Комплекс Нептун

Легендам много лет. Века сменялись, менялись лица и народы. Но судьбу одного никогда бы не смог изменить другой. Возможно ли предсказать свою смерть. Узнать о смерти целого мира до падения астероида, о мировом потопе до первых дождей, о вымирании вида до появления абсолютного хищника. Наверно, нет. Иначе бы Жан никогда не позволил себе оказаться здесь. Теперь любой его выбор будет стоить выше, чем цена его жизни. Жан погрузился в мысли в слишком ранний час. Тихий шелест его внутренних часов сонно шептал, что солнце слишком низко. Едва ли не касается горизонта. А в водяных просторах царит сонная тишина, безмятежность. Но внутренний будильник заставил его подняться. Сухая ладонь Жана грузом легла на холодный металл ручки, очередной на его пути. Он давно пересал считать их количество. Комплекс Нептун, место его заточения, был нечем иным как сборищем пустых стальных комнат, связанных между собой по меньшей мере сотнями дверей и переходов. Босые стопы Жана, страдальчески болели, от холода стального пола, иногда можно посчитать, что ног у него уже давно нет, ведь все что он чувствовал, это мерзлый холод до самых колен. Если бы это было возможно, он бы давно получил обморожения не совместимые с жизнью, как обычный человек. Волочить ноги придется сейчас, ведь только ему в этом месте понятно, зачем нужен сон. Очередная тяжелая дверь, которую Жан ели открыл, отозвалась головной болью. Тяжелая ночь, в объятии ужаса и темноты стала верным спутником его жизни, и кормильцем мигрени. Жан перешагнул через короткую комнату, собираясь открыть очередную дверь с тем же несокрушимым раздражением, но она не подалась. На короткую секунду внутренности Жана скрутились в тугой ком, паи вниз по телу вместе с холодным потом. Ему понадобились долгие минуты, что бы поднять взгляд чуть выше и выдохнуть. Он отступил от массивной двери, криво вырезанные на двери буквы "Р.М." и "К.Д" стали маяком в темноте. Жан слишком погряз в ненужных потоках мыслей. Он невольно сжал руки в кулаки, ощущая пальцами сети шрамов на своих ладонях. Эти буквы, как инородный свет маяка, были личным проклятием Жана. Без силы и какого либо стремления, он несколько раз постучал. Тишина была привычным ответом, правильным. Жан прекрасно знал этот ритуал. Рико никогда не отличался пунктуальностью. Кажется именно по этому Жан все еще существал. Он служил здесь неким подобием будильника для этого маленького детеныша. Сейчас единственное, что от него требовалось, это простоять у двери минимум десять минут, пока не появиться сам Рико. Тот наверняка смерит его очередным раздраженным взглядом. А после Жану предстоит встретиться с ним. С Кевином. -"Кевин Дей, в отличие от Рико, больше смахивает на жалкую амфибию. "- мысль Жана прервалась скрипом. Этот звук обозначил появление Рико и вынудил полностью сконцентрироваться на Морияме. Следом, Жану было позволено войти в комнату. Темнота и сырость, неродная и удушающая, навалились на Жана грудой песка. Среди этого, Кевин казался утонувшим и мертвым. Жан не раз видел его таким. Большое тело лежало на простынях, сминая под собой одеяло и запутанные в нем листовки и вырезы из книг. Засоненным он представлял собой совсем другого человека, не такого, как все. И это снова и снова вводило Жана в заблуждение. Он опять путался, забывая, что за человек лежит перед ним. По пробуждению, этот спящий морж становился не таким крупным, наоборот, всегда старался занять как можно меньше пространства. А его гнилая натура, наоборот, показывалась во всей красе. Первое Жан всегда мог объяснить зажатостью и внутренним смущение Кевина своих габаритов, в обществе низких японцев. А вот последнее - это подобие маниакального желания Кевина заточить его, Жана, в глубины комнат, было для него необъяснимым. Это оставляло у Жана на языке послевкусие чего-то отвратительного, и ужасало все его естество. Одна только мысль - снова оказаться в запертых, душащих стенах, вдали от живого, леденило душу