Другая история

— Ты точно уверенна, что справишься? Короб тяжёлый, — сказал парень, поправив лямку на плече сестры. — Мы это уже обсуждали вообще-то. Девушка лишь с напускным недовольством посмотрела на брата. Они говорят об этом уже несколько дней, а Танджиро всё никак не может успокоиться. Хотя его можно понять: сегодня Незуко первый раз спускается с горы одна. Обычно они вместе с братом ходят торговать углём, но, к сожалению, Танджиро сломал ногу и ещё долгое время не сможет ходить без помощи костылей, а деньги их семье нужны, поэтому Незуко решила, что пройдёт сама. Что тут такого? Они же делали это и не один раз, она всё помнит и со всем справится, а ни-сану стоит меньше беспокоиться! — Прости, я просто волнуюсь. Одной спускаться с горы очень опасно. По лицу парня было всё очевидно: в его глазах плескались беспокойство и вина за то, что сестре приходится заниматься его делами, брови нахмурены, губа прикушена, он чуть покачивается взад-вперёд — всё-таки не до конца привык к костылям. Это случилось около недели назад: они шли из города, и когда поднимались, нога Незуко сорвалась. Ох, если бы не Танджиро, она бы точно расшиблась, а так ни-сан быстро среагировал, поменял их местами, а сам упал с небольшой высоты. Итог: сломанная нога, хотя могло быть и хуже. — Я справлюсь, верь в меня! — Просто будь осторожнее. И если сильно задержишься, оставайся в городе, не поднимайся — мало ли кого встретишь, когда будешь возвращаться. — Уууу, ни-сан боится дровосеков? — Хах, если бы их, а вот диких животных вполне. — Хорошо, — Незуко улыбнулась, чуть сощурив глаза. *** Погода на удивление была замечательной: ветра почти не было, солнышко одаривало лицо своими лучами, а воздух был такой свежий и морозный, что хотелось просто стоять, вслушиваясь в тишину леса, и вдыхать его, наполняя лёгкие до предела. Перед ней лишь тропинка, что бежит изогнутой лентой вниз, и голые стволы деревьев. Тропинку эту они протоптали вместе с Танджиро, потому что в город приходилось спускаться довольно часто. Конечно, это мог делать только ни-сан, но упорству младшей Камадо можно позавидовать: она несколько недель упрашивала его взять её с собой. Одному же скучно, да и помощь лишней не будет, а ещё хотелось изменения обстановки! Ну и самый главный козырь — щенячьи глазки, ну кто бы устоял? Вот и старший Камадо сдался, а потом оказалось, что идея не была такой уж плохой: вместе было веселее, проще и безопаснее, так что вместо уговоров и вечного «Нет, ты ещё слишком мала» теперь было: — Ты идёшь? — Конечно! *** Незуко спустилась довольно быстро. Сегодня её мысли бурлили в голове, словно котёл матушки, когда она начинает готовить.Иногда хорошо вот так идти в почти полной тишине. Мысли текут сами собой, без спешки. Незуко думала о маме и младших — успели ли они закончить с делами? Надо будет помочь, когда вернётся... Малыши, наверное, уже выбежали играть в снежки. Незуко думала и о Танджиро — волнуется ли он сейчас? Наверняка сидит на крыльце и смотрит на лес, даже если не признаётся. Ну как ей помочь ни-сану? Вот какой же он упёртый! Ну почему он не умеет принимать помощь? Почему всё время думает, что всем и вся обязан? Почему вечно строит из себя могучую стену, которая не может рухнуть? Он ведь не должен быть сильным постоянно. Девушка задавала и задавала эти вопросы сама себе, в глубине души прекрасно зная ответ, но всё никак не хотела принимать факт за действительность. Доса умер, их шестеро, да ещё и каса, а ни-сан — самый старший в их семье, конечно он взял роль