Чёрное Сердце.

❝ В конце концов, именно такой человек и нужен... Который сам приходит, когда необходим... Которого никогда не нужно просить... ❞ Клиника

Даша, сжимая в руках папку с документами так сильно, что пальцы побелели, замерла в тени деревьев. Неподалеку, почти у самого кладбища, полыхало пламя, огонь жадно пожирал что-то, освещая ночной лес зловещим оранжевым светом. Услышав резкий шум и топот, девушка мгновенно вжалась в ствол старого дуба, стараясь даже не дышать. Нужно уходить. Сейчас же. Она решила рискнуть и вернуться в школу через нижний люк, используя подземелья как единственный безопасный путь. Однако, когда она почти достигла цели, резкий звук голоса заставил её снова нырнуть за дерево, сливаясь с темнотой. У самого люка стояли Вайтевич и Марозов, их лица в свете луны выглядели как маски из кошмара. К ним медленно подошел Вадим Уваров, новый учитель физкультуры. Его походка была уверенной, а взгляд холодным и властным, лишенным всякого сочувствия. - Уберите его, – коротко и сухо приказал Вадим, едва заметным кивком головы указывая на безжизненное тело Олега, лежащее на земле. Марозов и Вайтевич, не проронив ни слова, повиновались. Они молча подхватили труп и потащили его вниз, в сырую темноту подземелий. Даша, наблюдая за этой сценой, почувствовала, как ужас сковывает её сердце. Теперь она понимала: роль Уварова в этой школе была куда значительнее, чем простого преподавателя. Он был одним из тех, кто отдавал приказы. Дрожа всем телом, Даша поспешила назад, выбирая самый незаметный путь через кухню, обходя патрули охраны и рычащих собак. Когда она, наконец, добралась до комнаты, всё было тихо. Вика уже спала, её лицо, даже во сне, казалось измученным и бледным. Друзей рядом не было, в этой тишине Даша чувствовала, как тяжесть украденных документов и страшная тайна предательства буквально раздавливают её.

☆☆☆

Весь следующий день превратился для девушек в бесконечный круг из слёз, тишины и отчаяния. Вика была словно в трансе: она почти не ела и почти не говорила, лишь изредка всхлипывая, глядя в одну точку. - Я никак не могу его забыть... – прошептала Вика, новая волна рыданий сотрясла плечи. Она сжалась в комок на кровати, выглядя совсем маленькой и беззащитной. Даша сидела рядом, медленно и ритмично поглаживая подругу по голове. Её движения были ласковыми, но в глазах застыл, липкий страх. Она чувствовала, как каждое слово Вики приближает её к краю пропасти. Внезапно Вика резко выпрямилась, глаза, покрасневшие от бессонницы, впились в лицо Даши с пугающей ясностью. - Он сказал, что один из нас предатель, – тихо, но отчетливо закончила свою речь Вика. - Даша, он не мог просто так это сказать. Сердце Даши пропустило удар, в горле пересохло. Она заставила себя выдавить из себя максимально уверенный голос, хотя внутри всё кричало от ужаса. - Нет, Вик... я в это не верю, – ответила Даша, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Это невозможно. ‐ Но он не мог это придумать! – снова зарыдала Вика, закрывая лицо руками. - Он был при смерти! Люди не лгут в такие моменты, Даша! - Послушай меня, – Даша притянула её к себе, крепко обнимая, чтобы скрыть собственную дрожь. ‐ Он был в шоке, он был болен, вирус мог влиять на его сознание. Никто не может быть предателем. Вик, мы столько всего пережили вместе, мы одна команда. Ты же знаешь, как мы друг другу доверяем. В этот момент дверь скрипнула, в комнату зашла Лиза. Разговор мгновенно оборвался, повиснув в воздухе, недосказанным грузом. Девушки замолчали, обмениваясь быстрыми взглядами. Только не сейчас... Даша почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она понимала, что сейчас самое время рассказать о Вадиме Уварове, о том, как он распоряжался телом Олега, но страх быть разоблаченной был сильнее. Она решила молчать, понимая, что любая правда сейчас может стать детонатором, который уничтожит их всех. Вика превратилась в тень прежней себя. Она ходила мрачнее тучи, её молчание стало тяжёлым, физически ощутимым для окружающих. Друзья, раздираемые чувством вины и состраданием, старались не оставлять её ни на минуту. Даже Лиза, которая раньше держалась в стороне, стала ближе к компании. Она чутко следила за