как приручить кота

[День 2 из двух недель наказания Ыйджу] Юма ненавидит свои биологические часы, которые считают, что просыпаться всю последнюю неделю каждый день в шесть утра (за один-два часа до будильника, между прочим!) — классная идея. Еще больше он ненавидит тишину такого утра, пока весь дом спит и улицы пусты — это напоминает ему сцены из ужастиков, которые так обожает Маки. Да блять, снова мысли свелись к нему. Обещал же себе не думать о менеджере ну хотя бы до первого его сообщения в чате, но нет. В каком-то роде Юма завидует Хироте. Тот не мучается внезапными подъемами в такую рань, спокойно просыпая до 10 часов, а то и позже, если не нужно никуда с утра, — самая настоящая сова. Блондин, конечно, пару раз попытался подколоть, а чем это Маки занимается по ночам, что не спит и не хочет вставать рано, но в ответ получил только приглашение ночью в гости, чтобы посмотреть воочию. Но Накакита на вражескую территорию идти не готов, мало ли какая красная комната его там поджидает... Да и вообще, этот Маки со своими шутками. Или не шутками уже. Достал, дразнится-дразнится и ничего не делает, заебало! И что, что Юма боится. У него, между прочим, есть причины. Возможно, эта путаница в голове не на пользу актеру, и поэтому организм решает вытаскивать его из объятий сна пораньше, чтобы было время на прийти в себя и начать анализировать логически — но все это лишь лирика и метафизика, а Юме сейчас нужен вполне осязаемый и материальный прохладный душ и горячий кофе, чтобы взбодриться. А еще скроллинг ленты, конечно, поэтому на кухню сонный Накакита плетется, держа телефон в руках. Правда, схватил он его совсем криво и только двумя пальцами, поэтому гаджет быстро начинает скользить в сторону пола, и он бы непременно столкнулся с холодной неприветливой плиткой, если бы не кошачьи рефлексы блондина, который ловит его в десятке сантиметров от пола (подумаешь, несколько раз пришлось перехватить в полете — главное, что поймал). Отложив едва уцелевший телефон на столешницу — экраном вниз, нечаянно, конечно, но какая разница, сейчас важнее кофе, — хозяин девайса отворачивается к кофемашине, планируя запустить ее прогрев. — Юма?.. — хриплый голос Маки, раздавшийся из ниоткуда, бодрит не хуже чашки крепкого эспрессо. Актер, резко распахнувший еще секунду назад слипавшиеся глаза, тут же бегает взглядом по квартире — ну он бы точно заметил присутствие Маки. Галлюцинации уже что ли от недосыпа? — Юма, ты тут? У тебя что-то случилось? — кажется, Хирота только проснулся, поэтому хрипотца в его голосе не собирается никуда уходить, и Накакита чувствует, как начинает краснеть, представляя другие фразы этим голосом. Стоп. Так, сосредоточиться. Голос из телефона. Почему? — Юма, прекрати, если это пранк, то не смешно. Я все понимаю и многое готов терпеть, но не фейковые звонки в... ШЕСТЬ УТРА? НАКАКИТА ЮМА! — а вот теперь Хирота наверняка проснулся. Блондин слышит, как на другом конце провода что-то падает, кто-то шипит и шуршит одеялом, и хочет перестать автоматически рисовать в голове эти картины. — Маки, я, — мнется Юма, ему совершенно искренне неловко сейчас. — Прости, я, видимо, нечаянно набрал. Телефон падал из рук, а я его еле поймал, ну и, может, задел что, вот и... Посторонний шум в телефоне прекращается и Накакита задерживает дыхание, не желая нарушать тишину. — Ты случайно набрал мне в шесть утра? Когда я мог спать до девяти? — в голосе Маки так и слышится скепсис. Ну, в целом, Юма бы сам себе не поверил, справедливо. — И что, не будет никаких шуток про "так хотел услышать мой голос, что разбудил"? — вот кто его тянул за язык. Хирота явно доволен сейчас таким приглашением к флирту, блондин так и видит, как во время короткого смешка губы Маки изгибаются в очаровательной дьявольской ухмылке, обнажающей правый клычок и углубляющей его ямочки. — Нет, ну если хочешь... Кхм... Юма, ты так по мне соскучился, что даже не можешь провести без меня хотя бы двенадцать часов? — и снова шуршание одеяла. Накакита знает, что его менеджер спит без футболки, но ему сейчас вообще не нужно представлять, как брюнет садится на кровати и потягивается, заставляя сонные мышцы медленно перекатываться под гладкой кожей. — Как-то слабовато, Маки. Еще не проснулся? — колкость всегда была главным оружием смущенного Юмы и он не будет изменять самому себе. — Знаешь, если бы ты будил меня в шесть утра поцелуями, а не звонком, еще и случайным, я бы был более остроумен, — зевая, возмущается Хирота. — И вообще, почему мы продолжаем, я вообще-то планировал спать еще... — Подожди! — наверно, слишком резко прерывает его актер. — Может... еще немного поговорим? Если тебе не сложно. — Юма, точно ничего не случилось? — голос Маки внезапно такой обеспокоенный, ни намека на шутку не осталось. Кажется, Юма сейчас заплачет. Он очень давно не чувствовал такую заботу, как от Хироты, и уже забыл, какого это. — Нет, все... Все в порядке! Просто моя бессонница продолжается и я уже встал, но мне... одиноко немного. Я хотел бы поболтать... Если ты можешь... — под конец Юма переходит на шепот и проклинает себя, надо было сбросить звонок после первого раздавшегося из динамика "Юма" и тогда не пришлось бы сейчас краснеть и просить что-то у Маки. — Мое предложение спать вместе все еще актуально, если что. Я уверен, что тебе просто тревожно, но сон в теплых объятиях точно поможет. Готов предоставить себя и свое тело для твоего спокойного сна, — Накакита не понимает, сколько в этом шутки, потому