Фактчекинг и оценка рисков

Самое большое в математике число — число Грэма. Оно заканчивается семёркой, но записать его целиком невозможно. Сухо работает курьером по вторникам, четвергам и пятницам после пяти, а по субботам с трёх часов дня разгружает продукты для кафетерия. Машина опаздывает в среднем на двенадцать с половиной минут, или приезжает раньше на девять, это означает люфт в двадцать две минуты, когда можно ничего не делать, и Сухо пишет ему сообщения. У Бомсока веснушки. — Серьезно? — прерывает его размышления Сухо. — Когда тебя просят рассказать что-нибудь забавное, то явно имеют ввиду не математику. — Я пропускаю из-за тебя дополнительные занятия, — напоминает Шиын. — Поэтому у тебя нет девушки, — нелогично заключает Сухо. Шиын удивлённо смаргивает, пытаясь уловить связь. — Для тебя проблема пропустить эти твои допы. А девушки не любят скучных парней, — поясняет свою мысль Сухо. — Ладно, — соглашается Шиын. Его устраивает быть скучным. Было бы очень здорово, если бы все вокруг его просто игнорировали. — Самое большое в мире число кончается на семёрку, — озвучивает Сухо подошедшему к ним Бомсоку. Тот неуверенно улыбается уголками губ, не понимая, над чем нужно смеяться, но подчиняясь настроению Сухо. — Думаешь, почему у Шыина нет девушки? — не оставляет его в покое Сухо. — Я не знаю, — Бомсок, помедлив, всё-таки садится на траву рядом с ними. — Потому что нельзя говорить о математике на свидании, — менторским тоном заканчивает Сухо. Механически, сам не вдумываясь в свои действия, обнимает Бомсока за плечи, мнёт и теребит, словно забытую, но вновь попавшую в поле зрения игрушку. Бомсок снова слабо улыбается, поспешно одергивая задравшийся рукав. На нем лонгслив и форменный пиджак, а на Сухо только футболка — тепло. — У нас с тобой не свидание, — обрывает Шыин. Если успокаивающе положить ладонь на плечо Сухо, то он подаётся навстречу, словно домашний кот, прижимается боком, обдаёт теплом, оказывается вдруг близко-близко. Если положить ладонь на плечо Бомсока, то чувствуешь себя так, словно трогаешь музейную гипсовую статуэтку. Твердое и хрупкое, неподвижное. И вопросительный взгляд, требующий объяснений — чего ты хочешь? У Бомсока синяк на запястье под длинным рукавом лонгслива. По статистике, 89 процентов жертв насилия скрывают следы побоев. Сколько из них хотя бы пытались кому-то сообщить? В римской системе счисления отсутствует ноль. Число самоубийств в Южной Корее двадцать восемь целых четыре десятых на тысячу человек. — Пойдем в кафе? Я оплачу за всех, — Бомсок смотрит на Шиына, прекрасно зная, что без его одобрения Сухо тоже не сдвинется с места. — Сегодня моя очередь, — ворчит Шиын, нехотя поднимаясь на ноги. Сухо цепляется за его руку, глядя снизу вверх и жмурясь от солнца, бьющего в лицо: — Эй, помоги мне встать, кажется, я не чувствую ногу... У Сухо широкая ладонь, покрытая мозолями, она уверенно сжимает запястье Шиына, требуя внимания. У Бомсока тонкие длинные пальцы, вечно прикрытые растянутыми рукавами, словно он старается спрятать кисти. Словно не ждёт, что они могут вызвать какие-то эмоции, кроме желания сломать. Самая короткая война в истории длилась тридцать восемь минут. В ближайшем кафе латте готовят за семь с половиной. — Ты в порядке? — пока Сухо занимает для них столик и мучает салфетки, пытаясь сложить из них фигурку, Шиын остаётся с Бомсоком у стойки, дожидаясь заказа. — Конечно, — в этот раз пальцы не дёргаются рефлекторно оправить рукав — он и так на месте. Депутат О занимает четвертое место в рейтинге доверия избирателей. Политик, имеющий семью и ребенка, статистически получает на 68% больше шансов продвинуться по службе. В статье, опубликованной к предвыборной компании господина О, есть фотография Бомсока. Там веснушки замазаны ретушью до полной гладкости. — Самым дорогим в мире был бой Тайсона против Льюиса, — объявляет им Сухо, успевая стащить стаканчик кофе с подноса ещё до того, как Бомсок поставит его на стол. — Я, вообще-то, тоже кое в чём вполне образован. — Ты только что нашел это в поисковике, — возражает Шиын. — Даже если так... Ты тоже мог бы найти и не запоминать все эти вещи. — Мне просто удобнее помнить. Сухо не любит бургеры с морепродуктами и изводит все салфетки на столе. Бомсок закрывает стаканчик с кофе крышкой, чтобы от пара не запотевали стекла очков, но все равно недовольно жмурится. В апельсиновом соке от 20 до 50 миллиграмм аскорбиновой кислоты. У видео про закон Бернулли восемьдесят пять дизлайков на Ютуб. Ты можешь обложиться колбами по всему периметру комнаты и запереть дверь, и всё равно найдется кто-то, готовый тебя за это ненавидеть.

