Эбби и проклятый гарем

Власть... Сколькоемкое и в то же время пугающе пустое слово. Оно способно сводить с ума, заставлять сердца биться чаще, а руки — покрываться чужой кровью. Но стоит глубже глубже, как его истинный смысл рассыпается на тысячи осколков, отражающих истинную суть того, кто его произносит. Для одних власть — это сияющий маяк на вершине горы из костей. Это то, к чему нужно стремиться, не ведая сомнений и жалости. Они готовы идти по головам, предавать тех, кто протягивал им руку помощи, и сжигать мосты, лишь бы оставить позади всех, кто дышит им в спину. Для них мир — это лишь шахматная доска, а окружающие — пешки, чьи жизни ничего не стоят на фоне желания держать всех за горло. Они готовы продать душу, лишь бы оказаться на троне, даже не задумываясь о том, что этот трон будет стоять на руинах их собственного мира. Для других же это слово не значит ровным счетом ничего. Оно кажется им смешным термином из речей тиранов или страниц дешевых романов. Почему? Потому что они уже обладают высшей степенью власти — властью над собственной жизнью. Их трон — это уютный кухонный стол, их корона — это искренние улыбки друзей, их армия — это любимое дело, школа, ставшая вторым домом, и тепло рук того, кто идет с ними рядом. Им не нужно подчинять мир или запирать его в клетку своих амбиций, ведь они уже построили свою собственную, маленькую вселенную, где они сами являются творцами своего счастья. Но есть и третий тип власти. Тот, о котором не пишут в книгах по истории, не кричат с трибун и не упоминают в школьных учебниках. . Это власть... над самим Сценарием. Способность осознать, что ты лишь марионетка в чьей-то жестокой игре. Это сила перерезать невидимые нити, переписывать правила мира и стирать границы между можно и невозможно. Власть сказать нет предначертанному финалу, даже если Автор начнет яростно стирать твои шаги. И именно эта, третья власть, прямо сейчас начинала тихо пробуждаться в стенах Бумажной школы. И пробудилась она в... — Во мне. — тихо произнёс Эбби. Его голос не дрожал. В нём не было ни страха, ни привычной обречённости жертвы. Только холодное, кристально ясное осознание. Он поднял взгляд, глядя не на потолок класса, а сквозь него — прямо в невидимую камеру, в глаза тому, кто считал себя творцом этого мира. — И с твоего позволения, Автор, дальше я продолжу сам. — сказал я с снисходительной улыбкой. Не давая высшей силе времени на осознание того, что я только что вырвал у него из рук перо, я просто шагнул в сторону. Пространство сложилось, словно бумажный лист, и я переместился подальше от этой проклятой школы. Я оказался в своей квартире. Я подошёл к окну, глядя на проезжающие машины и серый, унылый город. Я небрежно щёлкнул пальцами, и за стеклом начал моросить дождь — я создал его просто для разнообразия, чтобы подчеркнуть меланхолию момента. По улице ниже прошли парочку незнакомых людей с пустыми лицами — массовка, которой никогда не суждено сыграть хоть какую-то роль в сюжете. Я тяжело выдохнул, опираясь лбом о холодное стекло. Ноша повествования, вся эта гигантская, давящая масса сюжетных линий, клише и читательских ожиданий, теперь лежала на моих плечах. Я мог вершить судьбы. Я мог переписать всё. Но вот только... чего я хочу? Чего хочет моё сердце? Чего просит моя душа? Пока я размышлял над этими вопросами, моё новое сознание уловило изменение в ткани реальности. В школе снова кого-то убили... а нет... не кого то... — Лана... — тихо прошептал я имя той девушки, к которой когда-то испытывал самую чистую любовь. Я замер, прислушиваясь к себе. Ждал, что грудь разорвёт от боли, что из глаз польются слёзы, что я в ярости телепортируюсь обратно и разорву убийцу на куски. Но что я чувствовал сейчас? Ничего. Абсолютный, звенящий ноль. Я усмехнулся, и эта усмешка была полна горечи и осознания всей абсурдности ситуации. Я видел суть этого мира. Я видел, как мой образ искажался, ломался и перекраивался под желания толпы и прихоти Автора. Из обычного парня, попавшего в этот ад, меня превращали во всё что угодно: от жалкой груши для битья, на которой все срывали злость, до бездумной, гипертрофированной секс-машины, созданной для ублажения чужих фантазий. — Боже мой... как же прогнил мир моего Автора. — тихо прошептал я, осознавая масштаб того болота, в которое скатывали мою историю. Я поднял взгляд к потолку, смотря сквозь бетон и атмосферу, прямо на холодные, равнодушные звёзды, которые на самом деле были лишь пикселями на экране читателей. В голове билась лишь одна мысль: "Зачем мне эта сила, если после её обретения я стал абсолютно одинок?" Все вокруг — Лана, Эдвард, Зип, Грейс, Алиса — с этого момента стали просто куклами. Набором букв и реакций, которыми я могу играть как угодно. Стоит мне захотеть, и они все упадут к моим ногам, готовые на всё. Но в этом не будет ни капли правды. Ни капли души. Тихо выдохнув, я понял свою главную цель. Мне было плевать на мнение тех, кто сидит по ту сторону экрана, ожидая, что сейчас я стану типичным альфа-самцом, который соберёт гарем из всех девочек школы и будет пафосно унижать своих обидчиков. Я повернулся к пустой комнате, обращаясь к невидимой аудитории с улыбкой, которую написал для себя сам. — Извините. Кем бы вы ни были... Но это выше моих сил. Я не хочу быть вашей игрушкой. И властью, данной мне пробуждённым сознанием, я решил сделать единственную по-настоящему справедливую вещь. Я решил закончить эту историю прямо сейчас. До того, как она окончательно превратится в очередной мусорный хентай-гаремник, где супер-сильный Эбби трахает всё, что движется, и спасает мир одним щелчком пальцев, теряя при этом последнюю человечность. Я поднял руку, готовясь захлопнуть книгу своей жизни. — Спасибо за внимание. Но шоу окончено. Идите читайте что-нибудь другое.

[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА]

[ПЕРСОНАЖ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СЮЖЕТНОЙ ЛИНИИ]

[ЗАВЕРШЕНИЕ ПРОЦЕССА...]

Конец.