Колу без сахара, пожалуйста

На белоснежную раковину упало несколько капель крови, а за ними и целый клок рыжих волос. Чуя поставил зубную щётку в стакан, поджал губы и опустил взгляд, чтобы лишний раз не смотреть на своё отражение в зеркале. Снова. Чайник на кухне засвистел. Подросток вышел из ванной, выключил свет и завернул в другую комнату. Перед завтраком нужно было проверить, всё ли он собрал для учёбы. Свист чайника отдавался пульсацией в висках. Голова болела и кружилась уже второй день. Чуя постоянно сводил подобное самочувствие на магнитные бури и плохую погоду, а не на последствия голода. Собранная сумка отправилась в коридор. Чуе было по пути, поэтому он забросил её ближе к двери, а сам пошёл дальше — на кухню. Он выключил плиту, снял с неё чайник и налил кипяток в кружку, которую успел подготовить заранее. На дне чашки лежало несколько листьев зелёного чая. Его аромат быстро наполнил кухню и заставил желудок Чуи сжаться в болезненном спазме. Подросток приложил к верхней части живота ладонь и попытался как можно спокойнее выдохнуть. Вчера он устроил себе «разгрузочный день», поэтому сегодня стоило обязательно поесть, несмотря на ужасную тошноту. На календаре был четверг. Последний раз Чуя ел примерно в полдень вторника. Трясущиеся синеватые руки вылезли из рукавов тёплой толстовки и взялись за горячую чашку чая, медленно поднося её к губам. Чуя мёрз постоянно. Дома он всегда ходил в тёплой мешковатой толстовке и спортивных штанах. Ноги же он пытался согревать шерстяными носками. Когда желудок немного отпустило, Чуя подошёл к подоконнику и взял с него одно зелёное яблоко. Он отрезал от него половину, взвесил, чтобы получилось ровно пятьдесят грамм, а затем полученный кусок порезал на блюдце тонкими слайсами. Если кусочков будет много, с лёгкостью можно обмануть мозг, внушив ему, что Чуя ест достаточно. Подросток жил по такому принципу уже долгое время, так что схема действительно работала. В школе Чуя мало с кем общался. У него была всего одна подруга, с другими просто не получалось найти общий язык. Чаще всего их диалоги сходили на нет после вопросов про домашнюю работу или следующий урок, просьб списать или объяснить что-то из нового материала. Учился Чуя и не хорошо, и не плохо. Вот только учителя довольно часто просили его оставаться после уроков, чтобы дать ему дополнительных заданий или объяснить материал ещё раз. Единственные предметы, с которыми у Чуи определённо всё было хорошо – литература, английский и искусствоведение. Он просто обожал поэзию, знал стихотворения почти всех классиков наизусть, даже на иностранных языках. А в искусствоведении не было ничего суперсложного. От учеников требовались лишь интерес к предмету, которого у Чуи было не занимать, а также просто вовремя всё учить и сдавать домашние задания в виде докладов и эссе. — Эй, смотри куда… Чуя?! Чуя так спешил, когда только вошёл в школу, что совсем не заметил подругу. Акутагава Гин уже третий год чудом попадала с ним в один класс. Она преуспевала в учёбе сильнее Чуи. Накахара никогда не понимал, как они год за годом попадали в один класс, когда очевидно, что Гин должна была попасть к более сильным ребятам. Даже в старшей школе ничего не изменилось. Этот год был их первым, однако разницу между средней и старшей школой оба просто не замечали. — Прости! Я боялся опоздать! Поднимайся, — Чуя подал девушке руку, чтобы та встала, но Гин сделала это и без его помощи. Она отряхнула юбку и улыбнулась. Чуя поправил свою белую рубашку и обеими руками схватился за ремень сумки, перекинутый через плечо. — Ты не ушиблась? Точно всё хорошо? — Да точно, точно! Пошли уже скорее в кабинет. А то правда опоздаем! Девушка развернулась, схватила Чую за руку и потянула за собой. Накахара не стал сопротивляться и просто позволил Гин управлять собой. Когда они наконец зашли в класс, девушка выпустила ладонь друга из своей руки и, как показалось Чуе, очень странно на него посмотрела. — Что случилось? У меня что-то не так с одеждой или… — С руками. Твоя кожа снова очень сухая и трескается, а руки холодные, как у мертвеца. Ты же обещал сходить к врачу ещё месяц назад. Я не верю, что в больницах сейчас такая гигантская очередь! Почему ты до сих пор не начал лечиться? Чуя вытащил из сумки все нужные книги, убрал её со стола, а затем спрятал руки в рукава рубашки. — Просто… — Старший братец тебя сам за руку возьмёт и отведёт к врачу, вот увидишь. Кстати, ты давно не заходил к нему в кофейню. Он приглашал тебя уже несколько раз. Прошло больше трёх месяцев! Рю ждёт тебя на чашечку чая. Давай вместе после уроков зайдём к нему. — У меня сегодня дела. Коё должна вернуться домой после очередной командировки. Ты знаешь, что если я её не встречу, то будет очень и очень плохо. Так что не сегодня. — Да ты просто мастер отговорок! Каждый раз у тебя какие-то дела! Я уже не верю, что ты действительно настолько занятой человек! Уверена, сидишь просто один и рисуешь что-нибудь, ну или зачитываешься одним из старых сборников рассказов на английском и французском. Чуя и правда в последнее время небольшие отрезки свободного времени тратил именно на рисование и чтением