В сумасшедшем омуте

— Мерлин, это просто невыносимо! — взвыл аврор, падая в кресло. — Опять этот гад? — Да! Черт возьми, ему постоянно всё не так! То измени, это поправь, там перепиши... Да шел бы уже и сам всё делал! — Ужас... Надеюсь, мне никогда не выпадет с ним работать. Он всех, с кем имел дело, довёл до белого каления. — Неудивительно, что у этого придурка нет жены и личной жизни. — Да кто в своём уме согласится с ним хотя бы рядом сесть? Может, поэтому и бесится. — Думаешь, бесится, что у нас, в отличии от него, есть личная жизнь? Ну да, возраст, воздержание... Так ему и надо, придурку! — Точно, он же любому жизнь испортит. Сочувствую его будущей жене, если она у него вообще появится. — Не появится. Или только если он заплатит кому-нибудь. У него ведь и семейка та ещё... Проходящий мимо Гарри, с любопытством замерший неподалёку, усиленно делая вид, что погружен в работу, слушал разговор двух авроров, усмехаясь себе под нос. Не прошло и пары дней, как Малфой вывел из себя ещё кого-то после совместной работы. Не удивительно, слухи о его характере ходили ужасающие. Вечно ко всему придирается, не здоровается, не улыбается, хмурый, постоянно недовольный и требует идеальности даже там, где это необязательно. Малфоя избегали, как огня, а тех, кому "посчастливилось" с ним поработать и вернуться живыми, считали почти легендами. В отделах даже ходил слух, что кто-то после партнёрства с Малфоем сразу подал заявление на увольнение или даже покончил с собой. Гарри слушал это с усмешкой, понимая, что всё, что говорили — правда, потому что он был одним из тех несчастных, кто с ним работал в команде. Он до сих пор иногда поражался, как они друг друга не убили. Малфой, требующий самых высоких стандартов и Поттер, который просто радовался, что его идея сработала и ему не пришлось лишние три часа торчать на работе. А Малфой всегда засиживался до глубокой ночи и его тащил за собой. Гарри вспоминал те дни с ужасом. Не было никого настолько же невыносимого во всём Министерстве, как Малфой. Кажется, даже сам Министр избегал разговоров и случайных встреч с ним, потому что у того всегда было в запасе несколько томов о том, что следовало бы улучшить и изменить. Гарри вспоминал Гермиону в школе и иногда думал, что они похожи с нынешним Малфоем. Впрочем, о чём речь, если эти двоя отлично ладили и сводили своим партнёрством все департаменты с ума. Гарри ужасался их дружбе, и даже пару тройку раз спрашивал, как Гермиона его терпит. И ещё несколько месяцев назад Гарри с воодушевлением присоединился бы к коллегам, чтобы обсудить Малфоя, но... Не мог же он врать о том, что пару месяцев назад даже раздражающее поведение Малфоя не стало казаться ему привлекательным. Так же, как и не мог отрицать того, что между ними случилось, после чего он с тихой усмешкой слушал подобные разговоры, особенно в части с "воздержанием" и тем, что Малфой наверняка отвратительный партнёр. Но если бы кто-то завёл разговор о тайной второй личности Драко, Гарри поддержал бы разговор с удовольствием. Как говорят маглы "в тихом омуте черти водятся", так вот у Малфоя была кардинально противоположная ситуация "в бешеном омуте ангелы скрываются". Гарри понимал, что звучит это очень сомнительно, но с правдой, открывшейся ему, спорить было невозможно. Впрочем, знал об этом неожиданном повороте лишь он один и планировал, чтобы так дальше и оставалось. Потому что... кто сказал, что Гарри Поттер любит делиться? К концу рабочего дня Гарри, на удивление, сильно устал, получив посреди дня неожиданную дополнительную работу к уже имеющейся. До каминов он добрался с чувством долгожданного освобождения. Рон, идущий