ФЛАФФНЫЕ КАНИКУЛЫ

Утро у Петра Олеговича (или Онегина в узких профессиональных кругах) началось плохо ещё в тот момент, когда кофемашина издала звук умирающего кита и помахала ручкой. Продолжилось — сообщением от клиента: «Буду через два часа на студии!! Надеюсь, вы готовы к экспериментам ✨» Петя ненавидел людей, которые ставили эмодзи в рабочей переписке. В случае модели это могло означать действительно что-то из ряда вон: либо живого питона на съёмке, либо желание «сделать что-нибудь абсолютно не такое, как у других фотографов». Об этом он думал, уже находясь аккурат на рабочем месте и тщательно настраивая свет. Белый фон, отражатель, камера на штативе... На стуле аккуратной стопкой уже лежали подготовленные плавки всех возможных цветов природного спектра. Буквально, летняя коллекция «Твое» во всей своей вызывающей красе. Петя отошёл на три шага назад, прищурился, подошёл снова. Поправил отражатель. Ещё раз критично посмотрел на проделанную работу. — Идеально, — вынес он наконец вердикт вслух пустой студии. В дверь постучали. — Открыто, — крикнул Петя, поправляя ворот фирменной рабочей футболки «PG может удивить». Дверь приоткрылась. В щель просунулась кудрявая голова. — Здравствуйте, — сказала голова. — Здравствуйте, — ответил Петя. Голова осмотрела студию: свет, камеру, Петра, потом тот же стул с плавками, задержавшись на них чуть дольше, чем следовало. Потом хозяин головы сделал глубокий вдох, распахнул дверь и вошёл. Это был парень лет двадцати. Кудри лежали на плечах беспорядочно, но по-творчески симпатично — как будто их расчесали абы как, но все-равно остались довольны результатом в зеркале и пошли встречать новый день. Футболка простая, джинсы потёртые на коленях, а кроссовки вообще зашнурованы по-разному: на левом бантик, на правом — не пойми какой узел. Завершал весь этот хаотичный образ сложенный вчетверо лист бумаги в его руках. — О, а я думал, не туда, — сказал он. — Там на первом этаже табличка перевёрнута, я чуть в какой-то квест не попал. — Проходите, — Петя, мысленно уже примеряя на парня образ, небрежно кивнул на соседний стул. — Присаживайтесь пока. Парень сел. Положил бумагу на колени. Улыбнулся нервно, кривовато, одной стороной рта. — Тут, кстати, очень светлая комната. Я к тому, что… ну. Светло так..Располагает, что ли. — Спасибо, — сказал Петя, не отрываясь от техники. — Я в ответе за все процессы, поэтому лично всё настраивал. Тот кивнул так серьёзно, будто Петя только что выдал ему секрет полишинеля. — Понимаю, — сказал парень. И замолчал, продолжая кивать уже по-видимому чему-то своему. Петя не был уверен, что тот действительно что-то понял, но уточнять не стал. Спросит ещё что-нибудь про «энергетику места» или еще что-то эдакое эзотерическое, и день окончательно перестанет поддаваться логике происходящего. — Имя? — спросил Петя, беря планшет. — Илья. Петя записал. Мельком глянул на парня — он сидел ровно, как на экзамене, и явно готовился к следующему вопросу. — Опыт есть? От наблюдения Петра не скрылось, что тот заметно напрягся: — Небольшой. Но я быстро учусь! — Это нормально, — Петя махнул рукой, решив не давить на парня лишними расспросами. — Поверь, после девушки, которая на прошлой неделе пыталась продемонстрировать «сексуальную меланхолию» через позу умирающего лебедя, меня уже ничего не пугает. Илья медленно кивнул, переваривая услышанное. По выражению его лица нельзя было понять, впечатлила его эта история или, наоборот, заставила усомниться в своих навыках еще больше, но когда он снова перевёл взгляд на стул с плавками, то заметно покраснел, хотя пришел в себя достаточно