Скандал перед реализом
26 мая 2026 г., 21:51
Примечания:
Приятного чтения.
Экран смартфона Вэй Усяня светился в полумраке гостиничного номера, как маленькое, злобное солнце. Четыре часа утра. До официального релиза «Бессмертных земель» — самого дорогого, амбициозного и ожидаемого фэнтези-сериала десятилетия — оставалось ровно двенадцать часов.
Экран моргал от бесконечного потока уведомлений. Твиттер сходил с ума. Вейбо трещал по швам.
@cloud_recesses_news: «Срочно! Эксклюзивные кадры со съёмочной площадки "Бессмертных земель". Неужели безупречный Лань Ванцзи и главный бунтарь индустрии Вэй Усянь делят не только экранное время? Смотрите фото по ссылке...»
Вэй Усянь швырнул телефон на постель и запустил пальцы в растрепанные волосы. Фотографии были размытыми, сделанными через длиннофокусный объектив какого-то особо наглого папарацци, засевшего в кустах возле павильонов три месяца назад. Но даже в этом зернистом месиве пикселей любой, у кого есть глаза, мог узнать их двоих. Вот Вэй Усянь, накинув на плечи Лань Ванцзи свою куртку, что-то жарко шепчет ему на ухо. А вот Лань Ванцзи — человек, чье лицо на публике обычно напоминало посмертную маску ледяного императора — мягко, едва заметно улыбается, перебирая пальцами пряди волос Усяня.
Это не было дружеским жестом. Это не было «прогонкой сцены». Это был чистейший, задокументированный компромат.
— Проснулся? — раздался из темноты низкий, ровный голос.
Лань Ванцзи сидел в кресле у окна. На нем уже была строгая белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, несмотря на предрассветный час. Его осанка оставалась идеальной, но Вэй Усянь слишком хорошо его знал, чтобы не заметить легкое, едва уловимое напряжение в развороте плеч.
— Лань Чжань... — Вэй Усянь вздохнул, сползая с кровати и подходя ближе. — Ты видел? Нас слили. Какая-то сволочь приберегла это прямо к дню релиза.
— Видел, — Лань Ванцзи поднял взгляд. В его светлых глазах не было паники, только глубокая, тяжелая задумчивость. — Лань Цижэнь звонил три минуты назад.
Вэй Усяня передёрнуло. Лань Цижэнь — дядя Лань Чжаня и по совместительству глава медиа-гиганта «Гусу Медиа», который вложил в этот сериал половину своего годового бюджета. Для него этот скандал был не просто нарушением контракта, это был прямой удар по репутации семьи, которую они выстраивали поколениями как оплот традиций и безупречной морали.
— И что сказал наш многоуважаемый продюсер? — Усянь попытался перевести все в шутку, но голос предательски дрогнул. — Приказал запереть тебя в монастыре, а меня скормить акулам пиара?
— Он требует опровержения, — спокойно ответил Лань Ванцзи, хотя внутри него, без сомнения, бушевал шторм. — Официального заявления от наших агентств. Мы должны сказать, что это кадры из вырезанной сцены или неудачный ракурс.
Вэй Усянь горько усмехнулся. Он подошёл к креслу, опустился на корточки перед Лань Ванцзи и положил ладони ему на колени. В отличие от публичного образа, здесь, наедине, Лань Чжань не отстранился. Напротив, он накрыл ладонь Вэй Ина своей — теплой и надёжной.
— Лань Чжань, никто не поверит в вырезанную сцену. На мне там гражданская одежда, а на тебе — твои любимые часы, которые никак не вяжутся с древними заклинателями. Пиарщики «Юньмэн Энтертейнмент» уже наверняка строчат пресс-релиз, где выставят меня виноватым. Скажут, что я «спровоцировал» или «вел себя неподобающе». Цзян Чэн сотрет меня в порошок.
— Я не позволю им обвинить тебя, — в голосе Лань Ванцзи звякнула сталь. Он сжал пальцы Вэй Ина чуть сильнее. — Если потребуется, я скажу правду.
Усянь широко раскрыл глаза. На мгновение его сердце забилось в сумасшедшем, сладком ритме, но здравый смысл тут же окатил его ледяной водой.