следом, махнул рукой, пожелал хорошо провести вечер. Раньше они всегда вместе после работы шли в бар выпить, но после того, как Гарри каждый раз стал находить причины никуда с другом не идти, Рон что-то понял, хлопнул друга по плечу и больше не пытался его никуда позвать. Выйдя спустя мгновение в светлую уютную гостиную, Гарри отряхнул мантию и тут же сбросил её на спинку дивана, с удовольствием потянувшись, разминая уставшие мышцы. Глубоко вздохнув, он с удовольствием уловил аппетитные ароматы, поманившие его прямиком на кухню. Было в этом что-то такое, от чего в груди всё сладко сжималось от нежности. Пока все считали, что Малфой, как вампир, проводит время в мрачном меноре, командуя зашуганными домовиками, настоящий Драко, которого узнал Гарри, очень любил готовить, проводя на кухни много часов даже после работы. И до чего же очаровательно тот выглядел в фартуке, стоящий к нему спиной и даже не замечая, что больше в доме не один. Гарри не удержался, тихо шагнул ближе и оплёл его талию руками, мягко прижимая к себе. Драко вздрогнул, но тут же расслабился. — Любишь же ты незаметно подкрадываться, — фыркнул с улыбкой Малфой. — Очень, — с готовностью кивнул Гарри, крепче обнимая и заглядывая через плечо. — Что ты готовишь? — Утку по маминому рецепту, — ответил Драко и протянул маленькую помидорку довольному Поттеру. Тот послушно приоткрыл рот и не упустил возможности обхватить губами пальцы. — Гарри, — покачал головой Драко, но получилось совсем не осуждающе. — Мгм, — промычал Гарри, облизав губы и, не удержавшись, прижался поцелуем к шее Малфоя. — Я же занят, — попытался увернуться тот, но Гарри лишь сильнее сжал руки на его талии, не давая убежать. — А я вовсе не мешаю. Просто рядом стою. Драко тихо рассмеялся и повернулся в его руках. Гарри не смог сдержать улыбку, встретившись с нежным и игривым взглядом Малфоя. — Поттер, ты либо помогай, либо не мешай, — сказал он, расцепив руки на себе. Гарри тяжело вздохнул, но всё же покорно послушался, встав рядом и получив задание по нарезке овощей для салата. Иногда Драко сам тянулся к нему и целовал то в висок, то в губы, щедро осыпая похвалой. Так они проводили вечера после работы довольно часто, и Гарри наслаждался каждый раз, даже если ему строго настрого запрещали распускать руки и отвлекать. Когда всё было готово и разложено по тарелкам, Гарри сам оказался пойман за пояс и вжат в кухонную тумбу. Драко довольно усмехнулся, медленно провёл пальцами по его щеке, губам, и сжал подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, потому что взгляд Гарри неумолимо каждый раз скатывался к его губам. — Как прошёл рабочий день? — спросил Драко лишь ради того, чтобы подразнить, потянуть время. Гарри чувствовал даже через слои одежды, как колотиться сердце Малфоя, от чего у него самого скручивалась тугая спираль где-то в груди. То ли от желания, наконец, прижать к себе и как следует поцеловать, то ли от невыносимости собственных чувств к этому прекрасному мерзавцу. — Уныло, меня завалили бумажной волокитой, и я думал, что так и останусь погребённый под ней, но потом подумал о тебе и решительно собрался победить в этой неравной битве, чтобы ты не оплакивал потерянного меня. С каждым словом, казалось, Драко всё сильнее и сильнее хотел закатить глаза, но сдерживался, но по тому, как дёргалась его бровь, Гарри мог точно определить, что его шалость удалась. — Что ж, — решил Драко, выслушав эту, несомненно, невероятную историю. — Раз ты так много трудностей преодолел ради меня, то я, вероятно, должен тебя наградить? — с усмешкой склонил голову к плечу Драко, поглаживая второй рукой шею Гарри. Гарри