главы семейства на себя, после окаа-сан, конечно. С этими мыслями младшая Камадо добралась до первой улицы. Люди их уже давным-давно знают, и Незуко точно помнит, кто и сколько у неё купит. Вот один дом: там живёт милая старушка Садзаки-сан и её внук. Другой: там живёт замечательная большая семья. А в ещё одном — холодный снаружи, но тёплый внутри дедушка Харумо-сан, он многому научил Незуко и её брата. Снег мерно поскрипывает под ногами, угля с каждым домом становится меньше, а короб становится значительно легче. — Незуко, душка, здравствуй! Как ты? Как мама? Ох, ты сегодня одна… Что-то случилось с Танджиро? — Здравствуйте, Мияки-сан! Всё хорошо. Матушка тоже в добром здравии. А ни-сан, к сожалению, сегодня не смог со мной пойти: он сломал ногу. — Ох, как же так? Бедный мальчик, как же ему было больно, наверное. Вот я же вам говорила, чтобы вы аккуратнее спускались и поднимались! А лучше бы на ночь оставались у меня, а потом утром с новыми силами отправлялись бы в путь. А то ведь весь день по городу бегаете, да потом ещё на гору поднимаетесь. Ой-ой-ой... — Ничего страшного, Мияки-сан, он быстро поправится. — Да где же ничего страшного! Он же такой трудолюбивый мальчик, весь в работе постоянно. — Да, нам приходится прикладывать уйму усилий, чтобы заставить его отдыхать. Но окаа-сан даёт ему мелкие поручения: он сейчас много работает руками, иногда и готовит. Всё в порядке, правда, вам не стоит так беспокоиться. — Да как же мне не беспокоиться? Вы такие славные дети! Мне хочется, чтобы у вас всё хорошо было. — Спасибо, Мияки-сан! Мне очень приятно это слышать. — Незуко, душечка, а может, ты останешься у меня сегодня? Уже темнеет. Я переживаю, как ты, милая, по потёмкам пойдёшь. — Не стоит, Мияки-сан, я быстро дойду. — А мы ворона моего отправим — мама будет знать, что ты осталась. «И если сильно задержишься, оставайся в городе, не поднимайся — мало ли кого встретишь, когда будешь возвращаться». Слова брата эхом отзывались в голове. Может, правда стоит остаться? Если честно, у неё уже совсем не осталось сил, чтобы подниматься в гору. Через пару дней начнутся зимние праздники, все стараются закупиться, так что сегодня пришлось метаться от дома к дому, не было времени даже пообедать. — Я не знаю, мне не хочется навязываться вам. Не красиво, что ли, это? — Да что ты, что ты! Ты мне как внучка. Не обижай старушку, останься. *** Поленья потрескивали в камине, где разгорался огонь, на стенах висели старые фотографии, пожелтевшие от времени, а на подоконнике стояли высушенные травы, связанные в пучки, комната была наполнена запахом хвои и смолы, а погода за окном разбушевалась. Всё-таки хорошо, что она осталась у Мияки-сан: ей было бы трудно подниматься в такую метель, а шансы снова навернуться со склона увеличивались во много раз. Сейчас не было брата, который бы её подстраховал. Да и приятно вот так лежать в тепле на мягком футоне, особенно после сытного ужина. Мияки-сан замечательно готовит — давно она не ела такого вкусного супа. И в такой приятной обстановке, с мягким полусветом в комнате, исходящим от камина, с тиканьем старых напольных часов, глаза слипались, а в груди растекалось тепло, хотелось скорее провалиться в сон. Мияки-сан и её муж тихо переговаривались между собой, сидя в больших зелёных креслах. — Незуко, ты знаешь, почему я предложила тебе остаться? — Мияки-сан оторвалась от вязания и посмотрела в угол комнаты, где расположилась младшая Камадо. — Потому что уже поздно и погода ухудшилась? — Это тоже. Но ты знаешь что-нибудь