Нырнем друг в друга

Закрой глаза, посмотри на меня,

посмотри на меня душой

Не ускользай, если я для тебя,

если я для тебя родной…

(МILKOVSKYI — Смотри душой)

Третья встреча

      Гарри не мог привыкнуть к новой реальности.       Теперь умение быть готовым ко всему очень мешало, и Гарри казалось, что он сходит с ума.       Слишком тихо.       Слишком спокойно.       Слишком не по себе.       Казалось, что кто-то поставил мир на паузу, и жизнь текла так медленно, вязко, будто утопала в болоте, но никто не хотел этого видеть. Нет, Гарри понимал, что это ненормально — постоянно тянуться к приключением, грязнуть в желании сделать что-то ещё, продумывать тысячи сценариев о том, как можно было бы изменить всё вокруг.       Гарри просто бесило бездействие его собственное и людей вокруг — ну как так можно жить?       Его хватило всего на два месяца, как он взорвался. Внутренне, конечно, — Гарри не собирался тревожить кого-то только из-за того, что у него беды с головой, — и он просто напился, как свинья, в Выручай-комнате, прогоревшей и опустелой. Ему хотелось просто исчезнуть, чтобы его никто не доставал тупыми расспросами о том, как он себя чувствует, чрезмерной заботой, которая просто давила. Или же хотелось возродить Волдеморта, чтобы было чем заняться и излить свою неуёмную энергию.       И да, Гарри начал его понимать. Ну, действительно скучно жить просто так, без стремлений, без цели, без идей, — а придумать чем заняться Гарри так и не смог. Сам себя загнал в ловушку. Надо было идти учиться на аврора, вот там-то его непоседливая задница была бы довольна, но нет… он как дурак попёрся в Хогвартс, чтобы быть вместе с друзьями, но… у Гермионы был Рон, а у Рона была Гермиона, и он с ними — как третий лишний.       Претензий Гарри не имел, наоборот радовался тому, что друзья были заняты друг другом и давали ему личное пространство, но…       Внутри разрасталось тупое раздражение, и он злился до такой степени, что его порой трясло до мелкой дрожи, а мысли, — эти чёртовы мысли о том, как ему всё не нравится, — просто одолевали.       Так что алкоголь оказался хорошим спасением. И если в первый раз он перебрал и мало что помнил, то второй раз Гарри уже усвоил, сколько ему нужно выпить, чтобы успокоиться.       Конечно, решение было не самым адекватным, он понимал это, но это было лучше, чем ничего.       Так что…       — Ты снова тут? — раздался голос Малфоя в глухой тишине Выручай-комнаты, и Гарри поднял на него виноватые глаза.       Да, он снова тут. И да, снова упивается виски, как последний идиот на этой земле, будто это решит все его проблемы.       Он устал. Смертельно.       И судя по тому, что Малфой тоже занимается этим совсем не благородным делом, это почему-то успокаивало. Гарри не один такой, и как бы, ещё ни разу он не слышал хотя бы одного упрёка по этому поводу от него. Малфоя скорее раздражало его присутствие, а не то, чем он тут занимался. Это было привычным для них делом, так что на его ворчания можно было и не обращать внимания.       Тем более, Гарри тоже устроил свой уголок. На территорию Малфоя он не собирался посягать. Это в первый раз так вышло неудобно, — он же не знал, что Малфой сюда приходил.       Но зато, это знание достаточно завлекло внимание Гарри, и он моментально переключился на этого заносчивого слизеринца от собственных проблем. Он даже охранял Выручай-комнату каждый день, таскался сюда с едой и напитками, чтобы загладить вину перед ним, и, как оказалось, Драко тут появляется только по пятницам. Правда, извиниться как-то не вышло, но вот переброситься парочкой фраз — ещё как.       И вот, на третий раз Гарри сюда припёрся уже систематически, так и не смог себе отказать в этом маленьком желании потусоваться здесь. Ему просто нравилось, что Малфой — единственный, кто не носится за ним, как за кем-то важным, не пытается угодить, не лезет с разговорами, да и вообще просто делает вид, что так всё и должно быть.       Разве не прелесть?       — А ты против? — спросил Гарри, отпивая глоток из стакана, а потом поуютнее устроился в кресле, укрываясь пледом. И с удовлетворением отметил, что Драко к нему прислушался в прошлый раз и тоже припёрся со своим богатством в виде подушки и пледа.       На этот вопрос Малфой, как ожидаемо, не ответил. Просто закатил глаза, сел на диван и сразу залез в свой тайник. Кстати, Гарри очень поразился его продуманности — вот что значит просчитывать свои же собственные шаги наперёд. Хорошее качество.       Вот так сильно на всех повлияла война. В каждом жесте или слове Гарри постоянно вылавливал у всех подряд новые привычки, от которых сжималось сердце — вот она, настоящая тревожность. И то, что уже всё закончилось, не играло никакой роли, потому что они уже изменились. Кардинально.       — Тебе обязательно тут находиться по пятницам? — через какое-то время спросил Драко, когда уже принял своё успокоительное на ночь и теперь просто пялился в потолок немигающим взглядом. — Почему тебе не выбрать другой день?       Гарри замялся, но он не собирался увиливать от этого ответа.       — Потому что в другие дни ты сюда не заходишь, — он отпил щедрый глоток, а потом подлил ещё. — Можешь считать это бредом, но так создаётся ощущение, будто это нормально. Просто сидеть и выпивать. У меня и так проблемы с чувством вины, так что не хочу ещё и по этому поводу париться.       Малфой кинул на него пронзительный взгляд.       — Понял. Самообман хорошая штука, верно, — оценил Драко. — Что ж, под таким ключом я не смотрел. Не знал, что ты способен к самоанализу.       Гарри дёрнул уголками губ. Несмотря на то, что это звучало как обычное ворчание, в словах Малфоя слышалось одобрение. И как раньше он не замечал, что Драко очень даже милый, только скрывается под маской отчуждения? Или это война так его изменила? Или это восприятие Гарри стало другим? В любом случае, чем больше он находился с Малфоем, тем сильнее он ему симпатизировал.       — Я, если честно, тоже, — хмыкнул он, а потом решился посмотреть на Драко уже внимательнее.       Смазливый засранец.       И как вообще можно быть таким красивым? Даже в выпившем состоянии Малфой выглядел так, словно собрался завоёвывать сердца девушек прямо сейчас: идеально уложенные волосы, серые глаза, которые в полутьме Выручай-комнаты казались глубокими и выразительными, острый овал лица, горделивый подбородок и тонкие губы, искривлённые в привычной усмешке. Он был в обычной чёрной водолазке и брюках, что говорили о его неизменном утончённом стиле, ведь ему всё так безумно шло. Гарри вспомнил, как он выглядел в форме заключённых и вздохнул, — даже тогда Малфой выглядел безупречно.       Это Гарри вечно как бомж из Лютного переулка: всегда растрёпанный и безобразный.       Гарри перевёл взгляд на руки Малфоя: длинные пальцы лениво держали стакан, но даже в этом жесте чувствовалось благородное происхождение Драко — это выглядело очень изящно, безумно красиво и… у Гарри просто закончились слова.       — Поттер, прекрати пялиться, — буркнул Малфой через некоторое время, пока Гарри сравнивал их руки меж собой.       — Я не пялюсь, — нахально заявил он, невинно хлопая ресницами. — Просто смотрю в твою сторону. А что, нельзя?       Судя по укоризненному взгляду Драко, кажется, всё-таки нельзя. Но когда это вообще волновало Гарри? Да и алкоголь уже ударил в голову, а его непоседливая задница просто сходила с ума от бесполезного сиденья, так что он внезапно подскочил и уселся на полу возле дивана. И да, он не слушал оскорбления в свою сторону, как будто там было что-то новое. У Малфоя всегда был один и тот же набор: придурок, идиот, засранец и прочее.       — Дай попробовать, — Гарри нагло отобрал у него стакан и отпил виски. Свой он бросил там, возле кресла.       И да, это была провокация. Не одному же Малфою провоцировать людей до бешенства. Гарри тоже так умеет. Правда, откуда у него взялось это желание, почти детское и такое глупое, он не знал. Ему просто хотелось больше контакта с Драко, не важно, в каком виде. Может, они поругаются или подерутся? Зато хоть какое-то развлечение.       — Поттер, твою мать! — взмахнул руками тот, а потом уселся рядом с ним, спуская свою величественную задницу прямо на пол. — Совсем охренел?       Драко отобрал свой стакан, а Гарри весело рассмеялся, — он такой забавный. Нет, ну действительно, почему он этого раньше не замечал? Внутри даже всё сжималось от восторга, словно Гарри подарили игрушку специально для него, и он мог делать с ней всё, что угодно. Хотя, это было очень странное сравнение, ведь Гарри, естественно, не дарили игрушек, да и Малфой — живой человек, но вот ощущение вседозволенности накрыло его, адреналин разлился по венам, а алкоголь руководил процессом.       Тот ещё взрывоопасный коктейль.       — Ну да, охренел, как будто меня не знаешь, — Гарри чуть пододвинулся к нему, а потом взял его свободную руку, сам не понимая для чего, и легонько сжал.       И почему так приятно?       — Мерлиновые подштанники, Поттер! Всё, больше ты не пьёшь, понял? — возмутился Малфой, отбирая свою руку. — И вообще, мне пора.       Драко встал с места, поправляя одежду, допил свой виски и гордо прошёл мимо Гарри, игнорируя его полностью. Что ж, этого стоило ожидать.       — Тогда до следующей пятницы, — попрощался он, а Малфой лишь показал ему средний палец. — Я буду ждать.       Но тот уже ушёл, и Гарри остался один, чувствуя, как голова приятно кружится, а тело охватывает лёгкая эйфория, словно он сделал что-то важное. Хотя всего лишь-то взял Малфоя за руку. Вряд ли это могло считаться достижением.       А вот сердце, которое счастливо прыгало в груди, говорило совершенно обратное.