сильнее холодных стен. Заставляло бояться Кевина сильнее, чем Рико, чем ту боль от ножей, которые резали его душу. Жан не знал, сколько еще людского могло быть столь же ужасно, и не хотел знать Шум над головой, кажется, с этажей выше. Там уже начиналась работа по обеспечению завтрака. А Кевин все еще спал. Ноги Жана утонули в скомканной на полу части одеяла, когда он подошел ближе. Он перевел взгляд на торчащие из-под перины ноги Кевина. И протянул к ним руку. Едва заметные в такой темноте, едва ли достаточно острые для охоты, но слишком острые и плотные для людей. Коготки Жана уже почти коснулись уязвленных стоп человека. Желание внутри Жана, такое сильное, отчетливое желание сделать больно, переполняло. Его рука дернулась в другую сторону, подхватила край одеяла и Жан натянул его на уязвимые ступни Кевина. Жан наклонился ближе, оперевшись руками о стену позади головы Кевина. Он поморщился, когда смял и задел весящие на стене вырезки и фотографии. И после Жан тихо попробовал сказать. Голос подвел его, из-за чего Жану пришлось прокашляться. Когда кашель не разбудил Кевина, Жан повторил то, что хотел казать. - Просыпайся. Не веди себя как детёныш человека. - Голос Жана почему-то всегда был каким-то особым будильником для Кевина. Не прошло и пары секунд, как веки Кевина сонно приоткрылись. Зеленые глаза уставились на Жана. Смесь сонных эмоций нежности в них вмиг сменились, когда Жана узнали. Кевин отвел взгляд до того, как Жан успел разглядеть в них хоть что-то кроме яркого испуга. Кевин смотрел куда угодно, но не на Жана. Это тоже была рутина. -"Трус. "-проскальзывает в мыслях, когда Жан молча отстраняется и без слов уходит из комнаты. - Нет. Мне никогда не удастся понять их поведение. Ни Рико, ни Кевина. В холодных стенах комплекса единственная столовая была создана исключительно для Рико и Кевина, как для тех, на кого распространялись привилегии из основной части комплекса, что был где-то там, за морем. Повара приходили и уходили в одно и то же время, следуя чёткому регламенту. Расписание приёмов пищи, чёткий перечень блюд, критерии сортировки продуктов. Указания по температуре помещений, по контролю влажности воздуха, мягкости воды в кране. Нормы роста, веса, порций, поведения. И сотни других правил, норм, рекомендаций. Эта людская мания контроля смешила. Она казалась самой глупой идеей людей в голове Жана. Люди стремились контролировать всё. Даже время они отмеряли, постоянно, говоря, что тратят его впустую или теряют в процессе жизни. Будто в их руках могла быть возможность действительно контролировать всё. Холод пола пробирался по ногам Жана. Его руки стали леденеть. Эта комната. хотя скорее коморка с равными углами. Жан стоял у одной из стен, а рядом ещё двое. Охрана. И сейчас они дружно, по-человечески тупо, смотрели, как Рико и Кевин завтракают. Тупо, потому что уйти они не могли. Охрана не могла покинуть пост, а Жан не мог уходить далеко от Рико. Рико - инициатор этих правил, протоколов безопасности и правил поведения Для Жана, Всё здесь создавалось для обеспечения комфорта Рико Мориямы. Никто и не смел думать иначе. Всё действовало так, как было сказано. Никто не сомневался в этих правилах. Звон посуды и слабый запах еды из пластиковых тарелок Рико. Раньше Жан мог есть с ними. Раньше посуда была нормальной. До одного случая. Жан тогда совершил ошибку. Он начал есть руками, нанизывая кусочки рыбы на коготки. Рико тогда в отвращении и гневе разбил о его голову несколько тарелок. Рико, он всегда был не в себе. Жан осознал это быстро и стремительно. И больше никогда не сомневался ни секунды с того момента. Любовь Рико к изощрённомумучению, не была продиктована правилами комплексов. Она была вшита в саму садистическую Днк Мориямы. И обуздать это не были способны ни Эгир, ни Посейдон. Звон посуды прекратился. Запоздало Жан сообразил - трапеза закончилась. Он несколько раз моргнул, что бы разбавить туманную пелену перед глазами. Поднимая голову выше, он погрузился в настоящий плен. Перед ним, в чужих глазах отразились заросли подводных садов, как было дома, но бездушность их света помогла очнуться от дурмана. Это был лишь Кевин. Тот смотрел на замеревшего Жана, поджимая губы, неловко теребя рукава. Кевин не успел раскрыть рта, когда Жан понял, что сейчас должно произойти. Тело Жана инстинктивно двинулось назад, так что затылок болезненно встретился со стеной, а между ним и Кевином появилась трясущееся рука Жана. - Кевин. Нет. Прошу.