про демонов? — Демонов? Разве это не байки взрослых, чтобы пугать детей? — Ах, если бы оно было так на самом деле. Демоны — это ночные твари, которые питаются людьми. Солнечный свет губителен для них, поэтому они выходят с его заходом. — Я не особо в это верю. — Много кто не верит, а когда встречают их, ещё долго не могут забыть, если выживут, конечно. — А почему вы верите, Мияки-сан? Вы уже встречались с ними? — Ох, милочка, я бы хотела навсегда забыть тот день. Ну да ладно, я просто предупреждаю тебя: можешь не верить, но не ходи поздно ночью одна. А теперь спи, утро вечера мудренее. Хах, она и подумать не могла, что даже такие взрослые и прожившие целую жизнь люди до сих пор верят в демонов. Это ведь правда всё байки для малышей, чтобы те не ходили поздно ночью. Такими же историями ни-сан пугает их младших, чтобы они пораньше ложились спать. Но Незуко давно в это не верит. Хм, забавно, как легко можно что-то спихнуть на вымышленных существ. Но в лесу ночью правда опасно. Один раз ото-сан встал посреди ночи, разбудил и позвал с собой Танджиро, потом они куда-то пошли. Незуко не спалось в ту ночь, она хотела бы остаться и продолжать дальше пытаться погрузиться в сон, но любопытство взяло над ней верх. Она тихо поднялась и вслед отправилась за братом и отцом. Что ж... Это была её фатальная ошибка: нужно было просто остаться дома, а утром спросить у ни-сана, что же такое доса хотел ему показать в столь поздний час, хотя он вряд ли бы рассказал, потому что то, что она видела, потом долго ещё преследовало её в кошмарах. Медведь... Просто огромный медведь. Он задел сеть из колокольчиков, которую они устанавливали утром. Она не слышала, о чём говорили её брат и отец, но зато прекрасно видела. В один момент зверь сорвался с места и попытался напасть. Ноги подкосились, и Незуко, будто тряпичная кукла, рухнула на белую подушку снега, которая успела образоваться за весь день (так как была ужасная метель, что стихла только к вечеру). Страх сковал тело. Холодный ветер, который должен был бы щипать щёки и нос, снег, что должен был морозить спину, — ничего, она ничего не чувствовала, кроме ужаса. Но в один миг её отец подпрыгнул так высоко и отсёк голову зверю... Да, ту ночь она уже никогда не забудет. Не забудет и как после её ругали. Ну а что? Почему всё ни-сану? У них не такая большая разница — всего-то два года. Она тоже хочет быть нужной, она тоже хочет помогать своей семье, хочет, чтобы ей доверяли тайны их семьи, но её вечно не воспринимают всерьёз: ни брат, ни мама, ни отец. Что-то не о том она думает, нужно спать ложиться, а ей всё бы ужасы нагонять. Нет, всё, нужно засыпать. Прочь-прочь все мысли. Завтра ей нужно вернуться домой. Она уже почти провалилась в сон, как вдруг где-то на границе сознания мелькнуло: «А вдруг демоны всё же существуют?» Но Незуко тут же мысленно отмахнулась. Какой бред. Она уже не маленькая, чтобы верить в такие страшилки. Мияки-сан просто старая и слишком впечатлительная. Перевернувшись на другой бок, девушка провалилась в темноту. *** — Хорошего пути, милая! — Спасибо, Мияки-сан! — Да было бы за что, золотце. Маме привет передавай, а Танджиро скорейшего выздоровления! — Обязательно, всего доброго! Утро такое же, как и вчера, — будто и не было никакой метели. Какая же у них нестабильная погода в этом году: то сильная пурга, то тишь да гладь. И это несколько раз за день — вот что удивительно. Но сегодня было по-особенному тихо, даже слишком. И всё тело покалывало, спина ныла, хотя как так — ей же было очень