«Вкус катастрофы»

Тарталья состоял из различных компонентов, которые, казалось, никогда не будут совместимы. Но при этом получалась целостная картина. Или, если бы сказал шеф повар, то это был бы рецепт с особым ингредиентом. Только проблема, наверное, в том, что сам Чайльд далеко не повар и таковым себя никогда не считал. Его коронным блюдом можно было считать яичницу по–тейватски. И все блюда, которые он готовил, были по принципу «горячее сырым не бывает» — родом с его родины, Снежной. Да и на спортивном факультете кулинарные способности не являлись основным требованием к студентам. Поэтому зачастую многие питались в столовой, где еда, собственно, не отличалась разнообразием и качеством. Он — будущий перспективный спортсмен, занимается единоборствами. Он совмещает бокс и вольную борьбу. Он мечтал попасть в стрелковую группу — попробовать себя в стрельбе из лука, — но все его попытки, к сожалению, не увенчались успехом. И, пожалуй, его всё вполне устраивало. До тех пор, пока он не увидел парня, в которого как бы банально не звучало, влюбился с первого взгляда. Информацию о том, в кого он был влюблён, он получил от своей сокурсницы, которая заодно была его подругой – Люмин. Итак, что он знает? Полное имя парня — Скарамучча, а в мыслях он для простоты сократил его до «Скара». Перевёлся к ним в Академию Сумеру на журналистику из Инадзумы. Что было весьма забавно, ведь, исходя из увиденного, он терпеть не может людей и общения с ними. Он на два года старше его самого. «Но возраст не помеха», — проносится мысль в голове. Он был незначительно ниже Тарталья ростом, но не видел в этом проблемы. У него было достаточно одногруппников, которые не уступали ему в росте, зато компенсировали это силой, умом и другими качествами. Тарталья решил начать с малого, а именно — подружиться с ним. План был довольно простым, как ему казалось. Первым делом он угостил его карамельным макиато и попытался заговорить с ним. Правда, он не ожидал, что в ответ на его действия его пошлют нахуй. Но он был не из тех, кто сдается. Поэтому он пробовал различные способы. Познакомился с его однокурсниками, пытался помочь с различными заданиями. Но в итоге Скара его постоянно посылал нахуй. Люмин поддерживала его, как могла, а вот её мрачный парень Сяо с исторического факультета не особо его поддерживал. Вероятно, он просто недолюбливал Тарталью, потому что тот был бывшим парнем Люмин, пусть они и остались хорошими друзьями в итоге. По счастливому случаю или стечению определённых обстоятельств он всё же стал другом Скары! Пусть тот и отрицал, и закатывал глаза. Всё благодаря их общему другу Венти, который находил общий язык буквально со всеми. Время шло, постепенно он начал налаживать общение со Скарой. Хоть тот не переставал посылать его. В один из вечеров, когда собиралась их компания, он услышал то, что привлекло его внимание. Объект его влюблённости (да, всё ещё!) жаловался, что все сладости, которые он пробовал, были до жути кошмарными на вкус, и как он скучает по сладостям с родины. Сначала он подумал, что, если закажет сладости из заграницы и угостит его, то привлечёт этим внимание. Но потом до него дошла абсурдность этой мысли. Ведь Скара не был бедным студентом и при желании сам бы это сделал. Поэтому ему пришла гениальная мысль, как опять-таки ему казалось. Он решил приготовить десерты ему лично и тем самым завоевать его сердце! Тарталья думает, если следовать рецепту и делать все по инструкции, то у него обязательно получится. Тарталья с воодушевлением достал рецепт  трёхцветных данго — он слышал, что это изысканное лакомство из Инадзумы, и хотел удивить Скару чем–то необычным. — Три цвета, мягкая текстура, аромат цветов сакуры… Должно получиться