Маленькое чудо

– Давай мы пойдём вместе! Фласка вцепилась руками в материнскую талию не думая отпускать. Совершенно не похожая на взрослую девушку, она прижалась к ней почти скуля. Никита подавил в себе желание напомнить сестре, что не на всю жизнь они расстаются. Сжимая в руках ткань водолазки она уставилась на маму жалобным взглядом. – Зачем нам разделяться? – не унималась младшая сестра – ты сама говорила, что это опасно... Никита отошёл в сторонку, не желая участвовать в этих детских припираниях. Сложив руки на груди он облокотился о кривой корень дерева. Тот извиваясь, выкручивался и вгрызался в земляной покров поодаль от крошечного существа. Огромный массив возвышался над Никитиной головой громадной аркой. Древесная кора, нагретая солнечными лучами, приятно припекала спину, даже сквозь одежду. Задрав голову к небу, Никита привычно не увидел никакой чистой лазури – та скрывалась где-то далеко-далеко за потолком зелени. Когда он пытался поглядеть вдаль, то глаза начинало неприятно щипать, а перед взором всё расплывалось. Листья росшие совсем высоко-высоко сливались в одно салатовое пятно. Даль была слишком недоступной для его глаз... – Милая... – опустив голову, Берг наблюдал за тем, как Рика ласково поглаживает дочку по голове – Так будет быстрее, ты же понимаешь? Послышалось недовольное бурчание, приглушаемое, когда Фласка уткнулась лицом в материнскую ключицу. Сорвав тонкую травинку, ростом в два раза превосходящую его самого, Никита оттянул её кончик. Зелёная материя натянулась, а через пару секунд легко разорвавшись, разошлась на две части. Положив один кусочек на другой, Берг вновь потянул. На этот раз сил надо было приложить чуточку больше. Однако трава легко поддавалась таким манипуляциям, легко разрываясь в руках. Так Никита проделал несколько раз, привычно успокаивая нервы. – Уж лучше я в одиночку найду всё необходимое, а вы пока начнёте обустраивать домик. Материнский голос как обычно звучал мягко и спокойно. Никита старался отогнать собственные сомнения по поводу предстоящего похода, хотя бы ради сестры. Не хватало ещё, что бы она увидела, что старший брат сам сомневается в правильности их действий. Благо мамина уверенность самую малость его подбадривала. Ещё кусочек оторвался, опадая на землю. – К завтрашнему утру, я обязательно вернусь, обещаю. Хрусть. Никита отшвырнул порванные кусочки травинки в сторону. Отлетев на пару Никитиных шагов те плавно спланировали, бесшумно опадая на землю, где хвоя смешивалась с прошлогодними, почти сгнившими, листьями. От рук приятно пахло зеленью, как будто он только что назмазал их маминым кремом. Женщина часто изготавливала крем сама, используя подручные средства и опыт накопленный за жизнь. От её рук часто можно было почувствовать аромат календулы или ромашек. С тоской Никита придирчиво окинул взглядом собственные кисти. Совершенно не походящие на эстетичные руки матери, которые она всегда держала ухоженными, вне зависимости от случая и обстановки. У Берга же... Пальцы давно стёртые до многочисленных мозолей, которые неоднократно болели. Особенно ближе к вечеру. Кругом виднелись мини-шрамики от бесконечных скабок. Каждую из них либо приходилось выскребать вручную, либо целый день ходить и молиться, что бы они выпали сами. Второй вариант редко прокатывал, и руки просто горели огнём. Может всё таки ему стоит попросить у мамы крем для рук?... – Ну ты идёшь? Из раздумий его вывел звонкий голос сестры. Та уже попрощалась с мамой и теперь стояла чуть поодаль. Между девушками была чуть ли не нить протянута, которую Фласка видимо боялась, и натягивать, и слишком сильно расслаблять. Прекрасно было заметно, как дочь из последних сил удерживает себя, что бы вновь не броситься к матери. Словно боялась, что не сможет отпустить её, если вновь приблизится. Никита оторвал взгляд от собственных рук, возвращаясь к реальности. Мозг плохо соображал, отрывая внимание от одного объекта и переключая его на другой. Больше всего на свете ему хотелось сейчас