— Нет. Ты с ума сошел? Лань Чжань, это уничтожит твою карьеру. У тебя контракт на пять лет вперед с международными брендами. У тебя образ «чистого нефрита». Если ты сейчас совершишь каминг-аут посреди этого шторма, консервативные инвесторы разорвут все соглашения. Сериал забанят на стримингах. Ты подставишь брата, подставишь студию.
— Мне все равно на контракты, — тихо, но весомо произнес Лань Ванцзи, глядя прямо в глаза Вэй Ину. — Мне не все равно на тебя.
Вэй Усянь почувствовал, как к горлу подкатил ком. Этот невыносимый, упрямый, благородный человек готов был сжечь свою жизнь дотла ради того, чтобы просто не лгать. Но Вэй Ин не мог этого допустить. Он слишком долго смотрел, как Лань Чжань шел к своему успеху, сколько труда вкладывал в каждую роль.
— Слушай меня, — Вэй Усянь поднялся и потянул Лань Ванцзи за собой, заставляя его встать. Они оказались лицом к лицу. — У нас есть ровно двенадцать часов до того, как мы выйдем на красную дорожку премьеры. Пресса устроит там казнь. Нам нужен план. Не оправдания, не ложь, в которую никто не поверит, а то, что переключит их внимание.
В этот момент телефон Вэй Усяня снова затрещал. На экране высветилось имя: Цзян Чэн.
Одновременно с этим зазвонил и телефон Лань Ванцзи — на дисплее горело лаконичное «Брат».
Шоу начиналось, и у них не было права на ошибку.
Рад, что начало тебе понравилось и атмосфера закулисных тайн поймана как надо! Давай закручивать гайки пиар-шторма дальше.
Вэй Усянь глубоко вздохнул и смахнул ползунок ответа на звонящем смартфоне. Из динамика мгновенно раздался голос Цзян Чэна, сокрушающий барабанные перепонки:
— Вэй Ин, чёрт тебя дери! Ты вообще спишь когда-нибудь?! Ты видел, что творится в сети?!
— Цзян Чэн, тише, ради всего святого, — Усянь поморщился и отвёл трубку чуть дальше от уха. — Видел. Четыре утра, а весь интернет обсуждает, как аккуратно Лань Чжань заправляет мне прядь волос за ухо. Качество, конечно, так себе, но композиция кадра — моё почтение.
— Тебе смешно?! — Цзян Чэн, судя по звукам, мерил шагами свой кабинет в офисе «Юньмэн Энтертейнмент». — До премьеры главного проекта года осталось меньше половины суток! Акции инвесторов уже начали шататься на утренних торгах в Гонконге, потому что консервативные спонсоры бьются в истерике. Лань Цижэнь рвёт и мечет. Если «Гусу Медиа» решит, что ты топишь их золотого мальчика, они перекроют нам кислород на всех следующих проектах!
— Они не станут этого делать, — спокойно вмешался Лань Ванцзи. Он стоял рядом с Вэй Ином, удерживая свой телефон возле уха, где Лань Сичэнь тихим, но встревоженным голосом излагал позицию совета директоров.
На том конце провода Цзян Чэн на секунду замолчал, осознав, что Лань Ванцзи находится в той же комнате. И, судя по всему, в той же постели. Или, как минимум, они не расставались с момента слива.
— Отлично. Вы вместе, — тон Цзян Чэна стал леденяще-деловым. — Слушайте меня оба. Пиар-отдел уже готовит заявление. Мы спишем всё на «высокую степень погружения в персонажей» и «дружескую поддержку на изнурительных съёмках». Скажем, что вы так вжились в образы, что границы размылись, но сейчас между вами исключительно профессиональные отношения.
— Цзян Чэн, это чушь, — Вэй Усянь опёрся бедром о подоконник. — Люди не идиоты. Там есть второе фото, где Лань Чжань смотрит на меня так, будто я — центр его персональной вселенной. С такой физиономией «профессиональные отношения» не строят. Если мы начнём глупо оправдываться, нас засмеют. Это только подогреет интерес папарацци, и они раскопают что-нибудь ещё. Например, то, что мы делим один гостиничный номер весь последний месяц.
