Шкафчик

Наш гигачад вечно в каком-то мрачном раздумье — никто не знает его настоящего лица, но скоро всё изменится. Яркое сияние залило комнату, но какого чёрта?! Солнце в шесть утра? — Я что, проспал? — прохрипел я глухим, со сна, голосом. Я бросился к телефону и увидел, что время — 07:35. Оказалось, то «солнце» было просто фонариком моего телефона, хотя настоящий мартовский свет уже резал глаза сквозь шторы. Двадцать пять минут, чтобы доползти до работы. Я сорвался с кровати, чувствуя, как гудит моё мясо. Мои ноги, тяжёлые и забитые после вчерашнего, болели. Мой «зверь» всё ещё жил ночной жизнью. Обычно я снимаю напряжение ещё в постели — быстро, механически, чтобы сбросить лишнее давление. Но сегодня было некогда. Пришлось просто натянуть боксеры и бежать, надеясь, что по дороге отпустит. Я начал быстро втискиваться в шмотки. Прежде всего нужно было спрятать главное; натянул боксеры, потому что обычно я сплю без них, чувствуя, как резинка хлёстким щелчком прилетела мне по коже, сразу начав резать бока. Потом влез в тяжёлые серые спортивки и надел не совсем длинные чёрные носки. Накинул футболку с худи, которая аж трещала на плечах. Взял со стола свой вейп с ключами, надел белые кроссовки и вышел. В 07:40 я уже запирал дверь, чувствуя, как адреналин начинает реветь под кожей. Я начал грохотать по лестнице. Десять секунд — и я уже выбиваю дверь подъезда, выскочив на асфальт. Утро — бляха. Март лупит холодом прямо по лицу. Куртка едва держала моё тепло, но пальцы на кулаках начали коченеть. Пёр напрямик по редкой грязи, которая разбрызгивается под кроссовками. Срезал путь между домами, и вот я уже на остановке. Пальцы дубовые, едва нащупал в кармане холодный вейп. Первая затяжка была тяжёлая, тугая, аж скулы свело, но такая приятная. Обледенелый кончик кусает губу, как стекло на морозе, но внутри уже горячо — спираль зашипела, как разозлённый кот. Ментол дерёт горло до самой души. Через секунду в голове — глухой звон, будто после удара мечом по лбу. И вместе с этим — спокойствие. Хоть на минуту забываешь, что впереди ещё шесть уроков в шумном классе. Выдохнул носом две серые струи, и дышать стало легче. Вейп греет ладонь, как ручное железко. Можно жить дальше. Маршрутка приехала мгновенно. Заскочил в этот тесный, но быстрый транспорт, швырнул деньги водителю. Смотрю, куда пристроиться. Увидел щуплого парня, который тыкал что-то в телефоне. Я ввалился на сиденье рядом с ним, зажав парня своим плечом к окну. Пятнадцать минут. Всё успеваю, ещё и маршрутка летит, как шальная. Сегодня я на какой-то лютой лаже. За окном повалил сильный дождь — крупные капли барабанили по крыше маршрутки и стекали по стеклу сплошными ручьями. Краем глаза случайно глянул в чат парня. Друг Ты будешь сегодня? 07:38 Парень Ага, уже еду 07:40 Капец тут дождь 07:40 Друг Давай подрочим после школы 07:41 Малый почувствовал, что какие-то стальные глаза смотрят в его чат. Тот аж сжался, затыкал пальцами по экрану, будто там таракана прибивал, и резко отвернулся. Спалился, брат. Хм, интересные у них там «игры». Может, и мне кто что подобное устроит? За окном — парковка, пустота и дождь, который уже давно превратил всё вокруг в одно сплошное месиво. И вот остановка. Я выскочил на мокрый асфальт и сразу рванул через тёмный лесопарк. Лес захлёбывался в этом мясистом ливне. Десять минут. Я пёр по мокрым плиткам. Мои кроссовки хлюпали по лужам — буквально выбивали фонтаны из луж. А тело, привыкшее к теплу, начало чуять холод, который пробивался через худи. И вот самый тупой момент: я начал ускоряться и не заметил, что на моём пути не было плитки. Правая нога с разгона