- Жан не успел выразить то отчаяние и тот ужас, что сковали его лёгкие, когда Рука Кевина, горячая и потная, перехватила его запястье, и Кевин зажал рот Жана ладонью. Кевин заставил его молчать. Он не слушал. Опять не хотел. Или, может, не мог. Он не стал объяснять. Запястье Жана обжигала ладонь Кевина. Его стальная хватка сдавливала и держала насмерть. Кевин с силой дёрнул Жана на себя, заставляя того неправильно и болезненно резко дёрнуться вперёд. Смех Рико где-то за спиной Кевина застрял в ушах Жана. Кевин тащил его не сопротивляющееся тело в темноту коридоров. Пролёты сменялись в бешеной карусели, отчего желчь подползла к языку. Стук закрывающихся дверей напоминал Жану посмертный марш перед тем, как Жан снова столкнётся со своим самым страшным кошмаром в комплексе Нептун - заточением. По ощущениям, Жана выбросило на берег, когда Кевин бросил его на пол комнаты. Пол был ледяным, холодным и болезненно твёрдым. Кажется, Жан кричал, но возможно, это был голос Кевина. Кевина, который умолял Жана понять его. Понять ту заботу, которую Кевин снова и снова проявлял к нему, когда брал на себя ношу в виде Жана. Когда спасал Жана от его самого. Спасал Жана от смерти. Хлопок дверей разорвал гул. Этот звук стал последним, возможно, ещё на долгие часы заточения. Жан продолжал лежать на полу. Его тело было слишком тяжёлым сейчас неподъёмной ношей. Но хуже было в его голове. Мысли, кажется, полностью растворились в этой тишине. Он не знал нечего страшнее этого чувства, когда в твоей голове нет ничего, кроме собственного дыхания. - Он снова это сделал. - проронил Жан в пустоту. Обычно он не был сторонником разговоров с самим собой. Это казалось последним, чем он мог бы заняться. Но, кажется, именно сегодня он нуждался в этом, как нуждался в воздухе. Голос рядом, хоть чей-то даже если это сводило с ума, он не смог бы пережить этот день без этого. Он бубнил. Долго и продолжительно. Что-то о запахе риса, о пыли, обо всём, что видел и слышал перед собой. Повторял звуки собственного дыхания и озвучивал стук своего сердца. И это спасало. Это дало Жану отпустить. Потянуться вперёд, пока он не смог опереться на локти. Ползком двигаясь вперёд. Где, он знал, стояла его кровать. Его пальцы не сразу нашли искомое. Болезненно ударившись о ножку кровати, Жан прижал руку к груди. Сейчас такая лёгкая боль казалась слишком невыносимо яркой. Через, наверно минуты он снова потянулся, на этот раз цепляя спрятанные под кроватью тряпки. В них, в этих порванных рубашках, он бережно хранил своё единственное сокровище. Его руки бережно прошлись по складкам, когда он без сил лёг на пол, притягивая кучку тряпья к своей груди. Подхватывая бережно края, он медленно распутывал клубок, когда нашёл то, что прятал. Он с нежностью провёл по бугристой поверхности и замер. Он ведь никогда не перестанет, сколько бы я не клялся быть рядом добровольно. Жан и не заметил, как сжал в ладонях маленькие ракушки. Забранные у Рико с таким трудом, они были не больше мизинца, но сохраняли в себе хоть что-то от его дома. - Тупица. - послышался лёгкий хруст, но Жан уже не мог остановиться, повторяя и повторяя, переходя на крик, а после хрипение. - Тупица. Тупица. Тупица! Тупица! Тупица!.