Не будите, Уизли, Гермиону

То было обычное летнее утро в Норе с привычными ежедневными хлопотами Молли Уизли, новыми остроумными шутками от близнецов, поочередными зевками Гарри и Рона, восхищениями мистера Уизли очередной маггловской технологией и энтузиазмом, возгоревшимся с новой силой, у Джинни. Почти сразу после завтрака она заставила всех взяться за метлы и настояла на квиддичной тренировке. Впрочем, Гарри с Роном и близнецами сразу ее воодушевленно поддержали. Несколько дней подряд то бушевал сильный ветер с порывами, то дождь лил как из ведра. Потому не мудрено, что они до смертной тоски устали просиживать свои причинные места в доме. Только Гермиону все устраивало. Что могло быть лучше уютных посиделок с ароматным чаем и очередной захватывающей книгой под звуки барабанящего по крыше крупными каплями дождя? Уж точно не злополучная игра, в которой она не видела никакого смысла, в знойный день. Но Джинни знала, как добиваться своего, и вот Гермиона еле как парила в воздухе, нервно сжимая рукоять метлы до покраснения пальцев рук. Ветер трепал кудрявые волосы, которые она не подумала собрать перед игрой, и локоны падали на глаза. Гермиона осторожно вертела головой, не решаясь убрать одну руку от рукоятки. Затем она вновь и вновь на инстинктивном уровне уворачивалась от яблок, вместо того чтобы попытаться их отбивать. Гермиона не могла ничего с собой поделать, вот на нее летит крупное красное яблоко, она думает «на этот раз как-нибудь отобью», а в следующий момент отлетает в сторону, прежде чем успевает понять, что делает. В конечном итоге команда, состоящая из нее, Гарри и Рона проиграла. Джинни радостная стала выделывать опасные кульбиты, а Фред с Джорджем принялись благодарить за победу Гермиону. Фред потешался больше всего, но у него не было намерения обидеть ее. Джордж постарался сгладить ситуацию, говоря утешительные слова, на что Гермиона благодарно улыбалась. И, казалось бы, все нормально, но Рон в очередной раз все испортил, пусть и не намеренно, когда все успели разойтись, кроме Гермионы, которая теперь с трудом стояла даже на земле. — Ты не могла хотя бы постараться? Все усилия насмарку, — Рон уже итак красный на глазах побагровел еще сильнее. — Я едва держалась в воздухе, что я могла сделать? — негромко возмутилась Гермиона. — И как же ты тогда так мастерски уворачивалась от яблок? — язвительные нотки так и сочились. — Да не знаю я, — раздражение набирало обороты, — это было на автомате от страха. — Ты и не пыталась помочь нам, — продолжал возмущаться Рон и не думал останавливаться. — Думаешь наверно опять, что за глупая игра, ни во что не ставя то как важна она для нас с Гарри! Тебе лишь бы в книжки свои дурацкие уткнуться. — Сам ты дурацкий, — в глазах Гермионы буквально заметались молнии. — Ты эгоцентричный глупец, абсолютно не считающийся с чужими чувствами и страхами. Ты хоть представляешь, чего мне стоило не потерять управление и не сорваться вниз? И только попробуй потом прибежать ко мне и моим «дурацким книжкам» за какой-либо помощью! Гермиона рванула прочь от Рона, не разбирая дороги. Остановилась она только тогда, когда оказалась у кроны большого одинокого дуба. Гермиона села на землю и, откинув спину к его массивному стволу, стала вытирать непрошеные слезы. И совсем не заметила Джорджа, лежащего на ветви этого же самого дуба. — Идиота кусок! И ради чего я вообще полезла на эту ненавистную метлу? Куда ему это понять! Так ведь нет же, нужно обязательно обесценить чужие старания, ладно, пусть никудышные, еще и принизить интересы, благодаря которым его в свое время вообще не отчислили за академическую неуспеваемость! — выпалила Гермиона почти без передышки. Джордж