Четвёртая встреча

      Когда Гарри говорили, что не нужно этого делать, — неважно чего именно, — ведь это опасно, неправильно, и вообще полная лажа, он просто брал и делал. Так было абсолютно всегда: философский камень полез спасать, в тайную комнату сунулся, бегал за Сириусом, который хотел его якобы убить, ну, и прочее. Продолжать можно бесконечно — список был огромным, и Гарри в тайне им гордился: он же не зря стал героем. Хотя, сам статус героя его бесил, ведь люди видели только красивую картинку.       Но, в принципе, Гарри всегда сам по себе был импульсивен, упрям и всегда делал всё наперекор, потому что хотел.       Вот только теперь появилась новая задачка, и Гарри пришлось спорить с самим собой насчёт Малфоя. Весь разум вопил о том, что не стоит к нему лезть, ведь они слишком разные. Малфой, как человек, сам по себе не очень хороший, учитывая, как тот поступал с ним на протяжении всего времени с первого дня знакомства, дразнил и провоцировал.       И тут же сам себя уговаривал, что Малфой — не самое худшее, что случалось с ним.       Ну да, причины у их взаимной ненависти действительно были, и Гарри порой так ненавидел Малфоя, что хотелось просто надрать его заносчивую задницу раз и навсегда, чтобы тот перестал быть таким ублюдком.       А потом война, битва за Хогвартс, суды. Гарри понял, что не настолько он ненавидел Малфоя, чтобы желать ему смерти. Драко, оказывается, тоже.       Просто так получилось, что им пришлось ненавидеть друг друга.       И всё же, Гарри прекрасно знал, что вряд ли у Малфоя внезапно исправился характер и стал ангельским, ведь вся вредность — это и есть настоящая его сущность, и с этим придётся мириться.       Ладно, окей. Гарри смирился.       Так какого хрена он теперь считал это милым настолько, что хотелось лезть на рожон снова и снова, лишь бы тот снова на него наорал? Да, Гарри сам по себе был ненормальным парнем, в какой-то степени даже мазохистом, безбашенным и сумасшедшим, но не до такой же степени?!       Или же всё-таки до такой?       Потому что всё внутри просто сладко стягивалось только от одной мысли, что он снова будет с Малфоем наедине в Выручай-комнате, и он может довести его до белого каления, напитаться его чувствами, удовлетвориться злыми взглядами и успокоиться от бесконечных оскорблений в свою сторону. Это было ни капли не логично, но почему-то делало его счастливым.       Так что на четвёртую встречу Гарри прискакал в Выручай-комнату уже к семи часам, после ужина, хотя прекрасно знал, что Малфой появлялся там не раньше восьми.       Он успел наглотаться виски в ускоренном режиме, чтобы притупить свои мысли и немного успокоиться, а то испугает бедного Малфоя и тот сбежит от него на край света, сверкая пятками.       И да, это было похоже на состояние из шестого курса, когда он следил за Малфоем целыми сутками: сейчас Гарри тоже хотелось следовать за ним по пятам. Но не потому, что подозревал его во всех злодейских делах, — он просто хотел быть рядом.       И он не знал почему. Просто хотел и всё.       — Снова ты, — фыркнул Малфой, когда пришёл в Выручай-комнату, и сразу перешёл в словесное нападение. — А я ждал, когда это чудовище тебя наконец-то сожрёт, и тогда мне не пришлось бы терпеть твою дурацкую морду.       Гарри еле уговорил себя не реагировать бурно и не бегать, как местный дурачок, вокруг Малфоя. Лишь расплылся в пьяной улыбке и подмигнул.       — Так не надо ждать, может, сам попробуешь меня убить? — предложил Гарри, показательно проводя по своему телу рукой. — Я весь твой.       Малфой недовольно сморщил нос и как всегда припал к алкоголю.       — Ага, чтобы потом меня остальные прикончили? Спасибо, конечно, но жить я всё-таки ещё хочу, — саркастично протянул он, а потом покачал головой, и его голос звучал уже с осуждением. — И почему ты вечно пытаешься себя убить? Разве тебе судьба не достаточно доказала, что хочет тебя видеть живым? Я, конечно, не согласен с её решением, но кто я такой, чтобы с ней спорить?       