состоянием девушки, стараясь окружить её заботой и поддержкой, чтобы та окончательно не погрузилась в пучину депрессии. В этот сложный период между Викой и Максимом возникла неожиданная связь. Когда-то он ей очень нравился, но теперь, в свете пережитой трагедии, всё изменилось. Между ними зародилась искренняя дружба, основанная на общем горе и взаимном понимании. Максим стал для неё той опорой, которая не требовала слов, просто присутствуя рядом в самые тёмные часы. Тем временем Виктор Николаевич получил неожиданный звонок от того самого журналиста. Мужчина, напуганный и раздосадованный, сообщил о наличии каких-то документов, что заставило Полякова действовать. Он решил проверить комнату парней, его поиски увенчались успехом: он нашёл скрытые копии бумаг. Просматривая страницы, Поляков почувствовал, как внутри закипает тревога. Эти дети знали куда больше, чем им положено было узнать. Слишком много. Слишком опасно. Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, сыщики решили, что Вике необходима эмоциональная встряска. Она была слишком сосредоточена на потере и подозрениях о предателе. Был разработан план: новый поход в часовню. Они надеялись, что смена обстановки и мистическая атмосфера старого здания помогут выдернуть её из этого состояния оцепенения и отвлечь от мыслей, которые медленно убивали её изнутри. Вечер опустился на школу свинцовым саваном, когда компания, стараясь не привлекать внимания, направилась к заброшенной часовне. В руках у них были инициалы, присланные журналистом, единственная зацепка, которая могла пролить свет на тайны этого места. Внутри часовни пахло сыростью и тленом. Луч фонаря выхватил из темноты странную надпись на латыни, вырезанную прямо в камне. Друзья обступили её, Андрей обернулся к Вике. - Вик, ты же у нас спец по языкам. Что здесь написано? Девушка всмотрелась в буквы, голос прозвучал тихо и надломленно: - "Debilis mori debet"... Слабый должен умереть. По спине каждого пробежал холодок. Они начали внимательно сверять фотографии инициалов с теми, что были выбиты на старых стульях. В какой-то момент Рома, исследуя одну из панелей, случайно нажал на скрытую кнопку. Раздался скрежет металла, с потолка медленно опустился старый флаг с немецким знаком. Подростки, охваченные азартом открытия, тут же достали старый фотоаппарат, снимая всё на камеру и громко обсуждая находку. - Вы только посмотрите! Это же прямое доказательство! – воскликнул Рома. - Тише вы! – резко оборвала его Вика, замирая и прислушиваясь. - Ребята, успокойтесь... Вы слышите? Наступила гробовая тишина, в ней отчетливо раздались тяжелые, размеренные шаги. Макс вздрогнул, его лицо побледнело. - Этот голос... Это, мой папаша. Паника вспыхнула мгновенно. Ребята бросились к выходу, но, выбежав на свежий воздух, поняли, что их заметили, вдали мелькнули огни фонарей. Они рванули в сторону школы, задыхаясь от бега. Пробегая мимо главного корпуса, Вика на мгновение подняла взгляд и замерла. В одном из окон она увидела Вадима Уварова. Он стоял за приоткрытой шторой, его холодный, изучающий взгляд был прикован именно к ней. В этом взгляде не было тревоги, лишь хищное любопытство. Даша, заметив заминку подруги, перевела взгляд в другую сторону и увидела в окне Виктора Николаевича, который, привлеченный шумом, тоже наблюдал за их поспешным бегством. - Быстрее! Заходите в здание! – крикнули парни, буквально заталкивая девушек внутрь. Оказавшись в коридоре, они в ужасе разбежались по своим комнатам, стараясь не оставить ни одного следа своего присутствия в часовне. Пробуждение в этот день стало для всех настоящим кошмаром. Тела ломало так, словно по ним проехался грузовик, по коже пробегал ледяной озноб, Рому с самого утра сотрясала неконтролируемая рвота. В комнате девушек царило напряжение. Лиза, стоявшая перед зеркалом в душевой, вдруг вскрикнула, прикрыв рот рукой. Её глаза расширились от ужаса. - Девочки, посмотрите! Что это?! – закричала она, указывая на шею, где отчетливо виднелась маленькая, ярко-красная точка, похожая на след от иглы. Вика и Даша в панике начали осматривать свои тела, и вскоре обнаружили такие же метки. Не теряя ни секунды, с намыленной головой и обмотанные лишь полотенцами, они