влетела в холодное и мокрое месиво. Нога вместе с кроссовком и штаниной мгновенно провалилась в грязь. Это было так мерзко. Кровь в висках лупила так, что я был на диком взводе… Я не знал, что делать, но я дальше бежал в школу. И через минуту я уже там. Так ну ладно, ещё 9 минут. У входа в школу ветер трепал огромный флаг, который намок от дождя и теперь тяжело хлопал по флагштоку, как мокрый бич. Рядом с дверьми появился новый стенд: «Наша гордость — наша стабильность» с фотографиями каких-то счастливых колхозников и солдат. Я пробежал мимо, даже не взглянув. Ворвался в школу. Черкнул фамилию и расписался на вахте. Скинул куртку на ходу, плечи сразу распёрло — ткань худи натянулась на груди. Я прошёл мимо раздевалок, посылая взглядом всех «в жопу». Не потому, что я презрительный или напыщенный, а потому что я просто спешил и мне нужно было решить проблему. Заскочил в каморку, куртку на крюк… Вейп из кармана куртки переложил в левый ящик стола — там он всегда под рукой, когда нужно снять напряг между уроками. И тут вспомнил, что я с прошлой недели оставляю здесь две пары одежды и пару кроссовок, чисто для работы. И тут я закрываю двери и снимаю штаны и обувь. Быстро натягиваю чёрные тонкие спортивки со светлым логотипом «Nike» и другие белые кроссовки, а теперь на второй этаж. Вообще, это не мой режим. Обычно я встаю в шесть. Мучу свою рутину: душ, железо, разрядка… Надо же слить лишнее, чтобы меня не разрывало от напряга весь день. Не так, как сегодня. Я взлетел наверх, лупася новыми кроссовками по полу. Шмотки сели как влитые. Чисто по красоте. В учительской — тишина, мёртво. Нашёл журнал 9 Г. — О, девятый Гэ, — пробурчал я. Голос был низкий. Я погнал вниз. Глянул в окно — там расплылось всё это мартовское месиво. Тут воздух резанул звонок. Чисто по графику. Я вовремя шагнул в коридор. Ногой выбил дверь в мужскую раздевалку: «НА ВЫХОД!» Потом стукнул к девушкам: «ВЫХОДИМ!» Подростки посыпались в коридор. Я не терял времени: мне нужно было отметить прогульщиков и просто отсутствующих. Раскрыл журнал на странице с оценками по физре. Подошёл к одной — Эли, кажется, — она обычно за всех отвечала. — Кого там сегодня нет? — спросил я, даже не глядя на неё. Она посмотрела на своих одноклассников и назвала 3 имени, после чего мы зашли в зал. Там было свежо и чисто, в отличие от того коридора, где воняло потом. Они построились. — Равняйсь! — командовал я, голос бил по ушам. — Смирно! Направо, шагом марш! Они начали двигаться. Я давал им стандартную фигню (разминка рук), держась сбоку, наблюдая, как они работают, будто обезьяны в клетке. И тут телефон завибрировал. Выскочило сообщение. Олег Пр, Вань 08:35 Чёрт, кто мне пишет? Какой-то Олег. Ученик, что ли? Не помню никакого Олега. Погоди, там ещё и фото профиля. Я уставился в экран. Ну, что тут скажешь… Этот рыжеватый с короткими волосами на голове, которые торчат в разные стороны, но выглядит аккуратно. Лицо — спокойное, даже какое-то дерзкое. Шея у него уже не тонкий стержень, а плотное основание, и плечи под этой курткой выглядят забитыми. Видно, что пацан не сидит на месте, а как-то набил себе базу. Он не хлюпик уже, в нём есть эта сухая, жилистая мощь. Даже через одежду видно, что он заряжен, хотя до моего уровня ещё далеко. Блин, меня что-то поплавило. Чего я разглядываю его фото уже три минуты подряд? Моё тело как-то странно отреагировало на эту его «сухость». Надо успокоиться мне, я ж на работе… Так, короче, отвечаю ему, что я рассматриваю тут так долго. Я ж не этот… Ну, не из тех. Просто интересно, как он тренируется. Ага, интересно ему, как девка на порнографию. Закрой уже фото, дебил. Иван Ну здорова, Олег. Че хочешь? 