Вот раньше Гарри оскорбился бы, и очень сильно, а потом попытался бы внушить Малфою, что он несёт чушь и ему явно пора заткнуться, но сейчас…       Либо Гарри действительно сошёл с ума, либо Малфой действительно волновался о нём, только прятал это в завуалированной форме.       И ему это безумно нравилось.       — Так тебя останавливает только страх быть наказанным? — Гарри сам удивился тому, как игриво прозвучал его голос. Но остановиться уже было невозможно. Он даже подсел к Малфою, наклоняясь к нему. — Или всё же признаешься, что живым я тебе больше нравлюсь?       В нос ударил одеколон Малфоя, терпкий и свежий аромат, и Гарри ощутил себя ещё пьянее, чем до этого. Он даже прикусил губу, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, но отвести взгляд от краснеющего Драко просто не смог.       Это выглядело слишком красиво, чтобы отказываться от такого зрелища.       — С чего ты вообще решил, что ты мне нравишься? Поттер, прекращай пить, ты реально становишься дурным! — Малфой чуть отпихнул его от себя. — Ещё одна выходка, и ты у меня вылетишь отсюда, понял?       Конечно, Гарри пропустил мимо ушей все его возмущения, потому что увлёкся несомненно глубокими размышлениями о том, что Малфой, оказывается, умеет краснеть. Да ещё так вкусно пахнет!       Чёрт, как перестать улыбаться?       Каждый жест Драко будоражил Гарри так сильно, что он уже не мог перестать крутить разнообразные мысли, которые приобретали странный оттенок и сводили его с ума всё больше и больше.       — Не ври, — прошептал Гарри на ухо Драко, чтобы вдохнуть его запах полноценно. — В прошлый раз ты сказал, что мне идёт быть пьяным.       Их глаза встретились на секунду, но этого хватило, чтобы сердце начало ускорять свой ритм.       Чёрт, что за взгляд! Малфой на него так посмотрел, что Гарри чуть не сжал его в объятиях, — так ярко и выразительно. Никто ещё не дарил ему таких взглядов.       И пока Гарри вспоминал, как дышать, уговаривая себя не реагировать себя слишком бурно, ведь Малфой мог бы расценить всё не так, Драко жадно выпил несколько глотков, не находя себе оправданий.       — Я передумал, — наконец-то сдавленно выдавил из себя Малфой, но он так и не отодвинулся ни на миллиметр, что несомненно понравилось Гарри.       Но нужно быть аккуратным, осторожным.       Да, Гарри не понимал, во что он, чёрт побери, ввязывался, но остро ощущал, что ему это просто необходимо — быть рядом с Драко как можно ближе.       — Да брось, Малфой, — промурлыкал Гарри, чувствуя, как его ведёт. — Нормально же сидим, не вредничай.       Понадобилась вся железная сила воли, чтобы отстраниться и дать пространство Малфою, иначе тот действительно может его покинуть, а Гарри уже завёлся, надеясь на длинный вечер.       — А ты встал и сел на своё место, придурок! — приказал Драко, указывая ему на кресло. — Бесстыжее существо без мозгов.       Пришлось повиноваться.       — А ты несносное существо без сердца, — не остался в долгу Гарри, широко улыбаясь.       Как же хорошо.       С Малфоем забывалось всё на свете, и он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не нужно соответствать грёбаному статусу героя, а можно расслабиться и продолжать вести себя, как последний дурак, и это будет абсолютно нормально. А то кроме Рона и Гермионы уже почти никто не воспринимает Гарри как обычного восемнадцатилетнего парня, который хотел простого общения ни о чём.       Они с Драко не обсуждали войну, не говорили о тягостях, которые им пришлось пережить, о потерях и о будущем. Да и общались, на самом-то деле, ничтожно мало, — Малфой был немногословен, а Гарри пытался придерживаться границ, которых не совсем осознавал.       Ну и ладно, молчание между ними тоже было прекрасным. В этой глухой тишине так приятно обдумывать свои мысли, рассматривать Малфоя и просто существовать без всяких высоких ожиданий к себе.       — Поттер, прекрати пялиться! — шикнул на него Драко через некоторое время и запустил в него свою подушку. — Почему ты вечно на меня смотришь?       — Ну, нравится мне на тебя смотреть, — Гарри спокойно поймал её и обнял.       — Не неси ерунды, идиот, и верни мою подушку, — рявкнул Драко пьяным голосом, а потом встал, чуть качнувшись, и грозно надвинулся на Гарри.       И он моментально представил, что если бы Драко подходил к нему не для того, чтобы отобрать подушку, а, к примеру, нависнуть над ним, взглянуть на него тем самым непонятным, но горячим взглядом, а потом запустить пальцы в волосы и притянуть к себе, чтобы… от этой мысли внизу живота стянулся животрепещущий узел волнения, и Гарри чуть не застонал, когда Малфой оказался слишком близко.       А если поддаться вперед, совсем чуть-чуть, ближе к губам?       Нет, чушь собачья.       — Отдай, — Драко дёрнул на себя бедную подушку, но Гарри вцепился в неё так, словно от этого зависела вся его жизнь. — Поттер, какого хрена ты меня опять бесишь!       Он понимал, что поступал как настоящий больной, но тело действовало быстрее, чем разум, и ни одного адекватного оправдания так и не всплыло в его пустой голове, кроме того, что Малфой ему чертовски нравится. От осознания этой мысли сердце гулко забилось где-то в горле, и Гарри мягко перехватил его ладонь, переплетая их пальцы.       — Прости, — проговорил наконец-то он и разжал свои пальцы, глубоко выдыхая. — Я и правда сильно пьян.       В честь извинения он подтянул руку Драко к себе и осторожно прикоснулся к большому пальцу, оставляя невесомый поцелуй. И это стоило было сделать только лишь для того, чтобы увидеть, как округлились глаза Малфоя, становясь тёмными из-за расширенных зрачков.       Возможно, тот был тоже достаточно пьян, чтобы реагировать быстро и адекватно, поэтому позволил Гарри продолжать путь губами от пальца к тонкому запястью.       Всего несколько секунд, а мир реально сломался и разделился на до и после.       Гарри, если честно, и правда сам от себя не ожидал, что может быть таким нежным после всей этой дряни, которая с ним произошла, но сейчас он касался Драко так, словно боялся его сломать, испугать, сделать что-то не так. Откуда взялась эта робость?       — Перестань, — одёрнул руку Малфой наконец и забрал свою подушку. — Меньше пить надо!       — Уж кто бы говорил, — ласково усмехнулся Гарри, стараясь сделать невозмутимый вид. — Сам-то еле на ногах держишься.       Так, надо успокоиться. Вдох-выдох.       — Похрен, — проворчал Драко, возвращаясь к своему дивану нетвёрдым шагом. — Я, по крайней мере, не тяну свои губы куда не надо.       Что может быть прелестней, чем смущённый Драко Малфой?       Гарри почувствовал себя таким счастливым, что даже прикрыл глаза, наслаждаясь таким непривычным чувством.       — Ладно, ты прав, — тихо отозвался он, широко улыбаясь, как идиот. — И… не уходи к себе, оставайся здесь спать. Мало ли, вдруг ты не дойдёшь?       Он медленно встал со своего кресла, хватая плед, а потом укрыл Малфоя, чтобы тому было тепло, хотя у него был свой. В любом случае, так всё равно теплее, не так ли?       — И спокойной ночи. Если хочешь взять у меня подушку, я не против, — шепнул Гарри, а затем двинулся в сторону выхода.       Иначе, если он останется здесь, то обязательно натворит глупостей, а ему так не хотелось давить на Драко ещё больше. Тот не ответил, ну и ладно, Гарри всё равно знал, что Малфой не злился, а просто не мог подобрать слова. Для него же это всё странно и необычно, Гарри понимал его, но не себя. И все же, если он хотел стать ближе с ним, то нужно было набраться терпения и делать маленькие шаги навстречу.       Только зачем ему это вообще надо?       Но, в любом случае, Гарри никогда не отступался и не умел проигрывать. Так что он был уверен в том, что между ними возникнет что-то большее и гораздо прекраснее, чем какая-то несчастная недодружба по пьяни.       И огонь в душе загорелся снова, — тот самый, который делал его живым.