***

— Сухо проспал и опаздывает, — объявляет Шиын, сосредоточенно поправляя тетрадь, чтобы она легла ровно параллельно краю стола. Вздрогнувший при его появлении и поспешно спрятавший телефон, Бомсок медленно расслабляется. Листает что-то на экране, смахнув с него фотки Сухо. Садится рядом, уложив телефон на парту, а подбородок на сложенные ладони. — Красные панды встают на задние лапы, чтобы казаться больше и впечатлить соперника. Смешные рыжие медвежата на видео вовсе не выглядят впечатляюще. — Я не хочу играть в эту игру, — Шиын возмущённо возводит взгляд к потолку, но тот отвечает молчанием. Молчит и Бомсок. Одно видео сменяется другим — всё сплошь какая-то ерунда с собаками и поп-звездами. Никакого Сухо. — Ладно, у кита семнадцать пар рёбер. — Зачем ты это гуглил? — Бомсок с искренним удивлением поворачивается к нему, улегшись щекой на парту. В теле человека более 200 костей. Возможно ли добраться до каждой из них, чтобы сломать? На Бомсоке белая футболка и нет пиджака.

***

— Если не будешь защищать лицо, я тебя быстро достану, — Сухо не бьёт его, но быстрым движением пальца смахивает со лба взмокшую чёлку. А потом останавливается, чтобы в очередной раз помочь исправить позу. — Ты просто притворяешься, что ничего не понимаешь. Нельзя же ходить на дополнительные занятия по математике и не понимать такой ерунды. — Может, это ты весьма посредственный учитель? — вздергивает брови Шиын. — Эй! Не будь таким неблагодарным, я ведь для тебя стараюсь! Уйти от подножки у него нет никакого шанса, хотя, кажется, Сухо и сам не ожидает, что они так легко покатятся в траву. Самая распространенная ошибка при оценке рисков — занижение суммы ущерба от реализации этих рисков. — Ты ушибся? — ладонь Сухо придерживает его загривок, не позволяя побиться головой о землю. Голос непривычно ломается от удивленного мальчишачьего в ненатуральную хрипотцу. — Извини, я не думал... Сухо отворачивается от него, пряча взгляд. Чужой член прижимается к бедру сквозь тонкие и ничего не скрывающие спортивные брюки. Среднее статистическое около четырех чи или пяти дюймов. Или больше. Наверное больше, — отстранено думает Шиын, ощущая тяжесть чужого тела. Сухо встаёт и забывает протянуть ему руку, чтобы поднять с земли.

