К 25 мая

Юный Хэвлок Ветинари, лучший ученик Гильдии Наёмный Убийц, вообще-то изначально не собирался проникать в комнату Джона Киля. Но открытое окно и тёплый свет свечей среди ночи манили, они выглядели как… приглашение? Нет, конечно, это фантазия разыгралась, с чего бы Килю приглашать к себе ночью человека, которого он никогда не видел, да ещё и таким образом. Но, с другой стороны, у Хэвлока почему-то была уверенность, что ему удастся убедить сержанта-при-оружии присоединиться к ним — лучше, чем это получилось у мадам. Он собрал аргументы, прикинул мысленно свою будущую речь перед Килем, не спуская взгляда с горящего окна, и наконец ринулся вперёд, как мотылёк на свет. В комнате перед Ветинари предстала необычная для этого времени и места картина: Киль лежал на кровати, закутавшись с головой одеялом, но при этом комната была ярко освещена свечами. Хэвлок остановился в нерешительности — что теперь? Так же тихо и незаметно исчезнуть, словно его тут никогда не было? Или всё-таки обратиться к Килю? Почему он вообще лёг спать при зажжённых свечах? Ответом был резкий щелчок закрываемого окна. Ветинари быстро обернулся. — Стражник должен замечать, когда за ним следят. Кто меня заказал? — спросил Джон Киль, очень недобро усмехаясь и делая шаг по направлению к молодому наёмному убийце, который проник в его комнату. — Сражу скажу, что заказ не на убийство, — Ветинари неосознанно отступил от надвигающегося Киля. — Да уж, было бы странно, если бы ты сейчас признался, что пришёл убить меня, — недоверчиво ответил Джон Киль, хотя Сэм Ваймс прекрасно понимал, что это правда. Он узнал Ветинари и помнил, что тот носит веточку сирени. Однако, в последнее время они с патрицием не ладили — точнее, они никогда не ладили, но сейчас Ваймс как-то особенно на него злился, и веточка сирени ничего не меняла. Он распалялся всё сильнее — даже здесь чёртов патриций не оставляет его в покое! Стоит послушать его сейчас — и через пару минут он опять начнёт раздавать указания! — Да, я действительно следил за вами, но… — начал Ветинари. Ваймс не дал продолжить, набросился, схватил за правую руку, вывернул её за спину, подтолкнул к кровати и повалил. Он стал обшаривать одежду на Ветинари в поиске кинжалов и других игрушек наёмных убийц. Будущий патриций оказался лежащим на животе, прижатым телом Ваймса, и не мог сопротивляться. Вытащив и откинув в дальний угол три ножа, Сэм обнаружил ещё один на бедре, но с внутренней стороны штанов. Ваймс не смог его достать снаружи, чертыхнулся и спустил с Ветинари штаны, как попало, вместе с нижним бельём, после чего всё-таки выцепив кинжал и откинув его тоже. Обнаружив под собой голый зад своего будущего начальника, Сэм вдруг понял, что ещё чуть-чуть — и Ветинари ощутит его стояк. Такого «признания в симпатии» Ваймс точно не планировал. И уж тем более он не хотел, чтобы Ветинари подумал, что Киль собирается его изнасиловать. Поэтому он немного откатился, перестав прижимать Ветинари. Почти мгновенно рука Ветинари с ещё одним ножом вылетела в его сторону, разрезала ткань на плече и слегка оцарапала кожу. Конечно, Хэвлок не собирался реально навредить Джону Килю, но подростковый гонор не дал ему просто подчиниться и позволить этому сержанту-при-оружии считать, что он беспомощен, как котёнок. — Сволочь! — Ваймс тут же схватил его за руку, вытащил и откинул кинжал, и снова прижал Ветинари ногой и руками. «Что делать? — мысленно метался Ваймс. — Нельзя спускать такое безнаказанным, но и оставлять даже царапину на будущем патриции не хочется». Ответ пришёл сам собой. Прямо перед ним лежал голый зад, подрагивающий от попыток Ветинари освободиться — и словно напрашивался на порку. Ваймс размахнулся и крепко шлёпнул. Ветинари закусил губу и промолчал. Ваймс продолжил экзекуцию, нанося удары один за другим, вспоминая все насмешки и поднятые брови патриция, его укрывательство беззаконий верхушки общества, развал ночной стражи… всё то, о чём этот парень ещё не имел ни малейшего представления. Наконец Ветинари не