meeting with the mermaid siren

Сонхён обожал тусовки, и это было заметно каждому, кто хоть раз пересекался с ним в непринуждённой обстановке. Он не просто любил шумные вечеринки – он жил ими и впитывал каждую ноту громкой музыки и каждый стакан алкоголя. Это было то, что делало его по-настоящему живым и счастливым. Его знакомые часто звали Сонхёна в клубы. Это стало для них своеобразной рутиной: если планировалась какая-нибудь вечеринка, то первым делом звонили Сонхёну. И это было вполне объяснимо. Его присутствие на любой тусовке приносило с собой атмосферу праздника, лёгкости и нескончаемого веселья, ведь он всегда был в центре внимания. Внимание к нему притягивалось само собой, словно магнитом. Его харизма, яркая внешность — лохматые волосы были цветом похожим на кору тёмного дуба, а пряди всё время падали на глаза; пухлые бледные губы были частой темой для разговоров среди девушек, мечтавших поцеловаться с таким красавчиком, как Сонхён; глаза были как два обрыва, в которые хотелось упасть и забыть своё имя навсегда; маленький аккуратный нос напоминал многим об их недостатках, что становилось завидно; чистая нежная кожа придавала всей картине отдельную красоту парню — и, главное, неиссякаемый запас позитивной энергии делали его звездой любой компании. Сонхён чувствовал себя там как рыба в воде. Этот мир вечеринок, неоновых огней и веселья был его второй кожей, где он чувствовал себя по-настоящему живым. Его лучший друг Джухун позвонил и пригласил на тусовку в загородный домик, рядом с берегом моря. Чувствовались во всём этом большие деньги, которые отдал Джухун на такое веселье. И Сонхён не смел отказать себе в приятном вечере среди компании парней, его друзей, и красивых девушек. Приехав в тот самый загородный дом, Ом отрывался по полной. И, видимо, выпил достаточно на сегодня, а ведь сейчас и двенадцати нет. — Чувак, всё хорошо? Как себя чувствуешь? — поинтересовался Джухун, смотря, как друг прилип к барной стойке руками и не отпускает. — Почти хорошо. Щас, ещё посижу и продолжу танцевать, не переживай, — отвечал Сонхён каким-то несвойственным, опьянённым для него голосом, пытаясь не упасть на ровном месте. — Пойду подышу свежим воздухом. Не теряй. Он двинулся к выходу, как споткнулся о свою же ногу. Его нос уже был готов встретить паркет, но Джухун вовремя успел поймать парня, хватая под мышки. — Давай я с тобой? — продолжал беспокоится Ким. — Да не надо, говорю же! — рявкнул Сонхён, отбиваясь от чужих рук. А потом запястьем потёр нос и уже спокойным голосом сказал: — Я сам. Я хочу побыть один. Джухун провожал взглядом парня, который пошатывался из стороны в сторону, спотыкаясь о толпу. Ким закатил глаза, но внутренне почувствовал лёгкое переживание, словно шестое чувство предвещало что-то плохое. Но парень отмахнулся и пропал в толпе, как будто этого диалога и не существовало. Сонхён, выйдя в своей чёрной майке, тёмно-синих джинсах, которые держались с помощью кожаного ремня, и в белых кроссовках, глубоко вздохнул и выдохнул. Луна была сегодня ярче обычного. Она его тянула к себе. Сонхён почувствовал себя в моменте оборотнем и усмехнулся этой мысли, продолжая идти, беспрерывно таращась на луну. Кожа немного дрожала — ночью летом дул небольшой ветер, который пробирался под одежду, вынуждая надевать кофты, чтобы спастись от холода. Сонхён не взял. Или забыл. Спустя недолгие пять минут Сонхён пришёл к берегу. Тут было ещё холоднее, но Сонхён не обращал внимания, думая, что больное горло наутро — не так уж страшно. Как можно думать о своём здоровье, когда перед тобой такая красота? Белая луна, тёмное, захватывающее дух, море и Сонхён, который гармонично вписывался в природу. Он присел на небольшой валун, снял с ног кроссовки и кончиками пальцев трогал