Часть 1
25 мая 2026 г., 20:18
– Примите в знак благодарности!
Старейшина деревни — седовласый и строгий на вид мужчина — добродушно улыбался, протягивая сосуд в руки Се Ляня.
— Это рисовое вино, которое делает моя супруга. Поверьте, такого сладкого вкуса вы больше нигде не попробуете.
Се Лянь посчитал, что отказываться от подарка было бы невежливо. Тем более старейшина с такой гордостью говорил о таланте своей жены. Учтиво сложив руки в поклоне, принц переглянулся со своим спутником, после чего они отправились в путь.
В этот раз расследование оказалось нехитрым. Справиться с делом в одиночку не составило бы труда, но Хуа Чэн всё равно настоял на совместном походе. А с его помощью всё закончилось, не успев толком начаться.
По пути в Призрачный Город, где возлюбленные теперь неизменно коротали дни, Се Лянь мысленно напевал старую мелодию из детства. Раньше он и подумать не смел, что его разум может быть настолько свободен от повседневных забот.
Ночной ветер цеплялся за длинные белые рукава, играл с выбившимися прядями волос. Кувшин приятно холодил руки, а украшения Хуа Чэна тихо позвякивали в такт его шагам, звуча так привычно, словно идти вот так сквозь ночь вместе было самым естественным в мире. Где-то впереди уже мерцали огни — алые, золотые, синие, будто россыпь драгоценных камней в темноте.
— Гэ-гэ желает выпить сегодня? — между делом спросил Хуа Чэн, подозрительно поглядывая на кувшин.
Се Лянь беззаботно пожал плечами.
— Почему бы и нет? Сань Лан, ты составишь мне компанию?
— С удовольствием.
Оба пребывали в лёгком предвкушении. Один — в ожидании приятной беседы за чашечкой вина. Другой — потому что наконец отыскал прекрасный повод подразнить его высочество.
Пожалуй, Хуа Чэн ещё ни разу не видел принца хмельным. Он прибавил шаг, желая поскорее оказаться в покоях Храма Тысячи Фонарей и понаблюдать за этой неизведанной стороной возлюбленного.
Проходя мимо торговых лавок, Се Лянь невольно задержал взгляд на одной из них. За прилавком лениво орудовал половником огромный кабан, помешивая лапшу в котле. По затылку принца пробежал холодок, когда одна из длинных полосок вдруг приподнялась над бульоном, извиваясь так, будто пыталась сбежать.
— Боюсь, это блюдо не придётся гэ-гэ по душе, — весело заметил Хуа Чэн, проследив за взглядом его высочества. — Давай зайдём вот сюда.
Он указал на развилку, и Се Лянь послушно шмыгнул следом. И в самом деле, здесь товары выглядели куда аппетитнее. Даже слишком аппетитно.
Справа — острые жареные шашлычки на шпажках: с мясом, кальмарами, грибами — на любой вкус.
Слева — засахаренные ягоды, жареные каштаны, кунжутные шарики, медовые орехи, яблоки в карамели.
Между лавок клубился сизый дым от жаровен, цветные фонари покачивались над головами, окрашивая улицу то в алый, то в золотистый свет.
Кто-то громко торговался, где-то звенели монеты, демоны перекрикивали друг друга, зазывая покупателей, а из соседнего переулка доносилась быстрая мелодия струнного инструмента.
Глаза Се Ляня загорелись. Словно маленький ребёнок, он перебегал от лавки к лавке, разглядывая угощения, пока Хуа Чэн за его спиной небрежно подкидывал монеты торговцам.
— Градоначальник Хуа с супругом! — заверещала демоница с пышными формами. — У меня лучшее вино в городе! Не желаете ли угоститься?
Щёки Се Ляня слегка порозовели, пока Хуа Чэн невозмутимо подошёл к ней ближе.
— Я возьму.
Его руки и так были заняты, поэтому принц тут же подскочил помочь.
Со стороны их пара выглядела до ужаса комично: благочестивый даочжан шёл в обнимку с двумя кувшинами рисового вина, а Непревзойдённый Князь Демонов неожиданно заделался носильщиком, с головы до ног увешанным коробками с лакомствами.
— Сань Лан, тебе не кажется, что ты купил слишком много?
— Ничуть. Гэ-гэ выглядел так, словно хотел попробовать всё.
— Но всё же тебе не стоило…
— То, что останется, раздадим слугам, — поспешил успокоить Хуа Чэн.
Впереди собралась толпа демонов, преграждая дорогу. Они о чём-то сбивчиво шептались и изредка выкрикивали скользкие комплименты в ту сторону, откуда доносилась чарующая мелодия.
— Что там? — спросил Се Лянь.
— Уличные танцоры. Довольно редкие гости в Призрачном Городе. Гэ-гэ хочет посмотреть?
Се Лянь кивнул. Ему всегда нравилось искусство танца. Правда, боевого. Однако он решил, что разница, должно быть, не так уж велика.
Хуа Чэн провёл его на открытую деревянную террасу второго этажа местной таверны, откуда открывался чудесный вид на представление. Хозяин заведения гордо расправил плечи, польщённый визитом самого Градоначальника, и уже начал заискивать перед ним, представляя, как завтра будет хвастаться на базаре. Однако в его руки прилетел увесистый мешочек с монетами и короткий приказ не приближаться.
Улыбка мигом сползла с морщинистого лица. И хотя блеснуть талантами перед знатной особой не удалось, звон драгоценного металла быстро залатал душевные раны. Хозяин услужливо поклонился и поспешил прочь, закрывая за собой створки дверей.
Се Лянь уже заворожённо смотрел вниз, на прекрасных юношей и девиц в лёгких шифоновых нарядах, развевавшихся на ветру.
Тонкая ткань вспыхивала в свете фонарей полупрозрачными волнами, будто сотканными из дыма и лунного сияния. Музыка снизу поднималась вместе с тёплым ночным ветром, смешиваясь с ароматом вина и сладостей.
И пока Се Лянь не мог оторваться от представления, Хуа Чэн не мог оторваться от него.
— Гэ-гэ желает выпить?
Се Лянь повернулся, оглядывая террасу.
— Здесь?
Он бросил взгляд на коробки с угощениями.
— Хорошо.
Слуги принесли пару чашек и блюдец и тут же были высланы лёгким жестом демона. Когда двери закрылись, Хуа Чэн провёл рукой вдоль створок, запечатывая их духовной силой. Се Лянь заметил, но ничего не сказал. Он и сам был бы рад, если их не беспокоили по пустякам.
