Зеркало

Клуб был дерьмовый. Реально дерьмовый. Мэлло вообще не понимал, зачем он сюда пришёл. Музыка орала так, что басы отдавали в грудную клетку. Пол липкий — не хотелось даже думать, от чего именно. Народу тьма, все потные, пьяные, кто-то уже блевал в углу. Девушка в розовом платье танцевала на барной стойке и чуть не свалилась. Охрана делала вид, что всё нормально. Мэлло сидел за столиком в углу и лениво потягивал виски. На нём была чёрная футболка с какой-то рок-группой и рваные джинсы. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и падали на лицо. На скуле — старый шрам, белёсый, от виска до уголка губ. Он уже привык, что люди иногда пялятся. Плевать. Мэтт сидел напротив. Пил какую-то сладкую хрень через трубочку и выглядел так, будто ему вообще всё равно где находиться. Рыжие волосы, как всегда, торчали в разные стороны. Очки в толстой чёрной оправе сидели чуть криво — левая дужка была погнута ещё месяц назад, и он так и не починил. На нём была тёмно-зелёная толстовка с капюшоном и потёртые джинсы с дыркой на колене. Он смотрел в свой стакан и молчал. Мэтт вообще много молчал. — Ну и зачем мы сюда пришли? — спросил Мэлло, перекрикивая музыку. — Ты сам хотел, — ответил Мэтт, не поднимая головы. — Я не хотел. Это Костя предложил. — А ты согласился. — Потому что ты согласился. А ты согласился потому что... — Потому что Костя сказал, что тут дешёвый бар, — Мэтт наконец поднял глаза. — А я хотел выпить. — И как? Выпил? — Ага. Два стакана. Уже нормально. Мэлло хмыкнул. Посмотрел на Мэтта — на его дурацкую толстовку, на растрёпанные волосы, на то, как он крутит трубочку в стакане. И вдруг поймал себя на мысли, что пялится. Уже минуту. Мэтт поднял бровь. — Ты чего? — Ничего. — Пялишься. — Не пялюсь. — Пялишься. У тебя взгляд такой... — Мэтт покрутил рукой в воздухе. — Не знаю. Странный. — Сам ты странный. Мэтт хмыкнул и вернулся к своему стакану. Мэлло затушил сигарету и поднялся. — Я в туалет. — Ок. Он прошёл через толпу. В туалете было пусто — только одна кабинка занята. Мэлло встал у раковины, опёрся руками о край и посмотрел на себя в зеркало. Боже, он выглядел уставшим. Под глазами круги, волосы растрёпаны. Он плеснул в лицо холодной водой и выпрямился. В отражении увидел, как дверь открылась и вошёл Мэтт. — Ты чего? — Да скучно там, — Мэтт пожал плечами. — Костя с Леной ушли на танцпол, остальные куда-то делись. Я один за столиком сижу. — А я тебе зачем? — Ну, — Мэтт замялся, — не знаю. Привык, что ты рядом. Мэлло ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на него. Мэтт подошёл ближе, встал рядом, тоже посмотрел в зеркало. Их отражения: Мэлло — светлые волосы, шрам, злой взгляд. Мэтт — рыжий, очки, спокойное лицо. Мэлло вдруг поймал себя на мысли, что они смотрятся вместе. Ну, в смысле... гармонично. Как будто так и должно быть. Боже, о чём он думает вообще. — Слушай, — сказал Мэтт вдруг, — ты какой-то дёрганый сегодня. Всю неделю дёрганый. Что случилось? — Ничего. — Мэлло. — Я серьёзно, ничего. — Ты мне врёшь. Я же вижу. Ты со мной почти не разговаривал, ты куришь больше обычного, ты... — Я думаю о тебе, — выпалил Мэлло. Тишина. Только музыка из зала глухо доносилась сквозь стены. — В каком смысле? — спросил Мэтт тихо. — В прямом. Я думаю о тебе. Постоянно. Уже месяц. Может, больше. И это не просто мысли типа «как дела у Мэтта». Это... другое. Понимаешь? Мэтт смотрел на него. Потом снял очки, протёр их краем толстовки, надел обратно. Руки у него чуть дрожали. — Понимаю, — сказал он. — Я тоже. Постоянно. — Что? — Думаю о тебе. Уже не знаю сколько. Год? Два? Ты заходишь в комнату, и у меня сердце начинает колотиться. Ты улыбаешься — а я не могу дышать. Это пиздец как бесит, если честно. — Почему ты не сказал? — А ты почему? — Я боялся. — Я тоже. Боялся, что ты пошлёшь меня. Что тебе будет противно. Что мы перестанем дружить и всё развалится. Мэлло повернулся к нему. Они стояли лицом к лицу. Мэтт был чуть ниже, и ему пришлось задрать голову. — Не развалится, — сказал Мэлло. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тебя люблю. Придурок. И поцеловал его. Просто взял и поцеловал — без подготовки, без «можно?». Мэтт замер на секунду, а потом ответил. Его губы были мягкими, с привкусом того сладкого коктейля, что он пил. Очки снова впились Мэлло в переносицу. — Чёрт, — выдохнул Мэлло, отстраняясь. — Твои очки. — Снять? — Нет. Оставь. Мне нравится. — У тебя фетиш? — Заткнись. Мэлло снова поцеловал его. Теперь глубже. Его руки скользнули под толстовку, касаясь горячей кожи. Мэтт зашипел — пальцы у Мэлло были холодными. — Прости. — Да ничего. Согреешь. Мэлло стянул с него толстовку. Потом футболку. Мэтт остался стоять с голым торсом — худой, с выступающими ключицами и мелкими веснушками на плечах. Мэлло