что уже готов серьезно обдумать такое предложение. Нет, стойте! Это все от недосыпа, это он говорит, Юма уже не соображает прямо. — Ты в мою квартиру и постель попадешь только через мой труп, — блондин надеется, что Маки не слышит дрожи в его голосе. — Все, забудь, иди спать. — Да и пожалуйста, я приглашаю к себе, — парирует Маусс. — Но если серьезно, Юма, хочешь, я приеду и поболтаем? Не обязательно о нас, я помню, что ты настаиваешь на паузе. О чем угодно еще? Накакита не знает, что ответить — предложение правда заманчивое, до встречи с Ыйджу еще куча времени, и коротать его в одиночку снова вообще не хочется. Однако, он очень хорошо знает, как Маки дорожит своими часами сна, а тут он оказался несправедливо разбужен, тем более в рабочий день, перед которым надо набраться сил, и Юме совесть не позволит вот так воспользоваться обстоятельствами. — Если ты начал там загоняться, не надо, — устало вздыхает Хирота. — Я предлагаю, потому что хочу увидеться, и если ты тоже, просто скажи и я приеду. Юма, ради тебя я и раньше бы проснулся, честно, не парься. — Приезжай, — коротко отвечает в ответ блондин и, пока не передумал, резко завершает вызов. Теперь ну точно надо срочно бежать в душ и собираться — встречать Маки дома он все еще не планирует, значит, надо быть готовым к выходу. • Солнце еще не успело прогреть воздух и землю, поэтому на улице ощутимо прохладно — и Юма кутается плотнее в зеленый бомбер, который в последнюю секунду схватил из шкафа и накинул на футболку. Его потряхивает то ли от погоды, то ли от нервов, но он определенно не пойдет обратно в теплую квартиру, иначе план подловить Маки еще на подходе к дому провалится, так и не начавшись. Через пару минут на горизонте появляется знакомый силуэт, и Юма сверяется с часами — пунктуальность немца его поражает до сих пор, даже спустя четыре года знакомства. — Да по тебе можно время замерять, ровно за час приехал, — замечает Накакита, пока самого пробивает крупная дрожь. Блондин уже говорил, как Маки очень идет эта черная кожанка? — Настолько хотел меня поскорее увидеть, что засек время и даже вышел встречать? Я польщен, Юма, как знал, что ты неравнодушен, — брюнет ярко улыбается и заговорщически приподнимает одну бровь. — К тебе или ко мне теперь? — В кафе! — громче, чем следовало, отвечает Накакита, хватая Хироту за запястье через плотную кожу куртки, и тянет за собой от дома. — Не знал, что ты любитель «на публику», — довольно отмечает Рики. —Но не волнуйся, я помечу в списке твоих кинков. — Пожалуйста, Маки, мы же договаривались, не о нас, — воет блондин. — И стоп, что за список моих кинков?! Ты совсем охренел такие справки наводить? Кто спалил? Нико? Я его блять придушу... — Опа, значит, все-таки есть какие-то, — широко улыбается Хирота, — а я ведь только предположил. Ну, теперь точно обязан узнать. На это Юма только отчаянно бурчит себе под нос что-то неразборчивое и буквально заталкивает Маки в знакомое уютное кафе в паре минут от дома. Он уверен, в такое время тут достаточно пусто и они смогут занять самый неприметный столик и спокойно позавтракать за разговором. Отправив брюнета сделать заказ у кассы, Накакита устало приземляется на небольшой диванчик перед пустым круглым столом. Он зевает, трет слезящиеся глаза и так погружается в мысли о возможных темах разговора, что не замечает, как перед ним оказывается поднос с яблочным штруделем и ароматным жасминовым чаем. — Спасибо, — подняв чуть рассеянный взгляд, благодарит Юма. — Это моя любимая выпечка тут... — Я знаю, и не за что, — искренне отвечает Маки, все еще стоящий рядом и протягивающий теперь свободную руку к блондинистой макушке. Хирота пару раз слегка гладит актера по голове и все же садится напротив. До Юмы очень медленно доходит произошедшее, но все же доходит, поэтому он спрашивает: — Зачем?.. — растерянный взгляд ищет ответ на лице Маки, но не находит. — Захотелось, — коротко отвечает брюнет, пожимая плечами. Юма не понимает. — Ты, кстати, будто отключился от реальности, пока меня не было. О чем задумался? Вопрос заставляет Накакиту встрепенуться и сесть ровнее. О чем он думал? Ну, пока Маки стоял у кассы, Юма точно не смотрел в его сторону и не думал, как хорошо сидят на брюнете эти темные джинсы, и абсолютно точно не залипал на блеск сережки в его левом ухе. Зато потом он честно перебирал в голове все темы, на которые возможно мог бы поговорить с Хиротой, однако сейчас, как назло, ни одна не вспоминается. — Я пытался придумать темы для разговора, — начинает блондин. — Но почему-то не могу вспомнить. — У меня есть одна, но она тебе, боюсь, не понравится, — усмехается Маки, отводя взгляд в свою тарелку с ягодной тарталеткой. — Почему не понравится? — интересуется Накакита. — Ты меня не настолько хорошо знаешь, вдруг я тебя удивлю. — Потому что я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Юма, — уверенно отвечает Маусс, поднимая глаза на собеседника. — И потому что ты уже несколько дней настаиваешь, чтобы мы об этом не говорили. — Ой... — ровная спина блондина тут же сгибается, взгляд опускается и он начинает бесцельно ковырять вилкой уже начатый штрудель. — И я абсолютно честен, когда говорю, что готов ждать и не хочу, чтобы ты боялся, — Маки аккуратно накрывает своей рукой изящную ладонь блондина, лежащую на столе, и слегка сжимает. — Но почему ты не можешь хотя бы рассказать причину, почему так отталкиваешь меня? Я же вижу, что тебя ко мне тянет. И, если все мои действия недостаточно