— А у вас есть другие предложения? — рявкнул Цзян Чэн. — Выйти на красную дорожку, держась за руки, и объявить о свадьбе? Лань Цижэнь тогда прямо на дорожке схватит инфаркт, а сериал снимут с проката в тот же день из-за нарушения контракта о «чистом и нейтральном образе главных героев».
Лань Ванцзи тем временем закончил разговор со своим братом и убрал телефон в карман брюк.
— Брат предлагает компромисс, — произнес Лань Чжань, привлекая внимание Вэй Ина. — Накануне релиза мы не можем менять официальную повестку. Но мы можем использовать её.
Вэй Усянь прищурился, в его глазах загорелся знакомый азартный огонёк.
— Ну-ка, ну-ка. И что думает наш первый нефрит пиара Лань Сичэнь?
— Отвлечение внимания, — ответил Ванцзи. — Если аудитория хочет драмы — мы дадим им драму, но контролируемую. На пресс-конференции перед показом первой серии мы не опровергаем фото. Мы заявляем, что это часть промо-кампании альтернативной сюжетной линии, которую студия планировала выпустить в формате спецвыпуска, если рейтинги основного сериала будут высокими.
Вэй Усянь на секунду потерял дар речи, а потом восхищённо присвистнул.
— Ого... Лань Чжань, твой брат — гений чистой воды! Превратить реальный компромат в «утёкший прогрев» для будущего спецвыпуска? Это же гениально! Инвесторы увидят в этом не скандал, а коммерческую выгоду. Фанатам это разорвёт мозг, и они побегут смотреть сериал, чтобы понять, насколько сильна химия между нами на экране.
— Но есть условие, — Лань Ванцзи подошёл ближе, его лицо оставалось серьёзным, но в глазах затаилась тревога. — До окончания проката первого сезона — никаких публичных проявлений. Нам придётся играть роль коллег, чьи рабочие материалы случайно утекли в сеть. Дистанция на публике должна быть безупречной.
Вэй Усянь замолчал. Подавить свои чувства, делать вид перед камерами, что они едва знакомы или общаются исключительно по сценарию, когда внутри всё горит — это была высокая цена. Но это был единственный способ защитить их общую работу и не дать индустрии сломать Лань Ванцзи.
Усянь сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и аккуратно поправил идеальный воротник белой рубашки Лань Чжаня.
— Дистанция, значит? — тихо спросил он, преданно глядя в светлые глаза. — Что ж, Лань эр-гэ, играть я умею. Главное — не сорваться, когда ты будешь стоять в метре от меня во всем своём великолепии под прицелом сотен вспышек.
Лань Ванцзи перехватил его запястье. Его пальцы были горячими.
— Я не сорвусь, — пообещал он. — Но после премьеры... мы вернём долги тем, кто это устроил.
***
За кулисами главного концерт-холла Шанхая пахло дорогим парфюмом, лаком для волос и чистейшим, концентрированным стрессом. Шум снаружи напоминал гул приближающегося цунами: сотни фанатов, карауливших у входа с раннего утра, и стройные ряды репортёров, чьи объективы были нацелены исключительно на одну зону — зону прохода главных героев. Вэй Усянь стоял перед огромным зеркалом в гримёрной, пока стилист судорожно поправлял на нём полы асимметричного чёрного пиджака с глухим воротом и серебряной вышивкой. Образ бунтаря и рок-звезды от кинематографа нужно было выдерживать до конца. — Не крутись, Вэй Ин, — Цзян Чэн вошёл без стука, плотно прикрыв за собой дверь. Выглядел он так, будто не спал неделю. В руках — папка с обновлённым таймингом вопросов. — Пиар-служба «Гусу Медиа» согласовала финальный релиз. Сичэнь лично контролирует ведущего пресс-конференции. Первый вопрос про «те самые фото» задаст подставной журналист из дружественного пула. Выдадите версию про утёкший промо-материал спецвыпуска, а дальше ведущий жёстко переведёт тему на обсуждение спецэффектов и графики. Шаг влево, шаг вправо — и вас сожрут. Понял? — Понял, понял, Цзян Чэн, ты говоришь это уже в десятый раз, — Вэй Усянь нацепил свою фирменную, слегка дерзкую улыбку, хотя внутри всё сжималось от предвкушения катастрофы. — Где Лань Чжань? — В соседней гримёрной, его Лань Цижэнь лично инструктирует. Так что даже не думай туда соваться. Ваш выход через три минуты. На дорожке держитесь на расстоянии не менее двух метров друг от друга. Понял меня? Два метра! Пресса будет ловить каждое микродвижение, каждый взгляд. — Два метра, — эхом повторил Усянь, глядя на своё отражение. — Почти как в древности. Очень аутентично.***
