Безумцы

Она одевалась неспешно. Знала что они все равно будут её ждать, и похуй насколько она задержится. Красное платье с открытой спиной мягко стекало вниз. Разрез на атласной ткани обножал стройную ногу. Она не спешила. Когда собираешься в логово диких животных нужно выглядеть уверенно. Красиво. Опасно. Чтобы хищники не разорвали тебя на падаль Нарцисса стояла почти вплотную к зеркалу, наблюдая как алая помада медленно скользит по губам. Глаза сверкали. На щеках играл румянец от предвкушения. Прекрасно. Кажется готова. Предчувствие было плохим. Словно она влипла. Очень сильно. Так что и не выпутаешься. Но даже в случае чего Ло её подстрахует. Вытащит из этих белоснежных стен номера и отвезёт домой. В Японию. К Отцу. Туда где она сможет накормить свинцом любого. Эйс ещё спал. Она в последний раз бросила на его умиротворённое лицо взгляд и громко цокая каблуками вышла прочь. Чёрная машина уже ждала её. Она шла подготовленной. На ноге кобура с пистолетом. В сумке еще один, сигареты с наркотиками и десятки тысяч зашитых в подкладку пальто крошечных бомб. Стоило лишь нажать на кнопку и треть штатов взлетела бы на воздух. Правда вместе с ней, но какая к чёрту разница? – ты опоздала Голос у Кайдо приглушённый. Опасный. Вокруг неё десятка три человек. Он демонстрирует силу. Контроль. Но ей не страшно. – не люблю такое понятие как пунктуальность.. – девушка пожимает плечами. Легко. Словно не видит этих голодных взглядов готовых её раздеть и разорвать на куски. Она тут гость. Но она своя. И пришла сюда не мило флиртовать, а заключать договор на поставку травы и оружия. Рука тянется к сумке, небрежно переброшенной на плечо. Люди вокруг напрягаются. Но ей не нужен пистолет. Только небольшой крабик для волос сделанный из холодной стали, что так приятно холодит кожу головы. Его подарил Ло. Для того чтобы она чувствовала власть и силу. Нарцисса закалывает волосы, и теперь шея открыта. Как и метка. Её принадлежность к Белоусовцам. И это жест опаснее чем вынутый из кобуры пистолет. Она показала свой козырь. Она под защитой самой влиятельной организации. Теперь никто её не тронет. Потому что Белоусцы это те кто разрывает плоть даже союзникам за своих. Цубаки готова ко всему. Даже если заберут оружие. Даже если разденут. На зубе металлическая пластина, способная перерезать плоть, да и что угодно в целом. Она не будет раскрывать этот козырь. Слишком недобрые огоньки пляшут у её союзника в глазах.. Её ведут к лифту. Всё здание это замкнутая система преступной машины, способной похоронить под собой эту проклятую страну. Кайдо Тот кого стоит опасаться. Комната на сотом этаже. Ещё одна. Сколько таких она уже сменила за этот год? И все та же привычная картина. Глубокие кресла, прокуренный воздух и полная пепельница на дорогом столе где лежат бумаги на десятки тысяч долларов. Она нагло плюхнулась на мягкую обивку, притягивая документы к себе. Крошечная подпись в углу и она Сайко-комон. Как Ло. Губы изгибаются в усмешке. Как-то просто. Слишком просто – ощущение будто ты меня наёбываешь.. Мужчина напротив неё хмыкает, выдыхая в воздух кольца дыма. – можешь перечитать. Там всё верно. Цубаки щурится. Ищет малейшие намёки на обман. Но не находит. Кайдо протягивает сигарету. Она берёт. Щелчок, и лёгкие