прямы, Юма, ты мне нравишься. Я не отвернусь от тебя из-за каких-то реальных и не очень тараканов в твоей голове, ты можешь мне доверять. Накакита резко поднимает глаза и пристально смотрит в такие знакомые темные радужки, пытаясь считать, насколько искренне говорит Маки, но, не найдя возможности зацепиться за ложь, переводит взгляд на свою ладонь, все еще закрытую более крупной и неожиданно приятно теплой. — Ладно, к черту. Драма снята с паузы. Последний раз, когда я доверил человеку свое сердце, я получил его обратно разбитым. Поэтому я больше не хочу отдавать его никому. — Но я не... — начинает возражение Маки. — Да, ты не она, ты честно обещаешь заботиться обо мне, никогда не сделаешь больно — я все это уже слышал, — глухо отзывается Юма, аж прикрыв глаза от неприятных воспоминаний. — Вообще-то я хотел сказать, что я не собираюсь заставлять тебя отдавать мне свое сердце, — Хирота тянется через весь небольшой столик второй рукой, не убирая первую с ладони блондина, чтобы аккуратно взять его за тонкий подбородок и попросить снова открыть глаза. Правда, это вовсе не обязательно — от неожиданности Юма и так их распахнул их. — Что?.. — Накакита ожидал любого объяснения от Маки, но не такого. — Ну, так и есть, — пожимает плечами брюнет, убирая руку с лица Юмы. Кажется, тот из-за шока даже не заметил ее сразу, поэтому сейчас потянулся своей рукой, чтобы проверить фантомные ощущения от чужих пальцев на своем подбородке. — Я не прошу тебя безоговорочно вручать мне свое сердце. Просто, ну, не закрывайся от меня? Я бы хотел водить тебя на свидания, обнимать, держать за руку и целовать, но тебе не обязательно прыгать в это с головой. Наблюдай за мной и за своими ощущениями сколько хочешь, я подожду, только дай разрешение ухаживать за тобой. У Юмы голова идет кругом. А так можно было, что ли? Подождите, но так же не делается. Или делается? Это звучит правда не так страшно, кажется... Поток мыслей прерывает резкий звонок будильника с телефона блондина. — Да блять, мне пора бежать к Ыжу... Только второй день, а я сам уже сомневаюсь, хорошая ли идея была устраивать это все на две недели... — Юма чертыхается, отключает будильник и извиняющимися глазами смотрит на Маки. — Мы можем договорить... потом? — Поехали к Ыжу вместе. Помогу дотащить твой несчастный чемоданчик, — выдыхает Хирота. — Если хочешь держать в секрете, я могу не заходить к нему, подожду тебя в сквере или где-нибудь еще. Ты же недолго? Нам потом все равно в студию, дойдем вдвоем? На такое предложение Накакита не может не согласиться — тем более за него понесут чемодан! Хотя, кажется, стоит его просто на постоянку оставить у Ыйджу — все равно ближайшие две недели они оба рабы его проигрыша. Захватив из дома все нужное, Юма снова встречает Маки у подъезда и просит немного времени подумать над его словами, поэтому следующие полчаса дороги полны лишь беззаботных идей Хироты, что можно сделать с внешним видом их общего друга номер один в следующий раз, чтобы общему другу номер два послать некий косвенный пинок. • — Окей, так быстро я еще никогда никого не красил, — с этой фразой Юма буквально вылетает из дома Ыйджу, и почти падает, запнувшись кроссовком о выступающую плитку, но оказывается пойман поперек талии теплой и крепкой знакомой рукой. — Спасибо... — Да не за что, мне только в кайф тебя ловить — это единственные моменты, когда ты не сопротивляешься, — шутит Маки, на что блондин показывает ему язык и выпутывается из объятий (и когда только Хирота успел его обнять, только же поймал одной рукой). — Ты мне так языком не угрожай, укушу еще. — Никаких покушений на мои части тела, будь добр, — Юма шустро отворачивается, скрывая от брюнета свои покрасневшие уши, и бодро уходит от него дальше по улице. — Но, вообще-то, вся моя просьба была направлена на разрешение таких покушений, — напоминает Хирота, с легкостью нагоняя блондина и заглядывая через его плечо. — Об этом речи не было, я помню только про свидания, держания за ручку, объятия и поцелуи! — возмущается Юма, резко останавливаясь и разворачиваясь к Маки. Правда, до него не сразу доходит, что это была плохая идея — брюнет ощутимо выше и из-за того, как близко он успел подойти, Накакита вынужден слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, и заставить свой мозг не думать об ощущении жара, исходящего от Хироты, в считанных сантиметрах от себя. — Не любишь поцелуи с укусами? — Маки слегка наклоняет голову влево и подается вперед, изучая реакцию Юмы. У того в голове бьет колокол "слишком близко, слишком близко", но он не может пошевелиться под таким пристальным взглядом, поэтому только шипит: — Без комментариев. — Ну, ладно, проверим потом на деле, — соглашается брюнет, пожимает плечами на ответное «Не целуй меня, я не разрешаю!», и, разрывая зрительный контакт, продолжает идти дальше по направлению к студии, где им нужно быть уже меньше, чем через час. Юма, абсолютно обескураженный нафантазированными сюжетами и из-за этого невероятно красный, еле догоняет Хироту, но выбирает молчать, чтобы нечаянно не сказать сейчас лишнего. Поток сознания Маки, перескакивающий с темы на тему чуть ли не каждые пять минут, не прерывается все полчаса, что они с Юмой идут до студии, а точнее, до кафе перед ней, где они думали взять чего-нибудь перед планеркой — все же, наслаждаться вживую реакцией людей на Ыйджу в рабочей обстановке гораздо приятнее со стаканчиком любимого кофе. Правда, Юме никакого дела нет до того, о чем говорит