быстро, сделав при этом лицо человека, который не боится вызовов, а смело шагает им навстречу. — А что, это уже можно считать частью проверки? Насколько я готов к нестандартным задачам? Петя открыл было рот, чтобы сказать «нет, вы разве не знакомились с техзаданием?», но почему-то не сказал. Илья стоял перед ним — красный, кудрявый, сжимающий распечатку — и выглядел невероятно трогательно. Новенький, подумал Петя. Не прочитал бриф. Чего с него взять. — Вам не стоит беспокоиться при таких данных, — решил снова успокоить его Петя. — Раздевайтесь быстрее, мне не терпится вас увидеть в деле. Илья посмотрел на плавки. Потом на Петра. Снова на плавки. — В них? — осипшим голосом уточнил он. — Ну да, — честно ответил Пётр. — Вы выглядите фактурно. Нестандартно даже для своей профессии. На этом моменте Илья вновь расправил плечи. «Нестандартный» — это хорошо. На пробах такое можно считать за комплимент. Пока Петр Олегович возился с камерой, Илья осваивался. Малинин всё ещё не до конца понимал, что происходит, но Пётр — этот спокойный, немного дотошный человек с планшетом и камерой — говорил с ним так, будто верил в него, и этого было достаточно, чтобы Илья расположился к нему. Он медленно подошел к отражателю, задумчиво потрогав край белого фона — аккуратно, одним пальцем, будто проверяя, не сломается ли что-нибудь уже при самой работе. Гуменник, всё это время наблюдавший за ним краем глаза, не мог решить, раздражает его такое любопытство к деталям или умиляет. Скорее все же второе. Илья тем временем продолжил: — А вы сами к кому себя относите? Ну… из нашей среды. — Я фотограф. — Да, но всё равно можно сказать вы в теме. Сразу видно место для открытых творческих людей. — Ну… стараемся без зажимов. Обычная рабочая фраза, которую Петя сказал машинально, недолго думая, но было видно, что Илья воспринял это скорее как какое-то откровение. — И это правильно, — одобрил он, кивая с полной серьёзностью. — Иначе человек не раскроется. Особенно в такой работе. — Угу. — Но в основном, наверное, приходят раскрепощённые? — Смотря в чём. — Во всём, наверное. Он сказал это совершенно невинно. Петя краем глаза посмотрел на него: не такой высокий, как подиумные модели, но зато очень красивый, чем, видимо, и компенсирует. «Работает лицом». На котором сейчас было выражение необычного концептуального стоицизма — человека, морально готового к его задачам и инструкциям. Все-таки типичный клиент. Но магию быстро порушили. — А если я без распечатанного текста? Не критично? Петя моргнул. — Что — простите? — Ну, заготовка. — Илья заметно смутился, но продолжил. — Мне предлагали «Квартет», но там надо ещё три человека. — Вы сейчас про что? — Петя уже начинал чувствовать, что разговор уходит в какую-то другую область. — «Выживет сильнейший». Голодные игры же. — Илья посмотрел на него с лёгким недоумением, словно это было очевидно. — Я понимаю, что должен был продумать такой вариант, но в шоу-бизнесе всякое возможно. Петя успел только недоуменно вскинуть бровь, как Илья решил добить его своей любознательностью, не забывая проникновенно при это посмотреть прямо в глаза: — А вам приходилось импровизировать? Чтобы никто не догадывался при этом? — Вы сейчас про актёрские методики говорите? — аккуратно уточнил Петя, которому сохранять лицо нормального лица становилось всё сложнее. —Ну да. А про что же ещё? — Илья озорно так улыбнулся, красиво, с лёгким прищуром.  