Со свойственной ему природной изящностью Хуа Чэн наполнил чашки до краёв, учтиво придерживая рукав одежд.
Брови принца едва заметно приподнялись.
«Сань Лан выглядит как человек, который никогда не стал бы прислуживать другим», — улыбнувшись собственным мыслям, Се Лянь бережно взял пиалу и в своей неизменно изысканной манере разом выпил всё её содержимое.
Хищная ухмылка против воли расползлась по лицу демона. Вечер обещал быть интересным.
— Они двигаются, как ветер, — произнёс Се Лянь, и Хуа Чэн впервые посмотрел на танцоров.
И правда. Все артисты были довольно хрупкого телосложения. Девицы не выделялись ни ростом, ни пышностью форм, а юноши, хотя и выглядели крепкими, всё же не обладали той красотой, которую принято называть мужественной. Однако двигались они и впрямь чарующе — легко и плавно, будто скользили по водной глади.
Пока Хуа Чэн наблюдал за танцем, Се Лянь наполнил чашку и вновь вернулся к представлению.
— Это движение напоминает защиту от клинка в боевом танце воинов Сяньлэ.
Се Лянь плавно взмахнул запястьем, повторяя движение танцоров.
— Гэ-гэ умеет танцевать? — дразняще спросил Хуа Чэн, однако принц не почувствовал подвоха.
Слегка захмелев с непривычки, Се Лянь самодовольно вздёрнул нос.
— Могу я взять твой ятаган?
Без раздумий Хуа Чэн протянул духовное оружие. Внизу застучали барабаны, отбивая ритм, и танцоры сменились, чтобы продемонстрировать новую постановку. Однако взгляд демона неотрывно был прикован лишь к тому, кто стоял перед ним.
Отойдя чуть дальше, Се Лянь начал свой боевой танец. Ятаган в его руках выглядел совсем не так опасно, как у хозяина. Он держал его почти ласково, будто это было не смертельное оружие, а всего лишь атрибут для выступления.
Свет фонарей скользнул по изогнутому лезвию. На мгновение металл вспыхнул алым отблеском, словно живой.
Шаг вперёд — и он «пронзает» врага.
Поворот. В мелодии расцвёл тонкий напев флейты.
Белые одежды рассекали воздух вместе с движениями тела. Длинные рукава взлетали за спиной подобно крыльям, тёмные волосы рассыпались по плечам после очередного стремительного взмаха.
Се Лянь двигался легко. Утончённый и изящный, он демонстрировал исключительную силу рук и пламя в сердце. Будто танец и бой для него всегда были чем-то единым.
Музыка становилась громче, но Хуа Чэн почти перестал её слышать. Для него весь шум Призрачного Города будто остался далеко за пределами террасы. Остались только мягкий свет фонарей, шелест ткани и воинственная фигура перед ним.
Се Лянь завершил танец, выставляя оружие перед собой в тот самый миг, когда инструменты разразились последним яростным аккордом.
Благородная сосредоточенность мгновенно сменилась широкой улыбкой.
— Как тебе?
Хуа Чэн не ответил.
— Сань Лан?
Только сейчас демон словно очнулся. Он медленно поставил чашку на стол, так и не сделав ни глотка.
— Гэ-гэ…
Он тяжело вздохнул.
— Ты ведь специально.
— М? — искренне удивился Се Лянь.
— Специально решил испытать моё самообладание.
Се Лянь растерянно опустил взгляд на себя.
Белые одежды после нескольких быстрых движений слегка растрепались. Пояс съехал набок, прядь волос выбилась из причёски и теперь лежала вдоль щеки.
Он непонимающе поднял голову.
— Но я просто танцевал.
Это и было хуже всего.
Се Лянь произнёс это с такой искренней простодушностью, будто действительно не замечал, как выглядел со стороны. Будто не чувствовал на себе чужого взгляда. Не понимал, как сбившееся дыхание приоткрыло губы, а распахнутый ворот подчеркнул острые линии ключиц.
Он беззаботно присел обратно за стол, наливая себе очередную порцию вина.
А Хуа Чэн лениво подпёр щёку рукой и несколько секунд молча наблюдал за тем, как тонкие пальцы обхватывают чашку.
— Гэ-гэ, не торопись.
Но было поздно. За опрокинутой чашкой последовала ещё половина следующей. И вместе с ней — сладкий кусочек кунжутного шарика.
— Тебе нравится? — поинтересовался демон.
Се Лянь довольно качнул головой.
— Очень. Хочешь попробовать?
Без задней мысли он протянул откусанное угощение к губам Хуа Чэна.
Демон опустил взгляд на шарик. Потом медленно перевёл его обратно на лицо Се Ляня.
Тот смотрел совершенно спокойно, с лёгким предвкушением. Будто ему не терпелось услышать честное мнение о сладости.
Хуа Чэн приподнял бровь.
— Гэ-гэ. Ты предлагаешь мне доесть за тобой?
Се Лянь несколько секунд непонимающе смотрел на него.
Потом — на шарик.
И снова — на Хуа Чэна.
А затем совершенно серьёзно произнёс:
— А нельзя?
На мгновение воцарилась тишина.
А потом уголки губ Хуа Чэна дрогнули.
— Можно.
В тёплом свете фонарей алый глаз Хуа Чэна опасно блеснул. Несколько секунд он просто смотрел на Се Ляня — словно давал ему возможность осознать, что пригласил его к чему-то куда более интимному, чем кажется на первый взгляд.
И без малейшего колебания наклонился вперёд. Только вместо того, чтобы взять угощение руками, Хуа Чэн откусил его прямо так.
Се Лянь медленно опустил руку и сглотнул, наблюдая за тем, как демон большим пальцем убирает крошки с губ. Именно там его взгляд задержался особенно долго.
Отчего-то ночной воздух стал слишком тяжёлым.
Попытавшись отмахнуться от внезапно возникшего волнующего чувства, он хотел отвернуться, но взгляд случайно упал на стол.
Точнее — на чашку.
Он вдруг нахмурился, становясь очень серьёзным.
Хуа Чэн сразу заметил перемену.
— Что-то случилось?
Се Лянь медленно указал пальцем:
— Их две. — Он сделал паузу. — Только что была одна.
Хуа Чэн перевёл взгляд.
На столе действительно стояли две чашки.
Одна пустая. Вторая — полная.
Некоторое время принц смотрел на них с таким видом, будто столкнулся с великой загадкой мироздания.