Хирота. У него свой поток сознания — очень тревожный, хаотичный и пугающий выводами. Накакита так часто смотрит на Маки, что тот даже несколько раз прерывается от истории очередного мема, чтобы спросить, все ли в порядке у блондина, — и Юма всегда утвердительно кивает, хоть желание ответить честно очень сильно. Маки знает, что Накакита вообще не обращает внимания на то, что он говорит, но готов побыть «белым шумом» и дать Юме возможность подумать о том, что так сильно занимает его мысли — брюнету хочется, чтобы мысли оказались о его предложении. Хирота вообще не назвал бы себя наблюдательным человеком по жизни, но только не когда дело касается его актера. Да, сначала это был лишь азарт от поддерживаемого флирта, но теперь Маки видит Юму практически насквозь и знает о нем действительно многое. Поэтому, когда блондин резко останавливается посреди тротуара и пропадает из бокового поля зрения Хироты, он знает, что дело неладно. Обернувшись, первое, с чем он сталкивается взглядом — неестественно широко открытые глаза Юмы. Глаза, полные эмоций, которые Маки не может считать. Это настораживает... Юма ненавидит столько думать о чувствах, но, раз судьба решила подослать ему испытание в виде настойчивого Маки, он постарается на максимум. Выводы, к которым он пришел спустя один упорный мозговой штурм и еще одно почти падение (пришлось отвлечься на уже такое родное ощущение чьей-то уверенной хватки поперек своего туловища, летящего на встречу с асфальтом), застают Юму врасплох — да так, что он аж останавливается посередине дороги и неверяще смотрит на широкую спину Маки, пока тот не оборачивается. — Юма, что не так? — тут же спрашивает Хирота, подходя ближе. — И даже не думай отнекиваться, я вижу, с тобой что-то произошло. Накакита в ответ только воровато озирается по сторонам, будто что-то ищет. — Хорошо, пойдем поговорим в безлюдное место, — прочитав намерения блондина, предлагает Маки и, хватая Юму за руку, тоже принимается оглядываться. Утро уже в самом разгаре и, куда ни посмотри, — везде снуют люди, спешащие на работу или наслаждающиеся своим размеренным утром. Зато вот узкая аллея между кафе, до которого они изначально планировали добраться и практически дошли, и каким-то магазинчиком антиквариата, выглядит достаточно тихой и скрытой от посторонних глаз благодаря широкой кроне невысокого дерева на углу кафе. Юма смотрит себе под ноги все время, пока гул утренней улицы не стихает и тень от листвы не закрывает их с Маки от солнца. Сам того не замечая, он встает спиной к белой кирпичной стене, осознавая ошибку только подняв взгляд на Хироту — кажется, блондин отсюда не выйдет, пока его не выпустят... — Ну, и что за мысль пронеслась у тебя в голове, что аж заставила твои кошачьи глазки вот так забегать? — интересуется Маки, чуть отходя от актера назад, а то кажется, будто блондин сейчас сольется со стеной. Накакита и правда после такого выдыхает с облегчением и отступает от нее, но всего на шаг — быть ближе к Хироте неловко. — Почему я? — с вызовом спрашивает в ответ Юма, осмелившись посмотреть собеседнику в глаза. — Потому что это ты, — легко отвечает брюнет, пожимая плечами и склонив голову налево. — Мне нравится, какой ты преданный друг и талантливый актер, как яро ты защищаешь то, что считаешь правильным, и даже какая ты язва, когда что-то не по твоему. И это все ты, такой до невозможности красивый и нереальный, как я мог не влюбиться? — Но я же тебя столько раз отталкивал, как... — теряется Накакита. На месте Маки он бы себя давно заблокировал и перестал бы вообще общаться, кроме как по рабочим вопросам. Хотя, может, и от рабочего сотрудничества отказался бы. — Юма, — Маки делает уверенный широкий шаг к блондину, пока тот отступает вплотную к стене, хоть и не прерывает зрительный контакт, — я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. И если бы был уверен на все сто, что это провальная затея, я бы уже перестал. Ты просто как кот, тебя нужно задобрить и приручить, и тогда ты станешь самым ласковым. А я хочу заботиться о тебе и получать эту ласку. Накакита словно в замедленной съемке наблюдает, как рука Маки тянется к его голове, и... перебирает волосы? — Секунду, подожди, у тебя тут листик запутался, — взгляд Хироты прикован к чему-то рядом с челкой Юмы, и он подходит еще ближе, практически вплотную, поднимая к светлым волосам и вторую руку. Брюнет слишком, слишком близко, поэтому Юма зажмуривается и подтягивает к груди свои дрожащие ладони, стараясь успокоить шумно стучащее сердце — нельзя, чтобы Маки заметил. Шорох рядом с ухом прекращается, как и пропадает ощущение чьих-то рук рядом с лицом, но Юма всем телом чувствует, что Хирота никуда не отошел. Он боится открыть глаза и увидеть брюнета в опасной близости, но тишина и бездействие уже затягиваются, и это бесит. Первое, что видит Юма — светлую шею Маки, кадык которой только что нервно дернулся, и четко очерченные ключицы, в которые так и хочется вонзить зубы... Ой... Он и забыл, насколько вырос Хирота, и теперь, чтобы посмотреть ему в глаза, приходится откинуть голову назад — только Накакита не рассчитал, что стоит слишком близко к стене, и обязательно бы ударился головой о кирпичную кладку, если бы не теплая рука, так вовремя оказавшаяся между ними. Правда, для такого маневра Маки потребовалось встать еще ближе и удержать равновесие, поэтому теперь Юма зажат между его руками: левая придерживает его за спасенную голову, а правая опирается на стену, запястьем