Любимые блюда Уэйда Уилсона

      Паучок плюхнулся на диван возле Уэйда и посмотрел, как пульт улетел куда-то на ковёр от силы инерции.       — Тебе придётся доставать его самому. Я мог бы отрезать себе руку, чтобы достать его, но… ты всегда против, когда я предлагаю что-то такое.       Паук застонал, потянулся ногой в смешном носке с Пинки Пай и пальцами подцепил пульт, передвигая его поближе.       — Малыш, твою бы растяжку, да в нужном месте, — произнёс он.       — Ты можешь говорить только об этом? Чёрт, и почему я провожу выходные здесь? — Человек-Паук уже нажимал кнопки, включая плазму.       — Потому что ты обещал мне позависать вместе, если я никого не пришью на последней вылазке? Я был так сдержан, даже когда та сучка чуть не ранила тебя, — Уэйд засмотрелся на полоску бледной кожи, которая образовалась из-за слишком низко сидящих спальных штанов с рождественскими ёлочками. Малыш-Паук чертовски горяч. Он понял это с первого взгляда на упругую задницу под тонким материалом костюма.       — Да, ты всего лишь отрубил ей руку.       «Потрогай его.» — Жёлтый будто закапал слюной, и Уэйду не хотелось с ним соглашаться. Он не придурок какой-нибудь и не хотел напугать Паука в первые совместные выходные.       «Он сбежит, и нам придется дрочить в одиночестве.» — Белый смотрел на чувства Уэйда к Пауку с чисто практической точки зрения. Уэйд не соглашался, но Белому, кажется, так было гораздо проще смотреть на мир: он не признавал влюблённость. Холодный мудак.       «Так у нас хотя бы будут воспоминания.»       — Долгие воспоминания лучше одного короткого, — Уэйд сглотнул, отвёл взгляд от живота Паука и перевёл его на лицо. Лицо в маске. — Тебе точно удобно в ней?       — Ты серьёзно это спрашиваешь? — Паук посмотрел на него и отвернулся в сторону телевизора, на котором началась заставка «Отчаянных домохозяек».       Уэйд вспомнил о своей маске и произнёс:       — Оу, я думаю, что твоё желание скрывать лицо немного не такое как мое.       «Ага, он просто сбежит, если увидит это месиво.» — Жёлтый никогда не щадил его чувства.       «Если мы хотим его трахнуть, то не надо её снимать.»       «Фу, Белый, ты такой грубый. Мы не хотим просто трахнуть его.»       «Да-да, вся эта муть с чувствами для таких восторженных идиотов как ты, я знаю.»       — Чувства не только для идиотов.       — Э, я в любом случае почти знаю, как ты выглядишь, так что мне всё равно. Они опять что-то говорят тебе? — Паучок посмотрел участливо.       — Они всегда что-то говорят. Сейчас это неважно, — Уэйд открыл коробку с пиццей и достал два куска. — Даже если ты выбираешь эту пиццу постоянно, ты всё равно мне нравишься.       — Эй, пицца с ананасами не такая плохая! — Паучок забрал один кусок и откусил почти половину. — Сочетание сладкого с солёным... Ммм, довольно интересное.       «Мы бы попробовали ананасы с ним.»       Уэйд был вынужден согласится с Жёлтым.       «Разве это не очередной маркетинговый ход? Почти десятка за штуку отвратительного цвета.»       «С каких пор тебе не нравится зеленый? … Ах, ты ублюдок!»       — Тише, девочки, — Уэйд отхлебнул пива, — ананасы неплохи, когда ешь их не в одиночестве.       — Ананасы вообще неплохи. Они вкусные, — Паучок повернулся в его сторону, — как-то раз я съел целых два. Тётя ругалась потом, потому что это было для её очередных кулинарных экспериментов. Наверное, мне захотелось столько ананасов тогда как раз по этой причине.       — Я не против экспериментов с тобой и ананасами, если твоя тётушка также горяча, как и ты, то она тоже может присоединиться, — Уэйд подвигал бровями.       — Фу, ты придурок, — Паучок кинул в него подушкой.       — Ладно, ты прав, даже если твоя тётушка также хороша, моё сердце принадлежит только тебе.       «Не забудь сказать про член.», — сострил Белый. — «Я закатываю глаза, если вы не поняли.»       «Мы могли бы, но это его отпугнёт. Посмотрите на его красные щёчки.»       — Паучок стесняется? — Уэйд потянулся ближе и похлопал его по плечу. — Ты такой милый, малыш. Я мог бы вечно смотреть на твои щёки и губы. Хотелось бы увидеть глаза, но это только после брака. До свадьбы ни-ни, верно?       — Пул! — Паучок задохнулся воздухом и огляделся в поисках новых зарядов, но ничего не нашёл и небрежно сбросил руку Уэйда, отодвигаясь. — Ты всегда говоришь так. Это странно. Ты ведь даже не знаешь, кто я на самом деле.       — Эй, мне достаточно того, что я вижу перед собой каждую нашу вылазку. Ты милый, ответственный, добрый и у тебя отличная задница.       «Если бы мы видели его глаза, в них было бы: Боже, что ты несешь?»       «Не хочу это признавать, но Белок прав. Мы не подцепим эту сексотку, если ты будешь говорить такое. Он же выглядит как романтик. Ему нужны чувства, атмосфера, красивые признания под луной.»       «Ты опять смотрел эти ублюдочные дорамы?»       — Я умею быть романтичным, да, Паучок? Помнишь моё признание на той крыше? — Уэйд откинулся на спинку дивана и закинул руки за голову.       — С видом на свалку закусочной с мексиканской едой? Где стоял такой аромат, что даже мои фильтры не спасали? Или когда ты свалился в Ист-Ривер и вонял тухлой рыбой?       — Вообще-то, я говорил про наше первое свидание, — Уэйду хотелось рассмеяться, потому что наигранное недовольство Паука говорило, что ему всё это нравится.       — Это когда ты подошёл познакомиться со словами, что ты любишь мороженое?       — Я хотел сказать, что ты выглядишь как мороженое, поэтому я хочу облизать тебя.       «Я снова закатываю глаза. После этого ты не хочешь говорить про член. Чем мои советы хуже?»       «Белок, твоя пошлость отвратительна. Скажи, что он прекрасен как свет луны.»       «Твоя тупость отвратительна. Ты нахватался этого на тех сайтах для придурков, которые не могут закадрить девчонку?»       «Мы сидели на тех сайтах вместе, так что ты тоже придурок.»       — Закройтесь, он согласился, что это были свидания. Я знал, что ты тоже чувствуешь это, Паучок, — Уэйд подскочил на месте и потянулся в сторону соседа с намерением обнять.       — Чёрт, нет, я не соглашался на это, — Паук отпрянул, засунул последний кусочек пиццы в рот, опустил маску и начал отталкивать руки Уэйда. — Это были не свидания!       — Не ругайся, малыш, хотя твой грязный ротик заводит меня сильнее, чем твои праведные высказывания, — Уэйд снова вернулся в прежнее положение, закинув ноги на журнальный столик.       «Если он скажет нам это в постели, то я…»       «Ты обкончаешься только от того, что он окажется в нашей постели.»       — Мы не предстанем перед Паучком в таком ужасном виде.       — Я не переживу, если снова увижу, как ты… как тебя… — Паук повернулся в его сторону и положил ладонь на плечо.       Если раньше Уэйд переживал о том, что произошло во вторую их встречу, ведь отращивание новых рук не входило в топ лучших мероприятий, на которые можно сводить парня, который тебе нравится, то сейчас он был рад, что это заставило Паучка переживать за него. Тот вообще был удивительно эмпатичным человеком, он переживал за своих друзей: Уэйд тщательно собирал все его высказывания по поводу фриковатой подружки, друга-гика и тётушки. Переживал обо всех несчастных этого города, что доказывали его ежедневные паучьи патрули. Даже насчёт сраных преступников он тоже переживал. А как ещё назвать его нежелание видеть их кишки на катанах Дэдпула?       «Фу, ты же не думаешь, что он заботится о нас? Уверен, он просто не хочет бороться с тошнотой снова.»       «Наш малыш не такой! Он же сказал, что всё в порядке и его не смущает наша…»       «Тогда почему мы всё ещё не сняли маску перед ним? Если вы — два романтически настроенных придурка — боитесь это признать, то ничто не мешает мне. Он сбежит от нас, как только увидит это всё.»       — Рад, что ты переживаешь обо мне, но ты ведь знаешь, да? Я не могу умереть, — Уэйд решил игнорировать обоих. Иногда их слова было проще проигнорировать, чем пытаться что-то объяснить. К тому же, это могло привести к дебильному желанию вышибить себе мозги. Он не мог сделать это при Паучке.       — То что ты не умираешь, не значит, что тебе не больно. Ты ведь всё чувствуешь, верно? — Паучок посмотрел на него, неловко дернув плечом.       — Чёрт, если ты продолжишь говорить что-то такое, я просто не захочу тебя отпускать. Я запру тебя в башне из коробок из-под пиццы, ты будешь моей милой принцессой, а я буду твоим ручным драконом. Учитывая, что Консервная банка женился, принца у тебя не будет. Это будет наш с тобой хэппи энд, — Уэйд придвинулся ближе к собеседнику. — Посмотри у тебя даже есть волшебные носочки, чем не Золушка?       Паук опустил голову, осматривая носки: один белый с Пинки Пай, а другой в серый горошек.       «Идиот, это из другой сказки.»       «Какая к чёрту разница. Мы можем увезти его на Ямайку, у нас там есть отличный схрон, чтобы просидеть с кем-то годы. И грёбаные литры смазки.»       — Было бы здорово, — Паучок снова поднял взгляд на него, и сердце Уэйда пропустило удар, а Жёлтый с Белым заткнулись, — но ты же понимаешь, что я не могу бросить Нью-Йорк.       — Эх, а я уже обрадовался. Как же без тебя обойдутся старушки, застревающие на деревьях, и кошки с тяжёлыми пакетами.       Паук отвернулся в сторону телевизора, и Уэйд придвинулся ещё ближе, чтобы их бёдра слегка касались друг друга.       — Ну, вроде того, — Паучок рассмеялся. — А ещё горы домашки и хулиганы в школе.       — Хулиганы? А что с ними?       — Ну, вроде как, им будет некого доставать, да?       — Ты же можешь накостылять любому? Хотя стой, я знаю. Большая сила — большая ответственность, и всё в таком духе? — Уэйд наклонился в его сторону, прислоняясь ещё и плечом, от Паука его действия не укрылись, но он не отодвинулся. — Хочешь папочка Дэдпул разберётся с ними за тебя?       — Нет, я… ты не так понял. Никто меня не достаёт. Просто иногда бывает задирают. Мне плевать, ага? Обойдёмся без папочки Дэдпула, ладно?       «Если он ещё раз скажет папочка Дэдпул, я сдохну.»       «Пусть скажет.»       — В любом случае для тебя скидка: за один поцелуй — разборки с ублюдками бесплатно.       Паук кивнул, потом вскинулся:       — Ну вот, опять ты это начинаешь. Неужели так сложно не шутить на эту тему? Она кажется тебе такой смешной?       — Что я чертовски влюблён в тебя, малыш?       — Да. Вот эти твои шуточки… Однажды я ударю тебя.       — Если ты предпочитаешь пожёстче, я не против.       Он застонал. Уэйд посмотрел на него и подумал, почему его это так задевает. Дэдпул не шутил ни с кем подобным образом. Они общались довольно близко уже полгода, и, может, ему действительно не стоило шутить про свои чувства с первой встречи, но чёрт, что он вообще мог сделать, если Человек-Паук был так привлекателен?       «Не забывай, насколько он горяч.»       «Его обтягивающий костюмчик определенно создаёт такое впечатление. Почему мы просто не можем снять проститута и одеть его в этот костюм?»       — Я не об этом. Я не… Я просто не могу тебе нравиться, — Паук посмотрел, как Линетт Скаво залазит в бассейн за детьми, и усмехнулся. — Не так.       — Что? — Уэйд поперхнулся пивом.       — Я имею в виду, что ты не знаешь моего лица. Без костюма я другой. Я просто… обычный. Ты бы и не посмотрел на меня, если бы увидел на улице.       «Мы бы не пропустили эту попку.»       «Если только он не носит эти ужасные штаны, в которые как будто кто-то наложил.»       «Не напоминай об этом в моём присутствии.»       — Я бы… — Уэйд не успел закончить, потому что его перебили:       — Ты уже сделал это, — Паук подтянул колени к груди, обхватив их руками, и сгорбился, отстраняясь.       — Что? Когда? Чёрт, я не мог бы, — Уэйд принялся напрягать память, даже Жёлтый с Белым замолкли. — Хотя мог бы. Знаешь, после того, как ты появился в моей жизни, я стараюсь не заглядываться на других парней. Я же не могу спрашивать у каждого: "Эй, чувак, а ты случайно не Человек-Паук"?       Паук хмыкнул и немного расслабился.       — Ага, не можешь.       — Ты ведь не носишь галифе?       — Что?       «Слава его прелестной заднице, он не опорочил её.»       «Откуда мы вообще знаем это слово?»       — Это была самая сраная распродажа на Амазон. Тогда я спокоен, малыш.       Они оба замолчали, возвращаясь к сериалу, и Уэйд подумал, что он мог бы сидеть так вечность. Паучок заходил к нему не в первый раз, но до этого они чаще всего латали раны, обсуждали планы на патрули или захваты плохих парней, но никогда не зависали просто так.       «Такой прогресс всего за пять месяцев.»       «Если бы мы поймали его, то это произошло бы раньше.»       Когда вторая серия закончилась Паук поставил следующую на паузу и взял костюм, чтобы переодеться.       — Уже довольно поздно. Тётя будет волноваться, так что я пойду.       — Эй, а как же ночёвка самых лучших подружек в мире? Ты даже не заплёл мне косички, и мы не обсудили мальчиков.       «Я бы посмотрел, как он заплетает тебе хоть что-то.»       «Или оплетает тебя.»       — Может, в следующий раз.       — Оу, парни, вы слышали? Будет следующий раз, — Уэйд допил бутылку и поставил её под диван. — Тогда соберёмся на следующих выходных, милый?       Паучок кивнул.       — И, эм, можешь называть меня Питер. Твои эти… малыши немного…       — Питти-бой сказал нам своё имя. Ты можешь называть меня папочкой. Всегда мечтал это сказать.       Питер задохнулся и возмущённо вскинулся.       — Ладно-ладно. Уэйд — так меня зовут. Хотя твоё Пул тоже звучит хорошо.       Питер кивнул и ушёл в ванную.       «Черт, почему мы заделали ту дыру? Могли бы подсмотреть!»       «Подглядывание в дырку для слабаков. Мы должны заставить его раздеться перед нами.»       «Для начала подглядывания было бы достаточно.»       — Ага, а потом мы бы получили по роже. Вы помните про его чутьё? Каждый раз, когда я пытаюсь его коснуться, он чувствует это. Сумасшествие.       Питер вернулся комнату и удивлённо посмотрел на него:       — Я пойду. До встречи, Уэйд.       И вылетел в окно.       «Это тоже звучит хорошо. Прекрасный повод для дрочки?»       «Не превращай нас в спермотоксикозного подростка. Нам давно не пятнадцать.»       «Может, Питеру — да.»       — Чёрт, нет, ему не может быть меньше шестнадцати. Он говорил про выпускной. Если подождать нужно всего год, то я готов, — Уэйд вытащил новую бутылку из мини-холодильника. — Но нет, он явно старше.

***

      Питер влетел в открытое окно своей комнаты и стянул маску, посмотрев на своё покрасневшее лицо. Дэдпул… Уэйд всегда говорил смущающие вещи. Человек-Паук иногда реагировал на это шутками, шлепками по рукам или сарказмом. Но сегодня, когда они смотрели сериал, он был просто Питером. Ему было неловко. Он чувствовал, что его щёки и шея краснеют, а ему самому хочется закрыть лицо руками. Часть вины за смущение лежала на Уэйде, от фантомного взгляда которого у Питера горели уши. Он не мог ему нравится. Может, Паук — да, но Питер — точно нет. Он был задротом, которого отшили все, кому он признавался (не то чтобы признаний было много). Лиз в последний момент перед балом сказала, что пойдёт с каким-то парнем из футбольной команды, который ей нравился больше мифического факта знакомства Питера с Человеком-Пауком, а ЭмДжей… Она, ну, даже не дала ему возможности признаться, решив, что он хочет рассказать ей, что он Человек-Паук. Иногда он шутил сам с собой, что Человек-Паук разрушил его личную жизнь. Через какое-то время до него дошло, что она просто не хотела слышать от него признание, потому что у неё появился парень с курсов по художественному мастерству.       Питер переоделся в домашнее и снова осмотрел себя в зеркало. Он был обычным. Уэйд всегда говорил, что он горячий, но сам Питер так не думал. Может быть, дело было в обтягивающем костюме, ведь когда он получил свои силы, он действительно стал выглядеть лучше. Как минимум избавился от дурацких очков, но в остальном не было чего-то выделяющегося. К слову, с Дэдпулом Питер виделся, на самом деле, один раз и всего минуты две. Он заказывал кофе и сэндвичи у Деламара, стоял непосредственно перед Питером и, когда уходил с заказом, даже не посмотрел на него. Пауку же Уэйд стал настоящим другом, на которого можно положиться. Может не совсем другом, но… это разве важно? Он был странным, немного… хаотичным, но у них было столько общего. Питер даже не чувствовал себя задротом рядом с ним.       