прокашлялся: — Я не хотел подслушивать, но не нашел подходящего момента, — на этих словах он спрыгнул с ветки и приземлился рядом с Гермионой. — Впрочем, ты все правильно сказала. Такой вот у нас братишка оболдуй. Он не со зла, знаешь ведь. Невежа и невежда, что с него взять? — Я знаю, — Гермиона быстро смахнула очередную слезинку, — но он делает это вновь и вновь, будто бы не было долгих лет дружбы, на протяжении которых мы узнавали друг друга. — Выброси из головы все, что бы он тебе ни сказал. Ты на самом деле уже большая молодец, — Джордж потрепал Гермиону по волосам, почти так же как делал это с Джинни, но мягче и нежнее. — Далеко не каждый, имея такой же страх высоты, как у тебя, отважно держался бы на метле все это время, да еще и умудрялся бы уворачиваться от летящих мячей. К тому же, ты, борющаяся со своими кудрями, была просто очаровательна. Джордж заправил за ухо Гермионы непослушную прядь, которую как раз выбил ветер при помощи самого Уизли, ранее трепавшего ее по голове. Там где руки Джорджа коснулись ее ушей, кожа вспыхнула огнем. — Спасибо, — Гермиона чуть отвернулась, чтобы скрыть свое смущение. — Как вернемся, стукни Ронни хорошенько по башке, да так чтобы над ней птички закружили, — Джордж сопроводил свои слова стуком кулака по воздуху, морща лицо в комичной гримасе. Гермиона тихо прыснула, стараясь сдержать смех. Она часто ворчала на близнецов за их шутки и розыгрыши. Поначалу ей действительно не нравилось их поведение. Гермиона просто не понимала шуток, в силу того, что с раннего детства в ее близком окружении не было никого, кто имел бы хоть вполовину такое же чувство юмора как у Уизли и любил шутить. Но постепенно Фред с Джорджем стали пробиваться через ее стену, построенную из буквальных смыслов, и ей начали нравиться их шутки. Она стала замечать, что улыбается и посмеивается, вместо того чтобы неодобрительно хмуриться. Но Гермиона боялась признавать, что ее вовсе не раздражают по настоящему их выкрутасы даже перед самой собой и тем более выдавать это окружающим. Джордж и Гермиона продолжали сидеть почти вплотную плечом к плечу. Уизли веселил подругу, а та улыбалась и время от времени не могла удержать смех. А кое-кто другой, неупомянутый в диалоге брат, наблюдал за ними и не мог сказать, что ему нравилось то, что он заметил: искреннее тепло и трогательная забота в глазах Джорджа, направленных на Гермиону. После обеда Молли Уизли загрузила детей работой. Кто-то отправился полоть грядки и выкидывать гномов, кто-то собирать ягоды для варенья и пирога. Кто-то должен был навести порядок в доме, кто-то сарай с метлами и прочим барахлом, а кому-то досталась уборка чердака. Сборку ягод самая первая забрала себе Джинни. Гарри и Рон застолбили уборку дома и сарая. Близнецы любезно позволили Гермионе выбирать из оставшегося: иметь дело с гномами или упырем. Последний хотя бы не кусался, так что Гермиона предпочла наведение чистоты на чердаке. Молли наказала выполнять работу без использования палочек, чтобы никто не забыл про ценность труда. Не то чтобы Гермиона хотела идти наперекор желаниям хозяйки Норы, да и нравилось ей занимать себя по-маггловски, это помогало упорядочить разные мысли в голове, но бороться с толстым слоем серой пыли она не желала. На Гермиону уже давно не распространялся надзор, и потому она спокойно взмахнула палочкой со словами: — Тергео! — Мухлюешь, Грейнджер? — на пороге чердака стоял Фред и лукаво смотрел на нее. — Совсем чуть-чуть. Дальше я уже справлюсь и без магии, — деловито ответила Гермиона и убрала палочку в карман. — Что ты здесь делаешь? — Пришел проверить не решил ли наш упырь отведать тобой, — оглядывая помещение на предмет