идеально, — бормотал он, раскладывая ингредиенты: рис, молоко, лепестки львиного зева и цветы сакуры. Он начал с замешивания теста из рисовой муки и молока. Но вместо того, чтобы постепенно добавлять жидкость, вылил всё молоко сразу. Тесто получилось слишком жидким, стекало с ложки и никак не хотело собираться в комок. Чайльд не сдаваясь, добавил ещё муки — слишком много. Теперь масса стала плотной, как глина, и совершенно не эластичной. Разделив тесто на три части, он приступил к окрашиванию: В первую добавил лепестки львиного зева — цвет получился блёклым, почти грязно–жёлтым. Во вторую — цветы сакуры, но переборщил с дозировкой: масса приобрела ядовитый пурпурный оттенок. Третью решил оставить белой, но из–за избытка муки она вышла сероватой и сухой на вид. Весь остальной процесс шёл не так легко, как он мог себе изначально представить. Процесс походил на серьёзную военную подготовку, а не на приготовление вкусного десерта. Решившись попробовать, Тарталья откусил кусочек. Текстура оказалась плотной и резинистой, словно жевательная резинка. Вкус — странным: лёгкая цветочная нотка перебивалась привкусом подгоревшего риса и излишней терпкостью от цветов. В этот момент в кухню зашла Люмин: — Ого, что это за разноцветные… шарики? — с любопытством спросила она. — Это… трёхцветное данго, — смущённо ответил Чайльд.— Ну, по крайней мере, должно было им быть. Она взяла один шарик, осторожно надкусила и дипломатично произнесла: — Знаешь, зато выглядит очень… креативно. Хочешь в следующий раз приготовим их вместе? Тарталья рассмеялся, сгрёб неудавшиеся данго в миску и сказал: — Договорились. Зато теперь у меня есть история для семейного обсуждения. Затем Тарталья загорелся идеей приготовить изысканные моти с сакурой — он видел их на картинке: нежные розовые шарики, украшенные лепестками, воплощение японской эстетики. — Это будет шедевр! — воодушевлённо подумал он, раскладывая ингредиенты: рисовую муку, сахар, консервированные листья и цветы сакуры. Он начал с замешивания теста из рисовой муки и воды. Но, опасаясь липкости, добавил слишком мало жидкости. Тесто получилось рассыпчатым и крошилось в руках. Чайльд попытался слепить шарик — тот развалился на части. — Ладно, — вздохнул он, — добавим воды. Во второй раз он перестраховался и влил слишком много воды. Тесто стало липким, как клей, и прилипало ко всему: к рукам, столу, скалке, даже к фартуку. Тарталья потратил десять минут, отдирая массу от пальцев, а когда все таки скатал шарик, тот растёкся по доске, как медуза. Дальше решив добавить краситель для аутентичного розового оттенка, Тарталья переборщил с дозировкой. Моти получились ядовитого пурпурного цвета, больше напоминая лабораторные образцы, чем десерт. — Ну… может, так даже моднее? — он пытался себя утешить, но сам не поверил. Он поставил заготовки в пароварку, засек время… и забыл о них, увлёкшись просмотром кулинарного шоу. Когда запах гари достиг его носа, было уже поздно. Открыв крышку, он увидел: часть моти прилипла к решётке и оторвалась с кусками теста; другие раздулись, как пузыри, и потрескались; розовые шарики стали серыми, а некоторые — почти чёрными от перегрева. В последний раз он решил сосредоточиться на внешнем виде. Он аккуратно обернул моти в листья сакуры, украсил цветами… но руки дрожали от усталости и нервов из–за неудач сопутствующих при приготовлении. Один моти выскользнул и плюхнулся прямо в чашку с чаем. Другой он слишком сильно прижал — начинка (сладкая бобовая паста) вылезла сбоку, как зубная паста из тюбика. Уставший, перепачканный в рисовой муке и красителе, он решился попробовать один моти. Текстура оказалась жёсткой и резинистой, вкус — пресным, с лёгкой горчинкой от подгоревшего риса. Он вздохнул