наполняются никотиновым облаком. Как-то все слишком хорошо складывается.. Пока она перечитывает документы сигарета догорает до фильтра. Приходится тушить. – вроде всё и правда верно.. Она берёт ручку в руки как комната внезапно качается. Блять. Что такое? Качается не комната. А она. Голова вдруг стала какой-то тяжёлой. Ватной. Руки сжались в кулаки. Стол раздвоился. – тварь. Чем ты меня.. Она не договаривает. Её теперь уже не союзник махнул рукой и её окружили вооружённые люди. Несмотря на дурман в голове, тишину разрывает выстрел. И ещё один. И ещё Кто-то зарядил ей в челюсть, вырвал пистолет и швырнул на пол. Больно. По рассечённому плечу стекает кровь. Она одна против тридцати. Но все равно пару шавок валяется залитые кровью. Просто прекрасно... Девушку с силой бросают на диван. Раздаются шаги, и сквозь пелену она видит две знакомые фигуры. Одна из них слишком знакомая. Слишком. – ах ты тварь.. Тич улыбается. Нагло. Смело. Он знает что сейчас она в их руках. Хотя был бы у неё пистолет он остался бы без башки – предатель. Жалкая крыса.. Как ты только посмел.. Цубаки хрипит получая в живот от ещё одной слишком знакомой фигуры. Твари. – Давно не виделись, не правда ли? Примерно с тех пор как я убил твоего отца.. Джокер хватает её за подбородок с силой поворачивая к себе. Она рвётся из верёвок, плюёт ему в лицо, и похуй уже на всё. Пусть хоть убьют – чтоб ты сдох Он смеётся. Холодно. С наслаждением. Как паук наконец-то поймавший упрямую муху в свои сети. – я скучал по твоему безрассудству Он ведёт по её руке стволом, и нажимает на курок. Она не вскрикивает. Просто дёргается от адской боли в плече, и с силой втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы. Глаза вновь устремлены на Тича. – предатель И вновь удар в живот, от которого жалобно трещат рёбра. Её тащат куда-то в темноту. Руки обыскивают карманы. Отбирают сигареты, оружие и все остальное. Даже пальто. А после бросают на камень и швыряют в лицо штаны и футболку, распарывают верёвки. – оденься, – грубо велит Кайдо. – а то похожа на дешёвую шлюху Дверь камеры с треском захлопывается. Она остаётся одна. Из груди рвуться рудания. Не от обиды. Ни от боли. От ярости. Хочется выцарапать проклятому ублюдку глаза. Но больше всего хочется прострелить башку Джокера. И заставить Тича орать от ужаса и боли. – твари В тишине раздаётся звук расстегивания молнии. Платье падает вниз, к ногам. Она переодевается не потому что ей сказали. Потому что в штанах удобнее драться. И похуй если она одна в штабе врага. Она знает что штаны не простые. В собачке молнии маячок. Чтобы следить за ней. Чтобы знать о каждом шаге. Потому что она самая опасная тут. Ведь когда тигра запирают в тесной клетке он в три раза охотнее раздерёт тебе глотку. Нарцисса забивается в угол, сжимаясь в комочек. Все в порядке. Она просто устала. Рука адски болит. На пол стекают алые капли крови. Она не знает сколько тут заперта. Но когда раздаётся скрип, то первый человек падает на ледяной битон со сломанной шеей. За ним следует второй. Третий. Её можно задавить только числом. И они это знают. Тело прижимают к полу, связывают кисти Тащат куда-то в глубину этого гнилого места и опять бросают на пол. Последнее что она слышит прежде чем отключиться, это щелчок камеры.