Не осознавая себя, Жан прижал ракушки к своему лицу. Вдыхая так глубоко, будто мог почувствовать от старых ракушек хоть что-то успокаивающе родное. Но даже это сокровище было слишком долго заперто в стенах этого места. Жан больше не мог ощутить запаха, которым раньше были напитаны эти маленькие сокровища. Запаха пляжа. Но он всё ещё мог его представить. Болезненно отчётливо вспомнить, как кидался в ноги Рико, передавливая свои пальцы о его ботинки. Тогда эти ракушки пахли морем. Тогда Жан был готов на всё, лишь бы снова вдохнуть этот запах. Лишь бы снова ощутить себя дома. А Рико желал видеть, как Жан раз за разом убивался из-за такой, как он думал, мелочи. Пока ему не надоело. Или может, пока Жан окончательно не разбился. Но всё равно сейчас это было единственным, что продолжало держать его разум здесь. Жан поджал к себе колени, желая полностью уместить своё огромное тело в этих маленьких ракушках. Что бы они вновь спрятали его. И сейчас Жан смог почувствовать всю ту усталость, сковывающую его тело. - Это не конец. - обещал себе Жан. Его голос перешёл на шёпот, когда он повторил - Не конец. Но мог ли он сам в это поверить. - Я вернусь в море. Жан не знал, обещание ли это, а может просто он начал бредить. Ведь его место навсегда останетсяздесь. С Рико и Кевином, в этих стенах, которые поглотили его целиком. Он больше никогда не сможет вернуться. Без шкуры, без его души. Море никогда не примет его обратно. Но, наверно, именно это не имело значения. Даже если его ждёт провал и смерть. Жан осознал, что внутренне стремился к этому. Больше всего на свете он желал в последний раз почувствовать ступнями прохладу родного моря. Почувствовать себя снова живым, даже если цена - отдать морю свою жизнь.

***

Старые камеры давали плохое изображение. Три головы сидели перед десятком мониторов, пялясь то в один, то в другой. На столах перед ними лежал недоделанный пасьянс, валялись сигареты, подкуренные рядом с горстками пепла и бычков. Статичная картина на экранах мониторов рябила, слегка скакала по экрану, как мяч в игре тетрис. Смена должна продлиться ещё часов пять. Переводя взгляд на настенные часы, кто-то вздохнул. Красные капилляры в глазах точно лопнут ещё до того, как он закончит курить. Почесав шею, мужчина протяжно зевнул. Разворачивая ланч, когда другая девушка, ещё совсем молодая, ткнула пальцем в один из экранов. Поражённо замирая, те с изумлением смотрели на камеру двадцать девять. Перед ними на дисплеях был отчётливо виден силуэт: Тот переходил из комнаты в комнату почти бегом, не обращая внимания на посты охраны и камеры. Впрочем, объект никто и не останавливал. - Девид, ты тоже это видишь? - голос рядом отвлёк мужчину от ланча, и он тоже повернулся к дисплеям, хмуря брови и продолжая жевать макароны. - Вижу. - Это ведь Жан, да? Объект ноль три. Разве мы не должны сейчас поднять тревогу? Ну, или сообщить, что он сбегает? Девид вздохнул ещё тяжелее. На его плечи падала не только головная боль, но и вынужденность учить и пояснять. Перед ответом Девид, наблюдая, как силуэт переходит от камеры к камере, убрал ланч бокс и подцепил ещё горящую сигарету. Особенно глубоко вдыхая дым, он чуть не обжёг глотку. Прокашлялся и посмотрел на свою подопечную, показывая всю серьёзность слов наставлений. Попытки отрепетировать речь успехом не увенчалось даже в голове. Поэтому Девид просто сказал как есть. - Если так скучно, иди и докладывай Морияме. Отвлеки его этой ерундой. Вышло грубо, но на милость не было ни сил, ни желания. Грубость всегда доходит проще и яснее. - Рико глубоко всё равно на отработанные вещи. Нет смысла поднимать шум. Слова подействовали именно так, как и должны. Девушка важно кивнула, запоминая, и вернулась к слежению за камерами. Пока Девид продолжил курить, наблюдая за тем, как Жан был всё ближе к выходу из комплекса. Пока, наконец, тот не остановился у последней двери и замер как истукан. - Решайся уже, - пробормотал Девид, продолжая пялиться на последнюю камеру уставшим взглядом. Пепел сигареты, упал ему прямо на штаны, но он не отвлёкся. А Жан будто действительно услышал эти слова. Потому что почти сразу после двинулся вперёд, крепко хватая ручку двери. Открыв себе путь на свободу, Жан исчез из поля зрения камер.