И не поймёшь ведь: то ли серьёзно, то ли в шутку. Петя снова внутренне собрался, решая не вникать в этот айсберг. Списал всё на странный метод разогрева. Эксцентричный клиент. И такое бывает, когда луна убывает, словами классика. — Ладно, — сказал он, поднимая камеру. — Спина прямая, плечи раскрыты. Смотрите чуть в сторону. Как будто вы кого-то ждёте и не уверены, что он придёт. Илья повернул голову, не меняя позы: — А если придёт? — Тогда скажу, что вы уже заняты. Илья фыркнул. И тут у Пети в кармане завибрировал телефон. Он глянул на экран — агентство. — Да? — Петя вытащил трубку, бросив быстрый взгляд на Илью. Тот замер, терпеливо дожидаясь. — Пётр, привет. Модель не подъехала ещё? У нас там заминка вышла, но мы в курсе. — Всё норм, — сказал Петя, косясь на Илью, который с тем же любопытством осматривал теперь работы на стенах. — Модель на месте. Работаем. — Отлично, тогда не отвлекаю. Насчет реквизита мы потом ещё наберем, пока пусть в студии будет. — Понял. — Петя сбросил звонок. Попрощавшись с заказчиком, он показал Илье на примерочную: — Вещи там, на стуле. Можете переодеваться. Илья кивнул, взял стопку плавок и скрылся за ширмой. Оставшись один, Петя выдохнул и потёр переносицу. Странный день. Странный парень. «Всё равно, — напомнил он себе. — Главное — выполнить ТЗ.» Когда Илья вышел, оба замерли на секунду. Илья стоял в бирюзовых плавках, держа руки по швам, и выглядел так, будто не знал, куда девать глаза. Петя, в свою очередь, внезапно обнаружил, что настройки камеры требуют срочного и пристального изучения — прямо сейчас, сию секунду, не отрывая глаз от дисплея. Неловкость застыла между ними как прозрачная стена. — Ну… — начал Илья. — Да, — ввернул Петя одновременно с ним. Замолчали они при этом тоже одновременно. И тишина повисла такая, что можно было резать ножом и намазывать на хлеб. — Вы первый? — спросил Петя и сам себя мысленно пнул. Ну какой первый? Первый в чём? На съёмке? В жизни? В очереди на звездолёт к Марсу? — В смысле, первый раз на таких съёмках? — уточнил Илья, чуть оживляясь, будто нащупал спасительную тему. — Да. Так заметно? — Немного. Честность ещё никогда не подводила. По крайней мере, Петя в это очень хотел верить. Илья поднял глаза, встретился с ним взглядом — и вдруг улыбнулся. Петя коротко кивнул ему без лишних слов, и поднял камеру к лицу, сигнализируя тем самым о начале съемки. Илья послушно встал к фону, принял позу, замер. Камера щёлкала. Кадры ложились один за другим. И в какой-то момент Петя поймал себя на мысли, что снимает уже не механически, а с интересом. Илья в кадре был нескладным, но живым. Настоящим без надуманных поз. Петя решил попробовать что-то новое и потянулся за другим объективом. И в этот момент Илья вдруг спросил — как ни в чём не бывало, будто они обсуждали погоду: — А вам всё-таки какое ближе, когда хочется отдохнуть с душой? Наше или зарубежное? Петя так и замер с объективом в руке. Только что он прицеливался камерой на плавки, которые, надо признать, выгодно сидели на бёдрах виновника фотосессии— может, даже слишком выгодно для душевного спокойствия самого Гуменника. А теперь его отвлекли. И не на что-нибудь высокое, а, по-видимому, на трусы. — В смысле? — переспросил он осторожно, надеясь, что ослышался. — Ну, по вайбу там, по самой атмосфере. — Илья говорил с таким видом, будто рассуждал о выборе билетов в музей. — Я вообще за альтернативный вариант. Не люблю формальное — то, что ограничивает. Рамки, правила — это же умереть можно! А хочется видеть и, главное, иметь счастье чувствовать живое и настоящее. От этого физически приятно. — Угу, — кивнул Петя с выражением страдания на лице, на котором читалось «я слишком стар для этого дерьма, а мне всего двадцать пять». — Вы меня понимаете? — Илья смотрел на него с надеждой, от которой у Пети сердце