Английский дан не всем

Коридоры «ЕГЭлэнда» казались пустыми, несмотря на забитость народом. Тёплое и мягкое освещение играло на контрасте с бурей, бушевавшей внутри Руссички, потерявшей недавно всё. Ася брела по коридору, глядя куда-то в пустоту. Она терялась в догадках, что будет теперь, но одно решила твёрдо: она должна извиниться перед Гелей и объяснить своё поведение. Казалось, она и забыла про Кико, но что-то всё равно било в ней, наталкивая на мысли о прекрасной англичанке. От них не убежать. Стоило признать, что Кико — не просто помеха в её жизни, а то, что давало ей смысл цвести. Но нужно ли ей это? Ася слишком зациклилась на биологичке, заполнившей другую половину её сердца, заставляя её рваться и метаться. Чёткие шаги Руссички направлялись в учительскую. Ася знала, что Ангелина сейчас там и она сможет всё объяснить, сможет вернуть её. Но что-то внутри говорило остановиться — ведь она делала это не столько от любви, сколько от чувства долга, которому Ася привыкла подчиняться. Дверь в учительскую аккуратно открылась, и в лицо Аси ударила волна кофейного аромата с карамельными нотками. Окна были открыты нараспашку, наполняя кабинет свежестью и прохладой. За столом у окна сидела Геля, листая что-то на компьютере. Её лицо красиво обрамляли упавшие локоны, а прищуренный взгляд мог свести с ума даже самого самовлюблённого человека. Ася застыла в дверях, любуясь девушкой, а после направилась прямо к ней и села напротив. – Геля, я должна извиниться, – начала Ася, и Ангелина повернулась к ней, задерживая взгляд. – Я поступила утром как дура. Я не рассказала тебе всего. Знаешь, когда я поссорилась с Кико, мне показалось, что я её люблю. Не так сильно, как тебя, но люблю. Поэтому решила, что мне надо уйти в себя, разобраться, не замечая при этом, что делаю тебе больно. Сейчас я понимаю: я ошиблась. Это была не любовь, а страх конфликта. Я люблю тебя, Ангелина. Ангелина слушала, не перебивая. Её глаза отражали усталость, боль, надежду — всё смешалось в одно. Она медленно провела пальцем по краю кружки, разглядывая Асю так, будто видела впервые. Но в конце её лицо смягчилось в улыбке. – Вот оно как… Влюбилась? Не ожидала от тебя такого, Ася. Знаешь, я и сама была в этом уверена. Услышав это утром, я бы накричала на тебя, но сейчас я слишком устала. Так что… я тоже тебя люблю, дура тупая. Они рассмеялись, и их смех заполнил учительскую. Геля наклонилась вперёд, касаясь пальцами руки Аси — осторожно, словно проверяя, настоящая ли она. В её взгляде мелькнула тень, но она быстро погасила её улыбкой. Они не заметили, как дверь снова открылась. Ася первая перестала смеяться, вытерла выступившую слезу и медленно повернула голову к двери, где ей почудился скрип. В одно мгновение её лицо стало серьёзным, глаза расширились. В дверях стояла Кико. Она зашла оставить вещи перед вебинаром. Её взгляд, устремлённый на двух девушек, выражал странное спокойствие — пугающее и безжалостное. Губы приоткрылись в попытке что-то сказать, но она молча отвернулась и направилась к своему столу. Ася не сводила с неё глаз, словно ожидая чего-то. Но Кико молчала. Ладони сжались до боли — Ася пыталась удержать себя от необдуманных действий, но с каждой секундой это становилось всё труднее. Геля проследила за её взглядом и замерла. Её улыбка медленно погасла. Она перевела глаза на Асю, потом снова на Кико, и что-то поняла в этой тишине. Её пальцы сжались на коленях, но она промолчала — только прикусила губу и отвернулась к окну, разглядывая облака. Через минуту Кико вышла, оставляя Асю и Ангелину одних. Таких же счастливых, как до её прихода?.. Геля осторожно коснулась лица Аси, ставшего ледяным. – Ась, всё хорошо? Или снова соврёшь? Ася медленно повернулась к ней, прикрывая глаза. – Да, лизосома, хорошо. Просто удивилась, как Кико могла надеть такое безвкусное платье. Геля цокнула, закатывая глаза: – Некрасиво обсуждать коллег, Ась. Её губы растянулись в улыбку, но в глазах осталась настороженность. – Хотя тебе можно, – добавила она, и голос дрогнул. Ася чмокнула Гелю в щёку и поднялась со стула. Геля проводила её взглядом, и в нём появилось что-то новое — не обида, а тихая грусть. Она хотела сказать ещё что-то, но промолчала, только провела пальцами по щеке, куда Ася её поцеловала. – Какая честь-то, Гель. Ладно, я пойду. Работы много, не хочу тебя отвлекать. – Ой, тебе лишь бы убежать, – тихо отозвалась Геля, но её голос потерял лёгкость. – Не-а, – бросила Ася уже за дверью. Когда она снова оказалась в коридоре, в груди кольнуло. Зачем она