Будет ли нормально, если он зайдёт к Уэйду завтра? Выходные ведь ещё не закончились. Питер даже вздрогнул. Называть Пула по имени было приятно. Питер, вообще-то, знал, как его зовут и как он выглядит, но не хотел показывать этого, пока Уэйд сам не расскажет. Делиться секретами было приятнее самому. Но Карен выдала ему всю сводку, когда тот только появился и они ещё не подружились. Никто не может винить его за это! Он подумал, что это новый враг. Слишком многие хотели с ним разобраться.       Питер забрался под одеяло, натягивая его до носа. До выпускного оставалось не так много времени, всего несколько месяцев и начнётся подготовка к поступлению. Мэй предлагала обновить гардероб и составить список всего необходимого к покупке, так как ему придётся переехать поближе к университету. Для Мэй путешествие в полтора часа на метро с кучей пересадок показалось слишком запарным каждый день, поэтому она предложила поискать квартиру с лучшим расположением. Глядя на то, как в их квартире появлялось всё больше вещей Хэппи, Питер только понятливо кивал. Ещё придётся искать работу… Питер вздохнул и свернулся в клубок.       Уэйд был хорошим… другом, отпускающим пошлые шуточки направо и налево, ему ничего не стоило говорить их ещё куче народа. Питеру не хотелось думать, что его сердце застучало быстрее, когда тот признался, что не смотрел ни на кого после их встречи. Думать, что наёмник и правда в него влюблён, было… приятно. Питер дёрнул головой, отгоняя глупые мысли. Уэйду нравился Человек-Паук, а не Питер Паркер. Наверное, своё имя он сказал, чтобы думать об этом меньше. Он слишком разделял свою личность. Это требовалось в основном для сохранения тайны личности, но иногда ему казалось, что ему самому так проще жить. Слишком резко все изменилось, и ему было тяжело воспринимать себя цельным.       С Уэйдом это чувство неполноценности иногда уходило. Потому что выглядел он как герой, а вёл себя как обычный человек. Особенно сегодня, когда они смотрели «Домохозяек».       Питер действительно не хотел думать, что Уэйд давно перешёл из категории друзей в категорию «парень, которого хочется поцеловать». Это происходило постепенно, сначала ему было просто смешно, потом Уэйд начал кормить его… Мэй всё ещё не знала о том, сколько ему требуется калорий для того, чтобы быть сытым. Однажды Дэдпул принес ему конструктор из ограниченной линейки и у Питера просто не было шансов. Он всё ещё строил недотрогу, когда был в костюме, но это не мешало по вечерам немного думать о том, как Уэйд вытирает его губы от соуса, размазывая его ещё больше, а потом слизывает его и они, смеясь, целуются. Дальше его фантазии обычно не хватало, и он просто лыбился как придурок, смотря в стену. Он влюбился?

***

      Питер огляделся с крыши, стараясь заметить всех, кто мог его увидеть. Вокруг никого не оказалось, поэтому он тихо соскользнул с крыши на паутине, опускаясь к открытому окну четвёртого этажа. Не хотелось бы, чтобы кто-то заметил Человека-Паука, проникающего в чью-то квартиру в не самом благополучном районе города. Забравшись на подоконник и закрыв за собой занавеску, Питер спрыгнул на пол и позвал:       — Уэйд, ты здесь?       Он уже успел обругать себя за то, что примчался без предупреждения, но он действительно ничего не мог с собой сделать. Ему хотелось увидеть Уэйда и сегодня. Посмотреть сериал, объесться пиццей, заплести косички и обсудить мальчиков, так он говорил, да?       — Ого, у нас уже слуховые галлюцинации? Или Питти-бой правда пришёл к нам в гости? — Уэйд вышел в комнату, застегивая маску. — Если подождешь пару минут, Паучок, я надену своё чудное платьице и мы отправимся на бал. Кареты не обещаю, но перемещение ты ведь можешь взять на себя?       — Ох, нет, я… — Питер смутился. Он пришёл без приглашения, поэтому из всего костюма на Дэдпуле была лишь маска, надетая в моменте, в остальном же он выглядел так будто никуда не собирался. В любом случае, Питер поблагодарил мироздание, что Уэйд вышел к нему в худи и штанах. — Я пришёл в гости. Надо было предупредить. Просто ты говорил, что всегда рад меня видеть, а сегодня как раз выдался свободный день, и я подумал… Ладно, не важно. Я… Я пойду.       — Эй, Паучок… Жёлтый закройся, пока я не натравил Белого на тебя, он всё ещё не знает, что случилось с той банкой, так что… Питти, ты не должен. Я рад, что ты пришёл, продолжим наши посиделки? Я знал, что ты оценишь милашку Бри, также как и я, или тебя больше зацепила Габи? — Уэйд указал на диван, освобождённый от всего ещё вчера, и так и не заполнившийся вещами снова.       — Э, я…       — Ох, и может, ты хочешь позавтракать? Я знаю, что уже три часа, но какая нахрен разница, если мы только проснулись? Плюс, никогда не поздно для панкейков. Соглашайся, дорогой, панкейки папочки Дэдпула любого заставят завтракать в обед.       — Я не против, — Питер замялся, завтрак сейчас? Ему плевать, в общем-то. Уэйд приготовит что-то для него. Это, ну, приятно, — я взял деньги с собой сегодня, так что что на счёт тако? Я угощаю.       — Это настоящие свидание! — Уэйд нацепил фартук с силуэтом женского тела и прошел к кухонному уголку. — Нет, мы не будем переходить на следующую базу сегодня. Может, он оближет мои пальчики после еды? Или там говорится по-другому? Какая разница, Белый, не будь душнилкой.       