А потом наклонился к Хуа Чэну и тихо произнёс:
— Сань Лан.
— Да?
— Они размножаются.
Хуа Чэн прикрыл глаз рукой. Плечи предательски дрогнули.
— Гэ-гэ…
— Это серьёзно.
— Конечно.
— Нам нельзя оставлять их без присмотра.
Он произнёс это настолько убеждённо, что Хуа Чэн всё же рассмеялся.
Низкий смех мягко разлился по террасе, смешиваясь с далёкой музыкой и шумом улиц внизу. Украшения на его одежде едва заметно поблёскивали в такт движению плеч.
И Се Лянь замер. Он смотрел на демона внимательно. Так, словно видел нечто очень редкое и оттого особенно ценное.
Смех постепенно стих.
— Почему гэ-гэ так смотрит на меня? — спросил Хуа Чэн.
Се Лянь подпёр щёку ладонью.
И ответил не сразу:
— Я подумал кое о чём.
Принц чуть склонил голову.
— Раньше я всё время следил за собой.
Его голос оставался лёгким, но в глазах появилась непривычная задумчивость.
— Следил за словами. За поступками. За мыслями. — Он улыбнулся. — Я так долго боялся сделать что-то неправильно, что со временем даже перестал понимать, чего хочу сам.
Хуа Чэн молча смотрел на него.
— Но рядом с тобой всё странно.
Се Лянь задумчиво покрутил чашку в пальцах.
— Я всё время делаю вещи, которых обычно не сделал бы.
Хуа Чэн усмехнулся:
— И к какому выводу пришёл гэ-гэ?
Се Лянь долго смотрел на него.
А потом совершенно серьёзно ответил:
— Наверное…
Он подвинулся совсем близко. Так, что демон мог чувствовать его дыхание на своей коже. Се Лянь обхватил лицо Хуа Чэна ладонями, слегка сжимая щёки.
— Благодаря тебе я чувствую себя свободным.
Между ними повисла мягкая тишина. За пределами таверны всё ещё шумел Призрачный Город, но здесь, среди золотого света фонарей и запаха сладкого кунжута, мир будто сузился до одного маленького столика.
Улыбка медленно сползла с лица демона. То, как открыто и прямо говорил Се Лянь, не оставляло ни малейшего шанса усомниться в его искренности.
Брови принца сошлись на переносице, будто он собирался сказать нечто ещё более важное. Но потом он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли.
Плеснув в чашку очередную порцию вина, Се Лянь тут же осушил её. Приятное тепло разлилось по горлу.
— Гэ-гэ, ты пьян.
— Нет.
— Ты сможешь идти?
— Конечно!
Он резко вскочил на ноги, подхватил единственный полный кувшин и уверенной походкой направился прямиком в стену. В последний момент Хуа Чэн успел подхватить его за талию и осторожно развернуть к выходу.
Демон уже даже не пытался скрывать веселья. Сгребая лакомства в охапку, он двинулся следом, внимательно наблюдая за каждым шагом своего высочества.
Когда они спустились вниз, улицы Призрачного Города уже немного стихли, однако привычного ночного спокойствия здесь не бывало никогда.
Часть лавок закрывалась, но из переулков всё ещё тянуло сладким дымом жаровен и пряностями. Цветные фонари покачивались над улицами, отражаясь во влажной после вечернего тумана мостовой. Где-то вдали бренчал духовой инструмент, смешиваясь с редкими взрывами хохота.
Се Лянь внезапно остановился. Да так резко, что Хуа Чэн едва не столкнулся с ним.
— За нами следят, — произнёс он, поворачиваясь в сторону одной из лавок.
Хуа Чэн точно знал: даже под воздействием вина инстинктам его высочества можно доверять. Оглянувшись, он заметил маленькую тень позади. Она перебегала от лавки к лавке, пряталась за столбами.
А потом вдруг выскочила вперёд.
Это оказался маленький демонёнок с большими круглыми глазами и перепачканным сладостями лицом.
Он ткнул пальцем в сторону Се Ляня и весело завопил:
— Этот красивый дядя купил нам яблок в карамели!
Мальчишка обернулся к матери-демонице, но, заметив её взгляд, тут же напрягся.
Наступила гнетущая тишина. Понимая, что сделал что-то не так, демонёнок перевёл взгляд обратно и встретился с холодным глазом Градоначальника Хуа.
Но вместо привычного ужаса, которым одаривали Князя Демонов все встречные, лицо ребёнка вспыхнуло наивным восторгом.
Мать быстро схватила его за руку и, бесконечно извиняясь, увела прочь.
— Гэ-гэ привлекает слишком много внимания.
Принц медленно склонил голову.
— Он сказал… красивый. Сань Лан, меня похвалили?
— Да.
— Ребёнок?
— Да.
Се Лянь выглядел так, будто только что узнал нечто невероятное. Будто за все восемьсот лет ему впервые сообщили что-то настолько удивительное и важное.
А потом вдруг с совершенно счастливым лицом произнёс:
— Я нравлюсь детям.
И пошёл дальше.
Причём настолько довольный собой, что даже начал тихо напевать что-то себе под нос.
Хуа Чэн несколько секунд смотрел ему вслед, а потом усмехнулся и двинулся рядом.
Когда впереди показались бесчисленные огни Храма Тысячи Фонарей, Се Лянь вдруг резко схватил его за рукав.
— Сань Лан.
— Да?
— У нас проблема.
— Какая?
Се Лянь медленно поднял кувшин с вином и потряс его. Раздался плеск.
Он облегчённо выдохнул:
— Нет, всё хорошо.
И, прижимая сосуд к груди так, словно спасал бесценное сокровище, уверенно направился к дому. А Хуа Чэн вдруг подумал, что за все восемьсот лет не видел ничего опаснее, чем захмелевший принц Сяньлэ.
Ворота Храма Тысячи Фонарей медленно распахнулись.
Ветер лениво покачивал алые ленты, отчего казалось, будто весь храм тихо дышит.
Бесчисленные ряды фонарей уходили ввысь и вдаль, теряясь среди резных галерей и алых колонн. Золотое сияние отражалось в полированном белом камне, словно весь храм был залит жидким золотом.
Едва они переступили порог, Се Лянь снова остановился.
— Сань Лан.
Хуа Чэн уже приготовился к очередному откровению вселенского масштаба.
— Почему здесь так тихо?
Хуа Чэн огляделся.