воду. Холодная. Конечно же. Сейчас не конец лета, ещё не так жарко, чтобы купаться в море. — Бля, будет ахуенно, если щас какая-нибудь гнида выпрыгнула на меня. Я бы с ней расправился, как герой, — усмехался парень своим пьяным мыслям и смотрел в даль. Внезапно вдалеке вода издала странную волну, как будто там была рыба. Сонхён не знает почему, но он пошёл к воде, чувствуя всей ступнёй каждый камушек под собой, каждую ракушку, которая впивалась в ногу до крови. Но было терпимо. Сонхён терпел. Интерес был больше: "Если сейчас поймаю голыми руками рыбу, то и на обед завтра будет что!". Сонхён встал по колено в воду, как только зазвучал чей-то голос. Точно мужской: не высокий и не низкий, но явно манящий идти вперёд. Ом остановился и нахмурился — он что, дурак, идти дальше в воду? Ногам и так уже холодно, куда ещё дальше. Но голос был почти на поверхности, и уже отчётливо можно было услышать ноты. Это был не звук, а мелодия — вязкая, томная и заставляющая идти тебя на встречу. Сонхён сопротивлялся. Голос возник бесшумно, становясь чистым и непрерывным. И тут появился в поле зрения человек. Как сначала подумал Сонхён. — Конхо, — произнёс лишь губами брюнет. Он не знал, почему этому существу дал имя. И оно замолчало. Конхо подплыл, возвышаясь над водой. Его красота была неземной. Скорее, морской. Но это была та красота, которая всегда казалась на первый взгляд самой прекрасной, а потом становилась удушающей. Его мокрые, чёрные, как нефть, короткие волосы зачесаны назад. Острые черты лица, которые заставляли людей бояться. Брови такого же цвета, как и волосы, были жёсткими и контрастировали с кожей. Два глаза — белые дыры, как луна сегодня, а вокруг них похожие на синие тени растушёванные пятна, заострённые, как стрелки на глазах девушек. Уши, а ниже — жабры, которые вздымались, как у рыбы. Кожа на лице и шее имела бледный оттенок морской волны. Чужая улыбка выглядела то ли заинтересованно, то ли насмешливо. На плечах, шее виднелась чешуя. На руках, от плеча до локтей, имелись плавники. Кожа отливала обжигающим серебром. Верхняя часть тела была накачанной: виднелся пресс, по которому скатывались капельки воды, а на шее висел небольшой кулон в виде ноты. Когда Сонхён увидел руки, он непроизвольно ахнул: чешуя в некоторых местах, но ладони... Были точно такие же перепонки, как на предплечьях, только теперь между пальцев, а вместо ногтей — когти. Не длинные, но чувствовалось, что острые. Ниже простирался хвост. Как в сказках, как в легендах, как в мультфильмах — но не как в реальности. На стыке кожи и хвоста незаметно появлялась синяя, переливающаяся чешуя. Не мелкая и рыбья, а крупная и жёсткая. Градиентом цветов от ярко-голубого, переходящего до тёмно-фиолетового. Сзади был небольшой гребень, выходящий из бледной кожи, словно открытым переломом. — Не боишься? — выгнул бровь Конхо, смотря, как его разглядывал человек. Низкий голос заставил выйти из оцепенения. — Ты красивый, — вместо ответа сказал Сонхён. А потом его взгляд метнулся к жабрам под челюстью существа. — Можно потрогать? То ли рыба, то ли человек замер перед ним, хмурясь. Он совсем не ожидал такой реакции на его персону. Где крик? Где страх? Где быстрый побег из моря? — Ты серьёзно? — Вполне. — Попробуй, — отвечал Конхо. Сонхён подошёл чуть ближе и, сам того не понимая, положил одну руку на грудь, касаясь мокрого, скользкого рельефа мышц, а другой — повёл к шее и выше. Конхо вздрогнул, как только пальцы коснулись жабр, и длинный — Сонхён предполагает, что два метра там точно есть — хвост непроизвольно дёрнулся, обрызгивая водой. — Чшш, — прошептал Сонхён, продолжая гладить жабру. И Конхо стыдливо таял под этими ладонями. Мурашки бежали по коже, а Ом даже подумал, что где-то пробрался красный румянец на щеках, или