Лепестки орхидеи на воде

— Учитель Вэй, а что вы можете сказать про... Темный путь? — Опасливо задал вопрос один из учеников, под конец произнеся запретное словосочетание шепотом. Весь класс изумленно затих, уставившись на заклинателя в белом. — Темный путь, хм? С чего бы вы вдруг заинтересовались в этом, детишки? — Вэй Усянь совсем не по-учительски упёрся локтем в стол, даже не вставая с пола. Ни дать-ни взять — Цзяновский, сидит как гопник, и даже Ланьские одеяния не спасают, а наоборот, посрамляют священный и неприкосновенный образ показательного заклинателя ордена Лань. — Дело в том, учитель, что... На днях у нас в общежитии возник спор... — Дискуссия. — Строго исправил соученика старший юноша, Лань Ин, сдержанно прикрыв глаза. — Точно... Прошу прощения, шисюн Ин... — Тихо пробормотал младший, сложив руки в кратком вежливом жесте, пока Вэй Усянь с искорками забавы наблюдал за ними. Ну какие воспитанные лапочки. — Дискуссия... О том, что ныне про темный путь мало что известно, только слухи... — В облачных глубинах запрещены сплетни. — Снова холодно отметил Лань Ин, и на очередное исправление младший юноша боязливо свел брови, опустив испуганно голову. — И-и? — С интересом протянул бывший проклятый старейшина Иллин, приподняв брови, однако, продолжения не последовало. Вэй Усянь раздосадованно вздохнул. — Ну и ну, вот это дедовщина у вас... — Скрипнув спиной (спасибо, уважаемый супруг) и прокряхтел, он лениво поднялся в своих воздушных одеяних, потянувшись перед детьми в стороны, совершенно не стыдясь «неподобающего поведения». Спустя пару секунд он в полном молчании окинул словно мертвый зал и прищурился, сканируя юных адептов - кто не смотрел на него в покорном уважении, кто задумался о своем, а кто просто испугался приструнения от старшего соученика, от которого тут все по струнке ходили. Вэй Усянь скользнул взглядом и остановился на юноше. На вид тому было около шестнадцати, лицо строгое и вытянутое, темные волосы аккуратно уложены, а боковые пряди спрятаны под лентой, хоть сверху и выступает аккуратная челка. Выражение лица у него было неприступное, холодное и суровое. Ну и ужас, второй Лань Чжань в молодости... От этой мысли Вэй Усянь содрогнулся и помотал головой, отгоняя образы прошлого. Уже столько лет прожив со своим милым, теплым и приветливым только к нему, Лань Сиченю и Лань Сычжую Лань Чжанем, ему было некомфортно вспоминать о той версии своего супруга. — Самое главное, что вы должны знать: тёмный путь — путь сломанных и отчаявшихся людей. Это люди, которыми овладела злоба, и чтобы совершить месть они встают на эту кривую дорожку, ломая или доламывая свое и так несформированное золотое ядро, чтобы обладать этой силой. Я — исключение, и делал это из добрых, как мне казалось, побуждений. Но это была моя ошибка, потому что невинных людей я всё же тоже убил. Это... Это ужасно, детки. — Вздохнув, он развернулся полубоком, медленно пройдя по залу, сложив руки перед собой. — У меня не было примера, чтобы увидеть, сколько боли и лишений принесет этот выбор. Не было никаких трактатов, чтобы реально изучить и узнать, что этот путь за собой понесет. Не было того, на чьих ошибках можно было бы учиться. Только дураки учатся на своих ошибках, умные люди учатся на чужих. — Вэй Усянь окинул взглядом аудиторию, приободряюще поднимая уголки губ. Возможно, не стоило опускать себя в глазах учеников, но слова, как обычно, срываются с его рта быстрее, чем он успевает подумать. Да и к тому же... С такими откровениями дети, почему-то, всегда охотнее тянутся к нему. Вэй Усянь не знал, почему молодежь так охотно льнет к нему, и почему у него так хорошо удаётся найти контакт с детьми, даже самыми маленькими. Цзян Чен когда то шутил, что это потому что тот на одном с ними интеллектуальном уровне. А может и не шутил. Ну и черт с этим! Никогда не сдавайся, позорься до конца! Ни шагу вперед, только назад! — Драгоценный муж. — Низкий, бархатный мужской голос послышался в учебном помещении раньше, чем сам его обладатель вошел внутрь. — Ах, Глава ордена Лань. — В теплой улыбке расплылся так-сказать учитель, прервавшись посреди своих пояснений, и скосил хитрый и поплывший взгляд на мужа. — Что-то случилось? — Мг. Как всегда красноречиво - отметил про себя с усмешкой Вэй Усянь, прикрывая тактично рот свитком, но глаза его так и блестели от улыбки. — Проходил мимо и решил послушать вашу лекцию. — Замечательно, присаживайтесь, глава ордена! — С улыбкой ускакав на свое место, Вэй Усянь похлопал ладошкой рядом, отодвигая подушечку для причинного места вбок, предлагая мужу сесть на мягкое. Лань Чжань, медленно и величественно, словно плыл по поверхности деревянного пола, а не шел, проследовал к учительскому столику со сложенными в рукава руками, и с непроницаемым лицом посмотрел на мужа сверху вниз, выгнув бровь, будто тот предложил какую-то несуразную глупость. Его лисица в белоснежных одеждах лишь недоуменно похлопала ресницами, не понимая, что сделала не так. Мужчина вздохнул, качнув головой, и медленно опустился рядом, всё таки присаживаясь на подушку. Он не собирался сейчас публично спорить перед молодым поколением, смешно переталкивая друг другу подушку, но обязательно поговорит с мужем об этом позже. С другой стороны Вэй Усянь непременно будет настаивать, что тот ведь глава ордена, негоже ему на голом холодном полу сидеть - мало ли застудит себе там что-нибудь стратегически важное! Да и сам он не фарфоровый, не развалится. Переживёт его пятая точка часок без мягкой подстилки, не умрет. — Продолжайте, учитель Вэй.