провёл ладонями по его груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце. — Ты тоже раздевайся, — сказал Мэтт. — А то я как дурак. Мэлло стянул футболку через голову и бросил на пол. Потом джинсы. Мэтт сделал то же самое. Они стояли в туалете клуба, полуголые, и смотрели друг на друга. — Повернись, — сказал Мэлло. Мэтт повернулся лицом к зеркалу. Упёрся ладонями в раковину. Мэлло встал сзади, прижался к нему. Его член уже был твёрдым, упирался Мэтту в задницу. Мэтт застонал, когда почувствовал это. — Смотри в зеркало, — сказал Мэлло. — Хочу, чтобы ты видел. — Ты больной. — А ты меня любишь. — Да. Люблю. Мэлло стянул с него бельё. Мэтт остался полностью голым. Мэлло скинул свои боксеры. Достал из кармана джинсов, что валялись на полу, маленький тюбик смазки. Мэтт удивлённо поднял бровь, увидев это в отражении. — Ты носишь смазку с собой? — Уже месяц. Надеялся. — Ты еблан. — Я твой еблан. Мэлло выдавил гель на пальцы. Холодный, скользкий. Прижал пальцы к Мэтту сзади, начал медленно вводить. Мэтт зашипел, закусил губу. Мэлло двигал пальцами осторожно, растягивая. Один палец. Потом два. Мэтт стонал тихо, и его пальцы вцепились в край раковины. — Нормально? — спросил Мэлло. — Да. Продолжай. Он добавил третий палец. Мэтт застонал громче и подался назад. Мэлло смотрел в зеркало — на раскрасневшееся лицо Мэтта, на его приоткрытые губы, на то, как он жмурится. Это было самое горячее зрелище в его жизни. — Готов? — спросил он. — Да. Входи. Мэлло убрал пальцы, смазал себя и приставил головку ко входу. Начал входить медленно. Мэтт застонал громче, когда головка протолкнулась внутрь. Мэлло двигался — сантиметр за сантиметром, — пока не вошёл до конца. — Чёрт, — выдохнул Мэтт. — Ты такой... — Какой? — Большой. Тесновато. — Остановиться? — Нет. Двигайся. Мэлло начал двигаться. Медленно, глубоко. Его член скользил внутри Мэтта, и каждое движение отдавалось где-то в позвоночнике. Мэтт стонал всё громче, и Мэлло ускорился. Влажные шлепки эхом разносились по туалету. Он держал Мэтта за бёдра, пальцы сжимались на коже, оставляя следы. — Смотри, — повторил он. — Открой глаза. Мэтт открыл глаза и посмотрел в зеркало. Увидел себя — раскрасневшегося, дрожащего, с приоткрытыми губами. Увидел Мэлло сзади — его напряжённые плечи, мокрые от пота волосы, сосредоточенное лицо. Их взгляды встретились в отражении. — Боже, — выдохнул Мэтт. — Это... охуенно. — Я знаю. Мэлло ускорился. Теперь он вбивался в Мэтта быстро и мощно. Мэтт стонал громко, уже не заботясь о том, что кто-то может услышать. Его член тёрся о холодный край раковины. Мэлло наклонился вперёд, его губы коснулись уха Мэтта. — Я сейчас кончу, — прошептал он. — Давай. Я тоже. Мэтт кончил первым. Со стоном, который перешёл почти в крик. Его сперма брызнула на зеркало и на раковину. Мэлло застонал и кончил следом — глубоко, горячо, заполняя Мэтта изнутри. Он почувствовал, как его собственная сперма течёт по бёдрам Мэтта. Несколько секунд они стояли так, тяжело дыша. — Чёрт, — выдохнул Мэтт. — Мы реально это сделали. — Ага. — В туалете. Клуба. Напротив зеркала. — Ну. И как? — Охуенно. Но теперь я не смогу смотреть на это зеркало без воспоминаний. — Значит, будем приходить чаще. Мэтт тихо рассмеялся. Мэлло вышел из него, взял бумажные полотенца с раковины, помог вытереться. Они оделись — Мэтт натянул толстовку задом наперёд и даже не заметил. — Теперь нам надо выйти, — сказал Мэтт. — Ага. — И сделать вид, что мы просто курили. — Или что нас не было полчаса, потому что мы... эээ... говорили о жизни. — О жизни. Серьёзно? Ты думаешь, Костя поверит? — Мне плевать. Они вышли из туалета. В коридоре их ждал Костя. Стоял, прислонившись к стене, и ухмылялся. — Ну чё, покурили? — Ага, — ответил Мэлло. — В туалете? — Там вентиляция. Костя перевёл взгляд на Мэтта. Тот поправлял очки и старался не улыбаться. Потом на Мэлло, у которого на шее был свежий засос. Потом снова на Мэтта, у которого толстовка была надета задом наперёд. — Ага. «Вентиляция». Ну-ну. Вы там полчаса «вентилировали». — Иди на хуй, — беззлобно сказал Мэлло. — Ладно-ладно. Я просто рад, что вы наконец-то перестали ходить вокруг да около. Вы реально задолбали уже. Все знали, что вы друг на друга запали. Кроме вас самих. Мэлло и Мэтт переглянулись. — Все? — спросил Мэтт. — Все. Даже бармен. Он мне сегодня сказал: «Твои друзья сегодня переспят или мне забить на них?» Я сказал — забить. Мэлло закатил глаза и пошёл к выходу. Мэтт за ним. Костя ещё что-то кричал им вслед, но они не слушали. Они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Снег падал. Мэтт взял Мэлло за руку и сунул в свой карман. — Так теплее, — сказал он. — Ты романтик. — Заткнись. — Ладно. Они пошли домой. Снег скрипел под ногами. И всё было правильно. Ну, наконец-то.