удобно на футоне. Какое-то неприятное предчувствие: нужно торопиться домой. Что-то точно её туда гнало, но несмотря на это она всё равно внимательно следила за тропой — упасть всё же не хотелось. И чем ближе она подходила, тем больше её мозг бил тревогу. Ну точно что-то не так. Вот уже виднеется двор. Почему же так тихо? Где её вечно шумные и активные братья и сёстры? Они же всегда в это время выходят гулять. Незуко побежала в сарай, чтобы убрать короб, но дойти так и не успела. Страх... Ужас! Это... Это... Это её брат? Хаори ни-сана. Нет, нет, нет, нет, что же случилось. Оцепенение резко спало, и она кинулась к нему. Танджиро лежал на снегу около входа в их общую комнату, где они спали, и прикрывал что-то своими руками. — Ни-сан! Танджиро! Ты слышишь меня? Что с тобой? Что случилось? Незуко трясла брата за плечи, сжимала их, а когда смогла оторвать руки брата от груди, увидела, что же Танджиро так бережно закрывал, — это был Рокута, самый младший. Что же произошло, пока её не было? Каса... Каса! Точно, где остальные? Но не успела она подняться, как ей снова пришлось рухнуть на землю. Все... Они все мертвы... Вся комната залита кровью, одежда разорвана, а их глаза... Они такие пустые, мёртвые... Нет, этого просто не может быть, это сон! Это всё страшный сон: вот сейчас она откроет глаза и окажется дома у Мияки-сан, она не поднималась же в гору, ведь нет? Нет, она точно не поднималась, это неправда! Но сколько бы девушка себя ни щипала, ни била по щекам, всё было бестолку — она точно не спит. Запах крови въелся в ноздри, дышать стало в разы тяжелее, будто она первый раз поднимается в гору. К горлу подкатывал ком, что безжалостно сдавливал горло, перед глазами плясали силуэты, всё в один миг стало пятнами, огромными мутными пятнами: вот пятно потемнее — это, наверное, дом, а посветлее — это снег. По щекам тонкими струйками стекали слёзы. Она плачет? Что происходит? Незуко лишь растирает солёную влагу по лицу. Но на мгновение замирает. Спазмы в животе усиливаются, истошный крик, нет, даже вопль. Она кричит и кричит, ей так больно, так больно, что нет сил держать в себе. Но голос быстро садится и переходит в хрипы. Её всё-таки стошнило. Ну как же так? Как так? Что ей делать? НУ ЧТО ЕЙ ДЕЛАТЬ!? Больно, так больно, будто ломаются кости. Она мёртвой хваткой вцепляется в своё хаори и сжимает так крепко, что ткань начинает трещать. Паника накрывает с головой, тело напряжено как струна. Незуко, успокойся, нельзя вот так. Не сейчас, надо проверить пульс у Танджиро и Рокуты, их тела не разорваны на части, может, их ещё можно спасти? Да, нужно взять себя в руки, от её рыданий ничего не изменится, а вдруг жизни братьев ещё можно спасти? Спасти точно. Только она хотела встать, как вдруг услышала сзади себя копошение. Резко обернувшись, Незуко увидела, как Танджиро привстал на локтях, а потом и вовсе сел на колени, при этом обхватив руками голову. — Ни-сан, я так испугалась! Как ты? Танджиро? Танджиро? Девочка резко вскочила на ноги и кинулась к старшему Камадо на шею. Он жив! Жив! Какое счастье! — Я так волновалась! Что с мамой? Что случилось? Я не... Я не понимаю... Слёзы текли водопадом, она и забыла, когда в последний раз так плакала. Как можно крепче младшая Камадо старалась прижать брата к себе. — Я так испугалась! — Незуко ещë сильнее прижалась к нему, чувствуя, какой он горячий. Даже слишком горячий. И дрожит. У него температура? А потом до неё дошёл этот звук — низкий, горловой, совсем не похожий на человеческий стон. — Танджиро, Танджиро, скажи хоть что-нибудь...