Когда створки тяжёлых дверей распахнулись, мир вокруг взорвался. Звук сотен одновременно работающих фотовспышек ослеплял. Крики фанатов оглушали. Вэй Усянь шагнул на красную дорожку первым, привычно вскидывая руку в приветственном жесте и демонстрируя безупречную уверенность. Он двигался легко, улыбался камерам, позировал, словно никакого ночного скандала не существовало в природе. А затем на дорожку вышел Лань Ванцзи. В строгом тёмно-синем костюме-тройке, с идеально уложенными волосами, он выглядел как ожившее божество или, как минимум, самый дорогой и недоступный актёр этого поколения. Вспышки камер затрещали с удвоенной силой. Вэй Усянь заставил себя не поворачивать голову сразу. Согласно плану, они должны были пересечься в центре дорожки для совместного фото с режиссёром и продюсерами. Когда они наконец встали рядом — строго по разметке, разделенные фигурой улыбающегося режиссёра — Вэй Усянь на долю секунды скользнул взглядом по лицу Лань Чжаня. Тот смотрел прямо перед собой, на объективы, но его челюсть была плотно сжата. Едва заметное движение: Лань Ванцзи чуть повёл плечом, на мгновение сокращая те самые предписанные два метра дистанции до полутора. Его пальцы, опущенные вдоль швов брюк, слегка дрогнули. «Держись, Лань Чжань», — мысленно произнёс Усянь, продолжая улыбаться в объектив ведущего телеканала. — Молодой господин Вэй! Молодой господин Лань! Сюда, пожалуйста! — кричали из толпы репортёров. — Прокомментируйте утренние публикации! Это правда, что съёмки дорамы переросли в нечто большее?! Режиссёр дипломатично сделал вид, что не слышит, и потянул их в сторону пресс-волла, где уже были установлены микрофоны для официальной части. Самое тяжёлое испытание — вопросы в лоб — должно было начаться прямо сейчас. Они сели за длинный стол под прицелом десятков видеокамер. Вэй Усянь устроился по левую сторону от режиссёра, Лань Ванцзи — по правую. Расстояние между ними казалось непреодолимой пропастью, заполненной напряжённым ожиданием сотен людей. Ведущий поднял микрофон: — Итак, мы начинаем пресс-конференцию, посвящённую релизу «Бессмертных земель». Пожалуйста, первый вопрос. Микрофон перешёл к молодому человеку в первом ряду. Того самого, «согласованного» агентствами. — Здравствуйте. Вопрос к исполнителям главных ролей. Сегодняшнее утро началось с бурных обсуждений закадровых фото, на которых запечатлены весьма... личные и трогательные моменты между вашими персонажами вне съёмочного процесса. Не могли бы вы пролить свет на то, что именно увидели зрители? В зале воцарилась мёртвая тишина. Все затаили дыхание. Цзян Чэн за кулисами замер, сжав кулаки. Вэй Усянь мягко пододвинул к себе микрофон, собираясь выдать заученный текст, но не успел произнести и слова. — Это были пробы для специального эпизода, — раздался в динамиках глубокий, леденящий и абсолютно уверенный голос Лань Ванцзи. Он заговорил первым, нарушая сценарий пиарщиков, которые планировали, что оправдываться будет «более гибкий» Вэй Ин. Лань Ванцзи повернул голову и впервые за весь день посмотрел прямо на Усяня через весь стол. В его взгляде, вопреки всем запретам Лань Цижэня и контрактам, читалась такая глубина, которую не смог бы скрыть