того самого упыря произнес он. — Упыри не питаются людьми, их рацион целиком состоит из пауков и моли, — буркнула она, не успев распознать во время шутку. — Если серьезно, зачем ты здесь? — Пришел помочь, — Фред в два шага оказался рядом с Гермионой. — Ты же не думаешь, что я позволю самой умной ведьме своего возраста одной разгребать все эти сокровища? Гермиона хмыкнула, где это здесь он видит сокровища? Но поблагодарить Фреда за его геройский порыв не преминула. Затем она отошла на несколько шагов в сторону и принялась упорядочивать развалившуюся стопку книг. Фред же думал кинуть еще парочку остроумных фраз, но пожал плечами и стал собирать разбросанный, на первый взгляд казалось бы, хлам в старый сундук. Потом Гермиона попыталась дотянуться до верхней полки не слишком широкого, но растянувшегося до самого потолка стеллажа. Она привстала на цыпочки, но так и не добралась до нужной коробки. Когда она уже собиралась достать палочку, Фред оказался за ее спиной, без труда достал коробку и поставил ее на пол. — Не стесняйся просить помощи у окружающих, — с непривычной серьезностью сказал он. — Спасибо, — рассеянно пробормотала Гермиона. — Всегда пожалуйста, — Фред подмигнул, в тот же миг теряя всю свою серьезность. — Должен заметить, за твоими стараниями было весьма забавно наблюдать. Особенно в тот момент, когда ты чуть не потеряла равновесие. — Я не теряла равновесие, — возмутилась Гермиона. — Конечно, нет, — кивнул Фред. — Всего-навсего училась летать. Гермиона хмуро посмотрела на него, но скоро ее лицо разгладилось, и вместе со вздохом она все-таки слабо заулыбалась: — Ты невозможен. — Зато со мной весело, не находишь? — он наклонился и открыл коробку, которую помог Гермионе достать. — Смотри, это мой первый набор для розыгрышей. — Жаль, что не последний. — Ауч! — воскликнул Фред. — Признай, тебе ведь на самом деле нравятся наши шутки и розыгрыши? — Самую малость, — призналась Гермиона, зная, что покрасневшее лицо все равно выдаст ее с потрохами. Затем Фред нашел старый альбом, и Гермиона стала разглядывать его с большим интересом, чем все прочее ранее. — О, это вы с Джорджем в детстве. Такие милые! — Да, были когда‑то маленькими и безобидными, — Фред улыбнулся так, что весь его вид говорил — «это все в прошлом, а сейчас мы величайшие шутники, от которых не сбежит никто». — Но и сейчас тоже очень даже симп… — Гермиона громко хлопнула себя по губам. — Подожди-подожди, — Фред широко заулыбался, как-то иначе, чем раньше. — Ты только что назвала меня симпатичным? Щеки Гермионы густо налились кровью: — Я не… я просто констатировала факт. Не делай из этого событие, — нашла что сказать она с напускным равнодушием. — Это еще какое событие, — возразил Фред улыбаясь широко, но как-то иначе чем раньше. — Только не вздумай повесить это событие на стену, — постаралась пошутить Гермиона. — Жаль, я ведь уже придумал табличку: «День, когда Гермиона Грейнджер признала мою красоту». А если серьезно, — Фред мягко улыбнулся, — мне нравится, когда ты такая… простая, настоящая, свободно выражающая свои мысли и не боящаяся давать волю своему чувству юмора. Гермиона не знала, куда себя деть от смущения. Ей было приятно узнать, что Фред, оказывается, воспринимают такой, какая она есть, а не просто занудной всезнайкой. Да и признание главного шутника Хогвартса весьма ей льстило. Когда с уборкой на чердаке было покончено, Гермиона первая спустилась вниз, по лестнице, ведущей в спальню Рона, встретилась с его неодобрительным взглядом, гордо приподняла подбородок и вышла прочь. — Что вы делали там вместе так долго? — спросил он недовольно. — Не твоего ума дело, Ронни, — веселым тоном ответил Фред, но во