08:40 Натыкал сообщение я пальцами по экрану своего чёрного айфона. Надо быть вежливым или как? Иван Фото клёвое, кстати. Видно, что форму держишь 08:41 — Тридцать отжиманий! Потом можете играть, — бросил я им, чисто чтобы занять делом и переключить внимание с этого рыжего. Дети попадали на пол и начали отжиматься. Я следил за их техникой — руки колотились, но дело делали. Девки уже отселись сбоку, просто сидели без пользы. Как только самые шустрые закончили подход, они сразу сорвались за волейбольными мячами. Началась игра, мяч начал глухо лупить по полу, но мне уже было на них пофиг. Я опустил свою массу на деревянную скамейку, и старое дерево жалобно заскрипело под моим весом. Раскрыл журнал. Нужно было заполнить эту грызню — темы уроков, оценки за четверть, подписать, кто там у них «освобождён». Освобождён… смехота. Но все такие дела расскажу потом. И вот тут появились мысли про того Олега. Я ни хрена не знаю, что он за человек, но пацан, бесспорно, красавчик. Интересно, какая у него тема — чего он вдруг решил мне написать? Урок пролетел мгновенно, уже 08:40, пора гнать их в раздевалку. — В шеренгу становись! — рявкнул я. Свистнул в свисток и дал команду. — Занятие окончено, до свидания. И все побежали к выходу из зала переодеваться. А после я пошёл в свою каморку. Достал из ящика вейп, сделал одну короткую, злую затяжку — ментол ударил в голову, сразу успокоил. Положил вейп назад. И вот беру телефон и вижу ответ Олега. Наконец-то, первый урок закончен. Звонок снова прозвенел. Олег (ответ на сообщение) Иван: Ну здорово, Олег. Чего хочешь? Да, просто познакомиться, я новый учитель физры, но во вторую смену 08:47 Иван: Фото клёвое, кстати. Видно, что форму держишь Спасибо 08:48 Что сейчас делаешь? 08:48 Иван А что я могу делать, кроме работы? Но сейчас перемена, так что можем ещё пообщаться 08:49 Олег Ха-ха, тоже верно 08:49 Олег Кстати, ты совсем большой парень 08:49 Хах, «большой парень». Ладно, похоже, что уже у нас добрые разговоры. Прозвенел звонок на урок, а я ещё даже не сходил отнести журнал и принести новый. Иван Так, всё, я на урок, из-за наших разговоров ничего не успел 08:50 Олег Прости. Ну успехов на уроке 08:49 Иван Спасибо 08:50 Не дописал и отправил, потому что бежал на второй этаж. Надо бы вспомнить какой сейчас класс, так так… Восьмой Б. Я прошёл в учительскую к журналам. Поставил 9Г на полку и выхватил 8Б, после чего быстро спустился по лестнице назад. Кстати про этот «Вэ» класс. Они, конечно, не такой «тухляк», как девятый, но тоже имеют свои приколы. Я с ними могу даже поговорить — я для них, так сказать, авторитет. Но они очень избалованные, что создаёт иногда проблемы. Когда незнакомые смотрят на меня, они представляют перед собой самого мужественного и интересного человека, у которого куча друзей. Да вот и нет, поэтому и разговариваю с детьми. У меня есть максимум какие-то знакомые, с которыми играю в игры. По барам хожу редко, да и те знакомые никогда не пишут первыми. Я, по факту, абсолютно одинокий человек. Ладно, что-то я в грусть загнался. Я захожу в коридор, открываю двери и зову подростков выходить, дальше я отмечаю, кого нет; сегодня все есть. Мы заходим в зал, все строятся в шеренгу. Я дал команду начинать разминку и наконец приземлился на скамейку. Нужно было заполнять журнал, но работа не шла. Руки сами потянулись к телефону — решил написать Олегу. Иван Так я не дописал, спасибо 09:23 А ты что делаешь? Чего так рано встал? Тебе же во вторую смену 09:24 Как бы ему не показаться слишком назойливым. Всё, жду ответа. Больше ничего не спрошу, пока сам не