выбежали в коридор и ворвались в комнату парней. Картина была идентичной: каждый из них был помечен. - МЫ ВСЕ УМРЕМ, ДА?! – взорвался Рома, вскакивая с кровати в приступе истерики. - Заткнись, придурок! – рявкнул Макс, хотя его собственные руки заметно дрожали. Пока ребята в панике пытались осознать происходящее, девушки, не заботясь о приличиях, накинули на себя найденные в комнате мужские вещи, чтобы хоть как-то прикрыться. Макс, чье лицо исказилось от ярости, вылетел из комнаты , не разбирая дороги, помчался в кабинет директора. Остальные, задыхаясь, бежали следом. Ворвавшись в кабинет, Макс с размаху ударил ладонью по столу. Его голос дрожал от ненависти: - Ты совсем охренел?! Сначала ставил уколы бомжам, потом бездомным детишкам, а теперь решил на собственном сыне попробовать?! Андрей и Рома мгновенно перехватили Макса за руки, удерживая его, чтобы тот не бросился на Петра Алексеевича с кулаками. Марозов даже не вздрогнул. Он медленно, с пугающим спокойствием, достал из ящика стола несколько маленьких ампул с жидкостью и выставил их перед подростками. - Эту красную водичку нужно принимать каждый день, – произнес он медленно, смакуя каждое слово, словно издеваясь над их страхом. - Иначе умрете. Мучительно и долго. Будете бегать по подземельям, часовне и лесу, водички не получите. Ослепнете и сгниете заживо. Всё понятно? - Конченый нацист! – выплюнул Макс, выхватывая ампулы из его рук и стремительно выбегая из кабинета. Марозов проводил их холодным взглядом, когда дверь захлопнулась, он тихо, с ядовитой усмешкой добавил: - Особенно приглашения ждёте? Друзья, сжимая в руках ампулы с красной жидкостью, словно проклятые артефакты, бросились вслед за Максимом в комнату. Тот, охваченный лихорадочной идеей, вспомнил, что видел нечто похожее в украденных документах. Он начал буквально переворачивать комнату: вышвыривал вещи из шкафов, срывал постеры, лихорадочно перерывал каждый сантиметр пола, но бумаг больше не было. В этот момент полного хаоса, когда комната напоминала поле битвы, в дверях появились сыщики. Их холодные взгляды медленно скользили по разгрому. - Бумаги пропали, понимаете?! – закричал Макс, оборачиваясь к ним с безумным видом. - Олег говорил... – тихо начала Вика, и в комнате внезапно стало очень тихо. Она сделала паузу, глядя на друзей. - Он сказал, что среди нас предатель. Даша на мгновение напряглась, плечи застыли, она быстро взяла себя в руки, напустив на себя вид искреннего недоумения. Андрей, почувствовав, как атмосфера накаляется, резко вмешался: - Вик, это бред! Олег был в бреду, он умирал! Нельзя верить всему, что говорят в таком состоянии. Вспыхнула ссора. Ребята начали ругаться, перебивая друг друга, обвинения летали в воздухе, но в итоге все замолчали. Подозревать своих в такой момент было слишком страшно. Они разошлись по комнатам, чувствуя, как между ними пролегла невидимая трещина. Андрей, вернувшись к себе, обнаружил старый дневник на немецком языке. Понимая, что это может быть ключом к разгадке, он решил скрыть находку от остальных и втайне отправился к Анне Михайловне за помощью в переводе. Девушки, наконец, закончили свои гигиенические процедуры и спустились на завтрак. В столовой не было ни капли веселья, лишь гнетущее молчание и звук приборов о тарелки. Никаких споров, только общая, давящая апатия. Последним уроком была физкультура. Вадим Юрьевич, медленно пересчитав учеников, обвёл класс своим тяжёлым, сканирующим взглядом. Остановившись на одной фигуре, он сухо произнёс: - Кузнецова, ко мне подойти. - Да, Вадим Юрьевич... Вы что-то хотели? – Вика осторожно приблизилась, чувствуя, как от него исходит странная, опасная энергия. Уваров молча рассматривал девушку целую минуту, внимательно изучая её лицо, после чего плотно поджал губы. - Журнал заполнять умеешь? – Вика кивнула, сбитая с толку таким поручением. - Пошли за мной. Это будет твоя работа на сегодня. - А оценка? – возмутилась ученица, не понимая, почему её отстраняют от занятия. - Пять поставлю, – отрезал физрук, разворачиваясь и уходя, не оставляя места для возражений. Вадим Юрьевич вернулся ровно со звонком. Он молча забрал журнал, бегло просмотрел записи, сделанные аккуратным почерком Вики, и