практически касаясь его левого уха. А на колено Маки, так удобно устроившееся между его собственных, Накакита очень старается не обращать внимания. Кажется, Юма успевает только моргнуть, прежде чем лицо брюнета становится еще ближе и он теперь может почувствовать чужое горячее дыхание на своих подрагивающих губах. — Скажи мне этого не делать, — шепотом просит Маки, на секунду опуская взгляд на приоткрытый немой рот блондина и возвращая обратно к искрящимся глазам. Вместо ответа Накакита медленно моргает и меняет свой фокус на кончик ярко-розового языка Хироты, который нервно обводит пересохшие пухлые губы. Ответ уже становится не нужен. Юме кажется, будто он как-то совершенно неправильно это делал раньше. И будто он создан для того, чтобы целоваться Маки вот так — чувствовать, как его губы покусывают, как придерживают за горло, как оттягивают нижнюю губу, чтобы потом с новым напором вернуться в поцелуй, как сжимают талию, пока зализывают места укусов, как синхронизируются с его желанием и контролировать темп, и подчиняться инициативе. Отдельно блондина ведет от контраста холодного кирпича за спиной и горячего тела, прижатого к его фигуре спереди — кажется, стоит изучить вопрос игр с температурой... Юма уже готов терять голову и дальше, пока влажные губы Маки хаотично выцеловывают его левую скулу, захватывают серебряное кольцо в мочке и опускаются по открытой шее до ключиц, а руки сминают бедра и дают такую нужную поддержку, ведь собственные ноги уже не держат — но их резко прерывает звук уведомлений из общего чата. Отвечают на сообщение Ыйджу они уже на пороге студии, добежав за пару минут, совершенно позабыв про кофе и про паузу, разговор о которой планировался для той аллеи, пока Юма не бросает в Маки: «Пауза номер два!» и не срывается снова на бег — к лифту. Хирота успевает только прошептать: «Да блять!», и замереть на месте, ловя растерянный взгляд Накакиты, пока между ними не закрываются металлические двери. • Брюнет ловит Юму только через несколько часов — после планерки, на которой пришлось сидеть друг напротив друга и делать вид, будто дыхание у обоих сбилось только из-за бега, после читки, где Накакита не мог сосредоточиться на своих репликах и почти вывел из себя Ыйджу, и после пряток блондина по всему корпусу студии, когда Маки пошел его искать, услышав о роспуске актеров из переговорной. Уставшего Юму Хирота буквально поймал, когда тот был в опасной близости к полету с лестницы, и больше не отпускал его руку, пока не усадил перед собой в ближайшем ресторанчике. Неловкость во время позднего обеда сначала разбавляется сообщениями от Ыйджу, но потом и они перетекают в напоминание для Накакиты, что случилось утром, и он снова замолкает. — Ну, а теперь мы нормально поговорим? — весело спрашивает Хирота, поставив локти на стол и уложив подбородок на замок из рук. — Ну, теперь точно надо, — мнется Юма, сжимая в руках чистую салфетку. — Маки, что это было?.. — Я процитирую даже: когда два человека нравятся друг другу, им иногда хочется поцеловаться, — улыбка так и не сходит с лица брюнета. — Но я... Мне... — запинается Накакита, пытаясь разгадать, из-за чего Маки так весело, по глазам. — Ты мне отказал? Нет, хотя я даже предложил меня остановить. — аргументирует Хирота и мечтательно добавляет. — Тебе не понравилось? Все на кон поставлю, что да, ты так активно отвечал... — Не говори об этом так просто! — стремительно краснеющий Юма тут же закрывает лицо руками. — А как надо, мой хороший? — парирует брюнет. — Это правда легко и просто. Отношения не должны быть головомойкой, ты просто любишь все усложнять. — Как ты меня назвал?.. — кажется, соображалка все еще не до конца включилась. — Мой хороший, — кивает Маки. — Котиком ну слишком стереотипно, хоть ты, безусловно, очень похож. Я мысленно тебя так уже давно зову, вот решил попробовать вслух. Не нравится? — Непривычно... — отводит взгляд Юма и вздыхает. — Ладно, допустим, все должно быть легко. Окей, мне понравился поцелуй. И я себя пока ни с кем другим больше не вижу. Что теперь? — Не скажешь даже, что я сам тебе нравлюсь? — шутливо дует губы Хирота, протягивая блондину руку. — Нравишься, ладно. Я считаю тебя интересным, веселым и очень горячим. Доволен? — шипит Накакита, все же вкладывая свою руку в раскрытую ладонь. — Более чем, — снова широко улыбается Маки, и Юма откровенно залипает на его ямочки на щеках. — И все, теперь, пока ты не посчитаешь, что не хочешь больше иметь со мной дел, мы вместе. Можешь называть меня своим бойфрендом и лезть целоваться, когда захочешь. — Фу, я не буду тебя так называть... — кривится блондин и смотрит Хироте в глаза, крепче сжимая его ладонь. — Но про предложение целоваться я запомнил. — Отлично! А теперь вспомни про предложение вместе спать, — ухмыляется Маки. — Мы встречаемся еще даже не час, а ты уже хочешь меня развратить? — возмущается Юма. — Вообще нет, я имел в виду просто сон. Ну, знаешь, здоровый восьмичасовой, просто с приятным дополнением в виде объятий со мной, — объясняет брюнет. — Нет, конечно, если твои руки куда-то полезут, я сопротивляться не буду! Хотя, если тебя это заводит, я могу... — Так! — прерывает поток ушедших не туда мыслей Накакита. — Просто для справки, меня такое НЕ заводит! — Книжечка по твоим кинкам уже пишется, я внесу этот пункт обязательно, не переживай, — соглашается Маки. — Но, глобально ты не против, я не слышу отказа?.. — Глобально я с недосыпом последнюю неделю. А ты без своих драгоценных