напишет. Хотел я того или нет, но пришлось убрать телефон — нужно было работать. Остальные уроки тянулись как резина. Было скучно, а чувство пустоты давило на плечи сильнее любых блинов в зале. Олег не отвечал. Каждый раз, когда я украдкой смотрел на экран, там тишина. На шестом уроке я случайно поранил свою ногу об очень острое лезвие, которое кто-то оставил на скамейке. Я сел на то место ногой, и пока я двигал спину к стенке, мне прорезало штаны и кожу. Скорее всего, пошла кровь — ещё не проверял. До звонка оставалось минут пять, поэтому я просто сжал зубы и достоял урок, делая вид, что ничего не случилось. Прозвенел последний звонок, я зашёл в каморку. Мне нужно было обработать рану, а она находилась ниже пояса сзади на ноге. Штаны и бельё были в крови, да и пластырь нужно клеить на чистую кожу. Поэтому я без колебаний стянул штаны вместе с боксерами одним движением — даже если бы никто не пришёл, всё равно пришлось бы это сделать. Верхняя футболка осталась на мне, так как рана была ниже пояса. Я начал искать перекись водорода и пластырь. Когда я нашёл нужное, в коридоре послышались шаги — быстрые и громкие, не похожие на ученические. «Рыжий идёт», — мелькнуло в голове. Я стал перед зеркалом, немного нагнулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть порез сзади на ноге. В этом неудобном положении моё тело было напряжено. В дверь постучали и сразу же зашли, потом закрыли. Шаги направлялись ко мне. Через секунду я увидел Олега вживую — в красной спортивной форме, с курткой в руке. Его взгляд мгновенно скользнул по моим голым ногам и остановился на бёдрах. Торса он не видел — футболка скрывала грудь и живот. Но из-за моего наклона вперёд пах случайно стало видно снизу. Олег это заметил — его глаза едва заметно расширились, но он быстро отвёл взгляд. У меня же внутри всё сжалось. Чёрт, я не хотел этого показа. Просто наклонился неудачно. — Ээ, приветствую, Иван. Мне выйти? — спросил он неуверенно. — Да нет, поможешь обработать рану? — сказал я, показывая пальцем на порез, пытаясь держать голос ровно. — Ха, так неудобно… Это чем ты так? — поинтересовался Олег, подходя ближе. — Ай, об лезвие. Какой-то дурак из кармана выпустил, наверное, а я не заметил и просто сел сверху. — Понятно. Так, как помочь? Я опёрся о стол, стараясь держаться прямо, чтобы больше ничего не было видно. — Слева от меня лежит пластырь с перекисью водорода. Ну, думаю, ты понимаешь, что делать. Олег взял вещи, зашёл сзади, присел на корточки и, чтобы удержать равновесие, положил одну руку мне на пояс — даже немного ниже. Его пальцы были горячими даже сквозь кожу. Я чувствовал его дыхание возле своего зада, но вдруг на рану полилась холодная жидкость, и мысли сконцентрировались на боли. Он протёр ногу тканью и заклеил порез пластырем. — Всё! — сказал Олег. Я выдохнул, заметив, что всё это время почти не дышал. На лбу выступила испарина — совсем не от боли. — Неплохо сработал. Имеешь задатки фельдшера, — с усмешкой произнёс я. — Так, всё, я буду одеваться. Я начал натягивать кровавые боксеры и чистые джинсы, быстро пряча то, что случайно открылось. — Тебе ещё нужно пару боксеров на работу приносить, — пошутил Олег. — Кстати, Ваня, когда я заходил, думал, это кабинет, а не Олимп в гости к Гераклу. Но у тебя кое-что получше, чем у него… Я неловко засмеялся. — Ну и что же? Теперь смеялись оба, и напряжение немного отпустило. — Ладно, кстати, почему не отвечал мне на сообщения? — спросил Олег. — Телефон разрядился. Можешь дать зарядку? Тогда отвечу, — ответил он и улыбнулся. — Ладно уж, дам я тебе зарядку, у меня ещё одна есть. Только попробуй не ответить, — я