провалиться на любую (даже не обязательно мягкую) подстилку и проспать ближайшие сорок восемь часов, не видя ничего кроме чёрного экрана. А не идти куда-то на другой конец света. Посмотрев на сестру, он с завистью отметил, что та вовсе не выглядит уставшей. Даже наоборот, энергии хоть отбавляй. Маленькая, она казалась настолько хрупкой и беззащитной на фоне массивных деревьев, что и не поверишь, будто эта же мадам не так давно за шкирку вытаскивала его на камень, когда Никита на днях чуть не свалился в ручей. Если верить её словам, она тогда даже не сильно напряглась. Под голубой футболкой (кажется это был чей-то украденный платок), сшитой вручную, наверняка начинал давно прорисовываться пресс. Жизнь заставляла ещё совсем юную девушку выжимать из своего крошечного тела максимум. – Да, – пробормотал Никита, отрываясь от корня – сейчас... Но прежде, чем направиться с сестрой к намеченной цели, он тоже подошёл к маме. По детски уткнувшись носом матери в плечо, он обнял её, не желая отпускать. Он начинал понимать Фласку... Мягкие женские руки осторожно легли ему на лопатки, ободряюще поглаживая, вверх-вниз. – Позаботься о сестре, – едва-слышно прошептала женщина ему на ухо, что бы Фласка не услышала – будьте осторожны! – добавила она громче, отстраняясь от Никиты, наспех чмокая его в макушку. Он тут же почувствовал как его словно толкнули в тёмную, холодную пропасть. И теперь он стремительно летит туда вниз без крыльев и ремня безопасности. Его обязали заботится о сестре и этим всё сказано. Теперь ответственность за неё лежала исключительно на нём. На нём и не на ком больше. Даже понимая, что завтра мама вернётся, Никите было страшно вот так просто разойтись на целый день. Они такое кажется раньше никогда не практиковали. Теперь и он понимал тревоги Фласки. А точно ли это настолько хорошая идея, насколько видит её Рика?... – Может всё таки будем держаться вместе?... – Никита смущённо опустил глаза, разглядывая лесной ковёр. Говоря шёпотом, он кончился на Фласку. Та даже не смотрела в из сторону и вряд ли вслушиваласьв подробности разговора. – Ну Никита, и ты туда же? – в материнском голосе не было и намёка на сомнения, наоборот, кажется.. усмешка? – Ничего не случиться. Немедленно успокойся! Ну что вы все как малые дети? Глядя то на Никиту, то на Фласку, с интересом разглядывающую узоры на сосне, столбом взлетающую в небесам, мама негромко рассмеялась. Нежная улыбка коснулась её лица, осветляя его. Любяще, она потрепала Никиту по голове. Растрепала двухцветные волосы, на что Никита недовольно зашипел, но ничего не сказал. Лишь морщась, он принялся пытаться их привести в прежнее состояние. Между делом он всё же решился, пока Фласка потягиваясь на мысках, вглядывается в даль. Идеальнее момента, что бы избежать подколов в будующем и не найдёшь. – Можно крем для рук? – выпалил Никита, не давая себе времени на раздумья. Мать немножко удивлённо на него уставилась. Остатки весёлых искомое всё ещё скакали в её хвойно-зелёных глазах. Первые несколько секунд она просто смотрела на него, видимо думая, что сын шутит. Но потом всё же склонилась над сумочкой, что всё это время болталась у неё, перекинутая через плечо. Самодельная из кусочка кожи, раздобытого непонятно откуда. Она всегда казалась Никите неуместной для их путешествий. Но как говорила мать, она носила её в память об их отце. Тот однажды так и не вернулся... Вынув оттуда небольшую пластиковую коробочку, заполненную светло-зелёной пюреобразной консистенцией она протянула её сыну. – Держи, – улыбнулась мать – дарю тебе. Здесь целая "палитра" луговых. Никита смущённо схватил коробок, тут же пряча его в ближайший кармашек рюкзака. Покосившись на младшую сестру и убедившись, что она ни капельки в них не заинтересована, он вновь повернулся к матери. – Спасибо. – До скорого! – в ответ кивнула ему мать. На последок она вновь приобняла сына за плечи. Приятное тепло от чужого тела на прощание согрело Никиту, окутывая со всех сторон. Он редко обнимался с кем