ни один пиар-департамент мира. — Сюжетная линия наших героев предполагает глубокую эмоциональную привязанность, — продолжил Лань Чжань, не сводя глаз с Вэй Ина. — Кадры, попавшие в сеть, демонстрируют рабочий процесс поиска этой химии. Мы надеемся, что зрители оценят этот уровень самоотдачи, когда увидят финальный продукт. По залу пронёсся вздох. Ответ был безупречен с точки зрения логики, но то, как Лань Ванцзи это сказал, и то, как он смотрел на своего партнёра по экрану, превратило официальное опровержение в скрытое, понятное только им двоим признание. Вэй Усянь почувствовал, как сердце пропустило удар. Он перехватил микрофон и с лёгкой, почти гипнотической улыбкой добавил: — Именно так. Лань-гунцзи очень строг к деталям. Нам приходилось репетировать даже во время перерывов, чтобы добиться идеального взаимопонимания. И, поверьте, на экране это выглядит ещё горячее. Журналисты застрочили в блокнотах. Пиар-катастрофа на глазах превращалась в грандиозный триумф маркетинга, но Вэй Усянь знал: настоящая игра только начинается. Потому что в третьем ряду прессы он только что заметил человека, который держал в руках телефон с открытым чатом, где мелькали новые, ещё не опубликованные снимки из их общего гостиничного номера. Кто-то в этой комнате не собирался останавливаться на одном сливе.***
Титры первой серии лениво ползли по экрану под оглушительные, несмолкающие аплодисменты зала. Вэй Усянь поднялся со своего места, привычно нацепив маску сияющего, благодарного актёра, раскланиваясь перед инвесторами и первыми рядами критиков. Он чувствовал спиной пристальный, ледяной взгляд Лань Ванцзи, который поднялся одновременно с ним — безупречный, как высеченная из мрамора статуя. Цзян Чэн возник словно из-под земли, его лицо выражало крайнюю степень ярости, искусно замаскированную под деловую озабоченность для камер. — Живо за мной, — процедил он сквозь зубы, едва шевеля губами. — Оба. Цижэнь ждёт в малом конференц-зале. И поверь мне, Вэй Ин, если ты сейчас выкинешь ещё хоть фокус, я сам подпишу твоё заявление об уходе из агентства. Усянь лишь бросил быстрый взгляд на Лань Ванцзи. Тот едва заметно кивнул. Дистанция в два метра между ними на пути к бэкстейджу соблюдалась безукоризненно, но воздух между ними, казалось, был наэлектризован так, что от малейшей искры мог вспыхнуть пожар. Малый конференц-зал встретил их полумраком и тяжёлым запахом дорогого табака, хотя курить в здании было строго запрещено. Лань Цижэнь стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его силуэт на фоне огней ночного Шанхая казался монументальным и угрожающим. Рядом, на кожаном диване, сидел Лань Сичэнь. Его обычно мягкое, приветливое лицо сейчас было бледным и сосредоточенным. — Закрой дверь, Цзян-гунцзи, — не оборачиваясь, глухим голосом произнёс Лань Цижэнь. Цзян Чэн послушно защёлкнул замок и остался стоять у входа, скрестив руки на груди. — Вы двое, — Цижэнь медленно повернулся. Его взгляд, полный искреннего разочарования и гнева, остановился на племяннике. — Ванцзи. Ты нарушил моё прямое указание. Ты взял микрофон. План Сичэня состоял в том, чтобы забросить удочку про спецвыпуск аккуратно, через официальный релиз агентства и сухие ответы. Что устроил ты? — Это был единственный способ спасти проект от бойкота, — голос Лань Ванцзи прозвучал удивительно ровно, без тени страха или раскаяния. — Спасти проект?! — Цижэнь резко сделал шаг вперёд, ударив ладонью по столу. Звук получился хлёстким, как выстрел. — Ты спас его на один вечер, Ванцзи! Ты понимаешь, что теперь за каждым вашим шагом будут следить десятки папарацци? Ты поставил под угрозу репутацию, которую твоя семья выстраивала годами! Безупречный образ, чистота, отсутствие скандалов — это то, на чём