начал резать его взглядом. — Конечно, отвечу. Я отдал ему зарядку. — Ну тогда всё, до свидания. Удачи. А, дай мне пакет для одежды. — А, зарядку… Вот. Он протянул пакет, я положил одежду и пошёл. — Спасибо, а вот сейчас до свидания. — Бывай… — ответил он. Я вышел в коридор, сделал несколько шагов и остановился. Перед глазами всё ещё стояла его рыжая затылка и рука на моём поясе. Чёрт. Я потянулся к карману куртки — пусто. Вейп остался в каморке, в ящике. Я вернулся. Я вошёл, не стуча, — и увидел Олега, который стоял у моего стола и разглядывал мой ящик. В руках у него был мой вейп. — Ты чего вернулся? — Он даже не покраснел, просто поднял на меня глаза. — За этим, — я кивнул на вейп. — О, а можно попыхтеть? У меня свой сел, а курить хочется — капец. Я удивился, но кивнул. — Зарядка, — сказал он невпопад. Олег встал и подошёл к мусорке, плюнул туда что-то похожее на снюс. После Олег поднёс вейп к губам, затянулся. Щёки едва заметно втянулись. Значит, тугая затяжка, как и у меня. Выдохнул он через нос, две серые струи. В воздухе поплыл знакомый ледяной ментол. — Блин, крепкий какой, — сказал он, прищурившись. — Горло дерёт, как надо. Ты всегда такую ледяную жижу льешь? — Ага. А ты что, что-то другое любишь? — Я кивнул на его карман, откуда торчал край чёрного под-системника. — Есть такое. Табак. Ментол — это, конечно, бодрит, но я люблю, чтобы вкус был как от настоящей сигареты. Он вернул мне вейп. Наши пальцы столкнулись на холодном металле. Его рука горячая, даже сквозь корпус я почувствовал тепло. — Спасибо. Ну, теперь точно бывай. — Бывай, Иван. — Кстати, я так и увидел, что у тебя снюс? — Ну да. — Дай мне… Олег хмыкнул, полез в карман спортивных штанов и вытащил маленькую пластиковую банку. Красная этикетка, белые буквы. Кинул её мне. Я поймал на лету. — Открывай. Я открутил крышку. В нос ударил резкий запах. Нечто среднее между нашатырём и мокрой сосновой корой. Внутри лежали маленькие тёмные подушечки, похожие на влажный чай в пакетиках. Достал одну. Она холодная и скользкая. — Под верхнюю губу. И сожми зубы, чтобы не выплюнуть, пока не привыкнешь, — объяснил Олег, наблюдая за мной с лёгкой улыбкой. Я закинул пакетик. Сначала — ничего. Просто ощущение чужеродного тела между десной и щекой. А через полминуты — ожог. Будто кто-то приложил к слизистой раскалённую монету. В глазах потемнело, челюсти сжались сами собой. Я ухватился за край стола. Чёрт, вот это удар. Олег протянул мне пустую бутылку из-под воды. — Сплюнь, если слишком. А то с непривычки может поплыть. Я помотал головой. Нет, я не слабак. Перетерплю. Ожог постепенно стихал, переходя в глухое, почти приятное гудение во всём теле. Никотин ударил в виски — появилась лёгкость, какой не бывает даже после трёх затяжек вейпа подряд. Понятно, почему он сидит на этом. — Ну как? — спросил Олег. — Жить можно, — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Привыкнешь. Я первый раз тоже чуть не присел. Ладно, мне пора. Он забрал банку, сунул её обратно в карман и направился к дверям. На пороге оглянулся. — Завтра, если что, приходи. У меня ещё есть. Угощу тебя нормальным табачным вейпом, а то твой ментол — это детский сад. — Ага, я парю для снятия стресса, а не для… Не знаю чего. И вышел, оставив меня одного с адом под губой и мутным счастьем в груди. Я вышел в коридор. Сердце колотилось. Он знает, что я парю. Я знаю, что он парит и таскает снюс. Теперь даже на себе ощутил. Две привычки, которые мы прятали, вылезли наружу за одну минуту. И это нас… сблизило? Не знаю. Но завтра я снова его увижу. Точно. И он угостит меня не только табачным вейпом, но и… кое-чем ещё.