часов сна сегодня... — Юма пытается завлечь логику на сторону оправданий своим необдуманным действиям. — Тогда я готов приютить одного очаровательного кота на ночь, а может, и дольше, смотря как он сам захочет, — заключает Хирота и поднимается с места. — Пойдем, успеем еще фильм какой-то посмотреть. • Квартира Маки встречает их приятной прохладой и интригующей темнотой. Хирота любит поспать подольше, но часто не может из-за солнечных лучей, поэтому качественные блэкаут шторы для него — самое важное приобретение в квартире, и они отрабатывают каждую потраченную йену. Юма, как самый настоящий любопытный кот, только разувшись, принимается за исследование территории. Конечно, он уже был в гостях у Маки, но тогда это была шумная компания в праздники, вообще не та атмосфера, да и они видели только гостиную, кухню и ванную — а от мысли, что сегодня он проведет ночь в спальне Хироты, у блондина резко учащается сердцебиение и начинает затягиваться какой-то тугой узел тревоги в животе. Изучение местности нагло прерывается окликом Маки, который протягивает Накаките непонятную стопку одежды: — Вот, думаю, тебе подойдет. Переоденься, так удобнее, чем в уличной одежде. Я даже обещаю не подсматривать! Если только ты не фанат стриптиза, конечно, а то я бы с удовольствием, — самодовольную ухмылку Маки так и хочется стереть с лица, поэтому Юма показательно медленно и нарочито сексуально хватается за нижний край футболки и тянет ее вверх, но, прежде чем действительно станет интересно, отпускает ее и резво хватает предложенную одежду: — А дальше по подписке на мой онлифанс, — блондин посылает короткий воздушный поцелуй и тут же скрывается в ванной под смех Хироты, где качает головой перед своим отражением и шепчет в зеркало: «Зачем я его провоцирую?». Маки, сам уже переодевшийся в похожий комплект из свободной футболки и шорт, уже ждет Юму на кровати, перелистывая пультом предлагаемые в телевизоре варианты фильмов. Накакита неловко мнется у входа в комнату, но сдается, когда Хирота мягко хлопает по месту слева от себя, и забирается на кровать, на четвереньках подползая к изголовью, где, опираясь на подушки, расположился брюнет. Под боком у Маки тепло и уютно, а еще идеально по размеру для Юмы — будто они два кусочка паззла, что наконец сложились. Осмелевший Накакита укладывает голову на чужое крепкое плечо и прижимается плотнее, обвивая Хироту левой рукой. — Я же говорил, как кот, — выдыхает Маки, заметно расслабляясь и запуская руку в растрепанные волосы Юмы, слегка почесывая и массажируя. Блондину явно нравится такая тактильность, он подставляется под ласку и даже довольно прикрывает глаза, резко распахивая их и дергаясь на громком выкрике из телевизора — когда Хирота перестал листать фильмы, запустилась автопрокрутка трейлеров. Правда, теперь мирно выбрать что-то к просмотру не получается — Маки настаивает на таких жанрах, что никакой здоровый и крепкий сон не дождется Юму, а блондин всеми конечностями за анимацию Хаяо Миядзаки — потому что простое аниме не интересно, а классика для первого домашнего свидания самое то, — но такая атмосфера обычно не по душе брюнету. — Вообще, пульт у меня, значит, я рулю банкетом, — Хирота машет названным девайсом прямо перед носом у Накакиты, а потом резко убирает руку, когда тот привстает с нагретого места, чтобы перехватить управление. Брюнету приходится аж отпрянуть от изголовья кровати и максимально увести конечность с пультом вверх, потому что Юма уже бесстыдно оседлал вытянутые вперед чужие ноги, ловко перекинув свое колено через них, и сейчас, опираясь правой рукой о плечо, на котором совсем недавно уютно лежал, другой тщетно тянется в попытках схватить несчастный пульт. От, казалось бы, неизбежной потери равновесия блондина спасает левая рука Маки на пояснице, нечаянно оказавшаяся под футболкой прямо на разгоряченной коже — но даже это для Накакиты не причина уступать выбор фильма. Однако, Хирота так просто сдаваться не готов, поэтому Юма ловит боковым зрением, как пульт резво отправляется в полет в сторону тумбочки, и чувствует, как уже свободная правая рука Маки крепко хватается за его упиравшееся в кровать колено, лишая опоры. Мир переворачивается вместе с блондином, когда Хирота, чуть подтолкнув ногой итак неустойчивого Юму, с легкостью меняет их положение и теперь нависает над лишенным дара речи Накакитой. Пульт и выбор фильма оказываются тут же забыты, когда Юма аккуратно берет в руки замершее от неожиданности лицо брюнета и уверенно тянет к себе, увлекая в поцелуй. Этот раз отличается от первого — здесь они не торопятся и не сражаются за инициативу, только делятся нежностью и тихими вдохами между новыми поцелуями. — Ты сказал, что я могу лезть, когда захочется. Захотелось, — сбивчиво оправдывается блондин, отворачиваясь в сторону. Ему неловко в этой позе, он не ожидал увидеть (и почувствовать…) Маки, сидящего на коленях между его разведенных ног и нависающего над ним, так скоро. — Я только за, — успокаивает шепотом Хирота, аккуратно схватив подбородок Юмы двумя пальцами и повернув к себе. — Чего еще тебе хочется, мой хороший? Только скажи, я все сделаю. Накакита ничего не отвечает вслух, но тянется вперед, прикрывая глаза, и брюнету этого достаточно, чтобы снова начать его целовать. Правда, на этот раз руки блондина начинают неспешно изучать новое — он запускает их в чужие волосы, массирует загривок, играет с сережками в ушах, гладит по шее, уделяя особое внимание выступающим венам, и