Франко!

– Франко! – крикнул Норрис, ускоряя шаг, преследуя аргентинца, который, услышав своë имя из уст Ландо Норриса, почти бежал, мечтая испариться, исчезнуть и провалиться. – Да стой ты, я только спросить! – настаивал Норрис. Франко Колапинто понимал, что долго бегать от него не получится, рано или поздно Норрис его достанет, резко остановился, настороженно поглядывая на запыхавшегося, румяного Норриса. – Привет! – выдохнул Ландо и улыбнулся, рассматривая реакцию Франко на свою чарующую улыбку, зная, что перед ней мало кто может устоять. Франко моргнул, фокусируя взгляд и даже смог пошевелиться, поправляя вмиг вспотевшей ладонью свои буйные кудри. – Ты что-то хотел спросить? Я слушаю, – тихо проговорил он, не до конца пришедший в себя от пагубного влияния улыбки Норриса. – Что? Я забыл, пока бежал за тобой, – он улыбнулся шире, замечая расстëгнутый воротничок, манящую ключицу, открывшуюся в вырезе, и его сонный взгляд, словно после ночи любви, полной сладких удовольствий. – Тогда я пошëл? – Вспомнил! Вечером что делаешь? Давай сходим куда-нибудь? – выпалил Норрис и выдохнул с облегчением, как будто долго набирался храбрости перед этим предложением. – Прости, очень много работы, – заволновался Франко, сбиваясь и розовея ярче, чем его поло. – Ты уверен? Может, всё-таки получится освободиться? – сделал попытку уговорить упрямого аргентинца. – Уверен. Извини, мне пора, – и с облегчением отвернулся от потухшего Норриса. – Я тоже уверен, что расскажу всем, как целовал тебя в спортзале два дня назад, – не сдавался Ландо. Франко оступился и обернулся, с ужасом глядя в наглые глаза чемпиона. Поцелуй... Франко немедленно охватило воспоминание, яркое и незабываемое. И эти два дня Колапинто не мог прийти в себя, то и дело поглядывал в зеркало, будто лучезарный блеск страстного и дерзко сорванного поцелуя всё ещё оставался на его губах. Но Франко почти справился, почти уговорил себя успокоиться, призывая на помощь весь здравый смысл. Убедил себя, что это могло быть на спор, а может, Норрис просто заскучал и решил посмеяться, и для Ландо этот поцелуй ровным счётом ничего не значил. Но не для Франко! Это было так волнующе и неожиданно для него, так напористо. И так прекрасно. И сейчас, услышав эти слова, он только убедился в своей правоте. Горькое разочарование разлилось в душе Франко, отравляя светлый и трепетный порыв наивного сердца. И это уже было похоже на шантаж. Возмутительный и преступный акт принуждения человека к действию, основанный на угрозе разглашения компрометирующих сведений! Этот ненормальный перешёл все границы, и Франко просто обязан дать отпор зарвавшемуся английскому болвану. Ему нельзя доверять! – Говори, мне плевать, – дрожащими губами произнëс он, продолжая путь. Ландо догнал его и по-товарищески положил руку на плечо. – И то, как ты стонал мне в губы, отвечая на поцелуй, тоже рассказывать? Справа фотографы, не смотри туда, – прошептал он. – И ты же не хочешь, чтобы я сейчас опустил ладонь на твою аппетитную задницу? Мне-то ничего не будет, а вот твоë смущение и милый румянец взорвут интернет. – Я заеду за тобой вечером. Будь готов. Подытожил Норрис, сминая аргентинскую оборону. Выяснять отношения и обострять ситуацию Франко не хотел. Паддок начал оживать: всё больше и больше людей шли по своим делам, здороваясь с растерянным и абсолютно несчастным Франко, замершим в середине людского потока. Вечер не обещал быть томным. Франко Алехандро Колапинто перевернул весь свой скромный гардероб и остановился на чёрной футболке и джинсах. Или лучше... Какого чëрта он прихорашивается