резво кивнул, только и ожидая подобного предложения. К тому же, он ведь и правда очень старался ради того, чтобы побыстрее вернуться к Драко. С тех пор, как они начали встречаться, ему стало ещё сложнее засиживаться на работе, понимая, что в этот самый момент он мог лежать в постели вместе с Драко. Перевес был явно не на стороне работы. Да он бы вообще уволился, раз уж на то пошло, если бы это понадобилось. И все эти мысли его настигли всего за несколько месяцев, он боялся предположить, что будет, когда они отметят год отношений. Малфой тихо фыркнул, явно наслаждаясь тем, какой Гарри покорный и довольный в его руках, и склонился ближе, прижимаясь к губам поцелуем. И когда Гарри ответил и потянулся, чтобы обхватить его шею руками, вредный Малфой медленно отстранился, поцеловал его в кончик носа и рассмеялся. — Ужин остынет. Гарри моргнул, не совсем понимая, почему какой-то ужин Малфою важнее их близости. Стоило прийти в себя, как Гарри шумно выдохнул и сдался. Спорить не хотелось. Может, только немного, но Гарри знал, что будет после ужина, а потому послушно сел за стол. Ели они молча, как и положено у аристократов, культурно и не прерывая трапезу. Драко терпеть не мог разговоров во время еды, грязной посуды, бардака в доме и мятую одежду. Обожал идеальность, чистоту и тишину. Зная всё это, Гарри даже отдалённо не мог предположить, как они сошлись, потому что он сам никогда чистюлей или высококультурным не был. Он любил есть на кровати, кидать одежду, где придётся, болтать за едой и громко смеяться. Да и в то, что он изменится ради кого-то, верилось с трудом. Слишком уж часто он подстраивался под обстоятельства и других людей, чтобы ещё и в отношениях уступать, даже если это было что-то мелкое и незначительное. Он и с Джин расстался, потому что она требовала всё чего-то, а он бесился от этого. Не нравится? Так сделай сама или давай разойдёмся. И когда с Драко зашло всё слишком далеко, Гарри в один день до ужаса испугался, что всё повторится. Что в один из дней они просто не сойдутся мнениями, и Драко его бросит. Странно бояться расстаться с таким человеком, но Гарри боялся. Не потому, что Драко мстил бы или напоминал, а потому, что Гарри за те месяцы, что они были вместе, забыл, как жил до него. Он забыл, как вечерами возвращался в пустой дом, ел вчерашний ужин в одиночестве и ложился спать в холодную постель. Когда рядом появился Драко, дом стал светлее, теплее, уютнее, а жизнь словно кипела вокруг и внутри самого Гарри. Драко не идеальный, но в тоже время он был самым лучшим. За мыслями он пропустил момент, когда Драко поднялся, чтобы помыть посуду. Бросив недоеденный ужин, Гарри поднялся и подошёл к нему, желая прижать к себе, поцеловать и не отпускать. — Гарри, я ведь занят, — вздохнул Малфой, почувствовав руки на своей талии. — Мгм, — лениво промычал Гарри, уткнувшись в его плечо носом, скользнув рукой под свитер. — Поттер! — недовольно повысил голос Драко, вздрогнув и опустив в раковину тарелку, боясь её выронить и разбить. — Убери руки! — Ты против? — скользнув по поджавшемуся животу рукой и уперевшись в плечо подбородком, с улыбкой уточнил Гарри. — Ты не видишь, что я занят? Это выводит из себя, — проворчал Малфой, ополоснув руки, чтобы, по-видимому, отцепить от себя Гарри, но тот вдруг фыркнул и резко опустил одну руку ниже, накрыв, вопреки словам партнёра, вполне твердый пах рукой. Малфой шумно выдохнул и упёрся руками в раковину. — А вот эта твоя часть намного честнее, Малфой, — улыбнулся Гарри, ожидая, по крайней мере, что его ударят за подобное поведение. Малфой спустя пару мгновений дернулся, и Гарри решил, что