либо. Было не с кем. Фласка – слишком резкая и не "тёплая". Когда мама отстранилась, руки закололо, требуя вновь кого-то обнять. Зажмурившись на миг, Никита взял контроль над свои телом. Глядя вслед уходящей матери, он чувствовал себя совсем брошенным и покинутым. Та не останавливаясь и не оборачиваясь больше ни разу, направилась в противоположную сторону. Ещё с минуту Никита просто стоял и смотрел в сторону удаляющейся женщине. Громадные корни и торчащие из земли камни, напоминающие реальные горы, угрожающе нависали над ней со всех сторон. Фигурка мамы становилась всё мень и меньше по мере отдаления. Вот она уже начала сливаться с общей массой иголок и листьев... Чувство тревоги не покидало его. – Береги себя! – не выдержав крикнул ей вслед Никита. Он думал, что мать его уже не услышит или ничего не скажет в ответ. Та не любила длительных прощаний, будь они перед длительными расставаниями или нет. По её словам именно это людей всегда и накручивает. Какого же было его удивление, когда родной голос эхом донёсся до него в ответ. – ...берегите себя! Женщина не оборачиваясь махнул им рукой, скрываясь за одним из камней. Больше смотреть в след было некому. Лишь пустой, лесной фон одиноко представала перед ним. Он не был ни гостеприимным, ни отстранённым. Скорее просто равнодушным, ко всему происходящему. Больше им не было смысла тут оставаться. Берг опустив руки, уставился в землю. Без присутствия опытного и уверенного взрослого, он мгновенно начинал теряться. Ясное дело, нужно не дать Фласке решить, будто она тут всем заправляет. Иначе младшая возьмёт на себя слишком много, оттирая брата от дел. – Ну идём мы или нет? Фласка покачнулась с носка на пятку, пружины на месте. Никита последний раз бросил рассеянный взгляд на лес – тот ответил ему холодным молчанием. Даже пение птиц как будто на пару тонов стало тише. Огромный походный рюкзак мигом отправился за плечи, моментально притягивая ближе к земле. Да здравствует больная спина. После передышки он казался в пять раз тяжелее, чем был до того, как они остановились на окраине леса. Вознеся к небесам, что бы к вечеру у него не хрустнул позвоночник Никита подавил в себе тяжкий вздох и направился ближе к девушке. – Пошли – глухо бросил он, стараясь выдерживать гордую осанку и не сутулиться слишком сильно. Та мгновенно улыбнувшись, развернулась и бросилась вперёд, даже не думая оборачиваться на брата. Она не дожидаясь его припустила в глубь травы. Её маленькая фигурка замелькала среди травинок, быстро исчезая в зелёной гуще. Стебли сочной зелени раздвигались перед ней, колыхаясь, когда крошечная девушка резко пробивала себе дорогу сквозь них. И в следующий миг они схлопывались прямо перед лицом Берга. Пришлось прибавить шагу, что бы не потерять сестру из виду окончательно. Крупные еловые иголки или листья всё реже и реже попадались под ноги, сменяясь чистым земляным покровом. Они уже начинали выходить из леса. – Фласка! – не выдержав окликнул он сестру – побереги силы! Нам ещё далеко идти. Зелёные стволы раздвинулись и из них показалась голова его сестры. Та смахнула прядку нависающих на лицо волос, недовольно на него глядя. Однако спорить с ним, она не стала. А лишь замедлила шаг, что бы поравняться с братом, демонстративно ступая рядом с ним. Незаметно закончился не только лес в виде деревьев, но и травы... Резко заросли стеблей оборвались. Ослепительные лучи солнечного света ударили по ним в открытую, выжигая всё живое уже в самом начале. Широкая долина расстилалась перед маленькими созданиями. Далеко-далеко, кажется на другом конце света виднелись разноцветные полосы заборов. Издалека он казались не толще спички, а не высоченными стенами, вздымающийся в самую высь над их головами. Выше заборов селились разносортные черепицы домов. Там красовались и красные, и зелёные, и даже кажется синие. Они мерещились такими же мелкими как и заборы. Далековато предстояло им идти... Фласка, стоящая рядом с ним приоткрыла рот с шумом втягивая воздух, от её былого запала