невольно прибавило ход. — К сожалению, — честно ответил Петя. — Вот! — Илья аж просиял. — Сразу чувствуется свой человек. Илья воодушевился и продолжил, явно поймав вдохновение: — Вот что мне нравится, так это не банальность! В «Шпицбергене», — Швеция вроде, — я видел, как на пляже на закате целуется парочка, пай-мальчик и пай-девочка с виду, идёт такая романтика, а ты уже предчувствуешь дальше какую-то неоднозначность и жесть. И так и было! Без диалога никуда, конечно, но потом у неё носом пошла кровь, и это было так сильно! Я не мог оторвать глаз. Вот бывают люди делают, а! Петя слушал и чувствовал, что Илья описывает что-то очень личное. И Петя не был готов к этой степени откровенности. Ни как фотограф. Ни как человек. Ни как обладатель краснеющих ушей. Внутренне его передёрнуло. Он открыл рот, чтобы перевести тему — любую другую, но безопасную, — и выдавил первое, что пришло в голову: — Я… Давайте лучше всё-таки опять про бренды. Наше. Я за наше. Сказал, как отрезал — и сам испугался того, как это прозвучало твёрдо, будто шел на амбразуру за отечественного производителя от посягательств иностранных конкурентов. Но Илья, кажется, не заметил его внутренней паники. Или заметил, но не придал значения. Вместо этого, он склонил голову набок, как любопытный воробушек, и спросил с искренним интересом: — А если бы пришлось выбирать на отдыхе, там же? Вот на курорте где-то, где хочется релакса, и желательно без приевшегося условного П. перед глазами, не буду называть фамилию, уж извините. Петя мысленно поблагодарил его за эту тонкую душевную чуткость и одновременно задумался: а много ли у того конкурентов на букву «П», которые могли успеть приесться его клиенту? Но спрашивать, конечно, не стал. Побоялся услышать ответ. — Мне кажется», — сказал Петя осторожно, чувствуя, что ступает на минное поле, — всё зависит не от компании или громкого названия. По мнению Гуменника, он сделал это максимально деликатно и без осуждения, и этого «я всё понял про ваши альтернативные курорты». Илья одобрительно хмыкнул: — Точно, — кивнул он уверенно. — Говорю же, наш. Петя скривился внутренне. «Нудист, — подумал он. — Точно он. Сейчас начнёт приглашать на голый пляж». Мысленно «Наш» в его голове уже преобразовалось в «нудист, любитель жести». Он представил себе Илью на песке у речки-озера с табличкой «Без комплексов веселее» и почему-то подумал, что эта картина выглядит на удивление органично. — А теперь, если не против, я всё-таки сделаю ещё пару кадров пока удачный свет. Петя поднял камеру. И чуть не уронил её снова, потому что Илья в ответ на его слова — ни с того ни с сего — подмигнул. Коротко. Один глаз. Без всякого перехода. Будто они уже перешли на «ты» и обсуждали планы на совместный голый уикенд. Камера качнулась в руках. Петя сделал вид, что поправлял ремешок. — Свет, говорите, удачный? — переспросил Илья с лёгкой улыбкой, в которой Петя заподозрил нечто большее, чем профессиональный интерес модели. — Очень, — сухо ответил Петя. — Поэтому давайте без лишних движений. И без подмигиваний. Это сбивает фокус. — Как скажете, — покладисто кивнул Илья. Петя сделал шаг к штативу, чтобы поправить угол, и в этот момент камера издала короткий тревожный писк. Экран моргнул — и погас. — Нет, — прошептал Петя. — Только не это. Он нажал на кнопку включения. Ничего. Ещё раз. Тишина. — Чёрт, — сказал он громче. Илья, замерший у фона, осторожно спросил: — Что-то случилось? — Аккумулятор сдох, — Петя полез в сумку, выгребая провода, зарядки и прочий фотографический хлам. — А запасной... запасной я, кажется, забыл дома. Он замер с рукой в сумке, осознавая