едва заметно кивнул. - Свободна. Спасибо, – бросил он, в голосе промелькнула странная нотка, которую Вика не смогла расшифровать. День тянулся медленно и вязко. Обычная рутина: душ, кружок биологии с Вайтевичем, где каждый взгляд учителя казался допросом, короткие прогулки по засыпающему двору. Однако Вику начало беспокоить отсутствие Даши. Подруги не было рядом слишком долго, это вызывало тревогу. Вика достала телефон и быстро набрала сообщение: «Ты где? Я начинаю беспокоиться». Ответ пришел почти мгновенно: «Я у Полякова, скоро буду». Ужин проходил в тишине, которую внезапно прервал резкий звук. Максим, сделав глоток морковного сока, внезапно поперхнулся, заходясь в кашле. ‐ Вот видите! – прохрипел Макс, вытирая рот салфеткой с вызовом глядя на преподавательский стол. - Ему кто-то накостылял. А мог сделать это я, если бы вы, дали мне возможность! - он с ненавистью указал пальцем на своего отца. В этот момент в зал вошел Петр Алексеевич. Он нес поднос с едой, стараясь не привлекать внимания, но скрыть правду было невозможно: под левым глазом у директора красовался огромный, багрово-синий синяк. Девушки переглянулись. В компании учителей послышались смешки, только Уваров, Поляков и Вайтевич позволяли себе ироничные шутки по поводу внешнего вида директора, в то время как женщины и персонал лишь выражали фальшивое сочувствие. - Может, ты и прав, – тихо произнесла Вика, нарочито отворачиваясь и прерывая зрительный контакт с Уваровым, который в этот момент внимательно наблюдал за ней. - Ну, зато теперь не так обидно, – добавила Даша с легкой усмешкой. Впервые за этот кошмарный день подростки искренне рассмеялись. Этот смех был горьким, истерическим, но он на мгновение вернул им чувство единства. Однако, как только смех затих, в глазах каждого вспыхнула решимость. Они понимали: медлить нельзя. Они не могут просто ждать конца, как подопытные крысы в этой чёртовой школе.

☆☆☆

Приближалось четвертое марта, а значит, школа готовилась к Масленице. Однако предпраздничная суета не могла скрыть гнетущую атмосферу. Перед самыми каникулами в школе появилась новая ученица, Женя Совейлева. Красивая блондинка, ровесница сыщиков, она сразу привлекла внимание. Даша, глядя на её идеальные волосы, втайне задумалась о том, чтобы сменить цвет собственных. Но внимание Жени было сосредоточено на другом: она начала открыто и настойчиво ухаживать за Авдеевым. Это вызывало раздражение почти у всех, но особенно у Даши. Вика же, измученная собственными кошмарами и страхом смерти, просто не обращала внимания на новенькую, стараясь удержаться на плаву. Второго марта Марозов вызвал подростков в свой кабинет. Он не стал тратить время на любезности, едва они переступили порог. - Где дневник? – отрезал он, впиваясь в них холодным взглядом. - Какой ещё дневник? – непонимающе спросила Даша, вскинув брови. - Мы вообще ничего такого не трогали! – поддержал её Рома, искренне недоумевая. В этот момент у Марозова зазвонил телефон. Не дожидаясь ответов, он сухо произнёс: - Так, детишки, на игры нет времени. Не будет дневника до завтрашнего дня не будет и ампул с вакциной. Теперь свободны. – Он резким жестом указал на дверь, одновременно принимая вызов. Ребята высыпали в коридор в полном замешательстве. - Какой ещё дневник?! – вмешалась Вика, остановившись. - Может, кто-нибудь объяснить, что происходит? – добавил Рома. Андрей тяжело вздохнул, потирая переносицу. - Я нашёл дневник на чердаке. Мы с Ольшанской сейчас его переводим. Из всего тома успели разобрать страниц тридцать, не больше. - Класс! – саркастично воскликнула Даша. - Твоя училка тебя и заложила, Андрюш. - Боже, блядь! – выругался Авдеев, всплеснув руками. - Хорош, уже! Честно, задрала ты! - А тут я с Дашей согласен, – заметил Макс. - Либо твоя училка сдала нас, либо нас как-то пасут, внутри. Даша хотела сказать про камеры, которые могла заметить, но слова застряли в горле, она не решилась. Друзья решили отдать дневник в самом конце следующего дня, надеясь выиграть время. Но этот день принёс новую трагедию: Даше сообщили, что её мать скончалась. Мир вокруг девушки рухнул окончательно, оставив её один на один с горем в стенах школы, которая стала для них общей тюрьмой.