доигрался, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, Драко поменял их местами и вжал Гарри в тумбу, навалившись сверху, уперевшись руками с двух сторон, ограничив возможности для побега, будто кто-то его планировал. — Ты такой придурок, Поттер, — закатив глаза, проворчал Драко, и Гарри снова его поддержал. — Абсолютный, — подтвердил он и потянулся, обнимая за шею и всё же получая свой долгожданный поцелуй, от которого мгновенно закружилась голова. По телу разлился жар желания, когда Драко прижался ещё ближе, крепко удерживая Гарри за талию, сводя с ума поцелуем и тяжестью своего тела, о котором Гарри мечтал весь день. Скользнув языком в покорно приоткрытый рот, Поттер с силой сжал плечи Малфоя и на секунду сосредоточился на своей магии, чтобы затем раздался громкий звон посуды, оказавшейся по его воле в раковине, с его удачей, целой. Драко улыбнулся в поцелуй. — Что за варварские методы? — бормочет он в губы Гарри и жадно углубляет поцелуй, запустив руки в его волосы. Гарри чувствует, как Драко дрожит под его руками, но не от злости, от возбуждения. Губ Малфоя уже недостаточно, Гарри хочет больше и вынужденно разрывает поцелуй, опускаясь к шее, оставляя влажные, горячие следы, а пальцы уже настойчиво двигаются по застёжкам брюк, и Гарри не помнит, когда успел. — Ты… — тяжело выдыхает Драко, сжимая его волосы, — Ты же говорил, что устал из-за работы, — хрипит Драко, но его бёдра предательски подаются вперёд. — Устал от бумаг. А от тебя — никогда, — Гарри резко прикусывает его шею, и Драко шипит, откидывая голову назад, давая больше пространства. Раздаётся новый звон посуды, и Драко кажется, что он вот-вот взорвётся: — Если ты разобьёшь фамильный сервиз… — Ты накажешь меня? — Гарри оставляет яркий след чуть выше ключицы и заглядывает в затянутые дымкой желания глаза. Ответа не следует, вместо этого Драко, наконец, срывается. Он подхватывает Гарри за бедра, заставляя обхватить себя ногами, и впивается в губы так, словно хочет поглотить Гарри целиком. Поттер потерял окончательно связь с миром, сосредоточившись лишь на их близости и поцелуях. Где-то рядом с грохотом слетело что-то со стола. Малфой явно расчистил его магией, а в следующую секунду медленно, но немного небрежно положил на него Гарри. — Вот видишь, — хрипло смеётся Гарри, задыхаясь, — а говоришь, что это я варвар… — Заткнись, — рычит Драко, снова впиваясь в его губы, прижимая его за руки к столу. Гарри дёргается, но быстро теряет запал вырываться, когда Драко трётся об его бедра своими, и по телу бегут мурашки. С губ срывается первый стон, глаза закрываются, и Гарри выгибается, желая прижаться сильнее, на что Драко тихо фыркает и вдруг отпускает его руки. Гарри не успевает открыть глаза, когда сильные руки подхватывают его за бедра. — Что ты?.. — выдыхает он, приподнимая голову, цепляясь за плечи Драко. Драко не отвечает, он накрывает его пах рукой, и Гарри роняет голову обратно, не чувствуя и капли боли от удара, потому что вместо того, чтобы быстро расстегнуть ширинку, Драко ласкает его через одежду, и в голове всё смешивается. — И вот от моего обожаемого наглого Поттера не осталось и следа, — шепчет Драко, стягивая с него брюки. Гарри не находит слов для ответа. Он дрожит от желания вновь ощутить руки, губы, тело Драко. Казалось, если Малфой не прикоснётся, Гарри взорвётся от желания и потери. Но Малфою и самому надоело медлить. От одного взгляда на Поттера, такого покорного и полностью отдающегося ему, темнело перед глазами, а тело наливалось почти болезненным возбуждением. Поттер, будь хоть сотню раз невыносимым в жизни и быту, никогда не смог бы заставить Драко отказаться от себя просто