масштаб катастрофы. Студия. Клиент. Удачный свет. И ни одного работающего аккумулятора. Илья медленно повернулся к нему. Взгляд серьёзный, сочувственный. — Это частая проблема? — спросил он его участливо. — Да, бывает, — закрыл глаза Петя. — Техника — она такая. Подводит в самый неподходящий момент. — И нет отдельного человека на такие случаи? Ассистента, — Илья оглядел пустую студию. — Ну, кого-то, кто мог бы принести запасной? — Ну я тут один всем управляю, — Петя вздохнул и потёр переносицу. — Мне и следить за всем процессом от и до. Илья посмотрел на него с выражением нового уважения. — Вы тут один на всё? — переспросил он, будто уточнял что-то невероятное. — И свет, и камера, и. — он кивнул на сумку с проводами, — и техник на полставки? — Еще кофе себе сам наливаю, — мрачно добавил Петя. — Вы, наверное, очень терпеливый человек, — сказал Илья благоговейно. — И ответственный. — Нет, — хмыкнул он, продолжая копаться в сумке в поисках чуда. — Много курил в двадцать лет — все нервы там оставил. Илья вдруг выдал: — По вам заметно! Петя замер. — Ну, — Илья сделал паузу, подбирая слова, — что не переживаете, то есть! — Быстро добавил он, предвосхищая во взгляде напротив своё будущее убийство. Но Петя прыснул со смеху. Илья — следом. Сначала тихо, потом громче. Неловкость, ещё секунду назад висевшая в воздухе, вдруг упала и бесславно сдалась их общему веселью. — Ты... — начал Петя, вытирая слёзы. — Ты вообще... — Знаю, — перебил Илья, всё ещё всхлипывая. — Несуразный. — Я хотел сказать необычный, — поправил Петя. — Но несуразный тоже подходит. Илья сделал вид, что обиделся, но уголки губ дрожали. — Ладно, — сказал он, выдыхая. — Аккумуляторы где брать? — Надежда только на чудо, — развёл руками фотограф. — А магазин на первом этаже? — Илья кивнул на дверь. — Там же вывеска с фототехникой. — Они не доставляют срочные детали, и у них нет нужного мне, — вздохнул, оставив надежду, Гуменник. — Ну можно же и проверить. — Илья уже тянулся к телефону. —А на случай – у меня друг с похожей камерой неподалеку живет. Он отошёл в угол и заговорил негромко с кем-то. Петя слышал обрывки: «очень надо», «хороший человек», «важно для искусства». Через пять минут Илья вернулся уже сияющий. — Будут. Через пятнадцать минут. — Как? — опешил Петя. — Личное обаяние, — скромно ответил Илья. — Да и контакт надо знать, сказал, что без аккумуляторов мир потеряет шедевр. — О да, — хихикнул Гуменник. — Каталог плавок. — Ну, шедевр в глазах смотрящего, — назидательно сказал спаситель ситуации и по совместительству его модель. Курьер вскоре приехал, и Илья встретил его, расписавшись, сунул пару купюр и с победным видом вручил Пете пакет. Достав аккумуляторы, Петя вставил их в камеру. Экран загорелся, и камера ожила. — Спасибо, — сказал он с благодарностью. — Я тебе должен. — Это я опоздал, — отмахнулся Илья. — Так что не надо. — он улыбнулся. — Я люблю делать приятно. — Странный ты, — сказал он наконец. — Слишком хороший для случайного прохожего, который перепутал двери. Илья замер, и на секунду улыбка его дрогнула. — А может, и не такой случайный, — тихо сказал Илья. Петя не понял, что это значит. Просто поднял камеру и снова прицелился в человека. Щёлк. — Продолжаем, — сказал он. И на этот раз камера не подвела ни разу. В итоге, они сменили ещё три образа летней коллекции. На первых же не-плавках возникала проблема: у тёмно-синих приталенных высоких шорт застёжка сзади не хотела расстегиваться, и пришлось пробовать сделать это вдвоем. Петя подошёл со спины, пробуя расшевелить бегунок молнии, стараясь при этом не смотреть много, но всё равно