Тебе плохо? Я... Мне очень страшно... Но Танджиро только тяжело и глубоко дышал, с уголков рта скатывалась слюна, он ёрзал и порыкивал, будто зверь. Незуко медленно подняла взгляд на Танджиро. — Не... Не... Незуко... Беги, прошу... Танджиро говорил это в полубреду. Его сознание... Он будто терял контроль. Появился какой-то голос, что шептал ему, и шёпот этот был столь громкий и столь мерзкий, что хотелось закрыть уши, сделать всë что угодно, лишь бы не слышать его. — Ну же, убей её, убей! Вспори ей брюхо, выпусти кишки, пролей кровь, убей! Убей! Убей её! — Нет... Никогда! Не буду! — Зачем ты сопротивляешься, если всё равно сделаешь так, как я скажу? Ну же. Это так просто. Только посмотри на неё! Парень метался по снегу, чуть отпихнув Незуко, его бросало то в жар, то в холод, и так хотелось пить. Жажда мучила, и этот запах... Запах железа, запах крови что осел на языке. Почему он сейчас так необходим? Почему же так хочется глубже вдыхать его? — Танджиро? Что с тобой? Не будешь чт... Девушка не успела договорить, её перебил крик брата. — ААААААААА!!! Нет, я не буду! Не буду! — Ну что ты, Танджиро, она же всё равно умрёт. Так какая разница? Ты просто сделаешь это быстрее. Голос всë не затыкался, капая на мозг. Незуко не верила своим глазам... Это точно Танджиро? Ступор стал проходить, она проморгалась и снова подползла к брату. — Танджиро! Танджиро, посмотри на меня. — Мххммм, мхххххх... Парень рычал, брыкался, извивался, неестественно двигал руками и телом, будто его ломало. Так разве возможно? Но вмиг всё прекратилось... Танджиро медленно поднял свои рубиновые глаза на сестру. В них стояли слёзы, что одинокими дорожками спустились по щекам вниз и упали на землю, на дне радужки плескались боль и сочувствие. Он сказал лишь единственное слово: «Беги». Взгляд резко поменялся: стал диким, животным, будто перед ней не человек вовсе, а обезумевший волк или медведь, что-то не от мира сего, что-то страшное, от чего хочется сбежать, скрыться, лишь бы не видеть и не ощущать. Доля секунды — и Незуко уже оказалась отброшена на несколько метров. Она не поняла, как это получилось. Боль резко прошибла тело, а глазах помутнело, и девушка медленно начала терять сознание. Она частично видела, как её брат барахтается в снегу и рвёт на себе волосы, и этот рык... Хоть и не сразу, но отголосками он доносился до неё. *** Тсутако ловко маневрировала между стволами деревьев. Пусть это уже не первая её миссия, но всё равно нужно быть настороже. Матсуказе — ворон девушки — сказал, что в этой местности где-то в горах был замечен óни. Ей нужно спешить: по словам людей из города у подножия, там живёт большая семья, они могут быть в опасности, если демон уже добрался до них. — Да, неплохое они место выбрали для жилья, высоко, — подумала молодая охотница. Спустя некоторое время скитаний по большому снежному лесу до слуха Тсутако стали доноситься голоса. Точно демон, и, судя по всему, он новообращённый. Обычный бы не стал медлить, убил бы сразу, если он, конечно, не из тех, кто любит поиграть со своей добычей. Деревья редели, звуки стали ещё чëтче, а вскоре в поле зрения появились дом и два силуэта. Теперь юная хикари точно была уверенна, что демон новообращённый. Он брыкался, мычал и в целом вёл себя как зверь. В нескольких метрах от него лежала девушка, явно без сознания, но ещё живая. Чем ближе Тсутако подходила к дому, тем больше усиливался запах железа. Неужели она не успела? Все уже мертвы? Ладно, не время для паники, нужно спасти хотя