и уже хотел выбросить всё, но тут в кухню вошла Люмин, притащив зачем–то недовольного Сяо. — Вау, что это? — она с любопытством уставилась на разноцветные шарики. — Выглядит так… по космически! — Произнесла она, в надежде поддержать его. — Можно попробовать? Она взяла один моти, надкусила и восторженно воскликнула: — Это весьма необычно. Чувствуется, что сделано с душой. — Выплюнь эту гадость и прекрати его хвалить. Видно же, что вышло ужасно! — проворчал Сяо. — Я боюсь, что потом из–за его попыток что–то приготовить мы станем постоянными посетителями Бимарстана. Лучше сходи на какие–то обучающие курсы, иначе, Архонты видят, ты потом ответишь за свои кулинарные опыты — если моей девушке станет плохо. Тарталья удивлённо моргнул. Как он раньше не додумался? Просмотрев сайты с курсами, он нашёл любительские курсы для начинающих. При выборе направления он указал, что ему необходимо кондитерское дело. Найдя подходящий вариант, он решил, что это вполне ему подходит: и расположение было недалеко от академии — в Пардис Дхяй, — да и график вполне ему подходил, чтобы совмещать учёбу. К тому же дорога занимала не так много времени. Оставались места у нескольких инструкторов: Эскофье, Сян Лин и К. Альберих. И пока он думал, к кому же записаться, число свободных мест становилось всё меньше и меньше. Он не ожидал, что это дело такое популярное! Нажав на сайте нужную кнопку, он успешно записался к последнему инструктору. Он очень надеялся, что эта женщина научит его отлично готовить и он покорит сердце Скары. Чуть раньше назначенного времени он пришёл в нужное помещение в Пардис Дхяй и наткнулся на группу из 5 человек. Он успел быстро с ними познакомиться, так как им предстояло видеться не один месяц, и он подумал, что это хорошая идея. Шэнь Хэ была довольно отстранённой девушкой, и он узнал, что её на курсы отправили друзья. И помимо кондитерского дела она параллельно проходит курсы базовой кулинарии. Лайла сказала, что это веление звезд. Альбедо видит прямую связь между алхимией и кулинарией — для него готовка это не просто приготовление пищи, а настоящая трансмутация элементов: сочетание огня, воды, земли (в виде ингредиентов) и воздуха рождает новое творение. Навия умела готовить только один десерт и хотела разнообразить свои способности. Фремине пришел, чтобы научиться готовить для своих брата и сестры. Помещение для практических занятий оказалось удивительно светлым и просторным: большие окна пропускали много солнца, а белые стены усиливали ощущение простора. Он быстро занял свободное место у одного из рабочих столов. — Приветствую всех присутствующих! Меня зовут Кэйа Альберих. В течение ближайших нескольких месяцев я буду вашим кулинарным инструктором. Сегодняшнее и завтрашнее занятия у нас будут  теоретическими, и я хотел бы посвятить их  следующим темам: основам санитарии и гигиены на кухне; технике безопасности при работе с  оборудованием; основам технологии приготовления  кондитерских изделий; расчёту себестоимости простых десертов. Некоторые ребята поражено уставились на него. Мало кто ожидал, что необходимо  знать столько вещей для приготовления десерта. Шок постепенно отпустил его. Раньше он был уверен, что все инструкторы — женщины. Теперь же он искренне удивился. Взгляд Тартальи остановился на парне неподалёку. С виду тот был ненамного старше его. Он быстро присмотрелся. Синие волосы собраны в высокий хвост, но несколько прядей всё равно выбились, будто не желая подчиняться. В левом ухе была серьга. Она притягивает взгляд: глубокий синий цвет камня завораживает, а серебристая оправа словно обнимает его, создавая ощущение защищённости и роскоши. Это украшение, которое говорит само за себя — сдержанно, но с достоинством. Затем