взгляде его можно было прочитать настоящее предупреждение не лезть к Гермионе. Гермиона только села на кровать, чтобы немного отдохнуть, как в комнату счастливым ураганчиком ворвалась Джинни, достала из шкафа летнее платье в цветочек с тонкими бретелями и наказала надеть его Гермионе. Стоило той повиноваться, как Джинни взяла ее под локоть и повела гулять по окрестностям Оттери-Сент-Кэчпоул. Ведь на улице такая хорошая погода, благодать, созданная для того, чтобы гулять, а не просиживать день в четырех стенах. Девушки бодрым шагом вышли из Норы и направились к деревеньке. Оттери‑Сент‑Кэчпоул жил своей обычной жизнью: где‑то вдалеке слышался смех детей, играющих в прятки между домами, хозяйка цветочной лавки раскладывала свежие композиции у входа, а пара пожилых волшебников оживлённо беседовала, сидя на скамейке возле почты. — А пошли к старой мельнице? Оттуда такой вид красивый, — Джинни лукаво улыбнулась. — Ладно, — Гермиона вздохнула, но глаза все же загорелись. Джинни радостно подхватила подругу под руку, и они зашагали дальше, в сторону холма, где виднелись очертания старой мельницы, а на светло-голубом небе над головой мимо яркого солнца, клонящегося к западу, проплывали воздушные облака затейливых форм. Они залюбовались видами и потеряли счет времени, даже Гермиона, которая поначалу настояла на часе прогулки, не больше. В итоге девушки не успели к ужину. Стоило им перейти порог дома, как они уловили головокружительный запах малинового пирога. Также их встретила тишина, нехарактерная шумному семейству. В гостиной никого не было, а на кухне девушек ожидала миссис Уизли. Женщина была крайне недовольна фактом опоздания и без конца причитала на дочь, левитируя пиалы с супом, кружки с имбирным чаем и специально отложенные кусочки пирога. Вскоре Гермиона осталась одна в гостиной. Мягкий свет освещал комнату, делая ее еще уютнее. Почти полную, можно сказать, тишину разбавляло потрескивание камина. Гермиона взяла книгу, к чтению которой ее не подпускали в последнее время с завидным упорством, и удобно устроилась на кресле рядом с камином. С правой стороны на кресле висел плед, который Гермиона не стала трогать, итак было достаточно тепло. Через некоторое время младшие из детей Уизли и Гарри стали носиться туда-сюда по дому, но до тех пор, пока они не трогали Гермиону, она спокойно продолжала читать. А потом, преодолев отметку в пятьдесят с лишним прочитанных страниц, она не заметила, как уснула. За окном догорал закат. Солнце почти скрылось за далеким горизонтом, окрашенным в оранжевый, розовый и фиолетовый. Близнецы, вернувшиеся с новыми образцами для магазина, вошли в комнату. Они спорили о том, какую разработку должны испытать первее, и замерли, заметив Гермиону, задремавшую в глубоком кресле у камина. Книга лежала у нее на коленях обложкой вверх, волосы слегка растрепались, лицо расслабилось во сне. Улыбнувшись, Джордж прошептал: — Смотри-ка, книги сегодня победили. Он присел рядом на корточки, собираясь укрыть Гермиону пледом, а Фред подошел сзади и облокотился на спинку кресла, сначала он хотел разбудить девушку, но залюбовался ее мягким, уязвимым видом. Вдруг Гермиона зашевелилась и тихо, но отчётливо произнесла: — Ах, Уизли… как с тобой хорошо… — У-у, это она не Ронникинса видит во сне, — первым отреагировал Фред, — клянусь бородой Мерлина. — Если бы взгляды могли превращать людей в лягушек, Рон уже давно бы квакал. Так что да, думаю, её чувства… поостыли, — согласился Джордж. Фред наклонился ближе к лицу Гермионы и, понадеявшись на то, что его вопрос проникнет в ее сон, и она ответит, вкрадчиво произнес: — Ты это кому-то из нас, Гермиона? — Да… Джордж помедлил, перед тем как