Все то, что на душе лежит.

Находится здесь было пыткой. За все то время, которая Аспорча находилась здесь, она не разу чувствовала себя счастливой или в безопасности. Нападки Нилюфер с каждым днём выбивают из нее силы продолжать бороться. Кажется ещё чуть чуть и она сдасться. Ее тут не любят. Считают чужой. Презрительные взгляды, которые кидают ей Гонджа, Халиме добивают ее с каждым днём. Единственные, кто как то скрашивают ее и без того ужасные дни, это Фатьма и Флавиус, они стали ее друзьями здесь, поддержкой, и той самой опорой ради кого она ещё старается держаться, кому может открыть все то, что лежит на душе, не боясь осуждений. А ещё Малхун, точнее мама Малхун. Она точно считает ее своей мамой. Пусть в слух она этого не говорит, но в душе она называет ее именно так. Она первая, кто пошел к ней на встречу, кто принял и не осуждал ее за сделанный выбор, кто понял, какую боль в душе она несёт, и какое бремя. Мама Бала, пусть Аспорча уже никогда не встретиться с ней, Малхун и Фатьма говорят ей, что та приняла бы ее, и полюбила, как родную дочь. Она с каждым днём молится и надеется, что Нилюфер поймет, что между ней и Орханом нет ничего, кроме политических взглядов. Даже если ради этого стоит претвориться, что ей все равно. Прятать все то, что лежит у нее на душе. Каждый раз, она напоминает об этом Нилюфер, но той было мало. Она хотела, чтобы ее не было здесь, чтобы ее отослали далеко и надолго. Аспорча тогда впервые видела, как Малхун кричит на одну из своих названных дочерей. Кричит, и напоминает ей о Эльчим хатун, о первой жене Орхана, кричит , напоминая, что на чужом счастье свое не построить. Аспорча тогда так испугалась, боясь стать причиной разлада семьи, что в тот же вечером пошла к Орхану, прося развестись с ней. Впервые она унижалась и рыдала перед кем то. Просила и плакала, говорила, что не может так больше. Что ей жаль, если она причинила боль остальным, что ее нахождение здесь приносить лишь боль и тоску. Что она не хочет, чтобы из за нее отношения Фатьмы и Малхун испортились с остальными, только потому, что они ее приняли в свою семью. Это была первая ночь, которую они провели вместе, лежа рядом, Аспорча тогда выпалила все, абсолютно все, что лежит у нее на душе, слезы катились по щеками, свидетельствую, что сил бороться у нее уже просто иссякли. Она просто хочет домой, к отцу, забыть все, как страшный сон. Орхан успокаивал, гладил ее по волосам, стирал слёзы с щёк, нежно держал ее за плечи. Когда он услышал с ходу быстрые шаги, а потом уже истерику своей жены о разводе, об отношении здесь, ему стало стыдно. Стыдно перед Аспорчой, матерью, народом, что он не обеспечил ее чувством безопасности, уюта , а вместо этого оставил на едине с ревностной женой, и ее сестерами. Мысленно поблагодарив мать и Фатьму, Орхан пообщал себе поговорить со всеми, матерью, сестрами, женой. Но все пошло не так, как он хотел. Когда он поднял эту тему за ужином, Нилюфер моментально вспыхнула, стала вспоминать все проступки Аспорчи, говоря, что ей здесь не рады, ища поддержку среди других. Стала плакаться маме Малхун, что та ее не приняла, зато Аспорче как рада, Фатьме, за то, что та предала годы дружбы, стала восхвалять Гонджу и Халиме, единственных, которые понимают ее, и делают верный выбор. Аллаэдин с неверием смотрел на жену. Как его душа, мать его сына, любовь всей его жизни могла гонять и без того в плачевном состоянии девушку. Так бы продолжалось бы долго, Нилюфер уже во всю начала истерить, и Малхун старалась успокоить ее, Аспорча, не веря плакала , прекрыв лицо, виня себя во всём, проклиная себя за то, что согласилась на этот брак, Фатьма ругалась с Халиме, как в те времена, Халиме только воссоединилась со семьёй. Аллаэдин требовал объясниться Гондже, за ее действия по отношению к другим, не веря, что его жена способна на травлю. Орхан тогда крикнул так, что наверное все стоибище затрещало. Гонджу и Аллаэдина он отправил к себе, разбираться самим, но обещал лично поговорить с Гонджой, ее сейчас спасало от гнева Султана только наличие долгожданного сына, и его глубокого уважения к брату. Халиме и Фатьма к тому времени уже пришли в себя и разошлись кто к кому, Фатьма к Аспорче, а Халиме к Нилюфер и маме Малхун. О , Аспорча этот вечер точно никогда не забудет, в этот день Нилюфер явно возненавидела ее в геометрической прогрессии. Орхан, мёртвенно спокойным голосом стал упрекать свою жену, мать его детей, что она взращивает семена раздора в детях, показывая пример на себе, и что такие не поведут за собой народ , а развалят то, ради чего его отец, и дед и он сам так старались. Сам того не ведая, он воздвиг стену между ними, и велел Нилюфер впредь следить за своим поведением, и если хоть одна претензия, или осуждения его решений, в том числе просьба отослать его вторую жену, он ее сам отправит куда подальше, а детей оставит здесь. В тот момент, между ними что то рухнуло, Нилюфер, не веря, смотрела в глаза Орхана и пыталась найти в нем хоть каплю сомнения, каплю той любви, которая была между ними. Но он смотрел лишь холодно и ясно дал понять, что между ними пропасть, и не ничего не будет так, как было раньше. Малхун велела Халиме и Фатьме проводить Нилюфер к себе в покои, по ней было видно , что сейчас она находится в разбитом состоянии. Ее стеклянный взгляд разбивал Малхун сердце. Ее невестка, дочка была разбита, унижена, и возможно уже брошена любимым человеком. Такой она не видела даже Балу, когда тот сказала, что Осман бей женится на ней. - Ты все сделал правильно, сынок.- говорила Малхун, скрепя сердцем, переводя взгляд с сына на невестку. - Она меня теперь точно никогда не примет, Малхун хатун? Ждать ли мне новых испытаний на свою душу?- подняв красные и опухшие о слез глаза, спрашивала Аспорча. На что Орхан нежно взял ее за руку, а Малхун взяла за другую. - Нет, ты моя жена, Аспорча, мать этого государства. Кто обидет тебя, тот обижает и меня, оскорбит или ударит, тот сделат это и нашему государству. - Орхан прав, ты и моя дочь, Аспорча, как и Нилюфер, стала ей, когда Орхан привел тебя в наш дом. Нилюфер больно, очень, но время лечит, даже сердечные раны, уверена, мои внук помогут ей справиться с этим тяжёлым испытанием, долго придется свыкаться с этой мыслью, но ты стала женой моего сына, нашего бея, султана, никто не говорил, что будет легко. Гонджа и Халиме тоже не могут свыкнуться, ты им чужая, но со временем все будет, дочка, и ты увидишь, какие они хорошие. Им всем нужно время, дочка, дай им этого. - нежно говорила Малхун хатун, с улыбкой смотря на Аспорчу. В тот момент Аспорча впервые почувствовала себя дома, в месте, где ее будут уважать и оберегать, любить и ценить. Может тогда и она сможет свыкнуться с мыслью, что сердце Орхана ей не принадлежит.