взгляд зацепился за глаза разного оттенка: левый — глубокого голубого оттенка, правый — тёплый, янтарный. Смуглый тон кожи делал эту особенность ещё ярче, а рельеф рук намекал на силу. Мгновение — и он, как опытный боец, всё оценил. Занятие превзошло ожидания — оно было по настоящему информативным! Он не мог нарадоваться, что попал к этому инструктору. Говорил тот ясно, без воды, и даже на самые наивные вопросы отвечал с терпением и без тени раздражения. Потом пришло время первого занятия. Кэйа сначала поэтапно рассказывал и демонстрировал, как он готовит Пузыринное суфле Он встал у большого демонстрационного стола, окружённого учениками, и начал с подготовки ингредиентов: — Для идеального суфле, — говорил Кэй, аккуратно выставляя на стол миски, — важны не только продукты, но и настроение. Он перечислил ингредиенты и приступил к процессу. — Перемешиваем до однородной массы, — комментировал он, плавно водя венчиком. — Обратите внимание: движения должны быть плавными, круговыми, будто вы рисуете узоры на воде. Все внимательно наблюдали, боясь упустить детали. — Теперь раскладываем по формочкам. Заполняем на две трети — суфле поднимется в духовке. И ставим в заранее разогретую печь. Температура — ровно 180∘, таймер — на 15 минут. Ни секундой больше, ни секундой меньше. Пока суфле запекалось, Кэйа отвечал на различные вопросы, возникшие у ребят, которые наблюдали за процессом. Через 15 минут он открыл духовку. Над формочками возвышались пышные, золотисто бежевые купола. — Видите? — улыбнулся Кэйа. — Ровные, воздушные, с лёгкой корочкой. Это и есть идеальное суфле. Ученики, затаив дыхание, наблюдали за каждым движением. — Предлагаю вам продегустировать, а затем вы попробуете повторить увиденное сегодня. Теперь настала их очередь попробовать повторить. Кэйа ходил между столами, подбадривал, поправлял хватку венчика, напоминал о температуре духовки и таймере. — Не бойтесь ошибок, — говорил он. — Даже у меня первое суфле упало, как осенний лист. Но именно тогда я понял, что кулинария — это не рецепт, а диалог с продуктами. Слушайте их, и они ответят вам вкусом. Тарталья, полный боевого азарта, с энтузиазмом занял своё место на кулинарных курсах. Процесс, что показал ему Кэйа казался очень простой. Он был уверен в своих силах! Тарталья щедро насыпал муку в миску, добавил сахар и залил водой «на глазок». Правда воды оказалось слишком много — смесь превратилась в липкую жижу, которая стекала с венчика. — Ничего, это мелочи! — воскликнул Тарталья. — Добавим ещё муки! — Он словно забыл прошлые свои попытки, и приступил к делу не теряя энтузиазм. Он всыпал ещё 200 г муки. Масса стала густой, плотной и напоминала глину для лепки. Решив придать массе пышность, Тарталья взялся за миксер. Он включил его на максимальную скорость и с боевым кличем: «Вперёд, к победе!» — начал взбивать. Смесь взметнулась вверх, забрызгав не только его самого, но и соседей по курсу. Оранжевые капли покрыли столы, фартуки и даже доску с рецептами. Больше всего пострадала Лайла, что стояла ближе к нему, и из – за своей сонливости не успела среагировать. В итоге, после «мучений», Тарталья разложил оранжевую массу по формочкам и с гордостью поставил их в духовку. Пока все запекали суфле, Кэйа обсуждал ошибки ребят. Шэнь Хэ слишком активно смешивала массу для суфле, Лайле стоит стать бодрее, ведь из–за её сонливости, она несколько раз путала ингредиенты. Навия и Фремине сделали все хорошо для первого занятия. — Боюсь, Тарталья, нам придётся обсудить твои ошибки после занятия — отдельно, — сказал Альберих. Его голос звучал так строго, что Тарталья невольно напрягся. За короткое время обучения он ни разу не слышал от наставника такого тона: обычно тот шутил и