сказала так о Кико? Стиснув зубы, она ускорила шаг, направляясь в студию — туда, где можно было просто работать и не думать. Неожиданно для неё сзади раздался знакомый, мягкий, но дрожащий голос, заставляя Асю почувствовать, как земля уходит из-под ног. – Ася. Можно поговорить? Дьяволица медленно обернулась, лицезрея перед собой англичанку в чёрном облегающем платье, прекрасно подчёркивающем пышную, высокую фигуру девушки — именно то, которое Ася назвала безвкусным. – Поговорить? – Ася замешкалась, пытаясь найти отговорку, чтобы поскорее уйти, но сама того не поняв, выпалила: – Хорошо. Поговорим. Настя медленно кивнула, подходя ближе, не сводя взгляда с лица своего дьявола. Руссичка отшагнула назад, возвращая себе абсолютно равнодушное выражение лица. – Ася, почему ты так поступила со мной? Зачем ты дала мне надежду на что-то большее? К чему была та ночь? – голос Кико дрожал, с хрипотцой, видимо от ночных истерик. Её тело изредка вздрагивало, будто она была на пороге слёз, но она держалась. Ася застыла. Слова застряли в горле. Каждый вопрос вонзался в самые мучительные моменты их общей истории. Она опустила голову, и пряди волос упали вперёд, скрывая её лицо. – Кико… Я не знаю. Я просто боюсь, понимаешь? Я боюсь… – тихо проговорила чертовка, не поднимая взгляда на Кико, стоявшую перед ней, словно в страшном сне. В коридоре повисла тишина — тягучая, как патока, и острая, как битое стекло. Кико сделала ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до одного выдоха. – Боишься чего, Ася? Меня? Или того, что почувствовала? – спросила она, и в голосе послышалась сталь, пробивающаяся сквозь дрожь. – Потому что я не боюсь. Я уже потеряла всё. Я потеряла любовь к мужу, потеряла веру в себя, веру в спокойную жизнь без тебя. Только ты теперь стоишь передо мной и говоришь, что боишься, но не говоришь чего. Её рука дрогнула, словно она хотела коснуться Аси, но замерла в воздухе, так и не решившись. – Скажи мне одну вещь, – тихо попросила Кико. – Ты любила меня? Хотя бы тогда? Или это всё было игрой, чтобы развлечься? Она смотрела на Асю в упор, ожидая ответа, и в её глазах больше не было того убивающего спокойствия. Там была боль — открытая, живая, беззащитная. И Ася не могла отвести взгляд. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Потому что правда была слишком страшной, чтобы произносить её вслух. А ложь — слишком подлой, даже для неё. Минута молчания перелилась в две, три. Но Настя не давила, не торопила и не кричала, она молча ждала ответа, как приговора в суде. – Любила. И сейчас люблю. Я боюсь потерять Ангелину, я привыкла к ней, но не чувствую больше к ней того самого сладкого чувства, которое течёт у меня к тебе. Я думала, что если буду бегать туда-сюда, смогу решить свои проблемы, но это оказалось не так. Я врала тебе и вру ей. Прерывая кулисы тишины, произнесла Ася, поднимая взгляд прямо в глаза англичанки. По щеке руссички побежала слеза, а глаза заблестели, полностью влажные. – Значит, ты не оставишь её? Значит, будешь с ней?.. – Кико отвернула лицо куда-то в бок, разглядывая своими кошачьими глазами что-то неведомое на стене. Ася стояла, опускаясь морально всё ниже, стараясь отыскать в глубине души оставшуюся любовь к биологичке, но всё было тщетно. Всегда близкая, но больше не девушка. – …Я буду. Я буду… с тобой, Кико. Я не хочу обманывать ни себя, ни вас, – Ася Руссичка говорила это с уставшим видом, словно готовая упасть на землю от своей слабости и никчемности в этой ситуации. – Тогда пойдём к Ангелине? Пойдём, и ты скажешь ей всё прямо. Ася застыла с лёгким страхом и нерешительностью в глазах. – К Ангелине? Ты уверена, что… – Да. Ася, если ты сама хочешь, мы пойдём прямо сейчас и решим это раз и навсегда. Возможно, через слёзы и крики Гели, но только так мы можем быть вместе. Выбирай, Настя. Руссичка дёрнулась в последнем сомнении, а после кивнула. – Ты права. Это единственное адекватное решение. Но я только что поклялась ей в любви и отвергла чувства к тебе, я… Я снова буду выглядеть как посмешище. Кико обняла Асю — её хрупкое и нежное, по сравнению с ней, тело прижалось к англичанке. – …Выбор только за тобой. Чертовка уткнулась в русые длинные волосы, пахнувшие чем-то клубничным, и на секунду замерла, чувствуя, как внутри неё утихает паника. – …Хорошо, – тихо выдохнула она. Рука руссички медленно легла на руку англичанки, сплетаясь между собой, и мягким толчком Ася повела девушку с собой — обратно в учительскую, чтобы раскрыть глаза на правду бедной Ангелине, жертве потухшей любви.