наконец укрыть Гермиону пледом, встал, отряхнул несуществующую пыль с брюк и молча махнул Фреду головой в сторону лестницы, чтобы ненароком не разбудить ее. Тот хотел еще поспрашивать Гермиону, чтобы выяснить, кто же ей закрался в сон, но не смог нарушить ее покой, потому послушно зашагал за братом. Стоило им оказаться у себя в комнате за закрытыми дверьми, близнецы стали спорить, кого же имела ввиду Гермиона. — Мы очень мило провели время на чердаке сегодня, и она даже сама заигрывала со мной, после чего очаровательно смущалась. — В моей компании она тоже смущалась. А еще смеялась над шутками, твои же ей никогда не нравятся. — У нас одни шутки на двоих, старина Фордж, — Фред укоризненно посмотрел на своего близнеца. — Мои ей тоже по нраву, просто она не хочет это признавать. — Со мной ей комфортно, и мы можем говорить по душам сколько угодно. — Это оттого что она не воспринимает тебя как парня. Джордж скривился, будто получил удар в самое сердце, и с обидой посмотрел на брата: — Тебя она тогда тем более не воспринимает. — А вот давай проверим! — сердито выпалил Фред. — По рукам, — согласился Джордж, — но кого бы она ни выбрала, мы примем это спокойно и с достоинством. — Договорились! — как-то слишком легкомысленно согласился Фред. Новый день для Гермионы начался слишком рано, она проснулась в пять утра и уже не смогла заснуть. Из принципа она продолжала лежать с закрытыми глазами, но сон так и не вернулся. Тогда, спустя почти час, Гермиона встала с кровати. Та противно скрипнула, из-за чего Джинни, спящая в соседней кровати, недовольно поморщилась. Гермиона накинула на свою хлопковую пижаму сливочно-желтого цвета, состоящую из однотонной майки и длинных брюк с цыплятами, голубой кардиган, так как ранним утром было прохладно, и тихим, осторожным шагом вышла из комнаты. Она спустилась вниз, заварила кофе, после чего, прихватив с собой не дочитанную книгу, вышла на улицу и присела на крыльцо. Солнце скрывалось за облаками, окрашивая их в желтые и оранжевые краски, его длинные лучи пробивались сквозь облака и освещали небо гораздо более насыщенного голубого цвета, чем вчера. Умиротворяюще щебетали птички с вершин легонько колышущихся деревьев. Гермиона довольно выдохнула и сделала глоток бодрящего напитка, а потом услышала звук открывающейся двери и тихие шаги. В следующий момент рядом с ней присел Джордж. — Эй, Гермиона, ты что же это решила, солнце не сможет взойти без тебя? — начал он со смущающей шутки. — Да, — начала подыгрывать Гермиона, — решила проследить за ним, а то мало ли. Сам-то что делаешь в такую рань? — А это ты меня сна лишила, — на этот раз за шутливым тоном Джорджа скрывалось что-то куда более глубокое. Гермиона это уловила, но не успела найти, что сказать. — Не ты ли вчера заснула в гостиной? Так вот, я услышал кое-что, что не давало мне покоя всю ночь. — Серьезно? — задумчиво глядя на него, спросила Гермиона. Джордж заметил смятение Гермионы, но не смог его растолковать и решил свести все к шутке: — Настолько, что я даже не придумал шутку в ответ. Подожди, — он нахмурился и потер подбородок, — нет, всё-таки придумал, но не скажу ради доказательства своей серьёзности. — Чего и следовало ожидать, — Гермиона постаралась скрыть разочарование, нахлынувшее на нее. — Нет, подожди, я не закончил. Просто взял паузу на пару минут, а может и больше… Весь день то Джордж, то Фред вылавливали Гермиону, когда она оставалась одна. Она и раньше при общении с ними замечала флирт, но именно с этого дня близнецы стали заигрывать с ней более открыто, чем обычно, и гораздо чаще. Этим они сбивали Гермиону с толку. С некоторых пор она осознала зарождающийся интерес к одному из них, к