Я же говорил

      Ранним утром понедельника последним, кого Гермиона ждала увидеть около входа в свой кабинет был Драко Малфой. Но это совершенно не отменяло того факта, что до начала рабочего дня он стоял тут, вальяжно облокотившись о дверной косяк. Он не сразу заприметил Гермиону, которая была как минимум удивлена его поведением, потому как Малфой работал в Аврорате, а не в отделе контроля магических популяций. Но как только Драко поднял свои глаза и увидел хозяйку кабинета, он грозно поднял в верх руку с письмом.       — Какого хуя, Грейнджер? – довольно тихо, но так, чтобы Гермиона услышала, проговорил Малфой.       — И тебе доброе утро.        Гермиона сказало это настолько приветливо, насколько располагала ситуация. Малфой был на взводе, хотя ничего сверхъестественного за выходные в их около приятельских отношениях произойти не могло.        — Я повторю свой вопрос: какого, мать его, хуя? – Драко потряс письмо в воздухе.       Ничего ни о письме, ни о грубом тоне Малфоя Гермиона не знала. Даже предположить не могла. Она просто смотрела на аврора, не зная, что сказать.       — Я полагаю, мы должны пройти ко мне в кабинет, – не то спрашивая, не то утверждая сказала Гермиона, доставая из сумочки ключ и снимая с кабинета пару-тройку заклинаний.       Войдя в помещение, Гермиона повесила пальто на стоящую у входа маленькую напольную вешалку, прошла вглубь кабинета и кинула сумку на рабочий стол. Вскоре после этого она села на кресло, стоящее напротив дивана для посетителей, где уже расположился Малфой.       — Что случилось? – обеспокоенно спросила Гермиона.       Молчание в кабинете затянулось. Драко, сообразивший, что тут явно что-то нечисто, нервно постукивал пальцем по столешнице кофейного столика. Малфой положил письмо на стеклянную поверхность и кивнул на него.       — То есть ты об этом ничего не знаешь? – прищурился Драко.       — Это очевидно письмо, – фыркнула Грейнджер.       Вся эта странная ситуация, граничащая с сюром, начинала её раздражать. Она пришла в Министерство Магии в приподнятом настроении, в целом, что могло расстроить её утром в начало рабочей недели? Если не считать того, что эта рабочая неделя началась, конечно. Хоть Гермиона и любила свою работу, но кто бы не хотел дополнительного выходного. На этот день у Гермионы были грандиозные планы в виде отчёта перед министром и кофе-брейка с Джинни. План как нельзя лучше. И там точно не было Малфоя.       — Да ладно, Грейнджер, ты сегодня необыкновенно проницательна, – искривил губы Малфой.       — Не больше, чем обычно, Малфой.       Гермиона за словом в карман не лезла, отвечала в тон Малфою.       — Открой письмо, ведьма, – рявкнул Малфой.       Несмотря на грубую реплику, Гермиона не препиралась, открыла письмо. Сил на ругань у неё не было, да и было интересно, что могло так взбесить Драко. Глаза Гермионы округлялись всё больше, пока она читала содержимое пергамента:       «Благодарю за оргазм, Малфой. Не уверена, что твой член также хорош, как мои пальчики, но это было замечательно. Надеюсь, что когда-нибудь мы повеселимся в реальности, а не только в моём воображении. Жду в понедельник у себя на рабочем месте. Твоя Грейнджер».       По окончании прочтения Гермиона издала нервный смешок, а уши и щёки девушки стали красными. Грейнджер перебирала пальцами подол юбки-карандаш. Она не вела себя так со времён школы. Её руки, которые не могли найти себе место, давно не ощущали такой мандраж.        В Министерстве Гермиона прослыла слишком строгой для своего возраста волшебницей после того как она рассталась с Уизли. Их разрыв стал шоком для Магической Британии, ведь кто, как не два самых близких друга Гарри Поттера и по совместительству героя войны, должны быть вместе? Они расстались ещё когда работали в органах всего год, но эта новость наводила шумиху до сих пор. Рон и Гермиона просто не подходили друг другу, они были слишком разными. Рону нужна была девушка, которая не будет так зациклена на карьере. Наверное, именно поэтому всего лишь спустя год Рон объявился на новогоднем банкете под ручку с новой пассией, и Гермиона бы соврала, сказав, что её это не задело. Это вновь открыло кровоточащую рану. Однако она не испытывала к неудавшемуся партеру ничего, лишь грусть от того, что он так быстро нашёл ей замену.       Собственно, именно после их расставания Гермиона была закрыта к отношениям. И сколько бы романов ей не пыталась приписывать жёлтая пресса – эти слухи быстро опровергались, поэтому она была «неприступной». Именно так однажды нарекла её Рита Скитер. И именно поэтому Гермиона сейчас краснела как третьекурсница, увидевшая торс парня. Грейнджер даже забыла, что такое стыд, ей всегда удавалось сохранять профессионализм. Однако данная ситуация была из ряда вон выбивающейся.       — Это что? – дрожащим голосом спросила Гермиона. — Я думаю, что ты наверняка и сам понимаешь, что это написала не я, Малфой.       Гермиона удобно спрятала своё стеснение за эмоцией злости. Нет, она и правда не испытывала и толику веселья от этого письма, но и зла не была, скорее смущена и может немного раздражена. И дело было совершенно не в том, что объект её симпатии обвинял её в написании развратного текста.        Драко действительно ей нравился, Гермиона приняла этот факт с запозданием, но как всегда с должной степенью анализа собственных чувств и ощущений.        