подбадривал. Через 15 минут он открыл дверцу и замер. Суфле не поднялось. Оно превратилось в оранжевые лепёшки с хрустящей корочкой сверху и сырой массой внутри. Одна из формочек слегка прилипла к противню. — Ну… — протянул Тарталья, — выглядит… неплохо, ведь так? Инструктор, подойдя к его столу, деликатно кашлянул: — Тарталья, вы уверены, что это суфле? — Конечно! — гордо ответил тот. — Это… экспериментальный вариант. Соседи едва смогли сдержать смех. К концу занятия на каждом столе стояли свои Пузыринные суфле — разные по высоте и форме, но все одинаково ароматные. Ученики с гордостью пробовали результаты своего труда, а Кэйа улыбался, глядя на их счастливые лица. Даже Лайла, путавшая ингредиенты, преуспела. Тарталья стал единственным проигравшим. После занятия, он готовился к суровой лекции. Ведь, по его скромному мнению, сегодня он умудрился испортить всё, что только можно. — Не знаю, к чему ты успел подготовиться, Тарталья, но выбрось это из своей головы. Я не намерен тебя ругать или осуждать за ошибки. Ведь ты пришёл сюда за тем, чтобы научиться. — Его тон был спокойным, а взгляд не выражал ни капли злости. После окончания занятия он быстро сменил формальную речь. — Ни у одного человека не получается ничего с первого раза. Если это не гений, конечно. Ошибаться — это нормально. — Если у тебя ещё есть время, давай разберём, где что не получилось. Так ты сразу поймёшь, как добиться нужного результата. — Спасибо за эти слова. Конечно, я с радостью останусь для обсуждения. — Не против чая? — Кэйя кивнул в сторону небольшого столика у окна, где уже дымился чайник, а рядом стояли две одинаковых кружки и порция суфле из пузыринов. В ответ ему снова кивнули — на этот раз чуть более оживлённо. — Я рад, что ты готов разобраться, — мягко сказал наставник. — Помни: ошибки — это ступеньки к мастерству. Давай посмотрим, где мы свернули не туда. Главное — ты не испугался и хочешь понять, как сделать правильно. Постепенно напряжение покидало Тарталью. По мере разбора ошибок он всё яснее видел свои промахи — и вдруг поймал себя на том, что улыбается. Кэйя, заметив это, подмигнул: — Ну что, теперь понятно, почему суфле не взлетело? — Оба рассмеялись. Обида и разочарование от неудачи растворились в этой непринуждённой атмосфере. Он был готов двигаться дальше. Он знал, как боец, что не всегда можно выиграть бой, но можно взять реванш. В глазах вспыхнул знакомый азарт — азарт человека, готового бросить вызов ещё раз. Следующее занятие он ждал с нетерпением. Люмин его подбадривала, а Сяо на его рассказ закатывал глаза. Когда Тарталья пришел на новое занятие, он ожидал, что после анализа своих ошибок, он справится с сегодняшним практическим заданием. Кэйа улыбаясь, обращается к группе: — Сегодня мы создадим маленькое чудо кухни из Иназдумы— тайяки. Да, название звучит серьёзно, но результат будет сладким и прекрасным! Кэйа демонстрирует, как взбить яйца с сахаром до лёгкой пены, затем добавить тёплое молоко, соль и просеянную муку с разрыхлителем. — Важно не переусердствовать с замесом, — объясняет он ученикам. — Тесто должно быть гладким, но не забитым. Представьте, что вы ведёте лёгкий разговор со своим знакомым: без напряжения, но со смыслом. Затем он накрывает миску полотенцем и оставляет на 30 минут. — Пусть отдохнёт и подумает о своём поведении, — шутит Кэйа, вызывая улыбки у слушателей. — Пока мы будем ждать тесто, предлагаю не терять время. И заняться начинкой. — Начинка — это то, что порой вы не можете выразить словами, но вкус скажет все за вас, — комментирует инструктор. — Выбирайте то, что по душе: классику, нежность или благородную горечь. Чугунная форма в виде рыбок греется на огне. Кэйа проверяет готовность каплей воды: — если шипит — значит, пора, акцентирует он. Если температура будет недостаточной, готовое блюдо будет отличаться от ожидаемого. Он смазывает форму маслом, заливает половину порции теста, кладёт начинку, заливает второй половиной. Плотно закрывает и переворачивает каждые 2 минуты. — Представьте, что это танец, — говорит Кэйа ученикам. — Два шага вперёд, поворот, два шага назад. И так до золотистой корочки. Следите за температурой — она должна быть стабильной, как ваше настроение! Готовые тайяки выкладывает на блюдо, слегка посыпает сахарной пудрой, украшает веточкой мяты или долькой пузырина. — А теперь — самое важное, — торжественно объявляет он. — Подавать немедленно,  пока они тёплые. Можете продегустировать, а затем приступайте и попробуйте  приготовить сами.  На столах заранее разложены ингредиенты и инструменты. Ученики сосредоточенно приступают к делу, а Тарталья — в своём ритме: он то слишком быстро перемешивает тесто, то задумчиво разглядывает форму для тайяки, будто это новое оружие в его арсенале. Инструктор объясняет: — Тесто должно быть гладким, без видимых неровностей. Тарталья продолжает энергично взбивает яйца с сахаром, чуть не расплёскивая содержимое миски. — Так, — бормочет он, — гладкость, говоришь… Ладно, попробуем без бунта пока. Он добавляет тёплое молоко, соль, просеянную муку с разрыхлителем. Тесто получается чуть гуще, чем нужно. Кэйа подходит сзади, чуть наклоняется, оценивая консистенцию теста, и мягко говорит: — Слишком густое, Тарталья. Разбавь немного. Представь морскую волну — она льётся плавно, без комков и бугорков. Вот так и тесто должно вести себя. Тарталья разбавляет тесто молоком, кивая. Близость с Кэйей оказалась для него неожиданностью. Пусть вчера они и провели вечер вместе за обсуждениями, но между ними была дистанция. А сейчас его появление вызвало мурашки по телу. Он нетерпеливо стучит пальцами по столу, пока тесто «отдыхает» под полотенцем. — Тридцать минут? Да я за это время мог бы три боя провести! Со спины тихо проговаривает Навия: — Терпение — тоже навык. Тарталья вздыхает и ждёт. Пока тесто «отдыхает», он решил выбрать начинку. Подготовка начинки. Тарталья выбирает пасту анко с сакурой. — Немного импровизации не повредит, — оборачивается к Навии и подмигивает. Далее он слишком резко ставит чугунную форму на огонь. — Ой, кажется, поспешил — спохватывается он, убавляя пламя. — Спокойнее, Тарталья, спокойнее… Кэйа наблюдая за всеми ребятами, обращается к Тарталье, после его действий: — Огонь как противник: уважай его силу, но не бойся. Если не следить за ним, блюдо подгорит и будут последствия, но их не стоит бояться. — Не бойтесь ошибок, ребята, — они часть пути. Даже самый опытный повар, когда–то сжёг свой первый блин. Главное — пробовать снова. Тарталья заливает тесто в форму, кладёт начинку, закрывает. Переворачивает слишком резко — чуть не обжигается. — Аккуратнее, — напоминает Кэйа. — Плавно, как в танце. Кэйа бесшумно подходит сзади, осторожно кладёт свои ладони поверх рук Тартальи, слегка направляя их, и заглядывает из–за плеча. Тарталья чувствует тепло его рук, его дыхание у виска — и невольно замедляет движения. Ему кажется, что вместо тайяки сейчас сгорит именно он. Его взгляд следит за золотистой корочкой, которая приобретает идеальный оттенок. —Да…теперь вижу: ритм есть везде — и в бою, и на кухне. Он хотел бы пошутить и в постели, но быстро себя одëрнул. О чем он думает! Он не ради этого сюда пришел. Его тайяки выходят чуть асимметричными, но румяными — с лёгким розовым оттенком из–за лепестков сакуры. Тарталья не может сдержать улыбку: он не ожидал, что у него получится так хорошо. Волна радости накрывает его, и он с гордостью смотрит на своё творение. Ученики пробуют свои