держится наше имя! Вэй Усянь не выдержал. Он сделал шаг вперёд, заслоняя собой Лань Чжаня от этого праведного гнева. — Лань-лаоши, это моя вина. Фотографии... это я был неосторожен на съёмках. Лань Чжань просто пытался минимизировать ущерб, который нанёс я. Если кто-то и должен нести ответственность, то это «Юньмэн Энтертейнмент» и я лично. Сделайте заявление, что я спровоцировал... — Молчать, Вэй Усянь! — рявкнул Цзян Чэн от двери, но Лань Ванцзи перебил его, сделав шаг в сторону и снова оказываясь на одной линии с Усянем. — Нет, — твёрдо сказал Ванцзи. — Я не позволю ему брать вину на себя. Фотографии отражают реальность. В комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как гудят кондиционеры. Лань Цижэнь медленно перевёл взгляд с племянника на Вэй Усяня, и в его глазах появилось то, чего Усянь боялся больше всего — холодное, расчётливое понимание. — Вот как, — тихо произнёс старший Лань. — Значит, слухи, которые доходили до меня со съёмочной площадки, не были преувеличением. Ты, Ванцзи, ради... этого... готов разрушить всё, к чему шёл с шестнадцати лет? — Дядя, — мягко вмешался Лань Сичэнь, поднимаясь с дивана и кладя руку на плечо Цижэня. — Сейчас не время для семейных сцен. Нам нужно решить, как действовать дальше. Пресс-конференция прошла успешно, акции стабилизировались. Ванцзи фактически спас положение. Аудитория приняла версию со спецвыпуском. Нам просто нужно выдержать эту линию до конца трансляции дорамы. Лань Цижэнь глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Его пальцы судорожно сжали края пиджака. — Хорошо. Сичэнь прав. Бизнес превыше всего. Но мои условия будут жёсткими. Ванцзи, с этого секунды ты переезжаешь из своего отеля в семейный дом в пригороде. Никаких личных встреч вне съёмочной площадки. На банкете, который начнётся через двадцать минут, вы не приближаетесь друг к другу ближе, чем на длину стола. Вы общаетесь только через своих агентов. Если хоть один слух, хоть одно двусмысленное фото появится в сети до финала сезона... я лично расторгну контракт с Вэй Усянем и внесу его в чёрный список всех дружественных нам платформ. Без права обжалования. Вэй Усянь почувствовал, как внутри всё похолодело. Это был не просто ультиматум — это был смертный приговор его карьере и всему, ради чего они терпели эти прятки последние месяцы. Но самое страшное — он видел, как побелели костяшки пальцев Лань Ванцзи. Лань Чжань готов был вспыхнуть, готов был сказать то, что окончательно сожжёт мосты. Усянь быстро протянул руку и едва заметно, краем пальцев, задел рукав пиджака Ванцзи. «Пожалуйста, Лань Чжань. Не надо. Молчи». Лань Ванцзи замер. Он медленно закрыл глаза, делая глубокий вдох, и когда открыл их, они были холодными, как ледники Гусу. — Я понял, — тихо ответил он. — Я выполню условия. — Отлично, — Лань Цижэнь поправил галстук и направился к выходу. — Приведите себя в порядок. Через десять минут вы должны сидеть в VIP-зоне банкетного зала. Улыбайтесь инвесторам так, словно вы лучшие друзья, у которых впереди великое общее будущее. Когда дверь за старшими Ланями закрылась, Цзян Чэн с трудом подавил ругательство. — Ты труп, Вэй Ин. Ты понимаешь это? Если ты хоть раз посмотришь на него не так на этом чёртовом банкете... — Я всё понял, Цзян Чэн, — тихо, без привычной иронии ответил Усянь. — Иди. Мы сейчас придём. Когда они остались вдвоём в полумраке конференц-зала, Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи. Пропасть между ними, казалось, стала ещё шире, заполненная невидимыми правилами и запретами. — Лань Чжань... — Усянь попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Кажется, наш «спецвыпуск» откладывается. Лань Ванцзи сделал шаг к нему — один-единственный, нарушая все приказы