☆☆☆

Даша сорвалась. Это была не просто слеза, а настоящая, раздирающая душу истерика. Она металась по комнате, задыхаясь от рыданий, которые больше походили на крик раненого зверя. В этот момент дверь распахнулась, в комнату вошел Марозов. Его лицо было каменным, а голос ледяным. - Я сказал, что покидать территорию запрещено, – грубо отрезал Петр Алексеевич, даже не взглянув на дрожащую девушку. - Пожалуйста... – Даша упала на колени, задыхаясь в новом приступе. - Только на один день... Это же похороны моей матери! Умоляю! Марозов посмотрел на неё с полным безразличием, словно перед ним был не ребенок, потерявший самого близкого человека, а досадное препятствие. - Успокойте её, – приказал он подросткам, чеканя каждое слово. - И помните: если покинешь территорию школы, умрешь. Надеюсь, я говорю понятно. Он развернулся и вышел, с грохотом закрыв за собой дверь. Вопли и мольбы Даши продолжали сотрясать стены, но директор даже не обернулся. - Это просто бесчеловечно! – вспыхнул Рома, бросаясь к подруге и пытаясь обнять её, чтобы утихомирить. - А что в этой школе когда-то было по человечески? – горько отозвалась Вика, глядя на закрытую дверь. В её глазах застыла ненависть к этому месту. Вика подошла к Даше, стараясь говорить максимально мягко, чтобы хоть немного пробиться сквозь пелену горя: - Даш... я сейчас журналы отнесу, а потом мы сходим с тобой в душ, хорошо? Попробуем смыть этот день. Девушка что-то пробормотала в ответ, но слова были невнятными, утопленными в слезах. - Вик, иди, я побуду с ней, – тихо сказала Лиза, прижимая Дашу к себе. Ребята помогли девушке сесть на кровать. Окружив её плотным кольцом, они начали тихо переговариваться, приводя все возможные аргументы за и против, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой безнадежной ситуации, где даже смерть близких стала, частью жестокого эксперимента. Вика подхватила три журнала, которые успела заполнить, направилась в учительское крыло. В тот момент, когда она уже собиралась зайти в кабинет, дверь распахнулась, оттуда вышла Женя Совейлева. Вид у новенькой был растрепанный: она торопливо поправляла юбку, а в глазах еще плясали искры недавнего возбуждения. - Вадим Юрьевич, я зайду за документами завтра! – бросила Женя через плечо, полностью игнорируя присутствие Вики, словно та была частью интерьера. Слишком много на себя берет, – подумала Вика, глядя ей в спину. Внешность у Совейлевой была ангельская, но интуиция подсказывала, что за этим фасадом скрывается нутро, которому позавидует сам дьявол. Вика тихо вошла внутрь, остановилась у самого порога, прикрыв за собой дверь. Она замерла, ожидая разрешения заговорить. - Ты что-то хотела? – спросил Уваров, натягивая на себя темную водолазку. - Да... я... эмм... журналы, – замялась девушка, протягивая ему папки. - Положи на стол, – буркнул физрук, направляясь в сторону ванной. Вика мельком взглянула на стол. Среди разбросанных листов мелькали странные иероглифы и латынь. Знаки показались ей смутно знакомыми, но она не могла вспомнить, где видела их раньше. - Что-то ещё? – донесся голос мужчины. - Эмм, да... то есть, нет. Я хотела спросить про дополнительные занятия по биологическому кружку, – Вика закусила щеку изнутри, стараясь скрыть волнение. - Тебя Вайтевич не устраивает? Или программа слишком сложная? – Уваров говорил машинально, быстро наводя порядок и пряча документы в стол. - Понятно... но ваши объяснения более ясные. Можно ли мне посещать дополнительные? Мужчина лишь усмехнулся. Чайник свистнул, оповещая о готовности кофе. Вадим налил напиток и прикурил сигарету, выпустив густое облако дыма. - Слушай, наверное, тебе это не нужно. У меня и так с тобой мороки хватает. Вика не ожидала такого прямого и грубого отказа. - Я могу заполнять журналы или как-то ещё помогать... – тихо, но упрямо произнесла она. В одно