Вообще-то храм вовсе не был тихим. Где-то вдалеке шуршали шаги слуг, тихо звенели подвески на ветру, потрескивали огоньки в фонарях.
— Слуги стараются не мешать нам отдыхать, — невозмутимо ответил Хуа Чэн.
В этот момент один из младших подчинённых, нёсший поднос с чайником, так засмотрелся на принца, что споткнулся о собственный подол.
Поднос жалобно звякнул. Слуга побледнел.
Хуа Чэн даже не повернул головы, но воздух вокруг ощутимо похолодел.
— Простите! — выпалил несчастный и чуть ли не бегом исчез за колоннами.
Се Лянь проводил его взглядом, пожал плечами и двинулся дальше, всё ещё бережно прижимая к груди кувшин, будто нёс древнюю реликвию.
— Гэ-гэ. Может, я всё-таки понесу это?
Принц тут же нахмурился и крепче обнял сосуд.
— Нет.
— Почему?
— Ты подозрительно на него смотришь.
Хуа Чэн усмехнулся.
— Неужели?
— Ты хочешь его отобрать.
— Гэ-гэ раскрыл мой коварный план.
Се Лянь удовлетворённо кивнул, явно довольный собственной проницательностью.
Они поднялись по длинной лестнице к главным покоям.
И чем ближе подходили, тем больше слуг внезапно находили себе очень срочные дела именно в этом коридоре.
При этом каждый старательно делал вид, будто совершенно не смотрит в сторону своего господина и его захмелевшего супруга. Получалось откровенно плохо.
Кто-то протирал уже идеально чистые перила.
Кто-то поправлял шторы.
Кто-то вообще стоял с метлой посреди прохода и делал вид, что невероятно увлечён стеной.
— Сань Лан, — позвал Се Лянь, оборачиваясь, — они смотрят на меня?
Хуа Чэн двинулся было прогнать слуг, но принц оказался быстрее. Он подошёл вплотную, ухватился за пояс демона и прошептал:
— Пусть смотрят.
А затем, приподнявшись на носочках, оставил лёгкий поцелуй на губах Князя Демонов.
Стук упавшей метлы эхом разнёсся по коридору. Один из прислужников взвизгнул и исчез за долю секунды. Остальные последовали за ним.
Правда, любопытство оказалось сильнее страха перед наказанием, и десятки горящих глаз всё так же выглядывали — только теперь из-за углов.
Се Лянь внимательно рассматривал демона снизу вверх. Его взгляд медленно скользнул по шее, задержался на остром подбородке, а затем остановился на мягкой розоватости губ.
Он не касался Хуа Чэна, но тот всё равно ощущал тепло в каждом месте, куда был обращён взгляд его высочества.
— Сань Лан очень красивый.
И, развернувшись, как ни в чём не бывало, побрёл в покои.
Хуа Чэн прикрыл глаз. Хотя он и рассчитывал слегка позабавиться, вовсе не ожидал, что его принц может быть настолько коварным. Копая яму другому, он вдруг угодил в неё сам.
— Гэ-гэ говорит так только потому, что пьян, — наконец произнёс он.
Се Лянь злобно зыркнул через плечо.
— Нет.
Он гордо вскинул подбородок, будто только что выиграл самый важный спор в своей жизни, и наконец толкнул двери покоев.
Внутри было тепло.
Тонкие занавеси колыхались от ночного ветра, золотистый свет мягко ложился на пол и стены. На низком столике уже стояли свежие благовония — кто-то из слуг успел всё подготовить заранее.
Едва оказавшись внутри, Се Лянь торжественно поставил кувшин на столик.
И тут же сел рядом, положив ладони по обе стороны от него так, словно охранял особенно опасного преступника.
Хуа Чэн расставил коробки с угощениями, а Се Лянь тут же закопошился в них, как маленький ребёнок.
— Это сейчас. Это на завтра. Это… — Се Лянь нахмурился, разглядывая коробочку с засахаренными ягодами. — Это тоже сейчас.
Хуа Чэн тихо хмыкнул, присаживаясь напротив.
— Гэ-гэ уверен, что ему не станет плохо?
Се Лянь тут же надулся. Желая доказать собственную правоту, он сунул в рот сразу несколько ягод.
Некоторое время в комнате слышался только тихий шелест занавесей.
А потом Хуа Чэн вдруг произнёс:
— Гэ-гэ сегодня очень счастлив.
— Мм, — промычал принц. — Это из-за тебя.
Проигнорировав странный взгляд возлюбленного, Се Лянь наполнил чашку до краёв и придвинул её поближе к Хуа Чэну. На его лице читалось такое непоколебимое упрямство, будто одним взглядом он велел: «Выпей немедленно!»
И когда демон послушно выполнил этот немой приказ, Се Лянь тут же подсунул ему ягоду.
— И это тоже.
В груди Хуа Чэна разлилось приятное тепло. Закинув сладость в рот, он лениво подпёр щёку рукой. Перед ним вновь стояла наполненная пиала, и демон сам не заметил, как начал медленно водить пальцами по её краю, наблюдая за тем, как в светлом вине дрожат золотистые отблески.
Принц сделал пару осторожных глотков, а потом отставил чашку в сторону и слегка наклонился через стол. Совсем немного. Но пространство между ними и без того было небольшим, поэтому даже это движение ощущалось неприлично близким.
— Сань Лан, я хочу кое-что спросить.
Хуа Чэн внимательно посмотрел на него. Инстинкты подсказывали, что сейчас не время расслабляться.
— Ты не пьёшь… потому что заботишься обо мне?
Пальцы демона чуть сильнее сжали чашку. Он не ответил.
— А кто будет заботиться о тебе?
Хуа Чэн неспешно произнёс:
— Мне достаточно того, что гэ-гэ рядом.
Се Лянь нахмурился и качнул головой из стороны в сторону. Широкий рукав зацепился за край стола. В следующий миг кувшин с тихим треском сорвался вниз и разбился о нефритовый пол. Осколки брызнули в стороны, а вместе с ними по комнате разлился густой, приторный запах вина.
Но принц, ещё совсем недавно так бережно охранявший сосуд, даже не удостоил его взглядом. Обогнув столик на коленях, он потянулся к Хуа Чэну и, потеряв равновесие, рухнул прямо в крепкие руки Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём.
— Гэ-гэ совершенно не пьян, верно?