бы девочку. — Девятая ката: Хаос водных всплесков, — девушка присела, согнула ноги в коленях, перенесла вес тела на передние части стоп и сорвалась с места, вытянув катану вперёд. Её шаги стали быстрые и короткие — она еле-еле касалась земли, будто и не бежала вовсе, а порхала, пересаживаясь с цветка на цветок, как бабочка, которая не могла определиться, какой бутон ей лучше выбрать. Это помогло быстро сократить расстояние — буквально пара секунд, и она была уже в двух-трёх метрах от демона, который будто не замечал её. — Это странно. Почему он даже головы не поднял? Я ведь уже в его поле зрения? Что ж, так даже проще, закончу с тобой быстро, — подумала старшая Томиока, резко и с силой отталкиваясь от земли, взмывая вверх. — Восьмая ката: Поток водопада. В верхней точке девушка на мгновение расслабила корпус, подняла катану над головой и рухнула вниз. «Она закончит с ним быстро», — думала Тсутако, вкладывая все свои силы в этот рубящий удар, но, к её несчастью, в последний момент мальчишка-демон сорвался с места, уходя от удара так, что катаной Тсутако срезались лишь кончики его волос. — Тс, ну стоял же на месте, — пронеслось в голове. Аккуратно приземлившись после прыжка, она развернулась и посмотрела на демона. Тот в свою очередь тоже не сводил с неё глаз. На лице его застыл жуткий оскал. Он тяжело дышал, прижимая кисть ко рту, а потом послышался тяжёлый гортанный рёв. — Ого, он и рычать так умеет? — усмехнулась Тсутако. — У новообращённых обычно выходит хуже. Видимо, она его сильно разозлила, чуть подправив ему причёску. Пх, забавно. Но сколько бы он ни пытался изображать из себя свирепую и страшную тварь, девушка на это не купится. — Хм, у него неплохие рефлексы, нужно быть осторожнее. Пока мы просто играем в гляделки и давим друг друга аурой, но вечно это продолжаться не может. Ну что ж, а если мы так попробуем? Девятая ката: Хаос водных всплесков, — девушка снова сорвалась с места: сначала на расстоянии окружила демона, а потом, быстро-быстро передвигаясь то вправо, то влево, она всё ближе и ближе подбиралась к нему. — Третья ката: Танец быстротечного потока! — Тсутако делает широкий шаг и наносит удар справа, но парнишка успел поставить блок, хоть в его глазах и рябило от количества копий девушки — она будто размножилась. Это очень сильно давило на его уже измученную голову. Так и продолжалась их битва: молодая охотница наносила удары со всех сторон — шаг, затем удар, снова шаг, и снова удар, но уже с другой стороны. Танджиро же оставалось лишь защищаться, уворачиваясь и нанося несильные удары в ответ. Они кружились будто в танце, поднимая вверх облако из снега, выпавшего накануне ночью. Она не ожидала, что новообращённый продержится так долго. Её дыхание сбивалось, а он всё ещё стоял. — Тс, какой же ты изворотливый, дай мне уже прикончить тебя! Но тут со стороны дома послышался крик, полный мольбы: — Танджиро, я прошу тебя, остановись! Хватит, хватит, мне страшно, успокойся, ни-сан, пожалуйста. Незуко чуть привстала на локтях. Из её глаз лились слёзы, снова. Она помнит, как потеряла сознание, а потом ей приснился сон. Она была в чёрной бездне, её тело медленно погружалось в топь. Незуко не чувствовала ни ног, ни рук, а сил сопротивляться через некоторое время совсем не осталось. Она думала, что так и утонет, но тут до неё донёсся голос. Это была её мама. — Незуко... Твой брат сейчас во тьме. Он борется. Но он слышит тебя. Позови его. Вам... Не успев дослушать то, что хотела ей сказать мама, Незуко выбросило из сна. Младшая