокичи поднялся с кресла и забрался на кровать.       — Не обижайся. Я же не говорил, что мне неинтересно.       Шуичи покосился на него и сдался, когда Кокичи обнял его со спины и опалил горячим дыханием шею.       — Ты так просто ко всему относишься, Ома-кун.       — Ну, такой вот я, — заулыбался он и продолжил с ещё большей артистичностью: — Стигматы и правила вгоняют меня в тоску. А ты с такой фантазией и свои истории мог бы писать.       — Правда? Ты так думаешь?       Шуичи, как мог, повернулся к нему. Кокичи снова увидел в его глазах искры — ещё ярче, чем прежде — и облизнулся.

***

      Надо сказать, Кокичи был удивлён, что Шуичи не сорвался. Может быть, всё ещё не осознавал, что он может отыграться по полной за всё то, что сделали с ним, или не понимал, как взаправду сделать человеку больно. Что ж, Кокичи ему покажет.       — Сайхара-кун правда милосерден. А ты… — Кокичи растянул губы в улыбке. — Ты же не расскажешь о том, что здесь было, верно? Мы даже не особо тебя потрепали, а ты слышал, что Сайхаре пришлось перенести. Ты должен его понять.       Парень закусил губу. Ому, в отличие от Сайхары, он действительно боялся. Обычный, жалкий, скучный. Шуичи наверняка давно хотел отплатить хоть кому-нибудь за издевательства и сказать что-то такое, пафосное, прямо как в фильмах, а Кокичи был не прочь на это взглянуть.       — Мне бы не хотелось выдавать тебя. Слышал, у тебя очень нервная мать, а ты единственный ребёнок в семье, плод её надежд и чаяний. Интересно, что она сделает, если узнает о твоих экспериментах?       Он оглянулся и одарил парня озорной улыбкой, за которой скрывалась вполне себе явная угроза. Парень вздрогнул и неверяще помотал головой.       — Ты не можешь так поступить! Ты сам открытый гей, почему…?       — Поэтому я и говорю, что мне было бы жаль.       У парня вырвался нервный смешок. Шуичи предусмотрительно отошёл подальше, освобождая сцену для Кокичи.       — Когда ты пришёл, — тихо признался парень, — я подумал, что ты другой, что восстановишь справедливость, накажешь хулиганов. Но ты оказался таким же, как они.       — Ло-о-ожь! Ты всё это время боялся меня, потому что сам не чист.       Парень мотнул головой.       — Я думал, ты другой, а у тебя тоже принципов нет. Всё лишь бы посмотреть на то, как другие люди унижаются.       — Ты слышишь меня?! — повысил голос Кокичи, начиная раздражаться. — У Сайхары есть право злиться на тебя. Ты должен закрыть свой рот и принять наказание. Я даже не брался за тебя серьёзно, как за тех парней, а ты мне смеешь что-то выговаривать! Ты знаешь, что случилось с ними, и должен быть благодарен, что я не сделал того же с тобой!       — И ты считаешь это справедливостью?! — воскликнул парень. — Просто тешишь своё эго! Как и они! Не ты первый, не ты последний, кто мне так угрожает! Такой же! Такой же, как все!       И Кокичи ударил. Не ладонью, а кулаком в нос.       Шуичи рядом вздрогнул и потянулся к нему, желая образумить и остановить, но Кокичи оттолкнул его руку.       — Что, вывел тебя из себя, да? Задел за живое? Ты ведь такой же, как они. Как те, кого ты со своими дружками побил! Знаешь только язык насилия и угроз!       — Да что ты понимаешь?! — вскипел Кокичи. — Просто не все такие слабаки и трусы, как ты! Продолжай говорить на литературном японском, пока тебя избивают — что толку?!       Кокичи сжимал и разжимал кулаки в попытках успокоиться, остудить голову, но ничего не помогало.       Он не такой! У него есть харизма, чтобы разговорить кого угодно и заставить ненароком выдать нужную информацию, у него есть наблюдательность, чтобы подмечать мелкие детали, у него есть блестящий ум, чтобы сопоставлять скудные факты в логические цепочки, у него есть интуиция, чтобы понимать, что сильнее всего ударит по человеку, у него есть группа из десяти человек, которую он создал сам, и он может не скрывать того, что он гей, потому что никто не посмеет побить его или даже посмотреть косо. А слова… Слова бесполезны без силы. Их всё равно никто не слышит.       — Закончишь, как все маргиналы, — в тюрьме, — выплюнул парень, — или в обнимку с бутылкой, как твоя мамаша.       Кокичи очнулся, когда Шуичи перехватил его занесённый в очередной раз кулак и попытался оттащить от парня с разбитым лицом. Тот испуганно отполз назад, путаясь в конечностях, и попытался нащупать свою сумку, забыв, что Кокичи отобрал её ещё до их разговора и кинул в дальний угол. Один его глаз заплыл и не открывался.       — Не надо, Ома-кун!       Кокичи вскипел. Он вырвался и ткнул пальцем ему в грудь.       — Не смей мне указывать, понял? Я сам в состоянии разобраться, что надо, а что нет!       