***

Трафальгар поморщился услышав звук приходящего сообщения. Кому там так не терпится с ним поговорить? Он неспеша откладывает окровавленный скальпель и стягивает с рук медицинские перчатки. Пальцы по памяти набирают сочетание цыфр и букв и он застывает. Телефон звонит, но Ло не слышит. Глаза прикованы к переломанной фигуре на фотографиях, отправленных с незнакомого номера. Камикадзе. Она сломленная, окровавленная, в скомканной рубашке и мужских штанах, залитых кровью. Глаза широко открыты. Потухшие. Она.. Он не хочет додумывать эту мысль. Но её потухшие глаза говорят о сметри. О том что камикадзе больше нет. Руки дрожат. Трафальгар сжимает голову руками Блять. Твари. Твари! Глаза цепляются за маленькую приписку внизу. « удачи на похоронах» Ему нужно в штаты. Сейчас. Туда где он сможет перебить каждого из этих ублюдков. Туда где он сможет забрать хотя-бы её тело. Он должен её найти. Потому что такие как она выживают там где остальные превращаются в трупы.

***

У Нарциссы болит плечо. Да и кисти тоже. И рёбра. Всё тело ломит, когда она мучаясь от тумана в голове приоткрывает глаза. Её привязали к железному стулу. Она знала зачем. И фигура напротив неё тоже это – ты же понимаешь что это бесполезно, да? Джокер расплывается в ядовитой ухмылке и неспеша садиться на обычный деревянный стул напротив. – ты не бессмертная. Рано или поздно сама сломаешься. В тишине раздаётся громкий щелчок. Он заряжает пистолет, для того чтобы наоставлять в ней ещё больше кровавых дыр. И ей не страшно. Во всяком случае она так говорит себе.

***

Цубаки не знает сколько времени прошло. Всё тело адски ломит, раны кровоточат, и от боли хочется орать во всю глотку. Сознание сжалось до одного только слова. Ло Дофламинго беситься. По нему это отчётливо видно. Пули в пистолете закончились, и в дело пошли руки. Потом ноги. На её теле не осталось живых мест, всё покрылось ссадинами, ранами, синяками. Но она продолжала повторять одну и ту же фразу, как заевшую пластинку. – Белоусовцы своих не выдают Цубаки смеётся. Громко, на грани с безумием. Перед глазами застыло лицо Трафальгара. И как же ей хочется сейчас его увидить. Где же ты, Ло? Ты же всегда вытаскиваешь, если она попадает в переделку... Джокер устало откинулся на спинку стула, сжимая кулаки. Ничего. За несколько часов вообще ничего. Вот ведь.. – так и будешь молчать? Она кивает – дура. Ты ещё не поняла что никто за тобой не явится? Мы отослали всем Белоусовцам фотки для ты мертва. Он смотрит ей в глаза. Ждёт. Потому что ходет увидеть в них страх. Ужас. И осознание что она совершенно одна. Когда она сломается он вытащит из неё всё что нужно. Нарцисса плюёт ему в лицо – у меня остался Скальпель. Мой Хирург смерти. И я буду ждать его до конца жизни, если потребуется. Потому что он всё равно меня вытащит. – ну и дура Джокер вытаскивает из штанов шприц, наполненный чем-то прозрачным. – не особо хотел вкалывать это тебе, но, видимо придётся. Ты упрощаешь нам задачу.. – он хватает её за волосы и притягивает к своему лицу. Чтобы посмотреть в глаза, и видеть как зрачки расширяются. – я обязательно буду рассказывать остальным, как ты билась в агонии чувствуя как мозги плавятся.. Игла пробила вену. Цубаки прикусила губу. Она заворожённо наблюдала как прозрачная пакость исчезает в глубине руки смешиваясь с кровью. Пока всё вроде хорошо. – вот не повезло же тебе. Это новая разработка, так что мы ещё не придумали как отменить эффект. Ну ничего. Ты же у нас Камикадзе. Ты со всем справишься.. Он вышел хлопнув дверью, оставив её совершенно одну