Се Лянь тихо рассмеялся и заёрзал, устраиваясь поудобнее на чужих ногах. Его причёска окончательно растрепалась. Тонкие пряди прилипали к раскрасневшемуся лицу и шее, но он лишь небрежно отбрасывал их в сторону.
— Раньше я думал, что привык к одиночеству. Что мне вполне достаточно просто… существовать, — внезапно начал Се Лянь. — Но теперь, когда тебя нет рядом хотя бы несколько часов, храм кажется совсем пустым.
Он произнёс это беспечно, закручивая в пальцах пояс своего ханьфу. А потом продолжил уже тише:
— Мне казалось… что стоит кому-нибудь увидеть мои самые жалкие стороны — и этот человек обязательно отвернётся. Но потом появился ты. Ты всё ещё остаёшься рядом, даже когда я доставляю тебе столько хлопот.
Он ненадолго замолчал, отпустил пояс и потянулся к ладони, лежавшей на его талии.
— И чем больше я думаю об этом… тем сильнее хочу сделать что-нибудь для тебя в ответ. Только никак не могу понять, что вообще способен дать человеку, у которого уже есть всё.
Он задумчиво погладил чужие пальцы так естественно, будто делал это всю жизнь. Тишина затянулась.
— Сань Лан?
Се Лянь поднял затуманенный взгляд. И замер.
Под густыми чёрными прядями прятались слегка порозовевшие щёки, а губы демон сжал в тонкую линию.
Он отвёл взгляд в сторону, избегая встречи с омутом карих глаз. И в этот момент выглядел таким ранимым, что Се Лянь не удержался. Во второй раз за вечер он потянулся к нему сам.
Словно крыльями бабочки, коснулся уголка губ Хуа Чэна своими — и почувствовал, как тот сглотнул.
— Гэ-гэ… — голос демона стал хрипловатым.
Принц снова улыбнулся и повторил:
— Я не пьян.
А затем потянулся за новым поцелуем. Не случайным и не мимолётным. Он не умел дразнить так, как Хуа Чэн, но его откровенная ласка сводила с ума и без всяких ухищрений.
На этот раз Хуа Чэн ответил с пылом. Сладость рисового вина, смешанная с сахаром, дурманила не хуже древних заклятий. Время будто замедлилось. Тягучий поцелуй отзывался быстрыми ударами сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Се Лянь не понимал, как необузданное волнение может соседствовать с таким безмятежным спокойствием. Разве подобное возможно?
Хуа Чэн усадил принца поудобнее и провёл рукой по спутанным волосам, медленно пропуская шелковистые пряди между пальцев. Се Лянь невольно запрокинул голову, приоткрывая губы, — и демон тут же воспользовался этим. Поцелуй стал глубже, жарче, выбивал из груди его высочества сдавленные стоны. От этого звука пальцы Хуа Чэна дрогнули, а затем медленно сжали мягкие пряди сильнее.
Поцелуй стал медленнее. Тяжелее. Как будто настало время остановиться, но ни у одного из них не хватало сил оборвать эту связь.
— Гэ-гэ… — выдохнул Хуа Чэн.
В этом тихом зове было столько сдерживаемого чувства, что у принца защемило под рёбрами.
Он не сразу понял, почему демон пытается отстраниться.
Лишь когда Хуа Чэн прикрыл глаз и отвернулся, Се Лянь осознал: тот всё ещё старается держать себя в руках.
Принц поднял руку и коснулся пальцами его щеки.
Как удивительно.
Грозный Князь Демонов, перед именем которого дрожали небеса, сейчас выглядел так, будто совершенно не знает, куда себя деть.
Се Лянь тихо рассмеялся — без насмешки, лишь умиляясь этой противоречивости, — и придвинулся ближе.
— Сань Лан, — прошептал он почти в самые губы, — ты ведь понимаешь, что после всего этого мне будет очень трудно делать вид, будто я могу без тебя обойтись?
Хуа Чэн тяжело вздохнул.
Его лоб опустился на плечо принца, будто он действительно устал бороться с собственными чувствами.
— Ваше Высочество… — голос демона терялся в складках белых одежд.
Непревзойдённый Князь Демонов, когда-то в одиночку одолевший дюжину богов литературы, вдруг не находил слов. Как же забавно.
— Гэ-гэ спрашивал, что может дать мне, — в голос Хуа Чэна вернулась прежняя сила и уверенность, от которой у других дрожали поджилки. Эта перемена заставила Се Ляня выпрямиться. Даже взгляд его стал внимательнее. — Но на самом деле последние восемьсот лет я гнался за тем, что в глубине души считал невозможным.
Больше он не произнёс ни слова, но Се Лянь отчётливо понял, что именно ему пытались сказать. Ведь Хуа Чэн почти никогда не говорил о прошедших столетиях так прямо. Он вообще редко говорил о том, что чувствовал всё это время.
И потому сейчас каждое слово звучало особенно тяжело.
— Тогда… — Се Лянь привычно обхватил его лицо ладонями. — Если тебе нужен кто-то, кто навсегда останется рядом и будет предан до конца, то… у меня всё-таки есть что тебе предложить.
Хуа Чэн сначала застыл, а потом с его губ сорвался смех. Такой же, как на террасе, — открытый, счастливый. До ужаса драгоценный.
Се Лянь решил, что впереди его точно ждёт удача, раз за одну ночь ему удалось увидеть эту улыбку дважды.
Он всегда знал, что Хуа Чэн красив. И опасен. Но никогда прежде не догадывался, что смех, предназначенный ему одному, способен заставить что-то внутри размякнуть.
Се Лянь коснулся кончиками пальцев уголка его глаза.
— Почему ты смеёшься?
Демон медленно провёл взглядом сверху вниз и обратно.
— Гэ-гэ понимает, что говорит такие вещи, сидя у меня на коленях?
Се Лянь растерянно моргнул.
А потом, будто только сейчас осознав собственное положение, опустил взгляд вниз.
Его колени по обе стороны от бёдер Хуа Чэна. Чужая ладонь на талии. Слишком маленькое расстояние между ними.
Щёки мгновенно вспыхнули теплом.
И эта запоздалая реакция окончательно погубила остатки выдержки демона.
Хуа Чэн снова тихо рассмеялся. Только теперь в этом смехе появилась хрипотца.
— Поздно, гэ-гэ.
Он медленно поднял руку и коснулся большим пальцем нижней губы Се Ляня, задержавшись на ней дольше положенного.
Взгляд принца дрогнул.
— Что поздно?..
— Делать вид, будто гэ-гэ не понимает, что со мной творит.
