Машина

      Последние месяцы тянулись для Влада как бесконечная серая лента. Отстранение российских фигуристов от международных стартов не просто лишило его соревнований – оно (и да, это звучало как клише, но оставалось фактом) будто отняло у него почву под ногами. На тренировках он был способен творить шедевры – и он когда-то действительно это делал (не признавая, что способен на это и сейчас), но куда это вело? К тому, что он давал заднюю – мягко, незаметно для других, но в решающие моменты. Когда Петя выступал в Милане, Влад, конечно, радовался за друга, но внутри боль не затихала ни на секунду. «Ему нужнее, так правильно» — читалось в каждом уступчивом жесте, когда дело касалось друзей или даже соперников, «А ты, Владик, терпи!» И Владик терпел. Натерпелся.              Так натерпелся, что самочувствие полностью рухнуло. Прежней «машины» больше не было – пустота после всех событий оставила внутри Влада лишь выматывающее чувство собственной ненужности. И не важно, что говорили или как его поддерживали вокруг – он сам себя не узнавал. И, честно говоря, сил на то, чтобы даже пытаться разобраться в себе, уже и не осталось.              Поэтому, когда Петя буквально притащил его в Казахстан на «Мемориал Дениса Тена», пообещав, что «ему нужно кое с кем познакомиться», Влад лишь вяло подчинился. Он знал о Мише. Конечно знал! Казахстанское чудо, которое в том самом Милане золото забрало! Гордость нации с широкой улыбкой и тёплыми глазами. Влад не раз видел его катание – лёгкое, мягкое, наполненное такой безусловной любовью к жизни, которая самому Владу сейчас казалась почти абсурдной. Зачем Пете так сильно нужно их познакомить, Влад не понимал, чувствуя себя, откровенно говоря, лишним на этом «празднике» фигуристов.              В этот прохладный октябрьский день, как обычно, несколько из них – в том числе и Петя с Никой Эгадзе – устроили импровизированный футбольный матч прямо на заднем дворе арены. Влад, однако, не присоединился к ним – снова не нашёл в себе сил для общего веселья. Поэтому он тихо выскользнул из толпы, даже ничего никому не сказав, надеясь затеряться среди машин на парковке.              Влад любил машины. Пиздец как любил. Разбирался он в них до мельчайших нюансов – физика подвески, эстетика линий и аэродинамика, мощность, сила… Это всегда лучше и намного интереснее, чем собственные растрёпанные мысли. И сейчас, когда гулял по полупустой парковке арены, его взгляд наткнулся на неё.              Ничего такого – Hyundai Palisade – но блин, красиво. Достойно. Прям произведение инженерного искусства. Влад буквально замер, а внутри впервые за долгое время шевельнулся какой-то яркий интерес. Он медленно обошёл машину по кругу, завороженно делая даже пару фоток на телефон и бормоча что-то одобрительное себе под носом.                     — Нравится? — раздался вдруг совсем рядом звонкий, кристально чистый голос. Влад резко обернулся, едва не выронив телефон.                     Перед ним стоял парень. Чуть ниже его, в расстёгнутой спортивной куртке сборной Казахстана. На его голове колыхалась невероятно пушистая, растрёпанная копна каштановых волос. Он. Та самая гордость нации. Михаил Шайдоров. «Нет, не Михаил, — подумал Влад, потому что парень улыбался так открыто и радушно, обнажая ровные зубы с аккуратными брекетами, что внутри Влада разлилось внезапное тепло, — Миша» Влад просто неловко кивнул, чувствуя, как к ушам мгновенно приливает жар.                     — Извини, я тут без спроса… фоткаю.                     Миша вдруг рассмеялся. Громко, звонко, заливисто. И смех этот был настолько заразительным, что у Влада внутри что-то испуганно ёкнуло. Сердце заколотилось быстрее, Владу стало необычно жарко в октябре.                     — Да брось ты! Фоткай, фоткай! — Миша сделал шаг навстречу и протянул тёплую ладонь. — Влад, да? Мне Петя все уши прожужжал, что вы приедете! Что мы с тобой наконец-то познакомимся.              — Привет… — Влад робко пожал его руку. — А ты откуда….              — Да ладно тебе! Я тебя не знаю, что ли? Я твои дорожки по десять раз пересматривал! — тёмные Мишины глаза блеснули искренним восторгом. — А тачка, ну… подарили за золото на Олимпиаде. Государство расщедрилось, все дела. Я-то сам так себе шарю… Ну, едет быстро, выглядит круто. А ты, я вижу, прям спец? У тебя аж глаза загорелись, честно.              — Ну… есть такое, — тихо ответил Влад, опуская взгляд. — Я… Я, кстати, поздравляю тебя с золотом. Прости, что так... Это было действительно потрясающе.                     Миша легко махнул рукой, Влад растерялся.                     — Слушай, а ты чего тут один бродишь? Чего с пацанами в футбол не гоняешь?                     Влад замялся, нервно потирая шею. Миша – такой громкий, яркий, солнечный – стоял напротив, болтал с ним, а он… Как же Владу не хотелось портить этот момент своими депрессивными мыслями и своим паршивым самочувствием…                     — Да я… не очень хочу. Настроения и сил особо нет. Самочувствие в последнее время… не очень.                     Внимательный, глубокий взгляд тёмных глаз. Миша не стал расспрашивать. Он просто снова хихикнул, и мягко, но крепко перехватил Влада за локоть и увлёк за собой в сторону служебного входа арены.                     — Так, понятно. Грустные мысли отставить! Пошли со мной.              — Куда? — растерялся Влад, но всё же послушно последовал за Мишей.              — На лёд, куда ещё! Ты фигурист или чё?                     Миша уверенно вёл его по коридорам арены, попутно успевая улыбнуться и помахать каждому встречному волонтёру, поблагодарить на русско-казахском на комплименты, пошутить с уборщицами. В раздевалке он буквально усадил Влада на скамейку.                     — Жди здесь, я щас! — скомандовал Миша и испарился, оставив Влада в лёгком оцепенении. Когда вернулся, в его руках была пара коньков. — Вот! Запасные, как раз твой размер, думаю. Переобувайся.              — З-з-зачем? У тебя же скоро старт, там соревнование, тебе тренироваться надо, настраиваться… А я буду только под ногами путаться, мешать…              — Ничего ты не будешь мешать! — брекеты снова блеснули в приглушённом свете раздевалки. — Я хочу, чтобы ты покатался со мной. Просто так. Для души. Пожалуйста?                     Против этого тёплого, умоляющего взгляда щенячьих глаз у Влада не было шансов (да и желания сопротивляться не было, если честно). Он молча кивнул и принялся завязывать шнурки.              Когда они вышли на лед несколько минут спустя, Миша тут же начал двигаться. Под какую-то внутреннюю, только ему слышную музыку он просто… танцевал. Влад сначала неуверенно скользил по льду, а затем замер у бортика. Миша продолжал двигаться и это явно не было тренировочным прокатом. Каждое движение его рук – плавное, воздушное, до невозможности эстетичное. Невозможно длинные ноги, тонкая талия… Каштановые кудри забавно взлетали при каждом повороте, а лицо светилось чистой, детской радостью. Не прокат, а танец.              Влад залип. Он смотрел на то, как безупречно коньки режут лед, как мягко Миша переходит с ребра на ребро, как скользит еле слышно. А потом взгляд поднялся выше – на пластику тела, на то, как тонко Миша чувствует каждое маленькое движение. Владу стало не по себе.                     — Это пиздец как красиво… — вырвалось у него вслух. Голос сорвался, он закашлялся, потому что осознал, что Миша, как раз пролетавший мимо, его услышал. И от неожиданности так забавно споткнулся, что неосторожно взмахнул руками и снова заливисто и громко рассмеялся. Резко затормозил прямо перед Владом и улыбнулся широко.              — Спасибо, спасибо… — поклонился театрально. — А теперь ты!                     Влад мгновенно сжался. Руки затеребили край футболки, он смутился и уставился глазами куда угодно, только не на парня перед собой.                     — Да я… Что я покажу? Три недели толком не прыгал. Так, катаюсь без цели…              — Ой, давай без вот этого! — Миша легонько толкнул его в плечо. — Давай, давай. Я же знаю, какой ты крутой. Покажи мне что-нибудь. Можешь.                     