это всё его пьяное воображение рисовало. — Перестань, человек. — Сонхён. Меня зовут Сонхён. — Перестань, Сонхён. Прошу. И Сонхён перестал. Убирая руки, которые теперь были мокрыми. — Нет, ну, ты, конечно, ахуеть. — Выдохнул парень, продолжая вести взглядом по чужому прессу. Конхо ухмыльнулся. А белые глаза заполнились какой-то искрой. — Если ты не хочешь, скажи мне нет. Скажешь нет — и я уплыву настолько далеко, что ты меня не увидишь. — Ты о чём... Сухие, покусанные губы Сонхёна накрыли мокрые, солёные. Конхо давал время на подумать парню. Ом совсем не думал, поэтому ответил, углубляя поцелуй. Руки легли на посиневшие скулы, тянув всё ближе и ближе к себе. Руки с перепонками коснулись бёдер, резко тянув на себя. Вещи Сонхёна намокли — они стояли близко-близко, между ними и воздуха не было. Оторвавшись друг от друга, Ом плюнул в сторону кровью. — У тебя острые зубы. — А ты как хотел? Все мы такие. Вода поднималась. Джинсы Сонхёна были мокрые, неприятно липнув к коже. — Я замёрз. Мне нужно вернуться обратно, Конхо. Существо хищно улыбнулся — улыбка была шире, чем у нормальных людей, показывая свои острые, словно рубцы, зубы. Дрожь Сонхёна пробила с большей силой. — Поздно. Конхо запел. Но мелодия была не расслабляющей, не колыбельной, а голодной. Солнечное сплетение Сонхёна потянулось к этой пугающей улыбке. Ом не мог ничего сделать. Он смотрел прямо в глаза, касаясь на ходу. Конхо подхватил парня на руки, будто он ничего и не весил. Руки человека по инерции обвили его шею, случайно задевая жабры, из-за чего Конхо на секунду сбился, зашипев. Спокойно погружаясь под воду, Сонхён не кричал, не визжал, не звал о помощи — он смотрел на этот острый подбородок, кадык с переливающейся чешуёй, жабры и кулон с нотой. В голове не было и мысли, что его топят, пока Ом не начал задыхаться. Не закрыв рта и носа, вода заполнила его изнутри. Сначала Сонхён вздумал сопротивляться — бил руками в грудь, смотрел испуганными глазами на существо, пока то тоже не отводило взгляда. Но поняв, что все попытки бесполезны, его тело обмякло, а сознание навсегда заполнилось морским мраком. Конхо кинул тело, и оно потонуло, ударяясь об песок. Он смотрел своими пустыми глазами на этот кусок мяса и понимал, что не может разорвать его на части. С холодным выражением лица, брюнет поплыл, поднимая плавник то вверх, то вниз, и коснулся губами лба Сонхёна. Мокро и холодно. И уплыл бесследно. Утром, на рассвете, когда первые лучи солнца едва войдут, Джухун, а вместе с ним и остальная компания, отправятся искать Сонхёна. На влажном песке, у самой кромки прибоя, они обнаружат пару старых, но узнаваемых кроссовок, в которых все еще будут аккуражно сложены потемневшие от воды носки. Они сразу поймут, что эти кроссовки принадлежат ему, их товарищу, который накануне отправился в море и до сих пор не вернулся. Поиски тела будут продолжаться, но с каждым часом найти хоть какие-то следы Сонхёна, эти надежды будут таять. Примерно через две недели, когда море, будто нехотя, решит отдать свою тайну, найдут безжизненное тело. Это будет Сонхён. Его возвращение будет не тем, о чем мечтали его друзья и близкие. Подумают, что тот сам утопился. Его смерть, тихая и жестокая, навсегда оставит глубокую рану в сердцах тех, кто его знал. А Конхо… Конхо будет помнить вкус Сонхёна, который будет преследовать его. Это не просто воспоминание о поцелуе, это будет нечто гораздо глубже – ощущение присутствия Сонхёна, его дыхания, его сути, которое, казалось, навсегда впиталось в его кожу, в его губы. Этот вкус будет с ним каждый день, каждое мгновение. Он будет ощущать его, когда будет тянуть на дно новых жертв и пожирать их сердца жестоко, потому что не смог себя заставить сделать точно также с Сонхёном, оставив его на дне.