***

Ло невидяще пялится в разложенный столик, с остывавшей на нём безвкусной едой самолёта. Перед глазами как старая киноплёнка крутилась Нарцисса. Нарцисса из прошлого Он как будто действительно стоял перед койкой с перебинтованной девочкой и вслушивался в дыхание. Сейчас она откроет глаза. – какое у тебя имя? Голос у него строгий, но живой. Он моложе. Сильно моложе. Лет на шесть. Девочка поднимает на него глаза и расплывается в улыбке. – я ещё не знаю – ты не знаешь своё имя? Она качает головой. – отец ещё не дал Он сжимает кулаки. Потому что знает что она с ним играется. Она знает что он спрашивает про обычное имя. В палату врываются двое и забирают её. На последок она улыбается – я скажу тебе имя как только получу И уже через несколько часов до него доходит слух о новом члене группировки. Которого окрестили камикадзе

***

Трафальгар врывается в отель и перестреляв охрану идёт смотреть камеры. Не тут. И не этот номер. Рука замирает над мышкой когда он видит как она толкая чемодан заходит в номер. А потом видит Эйса. И их обоих вместе. Дьявол Он проиграл. Потому что сейчас наблюдает как Нарцисса с Портгасом сплетаются в долгом поцелуе всего несколько часов назад. А потом их одежда летит на пол. Кулак сжимается настолько что короткие ногти впиваясь в ладонь оставляют глубокие следы. Вот. Же. Дьявол.. Он отмотал назад и тут послышался голос. Шипящий, изменённый старыми колонками, но знакомый. – и не звони мне~~ А вот она уходит из отеля в красном платье. И это последнее что он может увидеть на этих записях..

***

Цубаки не знала сколько времени прошло. Всё тело болит. Но двигаться плохая идея. От любого прикосновения по телу бегут мурашки. Она не знает что за дрянью он её накачал, но если они выпустят её в продажу она явно станет первой покупательницей. Но сейчас перевозбуждение не шло ей на пользу. Ноги дрожали, тело била дрожь. Хоть и до ужаса приятная, но она уменьшала шансы на побег. Потому что пошевелиться не застонав кажется вообще не предстояло возможным... Она неспеша двигает языком смещая металлическую пластинку с зуба. Есть. Теперь крошечное лезвие зажато в пальце. Перед глазами всё плывёт и кажется она вот-вот умрёт от этого невыносимого возбуждения в крови, но пальцы своё дело помнят. Нужно распилить верёвку.

***

Ло рвёт и мечет Он гонит на мотоцикле к штабу Кайдо, а сзади сидит Эйс. Он бы прострелил ему башку, если бы его нельзя было использовать как запасной мешок с кровью. Группа крови у него как назло с Цубаки одна. Дьявол Он искал камикадзе три дня. И ничего не давало результата. Хотелось просто заорать и прострелить кому-нибудь голову. Он уже знал что их предали. Но так же знал что с каждой секундой Нарцисса всё ближе к безумию Если он не поторопиться, она сорвётся с цепей на которые её упорно пристёгивали все эти годы и выкинет что-то такое, что исправить будет уже невозможно. А потом навсегда затихнет как поломанная и никому не нужная кукла. Ему уже похуй на кодекс. Лишь бы найти её. Схватить за волосы и впиться в губы обещанным ему поцелуем. Потому что всё как всегда пошло по пизде. И теперь ему нужно вытащить её оттуда пока она не нашла своё пальто и подорвала сама себя. – сука! И где же мне тебя искать!? Здание огромно. Они уже знают что он здесь и выжидают. Трафальгар спихивает Портгаса на асфальт, ставля мотик на подобии импровизированного щита. В руках по пистолету. Начинается пальба. Не известно сколько шавок подохло от его рук, когда он прорывался вглубь здания. Сердце стучит как ненормальное от передозировки адреналина, когда в комнату покрытую теперь уже трупами ворвался сотрудник и заорал: – БЕГИТЕ! ОНА ВЫРВАЛАСЬ! КАМИКАДЗЕ! Он застыл, смотря в глаза Ло, и попытался скрыться, но пуля всё равно пробила его шею. Хирург смерти понял что дело пахнет керосином. Если Нарцисса Цубаки вырвалась после трёх дней плена, мозги у неё точно набекрень. – Дьявол! Где ты, проклятая Камикадзе!?