английской классики. Гин знала его как облупленного. Почти. В кабинет залетел молодой учитель английского языка, и все в классе замолчали. Гин отвернулась от друга и тяжело вздохнула. «Пронесло, — подумал Чуя. — Вот бы так каждый раз было». Сегодня ему никуда не нужно было после школы. Очередная глупая отговорка. Сестра должна была вернуться завтра. Но какое Гин вообще дело до того, что происходило у Чуи дома? Да, они неплохо общались, но в последнее время ему всё больше хотелось от всех отдалиться и спрятаться, чтобы его никто не видел. Провалиться, потеряться. Да что угодно! Сам Чуя не желал ни с кем общаться, а если придёт в кофейню, разговора с Рюноске не избежать. Вся эта неизбежность порядком надоела. Жизнь только из неё и состояла: неизбежность приезда Коё, новых проб в модельное агентство, разговора с матерью, окончания школы, университета, приёма на работу и смерти. Хотя, о чём Чуя вообще думал? Кто позволит ему жить так, как он сам захочет? Что за глупости. В классе было непривычно душно. Даже открытые нараспашку окна не спасали от ужасного солнцепёка. Осень в этом году оказалась тёплой и даже жаркой. Чтобы стало проще дышать, Чуя немного оттянул свой галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, закрывая приоткрытое горло галстуком. Все в кабинете сидели в рубашках с короткими рукавами, некоторые мальчишки были в шортах по колено, но больше всего Чуя завидовал девочкам, у которых школьной формой были юбки. Конечно, у него тоже были рубашки с короткими рукавами и шорты, но Чуя привык закрывать все части своего тела. Ему не нравилось ловить на себе косые взгляды прохожих на улице или наблюдать, как ребята в школе при виде его начинали шушукаться. Даже для физкультуры Чуя предпочитал переодеваться или после всех, или раньше всех, или вовсе уходил в туалет. Когда его никто не видел, он чувствовал себя в безопасности: никто не покажет на него пальцем, не посмеётся, не упрекнёт и не полезет с непрошенными советами. Никто его не коснётся и не потянет за собой. От растрепавшегося рыжего хвоста шее стало очень жарко. На перемене Накахара вышел из класса в туалет, чтобы завязать его заново. Вот только перед зеркалом стояла толпа незнакомых парней, поэтому Чуя даже пытаться не стал прорваться туда. Его просто отпихнут. Резинка съехала с кончика редкого хвостика и упала на пол коридора. Чуя наклонился, чтобы поднять её, но встретился взглядом с их новым учителем английского. Он поднял резинку и протянул ученику. Губы его расплылись в милой дружелюбной улыбке. — Анго-сэнсэй, у вас очки съехали, — неловко улыбнулся в ответ Чуя и забрал из рук учителя резинку. — Спасибо вам большое, до свидания. — Постой, Чуя. Не хочешь вступить в мой клуб? Мы сами переводим книги и стихотворения с английского на японский. У тебя очень хороший уровень языка. — Спасибо большое, — пробормотал Чуя и почувствовал, как лицо вспыхнуло от смущения. — А сколько уже людей собралось в клубе? — На самом деле не так много. Пока что я только ищу ребят с подходящим уровнем языка. Если считать вместе с тобой, то выходит пять человек. — Я не против вступить в клуб, но, боюсь, смогу посещать только половину ваших собраний. — Всё в порядке, я понимаю. Просто, слышал, что ты с начала учёбы не вступил ни в один клуб. Вот подумал, вдруг тебе интересно будет заниматься переводом любимых книг. Ваш учитель литературы как-то говорил, что ты очень любишь читать, — сказал Анго и протянул Чуе образец заполнения заявления для вступления в клуб. В руках у него осталась ещё целая стопка. — Могу я принести заявление завтра? Там нужны подписи опекунов? — Нет, только твоя подпись. Если нужно, не торопись и подумай, точно ли хочешь к нам в клуб. И не опоздай на урок, через две минуты перемена заканчивается. Чуя ещё раз поблагодарил учителя, надел резинку на запястье и забрал образец заявления. В туалет зайти он уже не успевал, поэтому посмотрел, нет ли никого рядом, пальцами прошёлся меж редких волос и собрал их в низкий хвост, выпустив чёлку и часть боковых прядей, скрывающих скулы. После уроков Гин ещё раз предприняла попытку затащить Чую в кофейню брата, но тот снова отказался, ссылаясь на дела дома. Ругаться с ней не хотелось. Он желал отдалиться, а не ссориться. Уже дома, посмотрев на время, Чуя понял, что из-за долгих споров с Гин, пропустил свой обед. Желудок к этому времени уже начинал неприятно ныть, а по телу от голода разливалась противная слабость. Вот только по плану у подростка была тренировка: отжимания, пресс, бег на месте и прыжки через скакалку. Даже через «не могу» и «не хочу» Чуя никогда не откладывал упражнения. После этого стоило заняться уборкой и приготовлением ужина. Завтра же приезжает сестра. К вечеру чуя еле стоял на ногах. Он кое-как впихнул в себя вторую половинку зелёного яблока и чашку чая на ужин вместо предполагаемого риса с куриной грудкой и салатом. Чуя без каких-либо сил просто упал на кровать с мыслью о том, что завтра будет пятница, а потом два выходных. Конечно, его не радовало, что придётся прожить эти дни вместе с сестрицей Коё, но всё лучше, чем снова тухнуть в душном школьном кабинете несколько часов.