there’s no fun in smoking alone.

      Джордж будет откровенен. Сейчас он ненавидит свою жизнь больше, чем когда-либо мог себе представить.              Ветер, в это время года более холодный, помогает притупить чувства дрожью, наполняя легкие вместе с сигаретным дымом.              Он клянется, что слышит звуки подиума с балкона своего номера на самом верхнем этаже. Вселенная в очередной раз жестоко над ним насмехается.              Он зажигает третью за последний час сигарету и уже чувствует головную боль от вредной привычки, смешанную с эмоциональным истощением.              На середине третьей затяжки он слышит стук в дверь. Игнорирует его.              Пусть думают, что он мертв. По большому счету, так и есть. Его мальчишеским мечтам никогда не сбыться. Возможно, после всего, это было бы даже поэтично. Какая бы сила ни была против него, похоже, она того же мнения, решившая глянуть, как далеко его можно толкнуть, пока все не закончится занавесом.              Первый сход после почти двух лет — и именно сейчас. Какая, блять, удача. Такое ощущение, что какой-то больной гоночный бог пишет за него предсмертную записку.              Стук переходит в грохот:              — Джордж? Все хорошо? Ты не отвечаешь на звонки…              Кими.              Ему всегда нравился Кими. В этом парне нет ничего плохого, Джордж знает. Он всегда был теплым, любящим и всех поддерживал.              Он не враг ему и сейчас — Джордж понимает, но то, что он осмелился появляться здесь, посреди его мрачных самокопаний, все равно разливает в животе аккумуляторную кислоту. Он не просто так отключил телефон.              — Если хочешь побыть один, я понимаю, — снова раздается голос Кими, теперь уже печальный. — Но просто дай мне знать, что с тобой все в порядке, а?              Джордж вздыхает. Кими, с его блестящими глазами, полными миллиона мечтаний, и огнем несломленной страсти в венах, не заслуживает того, чтобы шагнуть на место преступления своего тиммейта.              Он открывает дверь, избегая зрительного контакта:              — Я в норме, приятель. Просто нужно побыть одному.              Краем глаза он замечает, как у Кими расширяются глаза и отвисает челюсть.              Джордж уверен, что выглядит просто ужасно: красные глаза, постыдные пятна на коже от злых слез — курение придает болезненный вид.       — Дружище… не стоит, — тихо говорит Кими, имея в виду сигарету. По осторожному тону понятно, что он не уверен, насколько напористо должен себя вести.              — Что? Побежишь жаловаться Тото?              Язвительный выпад, но Джордж не отступает и затягивается снова.              — Ч-что? — Кими моргает в обиженном замешательстве. — Нет, это вредно для тебя…              Кими, ведомый итальянским дружелюбием, протискивается внутрь и кашляет от резкого запаха.              Джордж впускает. Он уже усвоил: если Кими что-то затеял, остановить его невозможно.              — Мы идем ужинать. Вся команда, — Кими опускает глаза на полупустую коробку сигарет с надписями на квебекском французском, лежащую на ближайшем столике, но в его взгляде и голосе чувствуется отсутствие осуждения. — В центре есть хороший итальянский ресторан. Я угощаю, так что… все будут сыты. Мы будем рады видеть тебя с нами.              — Не знаю. Кажется, меня начинает тошнить от итальянского, — прямо заявляет Джордж.              Лицо Кими вытягивается — улавливает двусмысленность слов. Прямо сейчас у Джорджа нет сил осознавать паршивость ситуации.              — Ты… злишься на меня?              Да, хочет ответить Джордж. Я на тебя в ярости, если честно. Я надрывался всю свою карьеру, чтобы бороться в чемпионате Формулы-1. Сквозь кровь, пот и слезы. Начинал в Уильямс, всегда квалифицировался в последнем ряду, ради, сука, всего святого. И вот ты здесь — одаренный всем с самого первого дня. И, несмотря ни на что, несмотря на все годы моих трудов, ты мгновенно становишься лучше меня, и я не могу понять почему.              Но он ничто из этого не говорит, потому что — что хуже всего — вины Кими здесь нет.              — Нет. Я просто устал.              Кими сглатывает. Явно не знает, что сказать, чтобы не перейти границы.              — Так… пойдем на ужин? Тебе нужно съесть что-нибудь горячее и сытное. Не годится расстраиваться на пустой желудок.              Вопреки всему, Джордж не может сдержать улыбки.              — Ты говоришь слишком по-итальянски.              Кими улыбается от уха до уха, радуясь даже крошечной улыбке Джорджа, и осознание этого обжигает внутренности, заставляет чувствовать себя чуточку лучше.              — Будет здорово, обещаю. Рестораном владеют настоящие итальянцы. В Монреале их полно, ты знал?              — Правда собираешься меня подкупить, а?              — Ну да, — хихикает Кими. — Нехорошо быть совсем одному. К тому же курить тебе вредно, а еще от тебя теперь дерьмово пахнет.              Джордж смеется. Это приятно, и ему хочется погрузиться в меланхолию и сказать, что смех — это плохо, потому что он заставляет его чувствовать себя слишком живым, но мыслить черно-белыми категориями сложно, когда Кими постоянно рисует в цвете.              — Хочешь сказать, что никогда не курил? Вообще ни разу, чтобы казаться крутым?              — Конечно, нет! Папа убил бы меня, если бы узнал. К тому же итальянцы, чтобы компенсироваться, много пьют.              — Хм-м. Тогда мы сегодня пьем?              — Да. Много.              Они оба хихикают. Джордж ласкового качает головой. У Кими есть удивительная способность всегда румянить его щеки, будто он носит с собой запас дополнительных оттенков розового специально для него.              Только Джордж собирается затянуться еще раз, как Кими подбегает к нему:              — Не-а! Хватит.              Кими забирает сигарету из его рук. Смотрит на нее, пока дым вьется вокруг двух его пальцев.              — Можешь попробовать, — ухмыляется Джордж, — я не расскажу.              Кими поднимает на него взгляд, нахмурив брови, но затем зажимает сигарету губами, не отрывая глаз от Джорджа, словно не знает, что делать.              — Просто вдохни, — Джордж наблюдает, как Кими делает вдох. С непривычки его глаза слезятся. — Теперь убери и выдохни. Ага. Вот так.              Кими, что неудивительно, кашляет, и Джордж хихикает.              — О, оно жжет! Как ты это делаешь?               — Лучше всего работает, когда грустишь и хандришь, — хмыкает Джордж. И тут он осознает, что в присутствии Кими забыл о некоторых чувствах. Господи, этот парень все портит. Джордж улыбается. — Но делить сигарету на двоих — это что-то вроде непрямого поцелуя              — Ничего подобного, — фыркает Кими, краснея до ушей, и тушит сигарету о деревянный стол. — Идешь в душ, надеваешь чистую одежду, и мы идем ужинать. Наедаться и напиваться.              — Ах, вот как? — в тоне Джорджа звучит вызов. — А мокрые поцелуи в такси будут?              Золотисто-карие глаза Кими расширяются, а губы дрожат от попытки подобрать слова.              Теперь на его лице наконец-то начинает проступать явный румянец. Джордж довольно ухмыляется.              Возможно, это лучше, чем жалкий конец его существования.              — Ну… в общем. Встретимся в лобби через полчаса, хорошо? — Кими направляется к двери. — И больше никаких сигарет! — от волнения он слегка хлопает за собой дверью.              Джордж стоит посреди комнаты с глупой улыбкой. Стены больше не давят, а наоборот, будто слегка расступились.              Сезон будет долгим. Может быть, он просто подождет и посмотрит, что из этого выйдет.