Сни(Май) меня, если сможешь

***

Алекс не верил в случайности. Он верил в расписания, дедлайны и причины, по которым люди перестают отвечать на сообщения. Всё остальное казалось ему красивым шумом, который взрослые называют судьбой, чтобы не разбираться в хаосе. Но в тот день он задержался в библиотеке дольше обычного. Просто потому что не ушёл вовремя. И этого оказалось достаточно, чтобы дождь застал его в холле университета. Там он и увидел её. Наина стояла у стеклянной двери, прижимая к груди папку с чертежами. Дождь бил по стеклу так, будто пытался стереть город за ним. Она не выглядела потерянной. Скорее — упрямой, как человек, который не хочет признавать, что погода тоже может принимать решения за него. Алекс остановился рядом и сказал, не подумав: — Ты так и будешь ждать, пока дождь передумает? Она повернулась не сразу. Взгляд у неё был внимательный, почти холодный, но не пустой. — Он хотя бы не делает вид, что ему всё равно. — У него ужасный сервис, — ответил Алекс. Наина чуть приподняла уголок губ. Это была не улыбка, но её начало. И почему-то этого хватило, чтобы он сделал шаг рядом с ней под дождь. Они вышли вместе. Над головой у них была папка, которая явно не была предназначена для роли зонта, но старалась. Наина шла слишком близко, чтобы это выглядело случайностью. — Ты всегда такой разговорчивый? — спросила она. — Только с людьми, которые выглядят так, будто могут исчезнуть, если их оставить одних под дождём. — Я не исчезаю. — Пока что. Она фыркнула. И Алекс почему-то запомнил этот звук лучше, чем её лицо. Наина училась на архитектуре. Она рисовала здания так, будто у них есть характер, память и страхи. При этом сама держалась так, будто её собственные чувства — это что-то лишнее, мешающее чертежу. Алекс начал замечать её везде. В коридорах, в аудиториях, в столовой, в окнах напротив. И каждый раз делал вид, что это просто совпадение, хотя совпадений становилось подозрительно много. Однажды она остановила его сама. — Ты меня преследуешь? — Нет, — слишком быстро ответил он. — У нас просто пересекаются маршруты. — У тебя маршрут через архитектурный корпус, женское крыло и библиотеку? — Очень логичный маршрут. Она улыбнулась. Уже по-настоящему. С этого момента они начали говорить чаще, чем должны были. Сначала это были короткие фразы. Потом — разговоры, которые начинались случайно и заканчивались слишком поздно. Потом — сообщения ночью, которые никто из них не хотел называть привычкой. Наина однажды сказала, что боится строить здания, которые будут пустыми. Алекс ответил, что боится стать человеком, которого никто не вспомнит. И между ними впервые возникло молчание, которое не хотелось заполнять. Оно было не неловким. Оно было честным. Потом она пришла в университет и сразу сказала: — Я уезжаю. Сказано было спокойно, будто речь шла о расписании лекций, а не о чём-то важном. — Куда? — Практика. Другой город. Возможно, потом дальше. Алекс кивнул так, будто это тоже можно вписать в систему причин и следствий. — Надолго? — Я не умею отвечать на такие вопросы. Он хотел сказать что-то правильное. Что-то, что обычно говорят в таких моментах. Но вместо этого спросил: — Ты когда-нибудь оставляла незавершённый чертёж? Наина посмотрела на него внимательно. — Да. — И? — Иногда незавершённое честнее законченного. — Это звучит как оправдание. — Это не оправдание, — сказала она. — Это привычка не врать себе. В день её отъезда дождя не было. И от этого было странно пусто. Она стояла с чемоданом у входа в общежитие. Не торопилась уходить. — Ты опять без зонта, — сказала Наина. — Он не понадобится. — А если бы пошёл дождь? — Я бы промок. Она кивнула, как будто запомнила это. Между ними не было сцен, которые обычно ждут от прощаний. Не было обещаний. Не было слов «жди» или «я вернусь». Только пауза. Длинная, тяжёлая, как недосказанная мысль. — Алекс, — сказала она наконец. Он посмотрел на неё. — Если ты когда-нибудь решишь, что всё бессмысленно… — Я не решаю такие вещи, — перебил он. Наина чуть улыбнулась. — Тогда просто не исчезай из своей жизни. Она ушла. И мир не стал громче. Он стал тише. Прошло три месяца. Алекс не писал первым. Не потому что не хотел, а потому что боялся превратить что-то живое в обязанность, которая начинает умирать от расписания. Иногда он открывал старые сообщения, смотрел на них и закрывал обратно, не отвечая даже самому себе. Однажды пришло письмо. Настоящее, на бумаге. «Ты был прав про дождь. Он не умеет извиняться. Я нашла место, где строю сейчас дом. Он странный, но живой. Если увидишь дождь — не прячься. Наина.» Алекс долго держал письмо в руках. Потом вышел на улицу без куртки и без зонта. Дождь начался внезапно, как всегда. Он не побежал. И впервые не пытался доказать, что контролирует ситуацию. Просто пошёл вперёд. И ему показалось, что город под дождём не исчезает. Он становится настоящим