потому, что он был первым и единственным, от кого Драко вело так, словно он выпил амортенцию. Этого беспорядочного дурака хотелось так, что становилось трудно дышать. Прикасаться, целовать, ласкать, дразнить, сводить с ума. Драко облизал пересохшие от частого дыхания губы и накрыл влажный твёрдый член рукой, от чего Поттер выгнулся дугой и застонал в голос. Вот таким Драко его и знал. Чувствительным, нуждающимся, невероятно горячим. Склонившись, Драко захватил его губы в поцелуй, продолжая двигать рукой. Он жадно слушал каждый хриплый стон, срывающийся с губ любовника, желая услышать ещё больше. Он знал, каким страстным, разбитым и требовательным мог быть Гарри, знал, как от любого прикосновения всё сильнее разросталось желание быть ближе. Он не знал, как ещё можно унять то жгучее желание, которое вызывал в нём Гарри. Хотелось заставить его кричать, умолять, рыдать, но в тоже время сводила с ума мысль о том, как он будет выгибаться в его руках и звать его, признаваясь в любви, сгорая в нежности и ласке. Драко прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как язык Поттера скользит по его собственному, а плоть в руке начинает заметно пульсировать, и от этого где-то в горле появляется ком. Гарри, задыхается, когда Малфой разрывает поцелуй и выпрямляется, от чего прохлада комнаты касается оголенной кожи. Он даже не заметил, когда Драко стянул с него рубашку. Он едва заставляет себя не закрывать глаза, когда горячая рука скользит вниз по груди и животу, и, когда он замирает, проходит мимо паха, а сверху слышится тихий смешок. Гарри поворачивает голову и прижимается щекой к прохладной поверхности стола, чтобы прийти в себя, но всё идёт прахом, когда сильные руки вновь обхватывают его ноги, забрасывая себе на плечи. — Драко... — вырывается тихим стоном, и Гарри больше не может ничего сказать, потому что воздух заканчивается, когда горячее дыхание обжигает кожу. Малфой проводит языком по всей длине пульсирующего члена, заставляя задыхаться, а затем скользит ниже, до тех пор, пока Поттер не дёргается в вялом сопротивлении. — Тише, — усмехается Малфой, и Гарри чувствует, как по коже бегут мурашки от невербального заклинания. Будь он чуть меньше возбуждён, почувствовал бы привычный дискомфорт, но то ли желание, то ли частая практика, но он не обратил ни малейшего внимания на какое-либо ощущение. Только внутри всё сжалось от одной мысли о том, что будет дальше. Гарри, когда всё только началось, интересовался, как всё происходит. Но даже ему в голову не могло прийти, что такой человек, как Малфой, способен на подобные ласки. Он ожидал от него что угодно, даже грубости, но не того, что Малфой в их первый раз просто... просто... Гарри дёрнулся всем телом и попытался отстранить Драко, когда тот опять, вместо того, чтобы растянуть его пальцами, принялся вылизывать. — Не!.. Дра… Ммм, пого… — каждая попытка обрывалась новым движением языка, и Гарри зажмурился, закрывая лицо рукой, пытаясь вспомнить, как дышать и мечтая не умереть от стыда. Не удостоив ответом, Малфой крепче сжал руки на его бёдрах, продолжая свои действия, наслаждаясь реакцией. До Поттера он и подумать не мог, что такое может возбуждать. Что он когда-то будет сгорать от желания просто закинуть крепкие ноги себе на плечи и опуститься на колени. Но стоило коснуться единожды, как в Драко пробудилось желание изучить всё его тело, нужда, от которой дрожали руки, а в голове становилось пусто. Узнать всего Поттера целиком, чтобы найти в нём такие эрогенные зоны, о которых тот даже близко не догадывался. Чтобы, если они когда-то и расстанутся, Гарри никогда не смог его забыть и каждый раз, когда