не осталось и следа. С широко распахнутыми глазами она не переставала глазеть вдаль на линии жилых домиков. Только сейчас Никита вспомнил, что они весьма давно не выходили на столь открытые пространства. А Фласка за свою коротковатую жизнь, ещё на такие просторы и насмотреться-то толком не успела. Путь предстоял не близкий, так ещё и изнурительный – под палящим солнцем, что ещё даже и до зенита не дошло. Радовало только то, что Никита загодя набрал побольше воды в бутылки, которые они делали из различных напёрсстков, колпачков и всего-всего прочего, что только удавалось найти. Но вот хватит ли им этого, что бы дотащиться в такую даль? – Это... Это нам так далеко идти? – упавшим голосом уточнила Фласка. Наивно было спрашивать о таком, да и вопрос был скорее риторическим. Не тратя сил на лишние слова, Берг лишь утвердительно кивнул ей, начиная медленно спускаться в долину. В спину ему ударил протяжный завывающий вздох. Девушка опустив руки склонилась над землёй. Уронив голову о грудь, она устало простонала, не решаясь продолжить движение. С мольбой она глянула на брата. – Давай подождём до вечера? – Вечером опаснее. Мало ли гады ночные выползут на лугу? Каким бы жестоким солнце не было днём, идти через пустошь в ночи для Никиты было ещё менее соблазнительно. Матери они обещали добраться до намеченной точки гораздо раньше её самой. А значит идти надо уже сейчас. Да и поторпиться было бы хорошо,если они хотят оказаться в пункте назначения до заката. Но Фласке видимо улыбалось пробираться сквозь заросли трав и вереска в темноте. Она романтики что ли ищет? – А так как будто здесь прямо безопаснее некуда? – едко вставиал Фласка, выпрямляясь. Никита потёр переносицу, вознося к небесам, лишь бы младшая сестра и впрямь не решила остаться тут до вечера. Её ведь тогда и вправду с места не сдвинешь! – Я уже тебе говорил, – вздохнул Никита – береги силы.

***

– Какой толк беречь силы, если их один хрен нету? Фласка повалилась на близлежайший камень. Рюкзак тут же полетел об землю с характерным лязганьем вещей, лежащих внутри. По лицу Фласки было видно, как ей приятно от прохладной, гладкой поверхности булыжника. Махая на себя тонкой кистью рук с аккуратными пальцами она тяжело дышала. Капельки пота блестели на её веске в свете заката. Чудом они успели дотащиться сюда до темноты. Теперь же, громадная пустошь осталась позади. Одиноко она шелестела под мягкими порывами ветра, приминающими колосья дикорастущих трав. Всё же вид с холмов на луг был прекрасен. Облитые золотом травы, словно вырвали из сказки. Чего не скажешь о Фласке. Волосы растрепались, местами на них виднелись колтуны. Как бы она не старалась за ними ухаживать, без устали нанося бальзамы из трав, которые должны были подпитывать волосы, они всё равно у неё сесклись, особенно на концах. В целом от запальчивый, дерзкой на язык девушки в ней ничего не осталось. Большую часть похода, особенно под конец она молча шагала рядом с братом, лишь изредка что-то пыхтя под нос себе самой. Она жадно ловила любую возможность присесть, а то и прилечь, хотя бы на минутку, хотя бы на секундочку. Никита подошёл к ней, облокачиваясь о каменную глыбу. Мёртвый холод громадины, почти мгновенно выстудил из тела всё тепло и жар, накопленные за день. Странно, что втечение прошедшего времени он так и не прогрелся солнцем, став таким же раскалённым как древесная кора в лесах. Ответ последовал незамедлительно, когда Никита приглядевшись понял, что они стоят в тени. Отбрасывалась она высоченным зданием. Подняв голову он невольно поёжился, при виде угрожающе написавшего над ними особняка. Ну как сказать особняка... На самом-то деле дом как дом. Самый обыкновенный, среднестатистический, деревенский домишка. Сразу видно, что всего один этаж, ну и может быть чердак с погребом – там уж как пойдёт. Угрюмые окна с одиночеством смотрели поверх их голов, в сторону леса и лугов. За домом на приличном расстоянии, начинались куда более обильные посадки зданий. Вот в них-то жизнь уже и