спускается чуть ниже, очерчивая пальцами ключицы и слегка царапая их ногтями. Тихие стоны, резкие вдохи и «сделай так еще раз» Маки, прерывающие сладкие поцелуи, только подстегивают Юму не останавливать свои эксперименты. Пока Накакита весь залип на верхней части неизведанного тела перед собой, Хирота возвращается к тому, от чего его бессердечно оторвали утром, — к мягким и отзывчивым бедрам Юмы. И блондин не может не подаваться навстречу уверенным ладоням, только глухо стонет, когда пальцы Маки особенно правильно сжимают его. Правда, попытки запустить руки под ткань итак задравшихся шорт он прерывает своими руками, но брюнет, вроде, остается доволен, когда Накакита направляет их себе под футболку. — Как скажешь, мой хороший, туда не полезу, — соглашается Хирота. — Но можно ее я сниму с тебя?.. Юма только активно кивает и оставляет в покое уши Маки, поднимая руки вверх, чтобы помочь избавить себя от одежды. Накакита чувствует на себе бегающий взгляд, будто брюнет не знает, с чего вообще начать, когда резко открылось столько новой территории, но его тут же заставляют выгнуться дугой и звонко застонать, когда шершавый горячий язык без предупреждения проходится прямо по затвердевшему розовому соску. Хирота тут же подхватывает Юму за поясницу и зеркалит свое движение с другой стороны, получая такой же протяжный стон в ответ. — Так вот, что тебе нравится, нашел, — довольно замечает брюнет. — А ты мало говоришь в постели, оказывается, я не ожидал. — А ты, на удивление, слишком много! — Юма благодарен за короткую передышку в ощущениях, но не может удержаться от колкости. — И не фокусируйся на чем-то одном, я много что люблю. — Список кинков все-таки существует? — выгибает одну бровь Маки. — Только в моей голове, но если ты запишешь, я буду не против. А теперь заткнись и целуй меня дальше. Юма довольно наблюдает, как Хирота одним быстрым движением снимает с себя такую лишнюю футболку (неугомонные руки все равно уже залезли под нее, эта ткань только мешается) и спешит выполнять приказ — на этот раз не сдерживаясь и целуя даже напористее, чем утром у кирпичной стены. Накакита отвечает ему с той же силой и даже рвется перевернуть их, но натыкается на проблему — ему физически тяжело подвинуть более высокого и крепкого брюнета, прижимающего его к кровати. Но Маки, как всегда, конечно, замечает. — Не нравится, что только я сверху, мой хороший? — неохотно отрываясь от чужих распухших губ, интересуется Хирота и, заправив непослушную прядку светлых волос за ухо Юмы, отстраняется, падая рядом на спину. — Разрешаю забраться на меня и делать со мной все, что пожелаешь. — Смотри не пожалей потом, — присвистывает блондин, приняв сидячее положение. — Мало ли что я захочу… Ты же не знаешь пока мои кинки, только угадываешь. — Я открыт ко всем идеям и предложениям от тебя, Юма, — честно отвечает Маки. — Особенно сейчас, — на это Накакита вопросительно изгибает бровь, требуя объяснений. — Кажется, что я в своем самом любимом сне, — шепчет Хирота. — Там почти так же хорошо, но на утро ты исчезаешь. Я хочу сейчас все и сразу, чтобы потом не жалеть, если ты растворишься… Слишком ванильно, да? Блондин сначала не отвечает и, как было предложено, забирается на бедра Маки снова — только теперь это ощущается совсем не так же, как несколько минут назад во время шутливой драки за пульт. Но уже через секунду Юма уверенно опирается на правую ладонь рядом с головой брюнета, левое предплечье ставит поперек его натренированной груди, чувствуя под раскрытой ладонью биение чужого сердца, и наклоняется, чтобы прошептать что-то ошарашенному Хироте. — Ванильно. Запоминай, я такое в постели не люблю, но на первый раз прощаю, – мурчит Накакита и обводит покрасневший кончик уха мокрым языком. А потом принимается вылизывать всю ушную раковину, не забывая прикусывать сережки и оттягивать мочку, пока пальцы на груди непроизвольно сжимаются, задевая ногтями нежную кожу, и Маки давится ответом (и воздухом). Юма чувствует, как Хирота хочет задействовать свои руки хоть как-то, и, оторвавшись от уже совершенно красного уха, перехватывает их в воздухе, опуская себе на талию. Пальцы тут же смыкаются на светлой коже и поглаживают ее шершавыми подушечками, отчего Накакита мелодично выдыхает, прикрывая глаза. Правда, это длится недолго — у него есть еще планы. Юма ловко двигается ближе, проходя вплотную по уже очень явному возбуждению Маки, но не останавливая на нем свое внимание, пока не упирается на локти по обе стороны от головы брюнета. Накакита запускает пальцы в темные волосы и опускается к лицу с хитрой ухмылкой, облизывая пересохшие губы. — Ты такой красивый, — внезапно раздается от Хироты. — Если я умру от разрыва сердца после всего, что ты со мной сделаешь, я умру счастливым. Юма на такое признание только тянет довольное «Мхм», зубами хватается за нижнюю губу Маки, проводит по ней языком и, чуть оттягивая, все же отпускает, потому что переходит с поцелуями на открытую шею, вены которой уже давно не дают ему покоя. Блондин кусается, зализывает, целует и проводит языком широкие влажные дорожки, на которые тут же издевательски дует, пока пальцы продолжают массировать нежную кожу головы, и он наслаждается каждым рваным вдохом и всеми «Юма, вот черт», что слышит. А еще Накакита знает, что руки Хироты уже покинули облюбованную талию — правой брюнет держится за чужую шею, стараясь притянуть еще ближе, а левая до белых костяшек отчаянно сжимает покрывало. Собственное возбуждение уже