он был с кем-то, всегда думал о нём. — Ты так мило реагируешь, — заменив язык пальцами, заметил Малфой, прижавшись губами к бедру. — Из-за этого хочется постоянно тебя дразнить. Гарри закусил нижнюю губу, чувствуя, как внутри двигаются уже два пальца, надавливая, растягивая, и стоило лишь войти до конца, как они тут же уверенно отыскали нужное место. Громко сорвано выдохнув, Гарри снова непроизвольно дёрнулся, то ли пытаясь избежать прикосновений, то ли насадиться сильнее. Драко знал его намного лучше, поэтому прикусил кожу и снова провёл пальцами по чувствительному бугорку, от чего Поттер снова хрипло застонал, царапнув стол ногтями. Он был на грани, казалось, ещё немного, и он кончит, но Малфой словно прочитал его мысли, убрав пальцы, от чего Гарри жалобно простонал, потеряв все ощущения разом. Приоткрыв глаза, он дрожащими пальцами откинул влажную челку с глаз и посмотрел на Драко. Тот, прикусив губу, стоял между его ног, по его влажной коже бегали огоньки от горящих ламп, и Гарри захотелось провести языком по его шее, ключицам, груди. Но он лишь бессильно уронил голову обратно на стол и обхватил Драко ногами, когда он придвинулся ближе. — Скорее, — едва слышно умолял Гарри. Драко посмотрел на него совершенно потемневшим взглядом и прижался влажной головкой к входу, медленно надавливая, проталкиваясь внутрь. После всех ласк Поттер был так расслаблен, что Драко смог войти сразу до конца, не заметив и капли сопротивления. И это тоже было прекрасно, то, как они подходили друг другу. Тело Поттера идеально принимало Драко, и это кружило голову. — Я могу двигаться? — хриплым голосом спросил Малфой, поглаживая бедра Гарри. Даже зная ответ наперёд, он не мог заставить себя продолжать, не получив разрешение, потому что не было ничего важнее, чем безопасность и комфорт Гарри в этот момент. Он хотел слышать и знать, что они оба этого хотят. Драко чувствует, как Гарри обхватывает его ногами ещё сильнее и этого было бы более, чем достаточно, но он всё равно ждёт, пока Поттер, задыхаясь, не произносит хриплое: — Да, чёрт возьми... двигайся… Драко гулко сглотнул, прежде чем медленно выйти. Гарри закинул голову назад, обнажая горло, и Драко не смог сдержаться, склонившись к нему, чтобы прижаться губами к его шее и вене, чувствуя, как стучит в ней пульс. Тут же ощутив, как Гарри крепко обхватывает его за шею, прижимая ближе, сжимаясь вокруг него внутри. Первый толчок получается сильнее, чем он планировал, но вся эта близость, сорванное дыхание Гарри, его стоны, ломают последние капли самоконтроля. Он упирается в стол руками, позволяя Гарри обнимать его, и начинает двигаться. Его толчки быстро становятся резкими, неровными, но с каждым новым движением Гарри сильнее выгибается, в растерянности от удовольствия цепляясь за край стола, который скрипит под ними. Всё вокруг превращается в размытое пятно. — Ты… — голос Гарри сорвался на хрип, когда Драко вошёл полностью, — …чертовски хорош в этом. — Это комплимент или констатация факта? — Драко ухмыльнулся, но тут же потерял всю браваду, когда Гарри вдруг сжал его внутри. Ответом стал стон, превратившийся в грудной хрип, когда Драко впился зубами в шею, замедлившись, но в этот раз входя до самого конца. Гарри вновь потянулся к нему и впился пальцами в спину, оставляя красные полосы, но Малфой лишь застонал громче, будто боль была тем самым недостающим ингредиентом, чтобы окончательно забыться в ощущениях. Он провёл языком под напряженным подбородком, прикусил кожу и сместил одну руку, заставив Гарри повернуть голову к нему для поцелуя. Он не мог заставить себя остановиться или дать Гарри сделать хотя бы вдох. Стоило