Шуичи широко раскрыл глаза, а Кокичи отметил, что в них больше не было той искры, она потухла. Вместо неё в них плескался страх. Это разозлило Кокичи ещё больше.       — Почему ты смотришь на меня? Почему ты так смотришь?! Думаешь так же, как этот энписи?       Их одноклассник уже успел смыться, а Кокичи даже не заметил, в какой момент это произошло.       — Н-нет, но…       — Ты сам бил его!       Кокичи замахнулся кулаком, иллюстрируя его же действия, но Шуичи отшатнулся. Его глаза сверкнули, как у загнанного зверя.       Кокичи закусил губу.       — Почему ты так на меня смотришь?! — закричал он. — Не ты ли только что предлагал этому парню покончить с собой?! Почему ты смотришь так, будто из нас двоих это я конченный?! Я не фрик, который сталкерит людей! Это не я режусь в туалете на каждой перемене, не я дрочу на казни, не я…!       В глазах напротив вспыхнуло новое чувство, затмив страх. Брови съехались к переносице, а губы дрогнули. Но Кокичи не остановился.       — Чувствуешь себя особенным? Да ты скорее альтернативно одарённый! Возишься со своим тру-краймом. Да у тебя для каждого чёртового момента в голове, должно быть, нарисована схема, как прикончить и где спрятать тело! Хватит строить из себя жертву! — голос сорвался на истерические ноты.       — Ч-что я сделал тебе, Ома-кун? — голос Шуичи дрожал.       — Ты спрашиваешь, что?! Ты следил за мной! Забыл уже?!       Шуичи зажмурился.       — Но почему тогда ты… стал встречаться со мной?       — Думал, с тобой не будет скучно.       Они стояли друг напротив друга. Кокичи тяжело дышал и смотрел прямо в глаза Шуичи, которые не переставали метаться из стороны в сторону, пока наконец не остановились на сумке. Шуичи зажмурился и подхватил её, собираясь уходить. Но почему…? Почему он уходит? Неужели он просто уйдёт после всего того, что Кокичи ему наговорил?       — Да я бы не стал в одной комнате с тобой находиться, — он подошёл к черте и… — если бы не знал, что ты не сможешь меня изнасиловать.       Шуичи отшатнулся, как от удара. Он выглядел гораздо хуже, чем в тот момент, когда ему влепили пощёчину. Потому что на этот раз его предали.       Но вместо того, чтобы на этот раз точно сбежать или заплакать, Шуичи в несколько шагов сократил расстояние между ними.       — Над тобой тоже издевались раньше, Ома-кун? — спросил он сиплым голосом.       Кокичи, как ошпаренный, отпрыгнул назад.       — Ты очень хорошо это прячешь. Но ты такой же сломанный человек, как и я.       Кокичи хотел ответить привычной завуалированной грубостью, но язык отказывался поворачиваться. Как будто слова Шуичи отнимали у него все силы.       — Неужели я ничего для тебя не значу, если ты взял и сказал всё это? — Шуичи часто моргал, его голос дрогнул. — Мне очень больно, ты знаешь?       Кокичи шумно выдохнул и постарался улыбнуться. Он чувствовал, что улыбка вышла кривой, но и она исчезла со следующими словами Шуичи.       — Ты ведь, — он сглотнул, — не врал тогда? Просто сейчас злишься, стараясь сделать больнее?       Шуичи схватился за рукав его формы. Слёзы вымыли страх из зрачков. В них осталась только отчаянная надежда.       Кокичи вздрогнул. Что он делает? Что он говорит? Разве таким он был?       Такой же, как они.       Нет!       Бесполезный.       Это ты бесполезна!       Педик.       Это ваши проблемы, а не мои!       Закончишь в тюрьме.       Вы мусор!       Такой же…       Нет!       Кокичи отшатнулся, увеличивая дистанцию. Чужие прикосновения обжигали. Он чувствовал, как контроль ускользает из его рук. И этот контроль забирает он, Шуичи.       Тот посмотрел на него исподлобья странно, задавленно, но шагнул вперёд.       — Не подходи!       Он чуть не споткнулся о свою же сумку, отступая.       — Ты больной на голову! Тебе место в психушке!       — Ты защищаешься? От чего? — не дрогнул Шуичи, округлив глаза. — Ты боишься меня?       Кокичи зашипел, уперевшись спиной в стену. Сердце выскакивало из груди от страха.       — Ты же сильнее меня, знаешь, как драться.       — Ты следил за мной! Откуда я знаю, что у тебя в голове! Может, сейчас ты вытащишь нож и пырнёшь меня.       — Но тогда ты не боялся. Что изменилось сейчас?       Шуичи вытер лицо от слёз.       — Я не боюсь тебя! Что мне сделает девчонка?       Шуичи закрыл глаза и выдохнул на грани всхлипа. Кокичи подумал, что это прекрасная возможность ударить, но вместо этого оттолкнул Шуичи и, схватив сумку, бросился к выходу.       — Не подходи больше ко мне! Не смотри на меня!       С грохотом он закрыл дверь класса, даже не посмотрев на Шуичи, и поспешил прочь.