кипела. В некоторых окнах горел свет, слышалась музыка, собачий лай, громкие задушевные разговоры. Все самые стандартные звуки для дачи в начале лета. Лишь этот домик, тоскливо торчал поодаль. Одинокий и почти развалившийся от долгого неиспользования. Но в приближающихся сумерках он казался крошечным людям целым дворцом. Под сгущающимся небом, доски стремительно темнели, приобретая чернильный цвет. В окнах не горел свет, придавая картине пущей жути. Во входной двери, на небольшом подъеме, виднелась маленькая трещинка. Пожалуй она послужит отличным проходом, по крайней мере на первое время. – уже почти пришли. Никита скинул рюкзак, наскоро разминая затёкшие плечи и лопатки. Мышцы горели огнём, тело как обычно болело к концу дня от постоянных непосильных нагрузок. В походном рюкзаке было слишком много чего нагруженно, так что иногда он казался попросту неподъёмным. Как же хотелось бросить это всё здесь и пойти навстречу ветру, с широко распахнутыми руками. Каким бы счастьем могло стать знание, что не нужно будет тащиться дальше с грузом за плечами, что не надо вечно скрываться. Что можно просто всё утро проваляться, никуда не вставая... – Давай подождём маму тут? – вновь предложила Фласка, поворачиваясь к нему – Я не хочу туда идти, там жутко и неуютно. Никита с тоской посмотрел на сестру. Та, сама того не осознавая, высказывала все его желания и попасения. Мечты об уюте и покое конечно неотступно преследовали его кругом, но даже они с трудом бы загнали Берга в эту развалину. Но приходилось засунуть собственные хотелки куда поглубже. Он же страше, он же опытнее. Он же должен стать для младшей сестры хорошим примером. Ты должен о ней позаботиться... – Пойдём – вздохнул Никита – Куда?! – Фласка с горечью уставилась на него. Видимо она до последнего момента надеялась, что брат поддержит её авантюру. Вытянув голову сестра с обидой на него смотрела, глазами как у совы. – Зачем нам идти в эту конуру?! – она с презрением покосилась на дом – Я не хочу вообще там находится! Ни секунды! У Никита сердце кровью обливалось, когда Фласка смотрела на него так. Конечно, он прекрасно понимал, что в такие моменты она ждёт от него поддержки, преобрдряющих слов. Но как быть с тем, что Никите самому надо, что бы его кто-то поддержал?... Да и находить слова, смягчающие жестокость обстоятельств, он не умел. Поэтому Никита лишь вяло обнял сестру за плечи, наспех чмокнув в макушку. Та напряглась, но не отстранилась от короткой ласки. – Пошли, – как можно увереннее выдохнул он – помнишь, что говорила мама? “вы должны найти убежище и начать его обустраивать.” Нельзя её подвести! Эти слова предполагались как ободряющий мотиватор. Но прозвучали как заученная до мозолей на языке, давно потерявшая всю свою актуальность, нудная реплика. Фласка молча ткнулась ему в ключицу, тяжело дыша. Так она многократно делала, когда прижималась к матери. Теперь эта участь постигла и Бега. Её спина то вздымалась вверх, от опадала вниз, в такт дыханию девушки. После очередного такого вздоха, она слабо оттолкнула от себя Никиту последний раз потягиваясь. Закинув руки вверх, Фласка вытянулась в струнку, затем прогнулась в спине. В суставах что-то негромко прохрустело, от чего из девушки с явным удовлетворением вышел выдох. Наконец встав, Фласка со страдальческим лицом нацепила на себя рюкзак. Тяжёлый балласт за спиной, так же как и Никиту, заставлял девушку чувствовать себя прикованной к земле. Кивнув Бергу она дала понять, что вновь готова тащиться хоть на край света. Никита последовав её примеру, закинул собственный рюкзак за плечи. Тот потяжелел ещё сильнее. Жёстко он давил на и без того больную спину, заставляя чувствовать себя старее на пару десятков лет. Разве можно назвать себя молодым, если каждое утро он с трудом втаёт морщась от болях в спине, и старается подниматься как можно медленнее, лишь бы не схватить черноту перед глазами? Никита взглянул на Фласку. Та неуверенно смотрела на чернеющую перед ними махину, не решаясь первой к ней.