контролю потерпеть крах, как всё так же невыносимая жадность поглотила все его мысли. Он нуждался в Гарри. В его голосе, ласке, теле, любви. Он думал, что однажды его разорвёт на части от этого чувства невыносимой жажды и сытости одновременно. И, казалось, когда Гарри в его руках, он должен был находить баланс, золотую середину, но так не получалось. Чем больше он получал, тем больше ему было нужно. Гарри сам прервал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, и Драко покорно ему это позволил, склонившись и лизнув ушную раковину, сжимая взлохмаченные пряди в кулаке. — Гарри... — простонал он, подавляя желание ускориться, боясь навредить. — Ещё... — крепче обхватив его ногами, едва слышно выдохнул Поттер. — Я почти... Именно этой фразы оказывается достаточно, чтобы перед глазами окончательно потемнело, а в груди с грохотом ударило сердце, прерывая дыхание. Драко мог кончить просто от этого. От этого сорванного, слабого голоса, полного желания, мольбы и любви. Из последних сил Драко приподнимается на дрожащих руках, чтобы лучше видеть Гарри, его искаженное от удовольствия лицо, полуоткрытые губы, капли пота на висках. Этот вид сводит с ума сильнее, чем любое прикосновение. — Смотри на меня, — хрипит он, замедляя движения до мучительно медленных. — Хочу видеть твои глаза, когда ты... Гарри бессильно вцепляется ему в предплечья, приоткрывая затуманенные глаза, в которых почти не видно зелени. Его тело напряженно, как струна, он дрожит и рвано дышит, пытаясь неосознанно насадиться, прижаться ближе, сильнее, не в силах выносить эту медлительность. У Драко кружится голова от того, как Гарри двигается, безмолвно умоляя. Взгляд скользит по лицу, шее, ключам и груди, останавливаясь на напряжённом влажном члене, и Драко чувствует, как рот наполняется слюной. Он хотел бы взять его в рот. Ощутить эту пульсацию на языке, увидеть шокированное и смущённое выражение на лице Гарри, почувствовать его вкус на языке. Как досадно, что нельзя делать всё одновременно. — Драко, я... — голос Гарри обрывается на высоком звуке, когда Малфой срывается и одним резким толчком доводит его до края, проникая до самого основания. И вот оно — момент, ради которого Драко готов на всё. Гарри выгибается дугой, губы его раскрыты в беззвучном крике, веки трепещут, а глаза закатываются. Он прекрасен, как сама магия, волшебный и такой невероятный. Драко не в силах сдержаться дольше. Он впивается зубами в плечо и в несколько грубых толчков доводит себя до конца. Он прижимается всем телом к Гарри, чувствуя, как удовольствие накрывает волной. Последнее, что он слышит — это сдавленный стон Гарри и звон крови в ушах. Неизвестно, сколько они провели времени, пытаясь прийти в себя, но когда Драко лениво приоткрыл глаза, он увидел погруженную в темноту кухню. Видимо, они так увлеклись, что собственная магия вырубила весь свет в доме. Наконец, обратил внимание на неприятную твердость стола под спиной и влажное, уставшее тело. Но главным было то, как Гарри лежал рядом, прижимаясь к его груди, слушая, как бешено колотится сердце. Драко не может подавить улыбку и запускает руку в его волосы, нежно поглаживая. — Я был прав, — хрипло произносит Гарри, явно тоже улыбаясь. — Я важнее посуды, — и начинает тихо смеяться, подрагивая. Драко закатывает глаза и лишь слабо бьёт его по затылку, слишком вымотанный для остроумных ответов. Но когда Гарри поднимает голову и улыбается ему этой своей дурацкой, искренней улыбкой, Драко понимает, что готов хоть сейчас повторить всё сначала. — Иди ко мне, придурок, — шепчет он, приподнимаясь, чтобы затянуть этого абсолютно невозможного дурака в поцелуй.