для какого-то Норриса, как влюблëнная девочка?! Он с первой секунды внесëт ясность и поставит на место шантажиста... Но почему так трепещет где-то посередине груди и тяжелеет внизу живота? Телефон пискнул, сообщая о входящем. Конспиратор по имени Норрис просил спуститься к служебному выходу, так как папарацци обосновались у главного входа. Франко негодующе вспыхнул и поплëлся искать этот выход, следуя отелевским указателям. Пафосная машина Норриса яркой вспышкой светилась в унылой подворотне за служебными строениями огромного отеля, в котором поселили команду Alpine. И Франко прибавил шаг, твёрдо настроенный отшить самоуверенного англичанина и лечь спать. Дверь открылась, и ослепительная улыбка Ландо Норриса озарила вселенную. Решимость Франко несколько угасла и предательски толкнула в спину на кожаные сидения дорогого авто. – Прекрасно выглядишь, малыш, – поприветствовал Норрис, целуя руку Франко жаркими губами, и сорвал с места нервную тачку. Всë та же предательская решимость уже урчала, довольной кошкой, и абсолютно не помогала расстерянному Алехандро поскорее внести ясность и послать придурка. Рука пылала от поцелуя, интимная темнота салона и близость Норриса будоражили впечатлительного Франко, и спать уже не хотелось. Хотелось другого. Они остановились на пустыре, и выключив фары, оставив мягкий свет габаритных огней, погрузились в уютные сумерки ранней ночи. Тишину нарушало пение цикад, и тëплый ветерок в приоткрытое окно немного холодил вспотевшую шею Франко. – Пойдëм, я кое-что покажу тебе. Не бойся, – пылко прошептал Ландо, сжимая ладошку Франко. На пустыре ветер дышал вольно и свежо, как это бывает перед дождëм, пах цветущими травами, путался в упругих стеблях и дерзко играл с волосами парней. – Смотри, как красиво! И весь мир у наших ног! – крикнул Ландо и расправил руки, подобно птице. И на мгновение Франко показалось, что он способен взлететь, раствориться в этом огромном, дышащем жизнью мире. Они стояли на вершине холма, а под ногами мерцал и переливался ночной город, вспыхивая огнями улиц, загадочно темнел парками и ловил лунный свет в изгибах рек. Восторг Ландо был заразителен, его открытость и искренность пленили Франко. Он замер, очарованный, глядя на руки-крылья, на гордую осанку, на непокорный вихрь коротких кудрей. – Хочу извиниться за своё поведение утром. Я не собираюсь рассказывать никому о поцелуе. Ты мне слишком нравишься, чтоб болтать об этом... И я хочу заняться с тобой любовью, – последнее он прошептал на ухо Франко. И вдруг прижал Франко к себе и поцеловал. Сначала отрывисто и дразня, уговаривая сдаться, а затем углубил поцелуй и поддел несмелый язык, приглашая в игру. Непоколебимость Франко была сломлена долгим и глубоким поцелуем. Вот так, просто и обезоруживающе прямо, смущая покой и восхищая. – Я так скучал по тебе, – шептал Норрис в короткие перерывы и вдохи. – Тот поцелуй я не смог забыть, – вдох и выдох в податливые, сладкие уста. – Не знаю, что со мной, – влажные губы нежно прильнули к источнику и вкусили желанный стон. И Франко уступил. Отдался поцелую, ответил страстно, наслаждаясь близостью, вкусом свободы и ветром на губах. ** Волнение и предвкушение встречи сменилось тягостным беспокойством и сомнениями. Ландо уже не чувствовал уверенности и сожалел о своей настойчивости, нетерпении и дерзости. Злость и ревность начали подниматься в нëм, ведь он не привык ждать. Он снова перечитал сообщения, где они договаривались о встрече, вдруг что-то обидело Франко... И вспомнил его смущëнную улыбку при мимолëтной встрече после гонки и тот