тайяки. У кого–то они идеальные, у кого–то — с дефектами, но приятные на вкус. Тарталья откусывает кусочек своего: — Хм… Не шедевр, но съедобно! И даже вкусно. Кэйа подходит ближе, откусывает тайяки прямо из рук Тартальи. — Неожиданно, но очень гармонично. Ты внёс что–то своё — и это сработало. Следовал рецепту, но не побоялся добавить характер. Вот что значит мастерство. Тарталья от действий Кэйи начинает немного краснеть. Это было довольно интимно! Стараясь не акцентировать внимание на действие Кэйи, в ответ на полученный комплимент он улыбается. — Значит, кухня — это ещё один вид искусства? Где правила — основа, а импровизация — это нечто большее? Кэйа поднимает бровь. Удивленный таким энтузиазмом. — Именно. И ты сделал шаг вперёд. В следующий раз попробуем что то сложнее? Эта мысль окрыляет голову. — С радостью! Но сначала — ещё один тайяки. Они оказались неожиданно увлекательными. Занятие подошло к концу. В воздухе ещё витал аромат тайяки, а настроение у группы было приподнятым. — Отлично сработано, ребята! — Кэйа обводит взглядом своих учеников. — Запомните: ошибки — это ступеньки к мастерству. Упорство ведёт к победе. А творчество делает любое дело волшебным. Вы сегодня не просто приготовили тайяки. Вы создали их с душой — и это чувствуется. Благодарю всех за сегодняшнее занятие. Надеюсь дальше, ы будем двигаться в таком же темпе. После столь хорошего занятия Чайльд, вдохновлённый, решает приготовить тайяки для Скары — пока ещё чётко помнит всю последовательность действий. Каждое движение он сверяет с наставлениями Кэйи: в ушах до сих пор звучит его голос. И Чайльду кажется, что, погрузившись в процесс ещё глубже, он снова почувствует то самое тепло, которое ощущал рядом с наставником. Тайяки получились даже лучше, чем на занятии. Они ещё дышат теплом, и Чайльд осторожно заворачивает каждый в плотную салфетку, чтобы масло не протекло. Затем бережно укладывает в сумку, стараясь не повредить румяную корочку. Найти Скару не составляет проблем. Он знает, где тот проводит свободное время. Быстро дойдя до беседки у небольшого пруда, окружённой сумерскими розами, он видит его. Но вместо привычного зрелища — погружённого в статьи друга — тот флиртует с какой–то девушкой. «Что за…?» — мысли путаются. Он делает шаг назад, чтобы незаметно уйти, но его уже заметили. Быстрее, чем успевает осознать, он стирает с лица растерянность и изображает приветливость. — Эй, придурок, привет, — по сравнению с прошлыми выражениями это звучит довольно ласково.— Привет. Я, видимо, помешал? — Он старается контролировать свой голос, чтобы не выдать настоящие чувства. — Да, — его голос звучит слегка раздражённо. — Нет, — девушка смотрит на него возмущённо. — Ты нисколько не помешал! Рада наконец то познакомиться с другом Скарамуччи. Меня зовут Мона. Я его девушка. В её голосе звучит веселье. — Никакой он мне не друг, — он продолжает отрицать, хоть и очевидно, что это не так. — Да–да, не раз слышал, — закатывает глаза Чайльд. — Я Чайльд, или Тарталья. Без разницы. Не знал, что у тебя есть девушка. Хотя и про друзей можно сказать то же самое. Теперь очередь Скарамуччи закатить глаза. — Так ты что хотел? — Его голос явно намекает, что его отвлекли от важных дел. — Да так, ерунда, — пожимает плечами он. — Обсудить идею подарка для Венти. Думаю, потом обсудим, да? — Он сам не понимает, почему решил соврать. — Хорошо провести время! Был рад знакомству! А затем он тактично отступает — словно по заранее продуманному плану. Он садится на кухне рядом с Люмин и Сяо и наконец даёт волю эмоциям. Тайяки, хоть и остывшие, всё такие же вкусные, но сейчас это кажется неважным. — Тарталья, мне так жаль, — тихо говорит Люмин. — Всё вышло совсем не так, как мы