***

      Утром Сайхара не пришёл в школу. Не то чтобы это был неожиданный исход — такого следовало ожидать, учитывая все обстоятельства. Одноклассник с подбитым глазом тоже не появился, но эта мысль пролетела где-то на фоне, вытесненная множеством мыслей, касающихся Шуичи.       Ночью этого дня Кокичи долго ворочался в постели, открыв в телефоне контакты. Он хотел позвонить Шуичи, но в последний момент набрал Мегуми. Та ответила, и они заболтались на полночи. Напоследок та потребовала с него обещание чаще приходить на их тусовки. Кокичи уже хотел пообещать, но та его опередила.       — Можешь со своим парнем прийти. Я же знаю, что ты с ним теперь всё время возишься. Настолько, что даже о старых друзьях забыл.       Она рассмеялась, а Кокичи сжал зубы, чтобы не сболтнуть лишнего. Он поспешил завершить разговор так, чтобы Мегуми ничего не заподозрила, сбросил вызов и уставился в потолок.       А что, если Шуичи умер? Что, если его нет уже сейчас? Об этом даже никто не узнает, потому его родители не появляются дома. Разве что дядя, которому не охота возиться с племянником, по их просьбе заглянет.       Кокичи зажмурился, пытаясь развидеть яркую картину Шуичи в ванне крови, но та стала только ярче.       Нет, это не его вина. Он не имеет отношения к его заскокам.       Только сейчас в мозгу забилась предательская мысль, что Шуичи — живой человек, и всё это по-настоящему. С этой мыслью он проворочался в кровати до утра. И даже пьяные стоны матери не отвлекли его от страха, поселившегося глубоко в душе.

***

      Кокичи надеялся, что в этот раз Сайхара придёт в школу, но этого не случилось, поэтому он еле досидел до конца занятий и поспешил к нему домой.       Во время третьего звонка в дверь к горлу начала подступать паника. А что, если он опоздал? Почему он вообще медлил вместо того, чтобы прийти вчера? Или сегодня утром. А что, если из-за него Шуичи вскрыл вены? Или что, если он прямо сейчас лежит в ванне и истекает кровью?       Тогда Кокичи забарабанил в дверь, надеясь, что это хоть как-то поможет, но вскоре отчаялся. Шуичи посмеялся бы над ним. Действительно, как он жалок — колотит в дверь парня-сталкера и чуть не умирает от страха, что уже слишком поздно.       Но тут дверь наконец открылась, и за ней Кокичи увидел Шуичи. Изнемождённого, нечёсанного и помятого, но живого. Кулак, сжавший сердце в тисках, наконец отпустил, но то больше не могло биться как прежде. Кокичи заметил свежие шрамы на чужих плечах и предплечьях — раньше он как-то не замечал, что Шуичи перестал резаться. Кровь попала на школьные штаны и биндер.       — Только не говори мне, что не снимал его три дня. Твои рёбра, должно быть, в хлам, если это так. И когда ты ел в последний раз?       Шуичи не ответил.       — Я надеюсь, ты не собираешься убивать себя из-за того, что случилось.       — У меня было достаточно времени подумать, — без предисловия начал Шуичи, проигнорировав вопросы, — и я понял, что ты никогда не ценил меня. Если бы это было так, ты бы как-то отреагировал, когда меня ударили. А весь тот спектакль? Ты просто хотел посмотреть на меня, как на зверушку в зоопарке, — он поджал плечи. — Что, интересно было?! Налюбовался на то, как у извращенца-мазохиста крыша подтекает?! Я уверен, тебе это понравилось. Это ведь всё было для тебя, а не для меня! Ты просто хотел развлечься… С самого начала.       Сердце сжалось, но улыбка не сошла с лица.       — Ты перенервничал, Сайхара-кун, давай я…       — Не нужна мне твоя фальшивая забота! Найди себе другую жертву эмоционального насилия!       Шуичи дрожал, и Кокичи не понимал — от напряжения или от ярости.       — И я не следил за тобой тогда, — добавил он тихо. — Я восхищался тобой, всё хотел заговорить, но никак не мог решиться. Но сейчас, мне… действительно нужно больше никогда не приближаться к тебе.       Кокичи открыл рот, чтобы что-то сказать, что-то ответить, но перед его носом уже захлопнулась дверь. Прошла минута, две, а Кокичи так и продолжал стоять там, не сдвинувшись с места. В голове почти не было мыслей. Он смотрел в ту точку, где только что был Шуичи, и пытался найти хотя бы одну причину, почему тот должен открыть, которая не звучала бы как угроза или издёвка.       Спустя пару минут из-за двери послышались всхлипы.