особенный блеск в глазах. Франко вошёл. Его тихие шаги по деревянному полу, теплому от заката, стëрли всë, и тревоги улеглись, потеряв всякое значение. Ландо почувствовал легкие прикосновения его ладоней на спине и плечах и узоры поцелуев на шее сзади. – Я задержался, прости, – прошептал Франко, нежно касаясь губами уха Ландо, мнóжа мурашки на его коже. – Хочешь выпить? – вымолвил Норрис, теряя голову от этих поцелуев. – Нет. Хочу тебя... Устоять было невозможно. Он повернулся, притянул Франко к себе, и поцелуй обжёг их обоих, сбивая дыхание. Руки скользнули под одежду, стремясь к большему, к самой сути удовольствия Франко. И вновь стон, долгий, на выдохе прервал поцелуй. И он сдался требовательным рукам, с готовностью встречая вожделение Ландо и возбуждая покорностью. Путь до спальни был полон жадных поцелуев, укусов и вздохов, падающих ваз с цветами, мешающих кресел и усыпан их одеждой. Широкая кровать приняла любовников в свои объятия, окутывая нежностью и теплом. Поцелуи Ландо стали настойчивее и опускались ниже – от груди под рëбра к напряженному животу, гладкому паху и горячему, тяжёлому члену Франко. Он слабо запротестовал, но желание захватило его, когда Ландо коснулся губами чувствительной головки, шире раздвигая согнутые в коленях ноги. Франко послушно пустил ближе и чуть толкнулся в рот любовника, всхлипывая от наслаждения. Ландо глубже принял его нетерпение, скользнул влажными от смазки пальцами внутрь Франко и, почувствовав тесноту и напряжение, отступил. – Прошу, не останавливайся, – прерывисто прошептал Франко, двигаясь ближе, обхватывая талию Ландо ногами, приглашая и чувствуя его желание. Прогнулся в спине и сладко вздохнул, когда пальцы проникли глубже, касаясь главного, задевая и распаляя. Он был прекрасен в своëм желании. Он просил больше, истомился ласками и стонал так, что можно было сойти с ума. Звук фольги презерватива, согретая в ладони смазка и Ландо, не в силах больше сдерживать себя, ворвался в тесные объятия Франко, задыхаясь от желания. Глаза в глаза, кожа к коже, медля и стремясь к вершине, они дарили наслаждение друг другу, чтобы наполниться им снова. И снова. Ландо проснулся от нарастающего шума. Пахло дождем. Крупные, тяжёлые капли с силой бились о стëкла и подоконник. Он коснулся подушки Франко, пытаясь уловить его тепло. Пусто. Внизу, в полумраке, слабо мерцал свет. Тишину дома нарушал лишь стук дождя. У дверного проёма, ведущего на террасу, стоял Франко, прислонившись плечом к углу и смотрел на дождь. Мягкий свет лампы нéжил каждый изгиб его обнажённого тела и играл золотом в его волосах. – Я потерял тебя, – прошептал Ландо, обнимая сзади, вдыхая его запах, смешанный с запахом дождя. Франко ответил легким касанием рук и прижался спиной к теплому телу, охотно подставляя шею для поцелуев. – У тебя кто-то есть? Я имею в виду партнëр? – спросил Норрис, внутренне замирая от своего вопроса. – Как вовремя ты спросил, – хохотнул Франко, но, почувствовав лёгкий укус, замолчал и повернулся к нему лицом. – Нет. Только ты. Только ты. Вот так, шёпотом, едва дыша и застенчиво пряча глаза за темными ресницами. И до одури нежными пальцами спустился к паху, остановился и несмело коснулся члена Ландо. Невесомо порхнул прохладными подушечками, размазывая смазку, и сжал в ладони, лаская по всей длине. Ландо качнулся на нетвёрдых ногах, преодолевая головокружение от контраста ощущений: этой нежности и силы, робости и языка, быстро облизавшего губы. Франко опустился на колени, скользя руками вниз по груди, животу и бëдрам Ландо, и лизнул головку, обхватил ее влажными