Не сказать, что Гермиона падала в обморок от одного его вида, но частенько её дыхание ускорялось, когда Малфой закатывал рукава. А иногда её сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, когда Драко появлялся перед ней в аврорской форме. Но Грейнджер быстро сумела взять свои эмоции под контроль. Гермиона сама не знала, что нашла в этом несносном мужчине, но от этого дышать легче не становилось. Просто в момент, когда Малфой извинился перед ней после войны, её внутреннее «я» помешалось на том, что Драко неплохой человек. Но это и в сравнении не шло с тем днём, когда Гермиона впервые увидела Малфоя в Министерстве. Он подошёл к ней, и они поговорили как нормальные люди. В тот день Грейнджер обратила внимание на его великолепные платиновые волосы, на аристократический нос и невероятно глубокие глаза, ртуть которых заставила Гермиону помешаться на их обладателе. В прочем, возможно, это была не любовь, а лишь глупая влюблённость, но ровно до этого момента Гермиону всё устраивало.       — Грейнджер, ты слышала, что я сказал? – аккуратно позвал её Малфой.       Его голос сейчас был словно мёд: мягкий и текучий. От прежней агрессии не осталось и следа. И вот перед ней был тот мужчина, в котором Гермиона увидела крохи привлекательности и по уши влипла в катастрофу под названием Драко Люциус Малфой.       — Нет, – тихо ответила она.       — Я понимаю, что ты шокирована. Извини, что подумал, что это написала ты, – раскаяние в его словах было слишком отчётливым.       Гермиона любила этот оттенок голоса Малфоя. Он был приятным, ощущался как что-то тёплое и родное. Драко боялся, что задел её и это приносило исключительное удовольствие. Это значило, что она была важна ему.       — Всё в порядке, держу пари, ты тоже удивился.       Гермиона встретилась глазами с Малфоем и улыбнулась. Драко рассмеялся. Звонко и искренне.       — Ты даже не представляешь как.       Его лицо окрасила ответная улыбка.       — Это всё действительно очень комично, но кто мог это написать?       Гермиона неловко обвела рукой конверт от письма и его содержимое. Малфой нахмурился.       — Пэнси? – предположил Драко.       — Брось, зачем ей это?        Гермиона не понимала логики Малфоя. Драко всё ещё был для неё загадкой. Да, Грейнджер неплохо научилась читать его, но он так и не стал для неё открытой книгой, как тот же Рон или Гарри. Гермиона привыкла быстро находить подход к людям, но Драко определённо выбивался из этого списка. Возможно и этим тоже он мог её заинтересовать.        — Она знает о моих чувствах к тебе, – спокойно ответил Малфой.       Он как ни в чём не бывало пожал плечами, будто этот факт был само самой разумеющимся.       — Она знает… о чём? – пискнула Гермиона.       Мерлин, этот день планировал убить её, не меньше. Все эти события походили на какой-то дурацкий цирк. Представление одного актёра, ей богу.       — О моих чувствах, Грейнджер.       И тут Драко будто ударила какая-то совершенно невероятная мысль.       — Погоди, ты хочешь сказать, что ты даже не догадывалась? – неверящие прошептал Малфой. — Мерлин, и это ты-то умнейшая ведьма столетия? Я поражён, Грейнджер. Просто сбит наповал.       — Я… я, – Гермиона запнулась, не зная, что и сказать.       — Грейнджер, ты правда не замечала, что я захожу в твой кабинет чаще, чем предполагает совместное веденье Аврората и твоего отдела? Как я переодически подсаживаюсь к тебе на обеде под совершенно дурацким предлогом? Ты, блять, даже не обращала внимание на то, как я на тебя пялюсь на совещаниях? Мерлин, моё почтение.       Драко устало потёр переносицу, пока Гермиона пыталась осмыслить его слова. Это было открытием. Грейнджер даже на секунду не могла подумать, что её чувства могут быть взаимны.       — А ты видел, как я на тебя пялюсь? – невпопад спросила Гермиона.       Драко, сидящий напротив, поднял голову так быстро, что Гермиона всерьёз задумалась не потемнело ли у него в глазах.       — Ты что?        — Ты мне тоже нравишься. Давно. Мне кажется, что уже целую вечность. Наверное, поэтому мне не хотелось подпускать к себе никого после Рона. Изначально я неосознанно пыталась отгородить себя от любых мужчин в радиусе метра, а после поняла, что всё дело в тебе. Мне не хотелось видеть никого рядом, если это был не ты.       Грейнджер вылила на Малфоя всю правду настолько быстро, что это откровение заставило его на секунду замереть.       После он поднялся, протянул руку ничего непонимающей Гермионе, а затем поднял Грейнджер и впился в губы.        Это было резко и головокружительно. Гермиона не знала, что поцелуй может ощущаться настолько великолепно. Сильные мужские руки аккуратно держали девичий талилю, пока малфоевский язык творил с Грейнджер невероятные вещи. У неё натурально подгибались коленки от такого приятного напора. В момент слияния их губ, казалось, мир заиграл новыми красками: трава стала зеленее, солнце светило ярче, а звуки птиц за окном складывались в лучшую на свете мелодию.        Тут дверь кабинета распахнулась, со стуком ударяясь о стену.        — Сюрприз!       В кабинет влетела никто иная, как Пэнси Паркинсон. Но как только ведьма нашла глазами парочку, то сразу же стушевалась, проронив тихое: — Ой       И Пэнси поспешила ретироваться из кабинета.       — Паркинсон, мать твою! Тебе конец! – крикнула Гермиона, зло хватая письмо со стола, и последовала за коллегой.       Малфою осталось лишь сесть за стол и прикрыть глаза, наблюдая из первых рядов за начавшейся погоней.       — Я же говорил, – устало вздохнул Драко и по-хозяйски закинул ноги на стол, наливая в кружку кофе.       А ведь этот день только начался.