давит не только на тесное белье, но и на мозг, требующий разрядки, но Юма, пока не насладится вдоволь, не отстанет — поэтому разрешает себе только прижаться вплотную к прессу Маки. Брюнет реагирует мгновенно — руки, до этого занятые, безусловно, важными делами, прерываются, и правая сползает с шеи Юмы вниз, шустро проходя по напряженному животу, пока не оказывается насильно возвращена обратно на шею. — Мой хороший, ну почему? — с придыханием тянет Хирота. — Я же чувствую, ты хочешь, позволь… — Заткнись, мой план на тебя еще не выполнен, — блондин сильнее кусает ближайшую ключицу Маки, заставляя того прерваться на резкий шипящий вдох. Видимо, правда больно, поэтому Накакита извиняется, зализывая место укуса и оставляя там мягкий поцелуй. — Юма, если твой план заключается в доведении меня до смерти, ты на верном пути, — шутит Хирота. — Я тебе честно скажу, что не знаю, сколько еще смогу терпеть это «не лезь под шорты», прежде чем взорвусь. Блондин снова отмалчивается вместо ответа и, устроив обе ладони на ребрах Маки, чуть подается тазом назад и обратно, заставляя того нервно дернуть бедрами вверх, чтобы вернуть ощущение чужого прижатого тела. — Ты решил меня еще и открыто дразнить теперь? — стонет Хирота. — Юма, пожалуйста, умоляю, дай мне о тебе позаботиться, я сделаю тебе очень-очень хорошо, ну правда. — Умоляй, — соглашается Накакита и, встречаясь своим озорным взглядом с темными радужками Маки, проводит языком по верхнему ряду зубов, которыми потом прикусывает край своей нижней губы. — Ах вот в чем дело, — понимающе кивает Хирота. — Ну, хорошо… Юма не замечает, как теряет бдительность и оказывается снова опрокинут на спину. Теперь он в клетке — правое колено Маки уверенно раздвигает его ноги и находится в опасной близости к ноющему паху, а левую руку брюнета он чувствует в считанных сантиметрах от своей головы. Хирота наклоняется к лицу блондина с такой нескрываемой искренностью и настойчивостью во взгляде, что Накакита может только нервно сглотнуть. — Юма, мой драгоценный Юма, я на все для тебя готов, пожалуйста, позволь мне сделать тебе очень приятно, — заискивающе шепчет Маки прямо в приоткрытые губы затихшего блондина, оставляя на них короткий поцелуй и начиная выцеловывать его лицо, шею и грудь, мешая с признаниями и просьбами под звонкие стоны разгоряченного Накакиты. — Умоляю, я не смогу нормально спать, так хочу сделать для тебя больше, — Юма уверен, что Маки только что специально поцеловал его в родинку под глазом. — Самый красивый, самый очаровательный, — Юма чувствует крепкую хватку на своей талии и поцелуи вдоль скулы. — Я столько об этом фантазировал, но реальность гораздо круче, можно я покажу тебе, насколько еще лучше может стать? — Юма знает, что рука Хироты сейчас лежит на его бедре, не прикрытом задравшимися шортами, и большой палец бездумно очерчивает круги на нежной коже. — Мой, наконец-то мой, и такой хороший, — Юме кажется, что уши ему тоже стоит считать своим чувствительным местом, потому что мурашки от того, как Маки ведет по ним кончиком носа, сводят с ума. — Прошу, разреши мне сегодня, — Юма теряется в ощущении мокрых поцелуев за ухом и руки, скользящей по втянутому животу вниз. — Пожалуйста, — Юма уверен, даже если ничего сейчас не ответит, Маки все равно наконец снимет с него такую тесную мешающую одежду и исполнит все, что успел наобещать. — Только… Я никогда раньше не… — прикрывая глаза рукой, начинает блондин и все же слегка приподнимает бедра, помогая Хироте избавить его от домашних шорт и белья. — Я знаю, мой хороший. Просто не забывай дышать, — брюнет ободряюще гладит Накакиту по голове и раздевается сам. Юма довольно быстро смекает, почему из всех вариантов, что мог ему сказать Маки перед этим, он выбрал именно «не забывай дышать» — возможно, Хирота действительно хорошо его знает. Воздуха катастрофически не хватает, блондин даже не может определиться, ему хочется вдохнуть такой необходимый кислород или продолжить протяжные высокие стоны и просьбы «еще, Маки, пожалуйста» — кажется, будто они ему жизненно нужны не меньше, чем новый вдох. От переполняющих эмоций у Накакиты слезятся глаза, и Хирота ловко сцеловывает соленые капли, приговаривая, что «Юма молодец» и он им «невероятно гордится». Юма слышал про «фейерверки перед глазами», но всегда считал это выдумкой голодных до физической близости людей. Что ж, он готов лично извиниться перед всеми, кому не верил, — но только уже завтра или даже послезавтра, потому что, кажется, энергии не осталось вовсе. Поэтому он безумно благодарен Маки за неожиданную заботу — Хирота сам принес теплое влажное полотенце, чтобы вытереть обессилевшего блондина, помог отпить прохладной воды из стакана (собственные руки упорно не слушались), и, скинув смятое покрывало на кресло, упрятал Юму под одеяло. — Это, определенно, лучший день в моей жизни, — довольно тянет Маки, зевая и располагаясь рядом с Накакитой, обнимая его со спины. — Не могу сказать того же, но на сегодня я точно не жалуюсь, — отвечает в своей манере Юма, прижимаясь ближе к брюнету. Всего через пару минут блондин слышит, как дыхание Хироты выравнивается и уже думает, что он уснул, но вдруг слышит еле разборчивое: — Юма, только, пожалуйста, не исчезай завтра… Накакита хочет что-то сказать в ответ, но, пока придумывает, что именно, над ухом начинается размеренное сопение брюнета, поэтому Юма лишь произносит в тишину комнаты свое обещание: — Ты от меня теперь так просто никуда не денешься, Маки…