Не дождавшись ответа, Хуа Чэн вновь припал к губам его высочества — горячо, жадно, так, как умел только он. Будто каждый поцелуй он проживал впервые и всякий раз боялся не насытиться.
Когда пальцы Се Ляня смяли в кулаке алую ткань его одежд, демон не удержался от соблазна взглянуть на него. Не разрывая поцелуя, он чуть приоткрыл глаз, провёл ладонью по затылку Се Ляня и запустил пальцы в мягкие волосы, слегка сжимая пряди у основания шеи.
В отличие от него, Се Лянь давно перестал делать вид, что способен сопротивляться собственным желаниям. Неторопливым движением он развязал чёрный пояс, а затем его ладони скользнули под ханьфу.
Хуа Чэн резко втянул воздух сквозь зубы, прикусив губу принца, когда тёплые пальцы медленно прошлись вдоль напряжённых мышц к груди.
Осознав, что невольно причинил боль, демон заставил себя отстраниться — лишь затем, чтобы в следующее мгновение снова оказаться пойманным мягкими губами.
— Мне нравится… — едва слышно прошептал Се Лянь между поцелуями.
И в этот миг Хуа Чэн мысленно себя похоронил.
Он осторожно провёл языком по маленькой ранке на губе, и дыхание принца тут же сбилось. Се Лянь подался ближе, случайно касаясь чужого возбуждения, и заметил, как потемнел единственный глаз демона.
Ещё одно касание — медленное, проверяющее.
И раздался хриплый стон.
Ещё раз.
Это стало последней каплей. Одним движением Хуа Чэн смахнул всё лишнее со столика и усадил его высочество перед собой. Полы белоснежного ханьфу легко соскользнули с плеч, обнажив светлую кожу, и демон уловил, как Се Лянь судорожно вздохнул, когда оказался по пояс без одежды.
— Холодно, — пробормотал он и доверчиво прижался всем телом. — Согрей.
Демон вымученно усмехнулся.
— Гэ-гэ планирует убить меня сегодня.
В ответ Се Лянь оставил влажный след в ямочке над ключицей и втянул дурманящий аромат чужой кожи.
— Сань Лан всегда так вкусно пахнет, — будто между делом прошептал он.
Хуа Чэн хрипло простонал и принялся осыпать поцелуями каждый открывшийся ему участок. Скользнул вдоль шеи, оставляя багровые отметины, трепетно коснулся плеч и кистей рук. Но стоило его губам коснуться чувствительного места на запястье, где под тонкой кожей отчётливо бился пульс, как по телу Се Ляня пробежала лёгкая дрожь.
Горячие прикосновения вернулись к груди. Се Лянь запустил пальцы в мягкие волосы Хуа Чэна, когда тот поймал розовую бусину в плен своего рта, и простонал так низко, что сам не узнал собственного голоса. Поцелуи становились всё ниже, достигая подтянутого живота, а ладони демона медленно блуждали по бёдрам его высочества.
Пальцы Хуа Чэна замерли на небрежно распахнувшейся ткани у пояса. Он поднял взгляд на принца, будто молча задавая вопрос, но Се Лянь, кажется, уже не замечал ничего вокруг.
Приподнявшись, он сам стянул с себя мешающие одежды и тут же потянулся за новым поцелуем — просто не в силах выдержать тот взгляд, которым Хуа Чэн смотрел на его обнажённое тело.
— Не спрашивай. Просто… делай, что хочешь, — тихо произнёс принц, а после короткой паузы добавил: — Потому что я тоже этого хочу.
Последние слова Се Ляня будто оборвали что-то внутри Хуа Чэна.
Он вновь притянул принца к себе — отчаянно, словно пытался убедиться, что всё происходящее реально. Поцелуй вышел глубоким, сбивчивым, до ужаса возбуждающим. Се Лянь отвечал так же несдержанно, цепляясь пальцами за плечи демона и вздрагивая всякий раз, когда горячие ладони скользили по его телу.
В комнате давно стало душно. Запах благовоний и алкоголя смешался с тяжёлым дыханием и шорохом сбившихся одежд.
Хуа Чэн медленно провёл ладонью вдоль спины его высочества, заставляя того выгнуться навстречу прикосновению.
— Гэ-гэ… — голос прозвучал предупреждающе.
Но Се Лянь лишь подался ближе, касаясь лбом его плеча, и едва слышно произнёс:
— Сань Лан, не останавливайся.
Хуа Чэн окончательно потерял всякое желание спорить с собой.
Он наклонился, чтобы оставить влажный поцелуй на колене, и осторожно раздвинул ноги принца шире, тут же припадая к нежной коже на внутренней стороне бедра. Се Лянь качнулся вперёд.
Эта реакция не укрылась от Хуа Чэна — в глазу мелькнуло довольное выражение. Он оставил ещё один медленный поцелуй, чуть прихватывая кожу зубами. А потом без раздумий вобрал член принца, выбивая из него гортанный стон.
Сильные пальцы запутались в волосах, дыхание сбилось от горячего языка на плоти и того выражения лица, с которым демон дарил ему наслаждение. Будто сам получал не меньше.
— Сань Лан… — голос прозвучал совсем тихо.
Демон лишь прикрыл глаз, будто этот сбившийся шёпот действовал на него сильнее любых прикосновений.
Он медленно провёл ладонями вдоль бёдер принца, успокаивая и одновременно заставляя вздрагивать ещё сильнее, а затем вновь толкнулся, утыкаясь ему в живот.
Понимая, что находится на грани, Се Лянь буквально силой заставил Хуа Чэна отстраниться. Он сполз со стола, утягивая демона в поцелуй.
Хуа Чэн подчинился не сразу. Ещё несколько секунд он пытался справиться с собой, тяжело дыша в приоткрытые губы принца, прежде чем всё же позволил себе оставить ласку незавершённой.
— Я хочу тебя.
После этих слов пусть хоть весь мир вспыхнет пламенем — Хуа Чэна всё равно уже не удастся оторвать от благородного принца Сяньлэ.
Он потянулся к подушкам. Однако Се Лянь опередил его и без всякого стеснения распластался на белоснежном каменном полу.
Свечи давно догорели, оставив после себя лишь тонкий запах расплавленного воска. Теперь покои заливал холодный лунный свет, серебром растекающийся по пространству и стройным обнажённым телам, отчего кожа казалась ещё бледнее, а багровые отметины — ярче.