мгновение Вадим преодолел расстояние между ними. Он резко впечатал девушку спиной в стену, лишая её пространства для маневра. Выдохнув едкий сигаретный дым прямо ей в лицо, бесцеремонно занес руку, сжав её бедро. Вику затрясло. Это был первобытный страх. Возникло четкое ощущение, что её сейчас могут грубо взять прямо здесь. Глаза бегали, сердце колотилось в горле. - Видишь? Ты как кролик, вся дрожишь, – прошептал он, вглядываясь в её расширенные зрачки. - А если бы я потребовал именно этого? Вика хотела возмутиться, закричать, но ком в горле перекрыл дыхание. Внутри всё скрутило в тугой узел, к горлу подступила тошнота. Осознание того, что он только что был с Совейлевой, а теперь предлагает ей подобное, вызвало волну жгучей брезгливости. ‐ Я могу делать что-то нормальное, – с трудом выдавила она, стараясь не смотреть ему в глаза. - Но проституцией не занимаюсь, простите. Уваров на эту дерзость лишь усмехнулся. Его искренне забавляла эта девушка: в такие моменты она напоминала маленького, колючего ежа, который отчаянно пытается защититься, несмотря на то, что его лапы дрожат от ужаса. Он медленно отступил, разрывая физический контакт, но продолжая давить своим присутствием. - Что-то в душевой ты была посмелее, – произнес он с легкой, хищной иронией, наблюдая за её реакцией. ‐ Так что конкретно ты хочешь изучать на дополнительных? - Вирусология. Это единственное, что меня интересует, – ответила Вика, стараясь вернуть себе уверенность. Она строго выпрямилась и одернула юбку, возвращая одежде прежний вид. - Кузнецова, че ты так к этим вирусам прицепилась, как комар? – Уваров хмыкнул, в голосе послышалась насмешка. - Негоже кузнечику летать учиться. Вика вспыхнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его слова задели её за живое, в ней внезапно проснулся ответный вызов. Если он решил играть в кошки-мышки, она не собиралась просто сжаться в комок. - А может быть, я саранча? – с вызовом бросила она, глядя ему прямо в глаза. Вадим замер, внимательно изучая её лицо. В его взгляде читался холодный анализ, словно он пытался понять, где заканчивается страх и начинается настоящая смелость. - Тогда тебе нужно сделать выбор: вредитель ты или помощник, – закончил он и небрежным жестом махнул рукой в сторону двери, давая понять, что аудиенция окончена. - Ладно, – выдохнула Вика, но прежде чем выйти, обернулась. - Что насчёт дополнительных? Поможете? - В девять у меня в комнате. Вторник и пятница, – отрезал мужчина, возвращаясь к своему кофе. - Опоздаешь, твои проблемы. А теперь свободна. Вика почти выбежала из кабинета. Сердце всё ещё бешено колотилось, в голове крутился этот странный коктейль из страха, брезгливости и неожиданного азарта. Она почти бегом направилась в свою комнату, понимая, что провела в его логове слишком много времени, это могло вызвать подозрения у остальных. Вика буквально влетела в комнату, тяжело дыша. Оглядевшись, она заметила, что нп кровати Даши, пусто. - Лиза, где Даша?! – взволнованно спросила Кузнецова, едва переводя дыхание. - Она в душ ушла, – спокойно ответила Лиза, не отрываясь от своих дел. - Кстати, что ты ей написала? - О боги... – Вика, не дослушав, рванула к душевым. Но там было пусто: ни капли воды, ни одного знакомого силуэта. Вернувшись в комнату, она замерла. Взгляд упал на место, где должна была висеть куртка Даши. Пустота. Сердце Вики, пропустило удар. ‐ Старкова, я убью тебя раньше Морозова! – зло гаркнула Вика, чувствуя, как паника смешивается с яростью. Она понимала: если Даша вышла за ворота, она фактически подписала себе смертный приговор. Вика помчалась по коридорам, оббегая круг по школе, пока ноги не привели её обратно к крылу учителей. Она быстро и тихо постучала в дверь Полякова. Виктор Николаевич открыл почти сразу. Боясь, что их заметит кто-то из охраны или сам директор, Вика буквально