одному конкретному близнецу. Активное внимание их обоих не поменяло внезапно все, и тем не менее от внимания другого ее сердцебиение учащалось, а щеки неизбежно краснели. Гермиона списывала это на то, что ее мозг на нейронном уровне не умел быстро различать близнецов, отчего и подавал такие импульсы. И она не могла перестать думать, что же поспособствовало их выраженному вниманию к ней. Неужели она и вправду сказала что-то во сне? Но что же? Как на зло, в голове не осталось ни одного воспоминания о сне, который она тогда видела. Поздним вечером миссис Уизли на пару с Джинни организовали посиделки у костра. Они накрыли рядом с костром тканевую скатерть в бело-красную клетку с разными закусками и сладостями. Сам костер можно было бы зажечь в один миг, но мистер Уизли загорелся идеей разжечь его по-маггловски и потратил на это приличное время. Молли стояла у него под боком, сложив руки, в одной из которых держала палочку, на талии, и периодически ворчала. Артур лишь мягко посмеивался и заверял, что еще чуть-чуть и у него все получится. В конечном итоге своего он добился. Тогда женщина стала нетерпеливо подзывать детей к костру. Гермиона удобно устроилась подальше от шума и суеты, взяла вновь в руки книгу и зажгла свет на конце палочки. Однако, углубиться в чтение ей снова было не суждено. К ней подсел Фред и стал рассказывать смешные истории про всякие школьные проделки. Гермиона старалась игнорировать его и продолжать читать, но ловила себя на том, что задерживается слишком долго на одной странице, слушая его. Когда она наконец захлопнула книгу, Фред предложил: — Пойдем, пожарим зефир? — ждать ответа он не стал, просто взял Гермиону за обе руки, поднял ее на ноги и повел за собой, а потом вручил ей зефир, проткнутый на коротковатую и немного кривую ветку. Огонь полыхал временами слишком сильно, то и дело, отбрасывая горящие частички, потому Гермиона держала ветку над костром как-то неуверенно, с осторожностью. Тогда Фред подошел к ней со спины и взял ее руку в свою. Плечи Гермионы соприкоснулись с надежной и крепкой мужской грудью, а сердце участило биение. Фред молчал, не выкидывал никаких шуточек, и из-за этого Гермионе было только сложнее взять себя в руки. — Вот так, умница, — прошептал он рядом с ее ухом и пустил по телу мурашки. Гермиона отстранилась, поднесла зефир ко рту и, забыв подуть на него, чуть не обожгла язык. Быстро и сильно подув на злосчастную сладость, она съела ее за два больших укуса и спешно направилась к дому. Да что же это происходит? Что нашло на близнецов? Это новый вид розыгрышей или что? Или они реально оба воспылали чувствами к ее скромной персоне? В последнее верилось с трудом. Склоняться к первому было бы правдоподобней. Но они были слишком настойчивы, а порой подозрительно серьезны. Гермиона все думала и не могла понять мотивов братьев Уизли. Из раздумий ее вырвал стук в дверь комнаты Джинни, показавшийся ей оглушительно громким. — Все в порядке? — из-за приоткрытой двери выглянул Джордж. — Ты забыла свою книгу, — он медленно переступил порог, будто бы борясь с собой. — Спасибо, — Гермиона даже думать забыла о книге. — Фред тебя обидел? — Джордж заглянул в глаза Гермионы с тревогой. — Что? Нет, вовсе нет, — не зная, куда отвести свой взгляд, ответила она. — Он тебе нравится? — внезапно даже для себя спросил Джордж, он вовсе не планировал это. — Д… да, нравится, как друг. Джордж молчал, на лице его читались противоречивые эмоции, радость и чувство вины. Только он успел подобрать слова, как в комнату зашла Джинни. — Джордж, что ты тут забыл? — Да, так. Продолжим завтра, Гермиона? — та лишь кивнула, перед тем как Джордж закрыл за собой дверь с той стороны. — Это