думали. Мы и представить не могли, что у Скарамуччи есть девушка. Ты как, держишься? — Она тихонько гладит его по плечу, игнорируя взгляд Сяо. — Я в порядке или вернее буду. Нужно переварить эту информацию. Спасибо, что рядом. Он не ожидал, что так морально устанет. Потом он думает: раз у него не вышло сблизиться с тем парнем, то, может, и стоит бросить затею с курсами? Ведь ради него все это он затеял. Но тут же резко одёргивает себя. — Ещё чего! — мысленно восклицает он. — Эти курсы дали ему мотивацию готовить. И ребята там интересные… А ещё Кэйа — с ним всегда интересно поговорить. Он решает погрузиться в учёбу и кулинарные курсы с головой. Это немного помогает его чувствам остыть. Первую неделю после случившегося у него буквально всё падало из рук. Он был словно не в себе: движения — неуверенные, мысли — путаные. Он ожидал, что его вообще выгонят, но Кэйа всегда оказывался рядом: направлял его действия, помогал обработать небольшие ожоги и порезы, полученные при приготовлении блюд. Весь следующий месяц он внимательно следует наставлениям Кэйи. Оставался с ним после занятия. Сначала обсудить ошибки, а потом это словно стало их маленькой традицией. Кэйа всегда подбирал угощения и чай под настроения. Словно чувствовал его. Говорил правильные слова, о которых Тарталья не задумывался. Их разговоры были наполнены и юмором, и печалью. Такие вечера сначала стали словно спасением для него. А потом тем, чем он с радостью начал наслаждаться. Три месяца пролетели довольно быстро. За это время многое успело измениться. Изменился сам Тарталья. И его отношения с Кэйей. Он боялся все испортить, но он чувствовал, что они начали пересекать не только грань наставник – ученик, но и грань друзей. Кулинарные курсы завершились. Для всей группы это были приятные несколько месяцев: они приобрели не только новый опыт, но и знакомства. Тарталья остался после окончания, ожидая, что Кэйа привычно поставит чай и достанет мандзю в честь завершения курса. Но ничего этого не происходило. Кэйа смотрел на него с каким - то загадочным блеском в глазах, едва сдерживая улыбку. — Раз ты успешно завершил курс, — в голосе Кэйи звучит лёгкая насмешка, — думаю, пришло время для главного десерта. Ты ведь не откажешь мне? Тарталья удивленно взглянул на него, а после улыбнулся. — Буду рад, если ты отведаешь его. — Он облизнул губы, предвкушая продолжения. Больше Кэйе и не требовалось. Он подхватил Тарталью под бёдра и усадил на кухонный стол. Он придвинулся ближе, задержал взгляд на нем, обхватил его талию — и только потом коснулся губами мочки его уха, едва слышно прошептав: — А теперь — десерт. Он рассмеялся, пытаясь отстраниться, но в ответ его лишь крепче прижали к себе, подмигивая с озорной улыбкой. Прошло буквально несколько секунд — и их губы наконец встречаются. Нет никакой неловкости — словно это не их первый поцелуй. Время останавливается, и в этот миг всё становится важным: теплота дыхания, легкий запах парфюма и сладостей. Мир вокруг затихает, остаются только они вдвоём, словно становясь единым целым. Его пальцы невольно скользят по плечу Кэйи, ощущая напряжение мышц под тканью рубашки. Он чуть наклоняет голову, углубляя поцелуй, и Тарталья отвечает, теряя счёт времени. В висках стучит кровь, дыхание сбивается, но это не пугает — напротив, кажется единственно верным. Этот поцелуй — начало чего–то нового, запечатлённого в их памяти навсегда. Всё, что было до, теряет смысл, оставляя место только здесь и сейчас. Тарталья и подумать не мог, что эта встреча перевернет его жизнь. Но он остался совершенно не против. Ведь он получил нечто большее, чем опыт в приготовлениях десерта. Он получил парня. Пусть и не того, кого изначально хотел. Но он определенно счастлив.