втиснулась внутрь. Бывший директор вопросительно поднял бровь, глядя на запыхавшуюся девушку. - Виктор Николаевич, вы должны помочь Даше! – зашептала Вика, голос дрожал. - Она ушла из школы. Времени объяснять нет, но у неё огромные проблемы. Морозов пригрозил, что убьёт её, если она покинет территорию! - Куда она могла уйти? – спросил Виктор, стремительно набрасывая пальто. - Судя по времени, на остановку. Она сейчас нестабильна, у неё была страшная истерика, – Вика до боли прокусила губы от нервного напряжения. - Какова причина? – спросил он, уже застегивая пуговицы. - У неё умерла мама... Но покидать школу запрещено. Пожалуйста, сделайте так, чтобы вас не увидел Морозов. - Спасибо, что рассказала. Я позвоню тебе, как только найду её, – мужчина мягко пропустил девушку вперед, выходя из кабинета, плотно закрывая дверь на ключ. Вика сопровождала его до первого этажа, стараясь не привлекать внимания. Она смотрела в спину Виктору Николаевичу, отчаянно надеясь, что он успеет найти подругу и поможет ей прийти в себя. Автобус должен быть через девять минут. Лишь бы он успел. Виктор Николаевич, не теряя ни секунды, стремительно умчался в сторону леса, чтобы максимально быстро добраться до остановки. Даша сидела на обледенелой лавочке, сжавшись в комок. Рюкзак лежал у ног, девушка отчаянно растирала покрасневшие от холода руки, глядя в пустоту заплаканными глазами. Машина Виктора затормозила у обочины аккуратно за пару минут до прибытия автобуса. - Даша! – позвал он, выходя из автомобиля. Старкова вздрогнула и с растерянностью посмотрела на него. При виде знакомого лица плотина снова рухнула, по щекам потекли новые слезы. - Виктор Николаевич?.. Зачем вы здесь? – прошептала она. - Вика рассказала мне, что случилось. Не всё, но самое главное, – мужчина подошел ближе и протянул ей руку, приглашая в тепло. - Пойдем в машину. Девушка на мгновение замерла, но затем резко оттолкнула его руку. В груди снова закипела истерика, вырываясь наружу криком. - Зачем вы здесь?! Вы такие же, как они! Как Марозов и все остальные! Я даже попрощаться с ней не могу! – она перешла на крик, захлебываясь словами. В этот момент к остановке с шумом подошел автобус. Виктор Николаевич, понимая, что Даша сейчас может броситься в него, не глядя, крепко прижал девушку к себе, закрывая её своим телом от взглядов. - Успокойся. Этим ты ситуацию не исправишь, – тихо, но твердо произнес он, слыша, как открываются двери транспорта. Даша начала отчаянно бить его в грудь ладонями, словно пытаясь выплеснуть всю свою боль. - Из-за вас я упустила свой последний шанс! Вы это понимаете?! – она буквально икала, задыхаясь от рыданий. Виктор прижал её еще плотнее, осторожно гладя по волосам. В порыве неожиданного сочувствия он мягко поцеловал девушку в макушку. Конвульсии Даши постепенно утихли, хотя слезы продолжали течь по лицу. - Давай в машину, ты совсем замерзла, – предложил он. Несмотря на одежду, холод пробирал и его самого. Даша резко отстранилась. Виктор принял это за согласие и любезно открыл переднюю дверь. Однако девушка сделала два шага назад, отрицательно качая головой, снова разрыдалась. - Марш в машину! – грубо и бескомпромиссно скомандовал Виктор. Этот тон подействовал отрезвляюще. Даша, словно сломленная его властностью, покорно подхватила портфель и забралась на сиденье. Виктор с силой захлопнул дверь, сел за руль и отъехал чуть дальше, чтобы их не заметили проежпвшие машины. Виктор достал из бардачка пачку салфеток, осторожно, невесомо, начал стирать с лица Даши размазанную черную тушь. Он внимательно следил за тем, как её плечи постепенно перестали содрогаться от рыданий. - Успокоилась? – тихо спросил он. Девушка молча кивнула. Виктор потянулся к заднему сиденью и протянул ей термос с горячим чаем. - Расскажешь, что произошло? - Не могу... – всхлипнула Даша, сжимая