выдержал: — Я спас тебе жизнь! Когда в тебя целились из арбалета… — в его словах Ваймс неожиданно услышал подступающие слёзы. И тут Сэм понял, что лежащий под ним мальчик — совсем не тот бездушный патриций, которого он знает. Известного ему лорда Ветинари даже раскалённое железо не заставило бы произносить слова вот так. — Видимо, кто-то тебе за это заплатил, — Ваймс ответил спокойно, его голос не выдал перемены настроения. Однако, он всё ещё считал, что не так уж сильно вредит будущему начальнику, поэтому продолжал осыпать зад парня шлепками, которые стали слабее, но совсем немного. — Раздевайся, — хищно прорычал Ваймс почти в ухо Ветинари, когда ему показалось, что зад мальчишки уже достаточно горит. — Ч-что? — парень под ним резко замер. — Только так я буду уверен, что на тебе не осталось ни одного кинжала или ещё чего-то подобного, — Ваймс усмехнулся произведённому эффекту. — Снимешь всю одежду и обувь. Закутаешься в одеяло, когда я увижу, что ты чист. — Нет! — возмутился Ветинари. — Это унизительно! — Ещё унизительнее, чем сейчас? — усмехнулся Ваймс. — Да, — ответ был еле слышен, потому что будущий патриций уткнулся лицом в кровать. Шлепки стали гораздо слабее. Они не превратились совсем уж в игривые, но если сначала это были удары взрослого мужчины, стражника, почти что в полную силу, после которых явно останутся синяки — то теперь они стали похожи на весьма жёсткую, но всё-таки прелюдию, они стали… интимнее. И Хэвлок это заметил. Он поднял голову и сказал неожиданно звонким голосом: — Я разденусь для тебя, Джон Киль, если ты меня приласкаешь. Это было всё, на что его хватило — Ветинари тут же снова упал лицом в кровать, сгорая от стыда и страха. Он проник в комнату сержанта, вызвал его негодование, порезал его — а теперь просит ласки? Шанс один на миллион. Но его изнывающий от напряжения стояк и разносящий волны разнообразных впечатлений по всему телу от каждого шлепка зад требовали этого. Ваймс снова его шлёпнул. Но теперь не убрал руку, а стал медленно поглаживать. А потом самыми кончиками пальцев начал чертить узоры на коже Ветинари. Это было так неожиданно легко, нежно, невесомо. Но потом Ваймс плюнул на пальцы, провёл указательным вдоль ложбинки между ягодиц и приставил средний к колечку мышц у входа в анал. Мышцы мгновенно инстинктивно сжались. Но Ваймс преодолел сопротивление, вставив палец внутрь на одну фалангу. Хэвлок издал сдавленный звук, такой, как будто у него внутри скопилось так много звуков, что один всё-таки перевалился через край и выпал. — Не сдерживайся, — ласково сказал ему на ухо Сэм, — никто не услышит, а я итак всё чувствую. Ваймс продвинул палец ещё чуть-чуть, услышал не то шумный выдох, не то стон «А-а-ах!» и поцеловал Ветинари в шею. — Глу-убже! — вдруг застонал Хэвлок. — Смазки не хватит, — усмехнулся Сэм ему в ухо. — Пускай! — взбрыкнул Ветинари, хотя его дыхание прерывалось и мешало говорить. — Ты же хотел… меня… наказать. Я готов принять... всё. Ваймс понял, что наивный мальчик сейчас согласился принять даже член без смазки — что красноречиво говорит о том, сколько у него опыта. Но нет — если уж ему предстоит лишить девственности будущего патриция Анк-Морпорка — это должно быть так, чтобы тому понравилось. Ваймс вставил палец глубже и начал искать подушечкой пальца простату. Тихий стон был сигналом, что он нашёл. Несколько движений — и Хэвлок под ним сжался с длинным стоном-выдохом — и потом расслабился. Какое-то время они просто лежали без малейшего движения. Затем Ваймс встал: — Раздевайся и продолжим. Хэвлок встал сразу за ним, посмотрел на кровать и как-то очень виновато сказал: — Я испачкал твоё постельное бельё… — Пока это не моя кровь — не страшно, — отозвался Сэм. Ваймс взял крем, который дал ему Газон для раны на лице, смазал свежую рану на плече и не стал закрывать баночку. Конечно, крем не был задуман как смазка, но по всем свойствам подходил. Сэм обернулся к Хэвлоку, который совершал действия, совсем недавно названные им унизительными, со всем рвением молодости.