Питер рассмеялся, Уэйд был милым. Все эти высказывания обычно не несли какой-то практической нагрузки. Хоть ему это и нравилось, но иногда Питер не мог понять, насколько все эти слова серьёзны. Может, это просто маска, которая нравится Дэдпулу. Это расстраивало иногда.       — Карен, закажи, пожалуйста, четыре тако из той закусочной на углу. Ты знаешь какие, — Питер сел на диван, наблюдая, как Уэйд крутился у кухонного гарнитура, подпевая какой-то песне.       — Ого, у тебя тоже появилась говорящая подружка? — Уэйд бросил на него карикатурно смущённый взгляд из-за плеча.       — М-м, нет, Карен — ИИ, встроенный в мой костюм. Она здорово помогает.       — Ого, она твой Брэйн? Чёрт, забудь это, — Уэйд встряхнул лопаточкой, забрызгивая тестом холодильник.       Питер рассмеялся:       — Ты — мой Пинки, — когда он осознал, что сказал, то почувствовал, как шею и лицо заливает жар.       — Ох, Паучок, это так мило с твоей стороны… Кстати, ты можешь переодеться во вчерашние вещи. Не хотелось бы запачкать твою форму горничной…       Питер кивнул. Пропускать несмешные шуточки Уэйда становилось всё проще. На смешные он всё ещё смеялся, поэтому он просто пошёл в сторону ванной, чтобы переодеться.       — Лучшие панкейки в твоей жизни, — услышал Питер, когда вернулся в комнату, — налетай.       Попробовав, он готов был согласиться:       — Это очень вкусно. Если ты будешь готовить их для меня всегда, то я… чёрт, не знаю, поселюсь у тебя на диване?       — Если для этого нужно всего лишь готовить для тебя, то я согласен. Уверен, если ты попробуешь мою лазанью, то переселишься сразу в мою постель, малыш.       Питер покраснел, но решил ничего не говорить.       Через какое-то время привезли тако, и они вдвоем устроились на диване, включив телевизор. Питер сам облокотился на соседа, закинув ноги на подлокотник. Уэйд вытянул ноги на столик перед ними. Питер хихикнул, отмечая тапочки в виде покемонов.       — Прости, не успел подготовиться к твоему приходу и достать свои парадные тапочки с Искоркой. Жёлтый, всем нравится Искорка, плевал я на её душноту. Она умняшка.       — Тебе нравятся умные? — Питер приподнялся, чтобы посмотреть на него.       — Мне нравится, что она милашка. Хотя знания делают тебя секси. Думаю, это навязанный стереотип из-за тех училок в очках и чулочках, — Уэйд закинул руку на Питера и начал поглаживать его бок.       — Я раньше носил очки. Не думаю, что они делали меня секси. Скорее просто относили к ботанам, — Питер решил не продолжать, что отсутствие очков не избавило его от этого ярлыка. — Когда меня укусил паук, зрение улучшилось и я перестал их носить.       — Наденешь очки для меня? Чулочки бы тоже неплохо смотрелись, но можем оставить это для второй базы, — Уэйд ощутимо провёл по рёбрам Питера, на что тот лишь немного дёрнулся. Это, ну, было неплохо.       — Мои старые мне не подойдут, а других у меня нет.       — Мы закажем их для тебя. Ты же понимаешь, что нужно будет снять маску, чтобы оценить вид, да?       Питер заёрзал. Снять маску было страшно. Но это же был Уэйд. Что плохого может случиться, если он узнает? Они друзья. Не такие, как Питер с Недом, но… Питер не хотел бы хранить секрет десять лет.       — Нет, Белый, ты не можешь так говорить. Даже если это и так, то какая нам разница? Наша рожа пострашнее многих будет… Ты мудила, Жёлтый, катитесь к чертям оба, — Уэйд стукнул ладонью по подлокотнику, и Питер вздрогнул.       — Ну, я мог бы, наверное. Это… — Питер замялся, — мы друзья, верно?       — Конечно, Паучок. Если ты беспокоишься, что кто-то узнает твой секрет от меня, то я умру, но не расскажу никому.       Питер хихикнул и сел ровно:       — Можешь задёрнуть шторы?       — Темнота друг молодежи? Конечно, дорогой, для тебя — всё, что угодно.       Питер смотрел, как Дэдпул задёргивает плотные шторы на обоих окнах, от чего комната погружается в приятный полумрак, и включает небольшой светильник. Он потянулся к маске и приподнял её как обычно, когда они ели вместе, после чего, нервно выдохнув, стянул её полностью. Он осмотрел заваленную хламом подставку под приставку, замерший кадр сериала, контроллеры с дурацкими наклейками в стиле Уэйда. Дэдпул молчал, и, когда Питер перевёл взгляд на него, он впервые не смог бы сказать, что за выражение лица у него. Красно-чёрная маска не выражала вообще ничего. Такого… не бывало никогда? Маска Дэдпула была удивительно выразительной, ну, или он настолько привык к ней, что все его чувства обычно легко просматривались через неё.       — Эм, ну, кажется, мне не стоило этого делать, — Питер сжал ткань в ладонях, борясь с моментально появившимся чувством сбежать.       — Господи Иисусе… Ты прятал такое сокровище так долго? Жёлтый прав, это совершенно незаконно — быть таким милым. У тебя блядские кудряшки. Я нахрен сотни раз воображал, как ты выглядишь, но… я бы не угадал такое никогда. Мы запрещаем тебе снимать маску. В повседневной жизни тоже.       Питер замер. Он — милый?       — Так… Может, ты тоже снимешь? Свою?       Уэйд молчал минуту, смотря на него. Потом вздохнул и заговорил каким-то потухшим голосом:       — Это действительно неприятное зрелище, малыш. Сейчас я думаю, что… — он снова замолчал, немного отворачиваясь, но Питер всё ещё чувствовал его взгляд на себе.        Уэйд не уверен в себе настолько?       — Эй, я же уже видел твои руки, так что какая разница? Я бы хотел… увидеть твои глаза, — Питер покраснел. Это было правдой. Он знал, что произошло с Уэйдом, поэтому ему, в общем-то, было плевать.       — Секрет за секрет? Только обещай не ослепнуть, малыш, — Дэдпул усмехнулся и потянулся к маске, замирая в последний момент.       Питер поднялся и подошёл ближе:       — Обещаю.       Когда маска исчезла, Питер и правда не обратил внимания на кожу. Он смотрел в карие глаза напротив и чувствовал, как краснеет.       — Ну, что? Уже готов удирать? — Уэйд склонил голову набок, как часто делал раньше.       Питер задохнулся и понял, что задержал дыхание. Он не знал, что сказать, поэтому просто протянул руки и обхватил лицо Уэйда ладонями, притягивая его ближе к себе. Ему пришлось подняться на носочки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.       — Я думал, они голубые… — прошептал он и потянулся ближе.        Когда он почувствовал чужие губы на своих, его мир почти взорвался. Они смотрели друг другу в глаза и просто стояли прижавшись друг к другу только губами. Мысли в голове Питера скакали как ненормальные. Что он должен сделать дальше? Как? Какого чёрта? Он снова всё напутал? Человек-Паук бы справился лучше, да? Он…       Питер почти отстранился, когда Уэйд рыкнул, положил руки ему на талию и притянул ближе, вжимая в свою грудь. Его пробило разрядом, когда он ощутил касание горячего влажного языка на своих губах, Уэйд прикусил его губу, раскрыл рот и толкнулся внутрь, одновременно с этим запуская кучу мурашек, проведя пальцами по позвоночнику. Питер прогнулся, еле сдержал стон и обнял Уэйда за шею, буквально повиснув на нём. Ноги не слушались, и он полностью положился на Дэдпула, который вылизывал его рот и зубы, прикусывал нижнюю губу и смотрел тёмными глазами в его.       Питер не сдержал резкого выдоха, когда почувствовал, что они почти упали на диван, причём он оказался сверху, сидя на коленях Уэйда. Питер огладил неровную кожу загривка, перевел руки на плечи и сжал, сильнее прижимаясь к горячему, сквозь все слои одежды, телу.       — Малыш, если ты будешь так прижиматься, боюсь, следующего свидания я не дождусь, — Питер чувствовал, как Уэйд гладит его спину, рёбра и позвонки. — Тебе ведь есть восемнадцать?       Питер удивлённо посмотрел в глаза Уэйда и кивнул. Он думал, ему сколько? Пятнадцать?       — Тогда я спокоен. Знаешь, лучше быть уверенным сразу, чем узнать о чём-то слишком поздно, — Дэдпул кивнул и снова потянулся к его губам.       Питер раскрыл рот, сразу пропуская того внутрь, и начал спускаться руками ниже, стараясь стянуть худи, на что Уэйд промычал, прикусил его губу и оттолкнул его руки, заставляя переключиться на его одежду. Им пришлось разорвать поцелуй, и Питер вздрогнул от яркого контраста прохладного воздуха и горячей шершавости ладоней Уэйда.       — Ч-чёрт, Уэйд… — простонал он.       Питер готов был признать, что он почти сошёл с ума, потому что сказать нормально, что с ним произошло, когда он ощутил член Уэйда, который прижимался к его собственному, он бы не смог.       — Да, детка, папочка Уэйд правда большой, но мы уделим подготовке достаточно времени. Чтобы ты начал умолять, малыш. Ты ведь будешь? — Уэйд впивался в его рёбра, прижимая его ближе, сдавливая члены их телами, и Питер не имел ничего против.       Он безвольно прижимался, хватался руками за сильные плечи, беспорядочно закрывал и открывал глаза, ловя чужой блестящий взгляд, подавался на все движения.       — Можешь оставить носочки, но штанишки тебе не нужны. Ты так не считаешь? — Уэйд подхватил его под ягодицы и парень обхватил его всеми конечностями. — Расслабь ножки, дорогой, и я сделаю для тебя что-то потрясающее.       Питер сделал, как просили, и почти сразу его штаны вместе с бельём оказались на полу, а его самого усадили на диван. Он почувствовал, как в бок впилась упаковка от чипсов и зашипел, но Уэйд заткнул его поцелуем, развел его ноги в стороны и устроился между них, сжимая ладонями бёдра. Питер разочарованно простонал, когда ощутил пустоту во рту, но почти сразу удивлённо распахнул глаза и задохнулся воздухом.       — Ч-что ты, чёрт возьми, делаешь? — он опустил голову вниз, где Уэйд погружал головку его члена в свой чёртов рот, слишком горячий для того, чтобы быть настоящим, — Ох-х, блять…       — Это называется минет, Питти, — Уэйд выпустил его изо рта, обхватил рукой и, сделав несколько движений, оголил головку полностью, — теперь я скажу это тебе правильно: ты такое сладкое мороженое, что я просто обязан облизать тебя.       Питер застонал и непроизвольно развел бёдра сильнее. Уэйд широким движением лизнул головку, потом погрузил её в рот и насадился почти до основания, начиная медленные поступательные движения, одновременно с этим поглаживая пальцем у него под яичками. Не то чтобы Питер никогда не делал такого… Кого он обманывает? Такого он действительно не делал. Его грёбаная чувствительность сносила ему башню, он вцепился в плечи Уэйда и замер, так как боялся сделать что-то не так. Пальцы на ногах поджимались сами собой от ощущения горячего языка, задней стенки горла; как он вообще принял так глубоко, мать вашу?       Питер опустил голову вниз и понял, что это была ошибка. Уэйд смотрел ему в глаза своими тёмными омутами, насаживаясь на его член ртом, и в его взгляде было столько похоти, что Питер застонал и откинул голову, пытаясь сформулировать фразу, что он кончит прямо сейчас.       — Уэйд… Я прямо… сейчас, чёрт… — он постарался отодвинуть его руками, но Дэдпулу, кажется, на это было совершенно плевать, потому что он просто продолжил движение, заглатывая по основание, будто и вовсе не замечая, что Питер пытается его оттолкнуть. Когда сдерживаться стало совсем невозможно, Питер вновь опустил голову и сильнее сжал ладони, стискивая зубы, кончая в рот Уэйда, будто только ждавшего этого. После чего откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. — Я… Я, прости, Уэйд… Я не хотел…       — Боже, малыш, тебе даже не нужны сраные ананасы, ты и так слаще любого десерта, — Уэйд сел рядом с ним и потянул его за руки, отрывая их от лица. — Поцелуешь меня после этого? Это почти как свадьба, детка. Признание, что ты любишь меня даже после того, как твой член был у меня в глотке.       Питер повернулся к нему и улыбнулся, потянувшись ближе, перекидывая ногу через колени Уэйда, седлая его, и поцеловал, сам забираясь языком в его рот. Уэйд сжимал его ягодицы, гладил позвонки и целовал, отчего Питер вновь заводился.       Когда Уэйд поднял его на руки, Питер обхватил его ногами, член неприятно проехался по ткани джинсов, на что он захныкал, но прижался ещё сильнее. Возбуждение снова захлёстывало его и он прижался ещё плотнее, обхватывая Уэйда за шею. Давление вскоре пропало, и Питер вздрогнул от ощущения холодной ткани под собой. Он огляделся, отмечая, что комната Уэйда была почти пуста, если не считать кучи одежды на полу и тумбочки с несколькими пистолетами. Дэдпул стоял прямо над ним, осматривая его и глубоко дыша.       — Я готов кончить только от вида, как ты лежишь в моей постели, детка. Ты такой чертовски сексуальный… Да, блять, мы просто обязаны надеть на него чулочки… да-да, и то белье, не очень функционально, но безумно пойдет его коже…       — Эй, может… уделишь время мне? — Питер понял, что лучше прервать его сейчас, иначе его споры с самим собой затянутся и… Питер хотел Уэйда прямо сейчас.       — Как забыть про такую конфетку? — Уэйд стянул кофту, отбросив её в угол, и Питер задохнулся оглядывая его рельефную грудь и пресс. Уэйд явно был очень сильным, а смотря за тем, как тот стягивает штаны, Питер непроизвольно сглотнул, он ещё был и очень большим. — Не бойся, малыш, ты будешь умолять, помнишь?       Питер завороженно кивнул, смотря на вставший член, такой же бугристый как и всё остальное тело Уэйда, и с тёмной головкой, блестящей в тусклом свете. Уэйд опустился к нему на кровать, разводя широко ноги, и поцеловал его, гладя внутреннюю сторону бедра, подбираясь к его дырочке. Питер застонал в поцелуй, когда почувствовал липкие пальцы под яичками, и бросил на Уэйда вопросительный взгляд.       — Фокусники не раскрывают своих секретов, — Уэйд принялся массировать его вход, иногда вводя кончик пальца, от чего Питер мог только быстро вдыхать и стараться расслабиться. — Такой чувствительный паучок, сам попался в сети…       Уэйд поцеловал его в шею, и Питер откинул голову на подушки, предоставляя больший доступ, плавясь от горячих прикосновений языка на шее и влажного пальца у его ануса. Кажется, Уэйд говорил про долгую подготовку, но Питер уже сейчас был готов начать умолять. Он сам не очень понимал о чём именно, но ему просто хотелось большего. Прикосновений, жара, прохлады простыни и ощущения того большого члена, который он видел до этого. Питер выгнулся, когда Уэйд прикусил его ключицу, и задрожал от ощущения того, что в него вошёл уже целый палец. Питер знал о том, как устроены мужчины, но почему-то никогда не думал, насколько действительно приятным окажется прикосновение к простате.       — Сде-сделай так ещё… — задыхаясь, попросил он, борясь с желанием самому насадиться на входящий в него палец.       Питер скорее почуял, чем почувствовал усмешку Уэйда, и снова вздрогнул, выгибаясь, поджимая пальцы на ногах, от того, что Дэдпул сделал то, о чём он просил.       — Всё, что хочет моя милая принцесса, — Уэйд начал двигать пальцем, согнув его, вставляя и выходя почти полностью.       Питер чувствовал, как его мышцы напрягаются, растягиваясь, но это практически не причиняло ему боли, было несколько необычно, но это так заводило… Язык Уэйда выписывал какие-то невероятные кульбиты на его груди, и Питер настолько погрузился во все эти ощущения, что отчаянно вскрикнул, не ожидая, что в него вставят ещё один палец, одновременно кусая его сосок.       — Блять, Уэйд… — если первым появилось желание стукнуть его по голове, то потом Питер вновь растёкся лужицей по кровати, уже не сдерживая рваного дыхания и периодически вырывающихся стонов.       — Теперь ты используешь свою растяжку по назначению, Питти. Папочка доволен, — Уэйд оторвался от его груди, посмотрев на него, и Питер вздрогнул, чувствуя, как краснеют уши, шея, грудь.       «Папочка Уэйд» смущал его, оглаживая его рёбра, становилось слегка щекотно, но всего этого становилось так много, что… Питер мог только метаться на кровати, поджимать пальцы ног, стискивать ладонями простынь, стараясь её не порвать, и бороться с желанием насадиться на трахающие его пальцы глубже.       — Детка хорошо принимает два, поэтому: что на счёт третьего? — Уэйд сдавил его талию, облизал вокруг пупка и прикусил тонкую кожу ниже.       Питер выгнулся, чувствуя как растягиваются мышцы от третьего пальца, и несдержанно застонал, прижимая ладони к глазам, надавливая ими до цветных кругов. Почему он не трогает его член? Когда по его простате снова проехались умелые пальцы, Питер выбросил эту мысль из головы. Он бы сошёл с ума, если бы Уэйд ещё и потрогал его там.       — Уэйд… — застонал он, выгибаясь ещё сильнее. Питер убрал ладони от лица, опираясь на трясущиеся локти, и посмотрел на Уэйда. Тот вздрогнул, ускорил на секунду движения руки, а потом совсем их вытащил.       — Паучок… ты, блять, сводишь меня с ума. Ты как самая сексуальная детка, которая умоляет трахнуть её. Твоё личико нужно законодательно запретить показывать. Не понимаю… как все вокруг тебя не начинают хотеть трахаться, только от взгляда на тебя.       Питер смутился, но… подумал о том, как он выглядит. Скорее всего, он был чертовски нуждающимся. Он хотел член Уэйда в себе прямо сейчас.       — Пожалуйста? Уэйд? Ты… ты вставишь? — Питер развел бедра сильнее, сгибая ноги в коленях, не зная стоит ли притянуть их к груди… или это было бы слишком?       — Ты просишь? Детка хочет получить в себя член? — Уэйд навис над ним, отчего Питер снова откинулся на спину и посмотрел в горящие глаза.       — Да, блять, да, пожалуйста… Уэйд… Я… Я хочу твой член.       Питера подбросило, когда он почувствовал жар у своего ануса, исходящий от члена Уэйда. Он был растянут, но Питер сомневался, что достаточно… Хотя паучьи силы могли бы помочь ему…       — Хорошо, Питти. Ты так хорошо принимал четыре пальца… Твоя задница такая жадная, ты знаешь? — Питер вздрогнул.       Четыре? Когда он, чёрт возьми, успел? Но это оказалось совершенно неважным, потому что Уэйд наконец-то толкнулся в него. Мышцы, достаточно растянутые заранее и жаждущего чего-то ещё, легко разошлись под напором Дэдпула. Питер всё же поднял ноги, закусывая губу одновременно с этим. Уэйд сразу же прижал их своими руками, входя полностью, Питер почувствовал как его яйца прижались к его заднице.       — Питти, как же в тебе хорошо… Такой тугой и жадный…       Уэйд сделал первое движение, и Питер не сдержал стона, мышцы расходились от напора, чужие ладони сжимали бёдра. Он приподнялся выше, обхватывая того за шею, и потянулся за поцелуем. Уэйд с жаром ответил, врываясь в его рот языком, трахая его с обеих сторон, иногда прикусывая его нижнюю губу.       Это было чертовски хорошо… Питер громко застонал, откидывая голову, когда… когда Уэйд проехался своим членом по простате. За закрытыми веками вспыхивали звезды, каждое движение приносило столько удовольствия, что возможность Питера двигаться отключилась, он просто не мог сделать ничего, кроме как подставлять шею под горячие поцелуи-укусы и стонать. Уэйд зарычал, сильнее входя в него, ускоряя движения, проезжаясь по нужной точке каждый раз. Питер, кажется, оцарапал его спину, когда почувствовал руку на своём члене, начавшую надрачивать его в том же темпе, что и Уэйд в его заднице.       — Ох-х, Уэйд, я, блять, да, я кончу сейчас… Пожалуйста..? — Питер посмотрел в глаза мужчины и попытался притянуть его ближе, чтобы поцеловать.       — Что просит моя детка? Хочешь, чтобы тебя наполнили?       Питер застонал от этих слов, Уэйд звучал почти как всегда, но это… этот задыхающийся слегка тон… Он это сделал. Уэйд смотрел на него своими тёмными глазами, быстро вбиваясь в него, принося ему столько удовольствия и получая столько же в ответ. Питер сжался на входящем в него члене, чувствуя, что кончает, и, блять, Уэйд сделал это тоже. Придавив его к кровати своим весом, он замер, тяжело дыша, и прошептал:       — Ты лучший, детка.       Они полежали так несколько минут, Питер вслушивался в чужое дыхание и пытался восстановить своё. Потом Уэйд скатился с него и притянул его в объятия, устраивая его голову на своём плече.       — Ты же понимаешь, что ты больше не убежишь, да? Мы просто не отпустим тебя.       — Мне всё ещё нужно будет сходить домой, но… Я, типа, буду искать квартиру скоро. Если ты… ну, хочешь, то… мы могли бы найти что-то вместе? Не то что бы мне не нравится эта…       — Да этот сраный клоповник никому из нас не нравится. Для такого хорошенького мальчика нужно что-то более… ага, презентабельное, — Уэйд прижал его сильнее, поглаживая спину, и Питер расслабился.       — Тогда, эм, сейчас в ванну? Ну, и моя тётя… Она не отпустит меня жить с кем попало...       — Я не кто попало! Эй, ты же… мы столько пережили вместе… Чёрт, да, но это всё же больше… Отнести тебя в ванную?       Питер кивнул, чувствуя, что краснеет. Из его задницы вытекало, и это было неловко, но он всё ещё не был уверен, что его ноги не дрожат.       — Вот мы и подняли нашу невесту на руки… Неважно, когда это должно было произойти. Мы почти семья… Иди ты на хер, Белый, прекрасно обошлись бы без тебя. Думаю, там пиздят что-то о таких моральных ублюдках как ты.       — Эй, Уэйд… А твои, м-м, голоса? Они говорят что-то обо мне? — Питер завозился в крепких руках и посмотрел в лицо Уэйда.       — Ну, Жёлтому ты нравишься, поэтому он слегка в ауте от всего произошедшего, поэтому кроме чего-то неподдающегося расшифровке, ничего не говорит, а Белый… ну, в семье не без урода, поэтому… Ему ты тоже нравишься, вроде. По крайней мере, он наконец-то оценил то, насколько ты горяч.       Питер смог только хихикнуть, и постарался выгнать Уэйда из ванной, чтобы… почистить все. Он понял, что всё пошло не по плану, когда поймал в отражении собственный взгляд. Он не знал, что может выглядеть так… пошло. Уэйд усадил его на стиральную машинку и снова вбивался в него, крепко сжимая в своих объятиях.       Питер сжался, подумав, что если для того, чтобы возбудиться, им нужно лишь посмотреть друг на друга, то… это будет проблемой. Сейчас это проблемой не было, потому что… какая, к чёрту, разница?