теплую емкость в руках. - Я и так чувствую себя предательницей. Не хочу втягивать вас в это. - Намёками? Или хотя бы подсказками? – настойчиво дожимал её бывший директор. - Ладно... Их можно назвать мстителями. Они были детьми в детдоме при Логосе. Мы такие же. Только у нас другое название.. Морозов зовет нас сыщиками. Виктор заметно напрягся. Он не ожидал такого прямого откровения. В салоне воцарилась тишина, которую он нарушил, глядя в сторону темнеющего леса. - Знаешь, чем закончилась их история? – спросил он. - Да. Из всех детей выжил только один, Игорь Исаев, – закончила Даша. Руки Виктора слегка задрожали. Он на мгновение зажмурился, боясь, что его накроет новый приступ. Решив сменить тему, он повернулся к девушке: - Почему Марозов запрещает покидать школу? - Он боится, что я всё расскажу журналистам или передам документы. Он приказал уничтожить все важные бумаги... - И ты их уничтожила? – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. - Да... – Даша закрыла лицо руками и снова разрыдалась. Виктор широко расставил руки, призывая её к объятиям. Даша прильнула к нему, засунув ладони под его пальто, чтобы согреться, и положила голову на грудь. Положение было крайне неудобным, но мерный стук сердца мужчины странным образом успокаивал её. ‐ Ты не предатель, – прошептал он. - Ты сделала это, потому что беспокоишься за друзей. Не накручивай себя. Даша затихла на пару минут, обдумывая, стоит ли открываться дальше. - Зачем вы это делаете? – внезапно спросила она. - Делаю что? – непонимающе поднял бровь Виктор. - Приехали сюда, сидите, успокаиваете меня... - Это своей лучшей подруге спасибо скажи. Мало ли, что Марозов с тобой сделал, – ответил он. - Это больно, – тихо произнесла Даша. Она повернула голову так, чтобы он смотрел на неё сверху вниз. - Что именно больно? - Я думаю, вы всё прекрасно понимаете. Вы мне нравитесь... а эта забота сейчас кажется лишней. Виктор на мгновение округлил глаза. Он никогда не смотрел на свою ученицу в таком ключе. Даша, воспользовавшись его ступором, резко подалась вперед и поцеловала его. Сначала он замер, но спустя пару секунд ответил на этот напористый, отчаянный поцелуй. Это длилось всего несколько секунд, пока осознание реальности не накрыло его. - Даш... я всё понимаю. Чувства, эмоции... Но отношения между учителем и учеником запрещены. Старкова горько усмехнулась, обиженно прикусив щеку и вжимаясь в сиденье. - Я же вам не переспать предлагаю. Давайте просто забудем об этом моменте. Виктор ничего не ответил. Он завел машину, они быстро вернулись в Логос. На крыльце, вся озябшая, их ждала Вика. Она тут же обняла подругу, но затем с тревогой посмотрела на Виктора. - Виктор Николаевич, ей нельзя в комнату. Нас уже обыскивали. Ей нужно где-нибудь переночевать, вдруг Морозов среди ночи придёт? – добавила Вика, крепче прижимая к себе подругу. Она чувствовала, как Даша всё ещё дрожит, тревога передавалась ей самой. Даша молчала, закрыла глаза, наслаждаясь теплом и поддержкой Вики. Она словно пыталась спрятаться от всего мира в этих объятиях, стараясь не думать о том, что осталось в машине с Виктором Николаевичем. - Ладно, – решительно произнес Виктор, обводя взглядом темный двор, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. - У меня в комнате останется. До завтрака вернется к себе, а там решим. - Пошли внутрь, – добавил он, подталкивая девушек к дверям. Вика в последний раз крепко обняла Дашу, словно проверяя, действительно ли она здесь, живая и невредимая. Затем она медленно отстранилась и направилась к своей комнате, чувствуя, как в груди нарастает тяжелое предчувствие. Эта ночь будет долгой и тяжелой, подумала Вика, глядя на серые стены школы. Она понимала, что они играют в опасную игру, любой неосторожный шаг может привести к катастрофе. Но сейчас главное, чтобы Даша была в безопасности.