что сейчас было? — шепотом, но крайне возбужденно обратилась к Гермионе Джинни. — Если бы я знала… — Тебе же нравится кто-то из них, так ведь? — глаза у Джинни горели необычайным восторгом. — Ничего от тебя не скроешь, — обреченно выдохнула Гермиона. — Ну, рассказывай же! — Джинни сгорала от нетерпения. Гермиона поддалась на уговоры подруги, и они уселись на пол между кроватями и стали тихо перешептываться. Той ночью Гермионе снился сон, приятный до невозможности сон. Такой, от которого она проснулась с ощущением приятного потягивания внизу живота и стала примерно понимать, что же она могла сказать во сне. На следующий день за завтраком и обедом она стала замечать, что Фред до странности молчалив и задумчив. Не успела она как следует поразмышлять над этим, как он позвал ее поговорить наедине. Он извинился за свое поведение, сказал, что сбивал ее зря с толку. — Это я все от ревности к Джорджи, прости, — подытожил Фред после небольшой, но крайне неловкой паузы. Он криво улыбнулся и, сказав, что теперь ему нужно поговорить с Джорджем, оставил Гермиону одну. А спустя час Джордж предложил ей сбежать из шумного дома, в котором не найти покоя ни в каком укромном месте, к ручью и продемонстрировал корзину, в которой запасся бутылками домашнего лимонада, гроздьями зеленого винограда и яблоками и булочками с корицей. Стоило Гермионе согласиться, он взял ее под руку, и они аппарировали. — Здесь нам уж точно никто не помешает, — произнес он, положив корзину на траве чуть в отдалении от быстрого ручья. Гермиона огляделась по сторонам. Коричневатая вода стремительно бежала, местами ниспадая вниз и пенясь, словно маленький водопад. Каменистая земля рядом с берегом была покрыта мхом, точно мягким ковром, в отдалении крупные глыбы камней тоже были частично зелеными. А чуть дальше по обе стороны от ручья раскинулся густой ивовый лес. Джордж в это время быстро расстелил скатерть, выложил на нее весь довольно скромный, но достаточный для них двоих провиант и позвал Гермиону. Они удобно устроились на мягком пледе, защищающем их от холода и влаги земли, и стали есть, не переговариваясь, любуясь видами. — Не хочешь сначала объяснить причины вашего с Фредом странного поведения? — Гермиона отложила стакан с лимонадом на клетчатую скатерть и поправила волосы, которые трепал ветер. — Ну, — Джордж замялся, — это правда, что мы подслушали, как ты бормотала во сне. И мы решили, что это именно кто-то из нас закрался в твой сон — а кто же еще может сниться такой умнице? — он слегка улыбнулся, но тут же посерьезнел. — У нас завязался спор: я это или Фред. В пылу дискуссии мы… э-э-э, можно сказать поспорили. Прости, пожалуйста! — Джордж посмотрел на Гермиону с таким искренним раскаянием, что простить его было совсем не сложно. Гермиона поначалу собиралась рассердиться. Так ее измучили, лишили всякого покоя, довели до такого состояния, в котором ей не удавалось сосредоточиться ни на каком занятии. А все из-за какого-то спора! Она вздохнула, провела рукой по скатерти, разглаживая складки. Хорошо, хоть дело ограничилось флиртом и легкими прикосновениями — пусть и невероятно сводящими с ума — и быстро уладилось. По крайней мере, Гермиона надеялась, что оно почти разрешилось. Но, по правде говоря, разозлиться всерьез у нее не вышло. В итоге она беззлобно, скорее просто устало, произнесла: — Вот же гаденыши. — Прости, я не хотел играть с твоими чувствами, — снова извинился Джордж, наклоняясь чуть ближе. — Кстати говоря, они мне все еще не дают покоя. Ты скажешь, о ком был твой сон? — О тебе, — глядя в сторону, ответила Гермиона, журчащий ручеек вдруг стал очень интересным — она следила за бликами на воде, избегая