губами и со звуком пососал, медленно выпуская изо рта. И вновь принял до середины, втягивая щëки и лаская уздечку напряжëнным языком. Он не брал глубоко и не давился, лишь неторопясь и красиво сводил с ума. Всё плыло перед глазами Норриса, и стон удовольствия вырвался из его пересохших губ, когда темп изменился, когда казалось, что вот-вот тело выйдет из-под контроля. – Ты можешь меня направлять и кончить мне в рот. Сквозь шум в ушах услышал Ландо и взглянул на него. Ангельский взгляд снизу вверх, румянец на щеках и курносом носу, розовые губы и его руки... Он ласкал себя и спереди, и сзади. И этого хватило, чтобы умереть. Ландо толкнулся в его рот, долго и ярко кончая, видя движения его пальцев, следуя в такт им и умирая вместе с ним. – Франко! Это было падением в бездну, это было безумие, невинность в глазах и порочность на кончике языка, собирающего последние капли удовольствия и скрывшегося за блестящими губами. Он поднялся с колен и коснулся плеча Ландо горячими, мягкими губами, оставляя след его желания на ключице. Утренний свет, робкий и золотистый, прокрался сквозь шторы, рассыпав по подушке мягкие блики. Ландо проснулся раньше, подпер голову рукой и долго смотрел на спящего Франко, не в силах отвести взгляд. Он спал, откинув руку в расслабленном жесте, ресницы чуть подрагивали — то ли во сне, то ли на грани пробуждения. Свет ложился на плечо, очерчивая изгиб, который он помнил наизусть. Ландо осторожно накрыл ладонью плечо и замер, любуясь моментом пробуждения. И вот он. Сонный взгляд после ночи любви, полной сладких удовольствий. Теперь он настоящий. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но мгновенно наполнил их глубоким и властным желанием. Франко ответил на поцелуй немедленно, будто и во сне ждал этого прикосновения. Он покинул объятия, мягко толкнул Ландо на спину, раскатал презерватив по члену партнёра и в несколько движений опустился на него, тихо выдыхая, закрывая глаза и отдался удовольствию. Неспешное покачивание бёдер с розовыми следами от хватки Ландо, гибкая талия с плавными изгибами, гладкая кожа паха и покачивающийся в такт его движениям член уносили на край создания, и Ландо понял, что долго не выдержит этой сладкой муки... Франко был на грани: движения стали отрывистыми, он замирал и вздрагивал, когда Ландо входил резче и глубже, и излился себе на живот, ярко вспыхивая и сжимая мышцы внутри. – Ландо... – выдохнул он, зовя за собой. Восторг от нежности и поцелуев сладкий звук... Лучи солнца настойчиво пробивались сквозь тонкие шторы, рассыпая по комнате золотистую пыль. Они крались по полу, цепляясь за края мебели и мягко касались спящего Франко. Его обнаженное, расслабленное тело постепенно наполнялось светом. Тонкая полоска солнца легла на широкую спину, округлые ягодицы и бëдра, подсвечивая кожу тëплым медовым оттенком. Отдельные лучи, по мельчайшим пылинкам в воздухе, тянулись к нему тонкими светящимися нитями, скользили по волосам, путаясь в едва заметных рыжих искрах. Ландо целовал его в кончик носа, затем в губы, пока сон окончательно не отступил. И Ландо утонул в его глазах.. – Ты хочешь ещё? – спросил Франко сонным голосом, лениво потягиваясь всем телом, растворяясь в безмятежной утренней неге. Невероятно, он снова был готов к близости. – Да. Нет... – смутился Ландо. – Я приготовил для тебя завтрак, – заботливо ставя на его колени красиво сервированный поднос. – Завтрак в постель? – удивился он, смущённо улыбаясь краешком губ, и удобно устроился на мягких подушках. – Должен же я отблагодарить любимого за волшебную ночь. – Любимого?