Камадо глубоко дышала. Приподнявшись на локтях, она начала вертеть головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит, но в глазах всё предательски расплывалось, а когда чёткость изображения вернулась, на её лице снова застыл испуг. — Кто эта женщина? Почему она атакует её брата? — мысли с большой скоростью проносились в гудевшей голове. И Незуко закричала с мольбой. — Замолчи, глупая девчонка, это уже не твой брат! — бросила Тсутако, смотря в сторону девочки. «Неужели она этого не понимает? Сейчас своими же криками привлечёт его внимание», — но только подумав об этом, молодая охотница поняла, какую ошибку она совершила... — Дура, какая же она дура! Ну кто отвлекается, когда идёт бой? — продолжала проклинать себя мечница. Пока Тсутако была отвлечена на Незуко, Танджиро остановился. Что это? Его кто-то зовёт? — Никто тебя не зовёт, ты теперь не лучше меня, глупый мальчишка! Снова этот мерзкий скрипучий голос, но на этот раз парень не обратил на него внимания. Он пытался вспомнить. Этот голос... Он такой знакомый. — Ни-сан, ну возьми меня с собой! Почему мне нельзя? — эхом отдалось в голове старшего Камадо. Незуко. Это Незуко, точно, его сестра. Ей страшно? Она плачет? — Да нет же, зачем девчонке звать тебя? Посмотри только, на кого ты стал похож. Конечно же, ей страшно, она боится тебя, — не унимался голос в голове Танджиро. Незуко, её надо защитить... Парень, не медля больше ни секунды, оттолкнул нападавшую ранее на него девушку в сторону, пока та отвлеклась, и, развернувшись, ринулся в сторону, откуда доносился голос его сестры. Он защитит её, в конце концов старший брат он или нет? — Чёрт, ну вот и поплатилась за свою глупость, — подумалось Тсутако. Она, конечно, успела поставить блок, но ведь у неё был такой хороший шанс отрубить ему голову. Нужно спешить. — Десятая ката: Дракон перемен! — юная Хикари сделала резкий выдох и сорвалась с места мощным толчком обеих ног. Её корпус был слегка наклонён вперёд, а катана, смотрящая лезвием в сторону противника, уже вытянута перед собой. Она не позволит этой девочке умереть. Скользящими и пружинистыми шагами старшая Томиока двигалась вперёд. Каждый шаг добавлял ей скорости. И когда расстояние между ней и демоном было уже совсем маленьким, Тсутако развернула корпус и перенесла вес в удар — резко, будто раскручивала пружину. Но в последний момент Танджиро обернулся, выбросив руку назад, чтобы защитить сестру от удара. На лице мечницы застыло удивление. Катана глубоко вошла в мышцы плеча, разрезая их и доходя до самой кости. Но демон даже не дёрнулся, только рыкнул сквозь сжатые зубы, продолжая стоять, упрямо смотря в глаза охотницы. Кровь тёмно-вишнёвого цвета ручейками стекала с средней трети плеча, переходя на предплечье, заканчивая свой путь разрастающимся тёмным пятном на снегу. Незуко вцепилась в края его хаори и снова громко заплакала. — Ты... Защищаешь её? — Тсутако не верила своим глазам. Демон защитил человека — да как такое возможно? И эта девчонка, почему она его не боится? Что с ними не так? Время текло медленно, будто смола в жаркую погоду по стволу дерева. Они молчали, продолжая смотреть друг на друга: Танджиро — с решимостью, а Томиока — со смесью удивления и шока. Лишь тяжёлое дыхание и всхлипы девочки, которые поутихли, разрушали мёртвую тишину леса. Было ощущение, что в один момент время просто остановилось, стрелки встали, и никто не мог предоставить объяснения данному явлению. Первой в себя пришла Тсутако: она дёрнула катану на себя, но та не сильно поддавалась