его взгляда. — Правда? Это был я? — переспросил Джордж, не веря своим ушам. — Ты за кого меня принимаешь? — Гермиона нахмурилась, некоторое время она молчала, собираясь с мыслями. Затем она подняла взгляд на Джорджа, но быстро опустила его на свои руки и нервно сцепила пальцы. — Не подумай, что я слишком легко увлекаюсь. Но ты всегда был рядом. Замечал, когда мне нужна была помощь, шутил так, что порой я могла смеяться до слёз, говорил и смотрел так, будто видел во мне что‑то большее, чем остальные. А с Фредом мы редко общались, у меня не было с ним той связи, что возникла с тобой. Так что да. Это был ты. Постепенно улыбка Джорджа становилась все шире. Когда Гермиона замолкла, не сдержав собственного счастья, он стиснул Гермиону в крепких объятиях. Она на секунду замерла, но потом обняла его в ответ. Но мгновение спустя Джордж робко отстранился: — И мы не запутали тебя своим поведением? — спросил он, слегка сжимая ее ладонь. — Вовсе нет, — уверенно ответила Гермиона, однако, вспомнив, как краснела перед Фредом, решила продолжить. Сначала она отводила взгляд, но затем подняла его и встретилась с его глазами. — Я одно хочу сказать прямо: у меня могли возникать какие-то реакции на Фреда. Однако это было неосознанно! Просто мой мозг не успевал различить вас достаточно быстро, вот и подавал привычные импульсы, это всего лишь физиология мозга. Мои настоящие чувства от этого не меняются. Я четко знаю, кто мне нравится, и прекрасно вас отличаю. — Я не совсем понял про физиологию, мозг и импульсы, — Джордж слегка нахмурился, а потом добродушно усмехнулся, взъерошив свои волосы, — но главное я понял. И я безумно счастлив, — он осторожно притянул любимую к себе обратно. Гермиона, чуть помедлив, прислонилась к его груди, где громко и быстро отстукивало ритм сердце. Какое-то время они сидели в объятиях почти неподвижно, слушая пение птиц, плеск воды и сбившееся дыхание друг друга. Гермиона ощущала, как напряжение постепенно покидает ее. Джордж немного откинул спину назад, опираясь одной рукой о плед, и посмотрел на нее с такой нежностью, что можно было забыть, как дышать. Он приподнял другую руку и почти невесомо провел кончиками пальцев по ее щеке. — Можно? — шепот Джорджа показался Гермионе оглушительным. Взгляд его задержался на ее губах. Она только кивнула, потеряв способность говорить. Джордж медленно наклонился и нежно коснулся ее губ. Поцелуй был легким, чувственным и очень осторожным, как исследование, проверка границ. Гермиона выдохнула, приоткрывая рот и позволяя углубить поцелуй. Джордж был ласков, но постепенно страсть набирала обороты. Она прижалась к нему теснее, пальцами зарываясь в его волосы. Его руки скользили по её спине, плечам, осторожно очерчивали шею. Потом он приник к нежной коже чуть ниже уха, осыпая ее легкими дразнящими поцелуями, и у Гермионы перехватило дыхание. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, внутри нарастало сладкое напряжение. Гермиона невольно сильно сжала пальцами плечи Джорджа, ища опору в этом вихре ощущений. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Гермиона спросила: — Что будет дальше? — Дальше? — Джордж на мгновение задумался. — Дальше я буду делать все, чтобы сделать тебя счастливой. Чтобы никогда не думала, что я могу играть с твоими чувствами. — Звучит отлично, — одобрительным тоном произнесла Гермиона. — А еще чтобы засыпала рядом со мной, — голос Джорджа стал тише и вместе с тем проникновеннее, — чтобы то, что ты говоришь во сне, слышал только я… и мог, разбудив тебя, помочь пикантному сну стать явью. — Прекрати, — покраснев до кончиков ушей, Гермиона мягко стукнула Джорджа по груди, но не сдержала довольной улыбки.