***

Если не расчленять факты, распределяя их по разным полкам, то они начинают смешиваться — словно молоко в чашке окрашивает кофе в яркий белый, затем сменяя его на теплый бежевый. Бомсок помнит, что Шиын пьет кофе без сахара. У Бомсока тоже, наверняка, есть целый склад фактов, которые нельзя забывать. Не про кофе. — Почему это так интересно? — произносит Бомсок. На секунду Шиын теряется, не понимая, о чем они говорят. — Почему всем это так интересно? — очень усталым голосом повторяет Бомсок, протягивая ему руку с задранным вверх рукавом. На предплечье фиолетовый синяк. Этой руки нельзя касаться, но нельзя и не прикоснуться к ней. Обезболивающая мазь стоит четыре тысячи триста вон. Персонал в 85 процентах случаев не интересуется покупками, на которые не требуется рецепт. — Никогда не понимал, что в этом можно найти? — настаивает на ответе Бомсок. В его доме пастельно-светлая гостиная, ничуть не пахнущая отчаянием. Ровно до той поры, пока здесь не оказывается Бомсок. — Что я мог бы сделать? — осторожно спрашивает Шиын. Ничего — закономерный ответ: ничего. У господина О целый штат адвокатов. Шиыну шестнадцать. Но биться на равных — это для Сухо. Шиын всегда делал по-другому. Любую кость можно сломать, если ударить по самому тонкому, у любого терпения есть предел. Ты можешь заткнуть внешний мир наушниками и не существовать для него. Но у видео про закон Бернулли восемьдесят пять дизлайков. Некоторых бесит уже только то, что ты позволил себе дышать. Поэтому есть смысл бить первым. Бомсок не отвечает ему. Тонущего не спрашивают «Как я мог бы тебя спасти?», это скорее похоже на издевательство. Шиын обводит пальцами синяк на руке, отгибает воротничок рубашки, безошибочно находя ещё один след. Бомсок послушно позволяет трогать себя. — Тебе... Ты... У него сухие губы, искусанные до мелких рубцов. Шиын не подаётся им навстречу, просто замирая без движения. Одна попытка поцеловать, вторая, третья. Пальцы Бомсока соскальзывают с его плеча, опускаются ниже, трогая бедро. Ища возбуждение, которого нет. Шиын ведь тоже не понимает, как и кого могут заводить синяки. — Не убегай, — он удерживает отвернувшегося Бомсока поперек живота, ткнувшись носом ему между лопаток. Сухо пахнет лапшой с перцем, пролитым на кроссовки пивом и бензином. Бомсок пахнет шампунем и очень взрослым, отцовским, парфюмом. Шиын ждёт срыва, но тело под его руками остаётся холодной молчаливой гипсовой статуэткой. И его руки невольно оставляют новые синяки поверх тех, что уже были.

***

Ноутбук в спальне — как средоточие всего, что связано с матерью. Звонки по Скайпу, лекции на Ютуб. Осуждающая стопка тетрадей. Шиын всё успевает. Успевает даже сделать домашку за Сухо. Хотя приходится приложить усилия, чтобы вписать Сухо в свой распорядок дня. Но спальня — она до сих пор остаётся детской, где не происходило ничего... Такого. Волосы липнут к лицу, позволяя струйкам воды стекать в глаза. Неуютно скользить по спине и закручиваться тонким вихрем над водостоком. Ширина кафельной плитки... Нет. Не то. Не сегодня. Если опустить руку вниз, продолжая рассматривать блики света на гладкой стене, то можно сделать вид, что тебя вовсе не касается это пустое, ненужное возбуждение, удобно ложащееся в ладонь. Если не закрывать глаза, продолжая смотреть на падающие капли, то воображение не справится, не сумеет затмить эту картинку другой, на которой... Су-хо. Бом-сок. Несколько движений пальца по запотевшему зеркалу. А потом залить его водой, стирая иероглифы. Стирая и собственное мутное отражение. Вторая по частотности ошибка при оценке рисков — отсутствие возможности корректировки и актуализации расчетов в связи с происходящими изменениями. «Эй, я наконец прочитал про твоего Грэма, а ты именно сегодня решил меня игнорить?» — вопрошает экран телефона. Лучшая стратегия — бить туда, где тонко. И не ждать, когда ударят тебя. И не ждать от других, что тебя не ударят. Что замах вдруг превратится в осторожное прикосновение. Любое действие должно подчиняться хоть какой-то логике. Третья по частотности ошибка — не учитывать человеческий фактор.