ей, будто её что-то удерживало. Танджиро же на это действие лишь предупреждающе зарычал. — Пожалуйста, госпожа, не убивайте моего брата, — Незуко подняла заплаканные глаза на мечницу. — Он никого не убивал, правда, — не переставая говорила девочка, сжимая хаори старшего брата. Тсутако не ответила, лишь резким рывком вырвала катану из средней трети плеча Танджиро, на что тот зажмурился и замычал, поднимая голову к небу, при этом не отступая от Незуко ни на шаг. Охотница в свою очередь убрала катану в ножны, но, видимо, даже это не вызывало доверия у новообращённого демона: он вырвался из хватки сестры и был готов нанести удар, но Тсутако легко увернулась от него и ударила ребром ладони по его каротидному синусу, точно в боковую поверхность шеи чуть ниже челюсти, из-за чего парень на пару секунд потерял сознание. Этого времени хватило старшей Томиоке, чтобы зайти за спину демона и приставить своё предплечье поперёк горла Танджиро, кладя другую ладонь на его затылок. Старший Камадо захрипел, лягнул воздух и обмяк в руках девушки уже через три удара её сердца. Простояв в таком положении ещё полминуты до расслабления сфинктеров, Тсутако аккуратно опустила парня на снег. Убедившись, что демон точно находится в бессознательном состоянии, она перевела свой взгляд на Незуко, которая лишь прижимала ладони ко рту. — Ты понимаешь, что произошло? — Девочка дёрнулась и переместила свой взгляд с лежащего брата на незнакомку. — Я... Я просто уходила, но потом было поздно, и я... Мне пришлось остаться, но когда я вернулась, тут... Ни-сан, он будто взбесился... — Ладно, успокойся и послушай меня, — твёрдый, как сталь, голос прервал обрывочные фразы Незуко, и та смолкла. — Твой брат стал демоном, именно поэтому, как ты говоришь, он «взбесился». Тебе повезло, что ты осталась жива, но теперь твоя жизнь изменится. Ты не сможешь и дальше спокойно и припеваючи жить со своим братом — неизвестно, что он вычудит, когда очнётся. Я должна убить его, понимаешь? Это мой долг как охотника на демонов. — Госпожа, прошу вас, не нужно его убивать! Ни-сан — единственный, кто остался у меня. Вы не можете так поступить. Может, можно что-то сделать? Может, есть какое-то лекарство? Я всё сделаю, но только не убивайте его... Не убивайте, прошу! — Сделаешь всё, что угодно? — Да, госпожа... — Незуко смотрела на девушку в тёмно-бордовом хаори. «Точно, я даже имени не спросила и сама не представилась, как неловко-то», — пронеслось в голове у Незуко. Но этого делать уже было не нужно: незнакомка сама представилась. — Томиока Тсутако. Я истребитель демонов. Если ты готова на риски, тогда слушай меня внимательно, девочка.Если хочешь спасти брата,то тебе тоже придётся стать охотником и помогать мне собирать кровь низших и высших лун. Я отведу вас к человеку, который сможет всему обучить тебя. Вставай, если выдвинемся сейчас, успеем к заходу солнца. — Низшие и высшие Луны? Зачем вам их кровь и кто это вообще? — Девочка старалась как можно аккуратнее подняться на ноги, потому что в прошлый раз делать это было очень больно, но когда поняла, что боли в спине и животе прошли, выпрямилась. Странно, ведь ещё пару минут назад тело так болело. — Я расскажу тебе обо всём по дороге, не спеши. — Томиока-сан, погодите. Моя семья... Их нужно похоронить. — Хорошо, я помогу тебе, — с этими словами Тсутако взяла за руку девочку и направилась к комнате, откуда исходил сильный запах крови. Погода была по-прежнему прекрасной: ни ветра, ни снега, только морозный воздух, лучи солнца и звенящая тишина.