Влад мог, разумеется, но в последнее время сомневался. А эти тёмные, тёплые глаза так искренне смотрели на него, что внутри вспыхнуло что-то новое – то, о чём Влад почти успел подзабыть. Азарт. И вдруг ему безумно, до дрожи в пальцах и коленках захотелось показать. Захотелось удивить. Именно эти глаза.              Все же видели четверной аксель Малинина – Михаил тоже, причём слишком хорошо. Но что с того? Четверной аксель Влада ничуть не хуже. После Байкала, на тренировках в Питере, Влад иногда скручивал его – редко, больно всё-таки, но прыгал. Сейчас это было бы безумием – без нормальной разминки, после всего этого застоя, в таком состоянии. Но Миша. Блять, Миша.              Влад глубоко вздохнул и отъехал к дальнему борту. Так. Скорость, траектория, прыжок. Есть шанс. И есть каштановая макушка у противоположного бортика. Влад усмехнулся и вздохнул.              Заход. Мощнейший толчок с ребра – и тело полетело вверх. Время замедлилось. Четыре с половиной оборота в воздухе показались Владу вечностью, а затем жёсткое, грубое приземление. Конёк со скрежетом врезался в лёд, Влад едва не потерял равновесие, вынужденно подставив вторую ногу на зубчик, чтобы спасти выезд, но… он это сделал. Выстоял. Четверной аксель.              Несколько секунд спустя, испугавшись собственной дерзости и того, насколько грязным всё-таки получился выезд, Влад спрятал руки за спину, опустил голову и густо покраснел. Тишина на катке. Влад стоял посреди льда, не смея поднять глаз, проклиная себя за этот глупый, неуместный выпендреж. «Всё испортил, конечно, как всегда. Вот – даже Миша перестал смеяться, не до смеха теперь ему, разумеется»              Шуршание коньков раздалось совсем близко. Влад несмело поднял голову и замер, когда Миша подъехал вплотную. Тот смотрел на него непривычно серьёзно, рот приоткрыт, а в этих тёплых-тёплых глазах читался такой чистый восторг, что у Влада голова закружилась. Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Миша резко сделал шаг вперёд и крепко обнял его за шею.              Влад застыл. Его уткнули носом в мягкое плечо куртки и это было так уютно, так тепло, так безопасно, что Влад закрыл глаза, чувствуя, как внутри окончательно растворяется всё сомнение и вся боль, что копились месяцами. Миша прижался ещё сильнее, и Влад ощутил, как чужие губы мягко, почти невесомо коснулись его макушки.                     — Ты с ума сошёл… — прошептал Миша прямо ему в ухо. — Ты просто сумасшедший, Влад. Это было… невероятно.                     Миша чуть отстранился, но его руки так и остались лежать на плечах Влада. На этих губах снова расцвела улыбка, но с лёгкой хитринкой.                     — Знаешь, — протянул Миша кокетливо, — Машина моя, конечно, крутая. Но ты, Влад… Ты машина покруче.                     Влад на секунду замер, а потом до него дошёл смысл. Несколько недель назад, в самый пик своей депрессии, он написал в соцсетях: «я уже не машина». А Миша прочитал это. Миша знал. Миша запомнил. И теперь… лечил его. Неосознанно. Или…?              Влад не выдержал. Из его груди вырвался громкий, искренний смех – первый настоящий смех за эти ёбаные месяцы. Миша, глядя на него, заулыбался ещё шире, потянулся вверх и ласково, по-детски взъерошил тёмные кудри Влада.              И тут произошло то, чего Влад никак не ожидал. Миша внезапно осёкся. Его широкая улыбка резко исчезла, а на щеках проступил густой румянец. Он попытался спрятать лицо, опустив взгляд на лёд. Влад тут же протянул руку и его длинные, тонкие пальцы мягко, едва ощутимо коснулись горячей, пунцовой щеки напротив. Миша вздрогнул от этого прикосновения, но не отпрянул. Просто замер, затаив дыхание, и медленно поднял на Влада свои огромные, потемневшие глаза.                     — Миш… — завороженно выдохнул Влад, глядя на него сверху вниз. — Какой же ты красивый, знаешь? Воздушный такой, лёгкий. Просто совершенный, понимаешь? Всё золото мира должно быть твоим. Всё. Только твоим.                     Румянец под пальцами Влада, казалось, стал ещё горячее. Миша медленно поднял свою руку, накрывая ладонь Влада и мягко прижимая её к своей щеке. Его губы дрогнули, брекеты снова блеснули, и он тихо, но с такой абсолютной, звенящей уверенностью произнёс:              — Все золото мира… И ты.