видел: прямую спину с выступающими позвонками, родинку чуть ниже левой лопатки, светлые волосы на затылке, которые вились чуть сильнее. А еще так близко он чувствовал свою любимую мяту. — Готово, — сказал он осипшим голосом. — Спасибо, — ответил Илья. И почему-то не отошёл. Петя задержал дыхание. Илья замер. И вдруг Малинин медленно повернулся, и они оказались лицом к лицу, слишком близко. Он поправил у Пети выбившуюся прядь со лба, заправив аккуратно за ухо, и Петя, казалось, перестал дышать вовсе. — За работу, — сказал он севшим голосом. — За работу, — кивнул тот и сделал шаг назад. Они разошлись по своим местам. Никто не сказал больше ни слова. Но в студии стало как-то ощутимо горячее, чем было. И оба чувствовали это — неловкость, симпатию, которая висела между ними как перетянутая струна. Когда съёмка закончилась, Илья переоделся, аккуратно сложил плавки стопкой, и забрал отложенный и всеми забытый ранее бумажный лист. — Спасибо, — сказал он. — Мне было интересно. — Мне тоже, — тихо сказал Пётр. Тот уже взялся за дверную ручку, но обернулся. Подошёл ближе, так, что Гуменник снова почувствовал запах мяты, и сунул в руку Пете маленькую бумажку. — Это… — начал Пётр. — Прочтёте потом, — сказал Илья, улыбнувшись открытой широкой улыбкой. И в его глазах мелькнуло что-то озорное. Из них двоих он первым всё понял. Но Илье понравился Петя, и он просто решил подыграть до конца. Почему бы и нет? Дверь закрылась. Петя развернул бумажку. Там был номер телефона и приписка: «Приглашаю на кофе. Если не жалко времени на странного парня. P.S. Бирюзовые мне подошли лучше всего, а ты классный :)» Он улыбнулся. Почему-то стало жарко снова. В этот момент телефон завибрировал. СМС от неизвестного номера, но знакомые «✨» в конце не спутать ни с чем: «Пётр, умоляю, простите!! Агентство в курсе, уже всё объяснил. ЧП — трубу прорвало дома, тут потоп. Я на месте ремонта пока, мне ОЧЕНЬ неловко, но Вы не могли бы подождать ещё полчаса? Я примчусь и воплощу все самые смелые и лучшие кадры, честно-честно! 🙏🙏🙏✨» Петя посмотрел на экран. Потом на пакет с плавками. Потом на дверь, за которой недавно совсем скрылся странный кудрявый парень с номером телефона и приглашением на кофе. — Кажется, я снял кого-то не того, — сказал он пустой студии. Но почему-то совсем ни капли разочарования по этому поводу не испытывал и совершенно не жалел. Он набрал в телефоне: «Понимаю. Ничего страшного, я готов немного подождать». Поставил точку, подумал и добавил эмодзи. Первый раз в жизни. Просто так. Потом открыл новое сообщение. Набрал: «Привет. Когда кофе? Бирюзовые были хороши, но темные — честно? — лучше. Пётр». Отправил. И почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. Он пошёл настраивать свет заново — уже в надежде, что для своего каталога, потому что с него спросят. Телефон пиликнул буквально через минуту. Петя не бросился к нему, рассчитывая на смс настоящей модели, но вместо этого: «Ты мне тоже 😏 😏 😏 Завтра в 17 в Санрайз. Кофе правда так себе, зато вид на город шикарный. А темные спорно, но я не настаиваю 😏» Петя прочитал два раза, и на душе было так хорошо, приятно. Если бы его кто спросил сейчас, он бы точно дал новую оценку дню, который так паршиво начинался. День точно переставал быть томным. И, наверное, перестал быть плохим ещё в тот момент, когда в дверь постучали в первый раз, просто Петя понял это только сейчас. Он сунул телефон в карман, подхватил камеру и пошёл настраивать свет —все-таки плавки сами себя не представят в журнале заказчику, а вот Илюшины снимки он лучше подарит лично ему самому, и может что-то и себе достанется.