Се Лянь тихо выдохнул, когда Хуа Чэн навис над ним, упираясь ладонью в холодный камень рядом с его головой. Несколько растрёпанных чёрных прядей упали демону на лицо, скрывая потемневший взгляд.
Между ними почти не осталось расстояния. Только жаркое дыхание и напряжение, от которого дрожь проходила по всему телу.
Хуа Чэн потянулся куда-то в сторону, и в полумраке покоев Се Лянь не сразу понял зачем. То ли лунный свет ложился слишком размыто, то ли сладкая дымка вина всё ещё путала мысли.
Лишь когда демон вновь накрыл его губы своими, Се Лянь ощутил на языке мягкий вкус спелой ягоды — сладкий, терпкий, смешанный со вкусом самого Хуа Чэна.
Се Лянь не смог сдержать улыбки. Все годы его самосовершенствования внезапно показались ничтожными по сравнению с той волной возбуждения, которая накрывала его при одном лишь взгляде на Сань Лана.
Демон медленно провёл ладонью вдоль бедра принца, приподнимая его и отводя в сторону. Тянуть больше не было сил. Длинные пальцы коснулись подрагивающего колечка мышц и сразу проникли внутрь.
Се Лянь выгнулся в пояснице, пряча раскрасневшееся лицо на крепком плече. Правда, тело принца оказалось куда честнее, чем он сам, — будто оно запомнило всю ласку, которую однажды уже дарил Хуа Чэн, и теперь с готовностью отзывалось на каждое прикосновение.
Се Лянь всерьёз переживал, что просто не выдержит этой мучительной осторожности. Тем более что Хуа Чэн всякий раз задевал чувствительную точку внутри. А иногда будто специально надавливал только на неё.
— Сань Лан… — жалобно простонал он. — Быстрее.
— Гэ-гэ, тебе всё ещё может быть неприятно, — голос демона звучал так, будто он и сам уже на пределе.
— Сегодня я не хочу осторожности.
Слова повисли в воздухе — на мгновение слишком короткое, чтобы назвать его сомнением, и слишком долгое, чтобы не почувствовать, как сильно они подействовали на Хуа Чэна.
Подтверждая собственные желания, принц кончиками пальцев подцепил единственную вещь, всё ещё разделявшую их, и стянул штаны демона вниз. Он прильнул ближе, дразняще ёрзая бёдрами, а когда услышал, как Хуа Чэн шумно втянул воздух, удовлетворённо улыбнулся.
Хуа Чэн вошёл в него одним осторожным движением и одновременно поймал стон поцелуем. Дыхание его высочества было неровным, оно потерялось в жаре комнаты. Поцелуи становились глубже, беспорядочнее, будто оба одновременно перестали понимать, где заканчивается один и начинается другой. Плавные движения сменялись быстрыми, резкими. Но всё равно было недостаточно.
— Сильнее… — прошептал принц прямо на ухо, и Хуа Чэн хрипло застонал.
Он подхватил крепкое бедро и стал двигаться так жадно, как никогда прежде себе не позволял. Собственнически, жёстко, стирая последние границы внутри себя и с наслаждением наблюдая, как на лице принца не остаётся ни следа боли — только неприкрытое желание.
— Мм… хорошо… — будто обезумев, выдыхал Се Лянь. В уголках его глаз выступили слёзы. — Сань Лан… тебе хорошо?..
На этот вопрос Хуа Чэн не ответил вовсе. Однако принцу показалось, будто внутри он стал ещё больше.
Одним движением демон заставил Се Ляня перевернуться на живот и снова вошёл в него — уже гораздо грубее, чем прежде. Ногтями принц пытался уцепиться за гладкий камень, но ладонь раз за разом соскальзывала. Он даже не старался скрывать рвущиеся наружу стоны удовольствия. Наоборот — сам подавался навстречу каждому резкому толчку, желая ещё ярче ощущать чужую плоть внутри себя.
— Сань Лан… не могу… больше не могу…
Хуа Чэн хрипло усмехнулся сквозь собственный стон.
— Гэ-гэ очень сильный.
И даже не попытался облегчить страдания его высочества. Он навалился почти всем весом, удерживая себя только одной рукой, чтобы второй продолжать исследовать каждый участок прекрасного тела. Хуа Чэн кусал, зализывал, втягивал кожу, не оставляя свободного места на спине и шее Се Ляня. Будто стремился доказать, что этот человек принадлежит только ему одному. Целиком. Без остатка.
В какой-то момент тело принца резко сжалось. Он почти перестал издавать звуки, словно уже был не в состоянии.
Хуа Чэн уловил перемену мгновенно. Горячая ладонь скользнула к животу Се Ляня и обхватила изнывающий член, заставляя того приподнять бёдра и снова жалобно заскулить.
Хватило всего нескольких размашистых движений, чтобы принца затрясло мелкой дрожью. Он с беззвучным вскриком излился на белоснежный нефрит, слегка пачкая пальцы Хуа Чэна, и буквально рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.
Он сжался так сильно, что Хуа Чэн едва мог двигаться. Но, наблюдая за этим хмельным безумием, сам оказался на грани. Сделав ещё несколько движений, он впился зубами в плечо Се Ляня и с глухим стоном излился внутрь размякшего тела.
***
Утро для Се Ляня отозвалось неприятной яркостью света, чрезмерно громким пением птиц и мышечной болью во всём теле. Он нехотя разлепил глаза и пару раз моргнул, приходя в себя. Рядом лежали красные одежды Сань Лана, и он сонно натянул их на себя. Мысль о том, почему он проснулся обнажённым, даже не пришла ему в голову. Ровно до тех пор, пока он не заметил осколки кувшина. Разбросанные сладости. И… собственное ханьфу, заброшенное под столик. Воспоминания вернулись яркой вспышкой. Деревня. Ночной базар. То, как он танцевал перед Хуа Чэном. И то, как умолял его…Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!!! Если выпрыгнуть из окна, Сань Лан очень быстро его найдет. Да и со сломанными ногами далеко не убежишь. Если притвориться, будто потерял память, — не поверит. Единственный выход — умереть. Точно. Нужно срочно умереть. Внезапно раздался щелчок двери, а следом — знакомый звон украшений. Се Лянь застыл, сидя на мягкой постели. Нет. Не сейчас. Почему именно сейчас?! В комнату вошёл Хуа Чэн — как будто ночная катастрофа и разрушенные жизни его совершенно не касались. Он выглядел так же спокойно, как всегда: собранный, безупречный… без малейшего намёка на волнение. В руках у него был небольшой поднос с водой и чем-то вроде лекарственной настойки. Перешагнув через разбросанные коробки, он лениво двинулся к постели. — Гэ-гэ проснулся, — спокойно заметил он, словно ничего необычного не происходило. Се Лянь по-прежнему не двигался. — Я… — начал он и тут же замолчал. Потому что никаких объяснений у него не существовало. Хуа Чэн поставил поднос рядом и как бы между прочим подошёл ближе. Его взгляд скользнул по принцу — мягко и слишком нежно, в сравнении с тем, что было ночью. — Болит? — спросил он так, будто речь шла о самом обычном утре. Се Лянь моргнул. А потом, совершенно предательски, у него вспыхнули уши. — Нет, — быстро ответил он. И тут же добавил: — Наверное. Хуа Чэн чуть улыбнулся. Очень сдержанно. Но этого оказалось достаточно, чтобы Се Лянь снова задумался о способах расстаться с собственной жизнью. — Гэ-гэ вчера был очень… искренним, — наконец произнёс Хуа Чэн, слегка склонив голову. Се Лянь подавился воздухом. — Не говори. — Почему? — спокойно уточнил демон. — Мне понравилось. Повисла тишина. Принц медленно сполз под одеяло чуть глубже, будто это могло спасти его от реальности. Хуа Чэн наблюдал за этим несколько секунд. Потом произнёс: — Гэ-гэ, если спрятаться под одеяло, вчерашняя ночь не исчезнет. Одеяло натянулось ещё выше. — Я и не прячусь. И вовсе не избегаю разговора. Когда ответа не последовало, из-под одеяла вновь донёсся приглушённый голос: — Сань Лан, ты сейчас улыбаешься? Хуа Чэн задумчиво коснулся подбородка. — Совсем немного. Се Лянь почувствовал что-то очень нехорошее. Потому что за всё это время он уже успел усвоить: когда Хуа Чэн говорил «совсем немного», обычно это означало: «Я собираюсь вспоминать об этом ближайшие лет сто». Принц медленно выглянул наружу и тут же наткнулся на подозрительно довольный взгляд, который демон очень плохо пытался скрывать. Если вообще пытался. Хуа Чэн с самым невинным видом поставил рядом чашку с настойкой. — Гэ-гэ вчера говорил очень интересные вещи. Се Лянь застыл. Только не это. — Например… — Сань Лан, — перебил он, — если ты продолжишь, я уйду жить в горы. — Гэ-гэ сможет? — Смогу. — Даже несмотря на то, что вчера гэ-гэ сказал: «Когда тебя нет рядом хотя бы несколько часов, храм кажется пустым»? — … Се Лянь медленно сел. Очень медленно повернулся. Залпом влил в себя горьковатую жидкость, будто вовсе не почувствовал её вкуса, и уставился на Хуа Чэна. Взгляд принца случайно упал на яркий след возле ключицы. Он сглотнул. Отвёл глаза, но почти сразу снова посмотрел на отметину. Хуа Чэн всё это время внимательно наблюдал за ним. Уголки его губ дрогнули. — Гэ-гэ что-то заметил? — Ничего. Где-то вдалеке послышался подозрительный грохот. Оба одновременно повернули головы к двери, за которой мгновенно стало тихо. Се Лянь вдруг побледнел как полотно. — Они… подслушивают? В следующую секунду за дверью кто-то отчаянно зашипел: — Я же говорил тебе не дышать так громко! — Это ты наступил мне на хвост! — Тихо! Господин услышит! Се Лянь медленно закрыл лицо руками. Хуа Чэн изо всех сил сжал кулаки, стараясь отвлечься от рвущегося наружу смеха. А за дверью тем временем разворачивалась настоящая трагедия. — Ты видел?! Видел?! Господин Хуа улыбался! — Конечно видел! Я чуть сознание не потерял! — А принц вчера… Дверь распахнулась. Толпа слуг застыла на месте. Кто-то держал поднос. Кто-то — метлу. Особенно одарённый демон стоял с пустым цветочным горшком, вероятно, и сам не понимая, зачем тот ему нужен. Все уставились на Хуа Чэна. А он — на них. И при этом ещё улыбался. А это зрелище оказалось даже страшнее его гнева. — Интересно, — слишком ровно произнёс он, — чем именно заняты мои подчинённые этим утром? Слуги побледнели так синхронно, будто заранее репетировали. — Мы проходили мимо! — Совершенно случайно! — Мы беспокоились о здоровье Его Высочества! — Особенно после того, как… Остальные тут же зажали болтуну рот. Се Лянь уже не знал, куда себя деть. Подуй сейчас ветер — и его бы просто унесло прочь. Хуа Чэн угрожающе склонил голову. — Вон. Слуги испуганно пискнули и тут же испарились. Демон захлопнул дверь так резко, что подвески ещё несколько секунд продолжали дрожать. Даже несмотря на внутреннюю панику, Се Лянь не мог не заметить, что Хуа Чэн совсем не злится. Что двигается он слишком расслабленно. Что улыбка никак не сходит с его лица, хотя он явно пытается её спрятать. И вдруг внутри стало очень тепло. Будто кто-то разогрел всю кровь в его теле. И ведь правда. Испытывал ли Се Лянь смущение? — Да. Хотел ли похоронить себя под землей? — Безусловно. Но сожалел ли он?.. Ответ пришёл мгновенно. Принц поднялся с постели. Хуа Чэн тут же подошёл ближе, опасаясь, что его высочество наступит на осколки. — Я вёл себя недостойно, — отчеканил Се Лянь. — И наговорил много лишнего. Хуа Чэн нахмурился, но принц тут же пальцем разгладил складку между его бровей. — Но всё, что я говорил, было правдой. Хуа Чэн почти физически ощутил, как напряжение спадает с плеч. Он обнял принца, прижимая к себе, и едва слышно прошептал: — Поступки гэ-гэ тоже были искренними? До этого момента Се Ляню казалось, что он всё-таки сумел взять себя в руки. Казалось. Он кивнул, покрываясь алыми пятнами. Ладони сжали ткань на спине Хуа Чэна. — Значит, гэ-гэ не будет против, если я стану ещё более бессовестным? С самым обречённым видом, Се Лянь закрыл глаза. Вот ведь беда. Когда-то он считал, что хуже Непревзойдённого Князя Демонов, способного перевернуть весь мир, ничего не бывает. Но, как оказалось, куда опаснее был счастливый Хуа Чэн.