дяди, которые ещё эхом отдавались в стенах комнаты. Он протянул руку и аккуратно, почти невесомо, коснулся щеки Вэй Ина. Его ладонь была горячей, и это прикосновение было единственной реальностью во всём этом фальшивом блеске шоу-бизнеса. — Они не смогут решать за нас, — тихо, но с абсолютной, пугающей решимостью сказал Лань Чжань. — Этот банкет. Мы пройдём его. Но тот, кто устроил слив... заплатит. Вэй Усянь накрыл его руку своей, прижимаясь щекой к тёплой ладони. Он ещё не знал, что в этот самый момент в банкетном зале, среди сотен гостей, бокалов с шампанским и вспышек камер, человек в серой кепке уже передавал официанту конверт, адресованный главному редактору крупнейшего таблоида страны. Конверт, в котором лежали ключи от их общего гостиничного номера.***
Банкетный зал пятизвёздочного отеля «Grand Hyatt» сиял золотом и хрусталём. Гул сотен голосов сливался в монотонный, убаюкивающий шум, сквозь который пробивалась мягкая джазовая музыка. Здесь собрался весь цвет индустрии: продюсеры, инвесторы в дорогих смокингах, актёры первой величины, топ-модели и влиятельные блогеры. Вэй Усянь стоял у высокого фуршетного стола, лениво крутя в руках бокал со светлым напитком. Он не пил — ему нужна была абсолютно чистая голова. Маска «весёлого бунтаря» снова была на месте: он смеялся над шутками какого-то режиссёра средней руки, делал комплименты актрисам второго плана и краем глаза непрерывно сканировал зал. Лань Ванцзи находился на противоположном конце огромного помещения, в так называемой «зоне особо важных гостей». Он был окружён старейшинами совета директоров «Гусу Медиа» и представителями крупного автомобильного бренда, который спонсировал дораму. Как и требовал Лань Цижэнь, между ними было не менее тридцати метров пространства, заполненного толпой людей. Они ни разу не встретились взглядами за последние полчаса. Полная, идеальная изоляция. — Молодой господин Вэй, вы сегодня превзошли себя на пресс-конференции, — к столу Усяня подошёл молодой человек с безупречной укладкой и в элегантном сером костюме. В его руках был бокал, а на лице играла мягкая, располагающая улыбка. Вэй Усянь внутренне подобрался. Этот человек не был актёром или инвестором. Цзинь Гуаньяо — личный помощник и правая рука Лань Сичэня, человек, который знал о внутренней кухне «Гусу Медиа» больше, чем сам Лань Цижэнь. Он всегда появлялся тихо, говорил мягко, но Усянь всегда чувствовал исходящую от него тонкую, едва уловимую опасность. Человек, у которого на лице всегда была маска идеальной вежливости, пугал гораздо больше, чем открыто кричащий Цзян Чэн. — О, Мэн Яо, — Усянь шире улыбнулся, приветственно приподняв бокал. — Спасибо. Пришлось немного импровизировать. Ты же знаешь, Лань Чжань иногда слишком серьёзно относится к работе, пришлось согласиться с его заявлением о спецвыпуске. — О да, Лань Ванцзи всегда отличался... бескомпромиссностью, — Цзинь Гуаньяо сделал глоток и посмотрел в сторону VIP-зоны, где Лань Чжань как раз вежливо кивал очередному инвестору. — Но ваша импровизация была спасением. Эр-гэ очень переживал. Знаете, в нашей индустрии так легко потерять всё из-за одной маленькой ошибки. Или из-за одного не вовремя сделанного кадра. Вэй Усянь прищурился. В словах Цзинь Гуаньяо , как всегда, было двойное дно. — Ошибки случаются, Мэн Яо. Главное — уметь их исправлять. Кстати, ты не знаешь, кто занимался аккредитацией прессы в третий ряд? Мне показалось, там были лица, не входящие в наш официальный пул. Один парень в серой кепке весь показ не отлипал от телефона. Не люблю, когда во время премьеры отвлекаются на мессенджеры. Мэн Яо ни на секунду не изменился в лице. Его улыбка осталась такой же безупречно-ровной, но пальцы, держащие ножку бокала, чуть сдвинулись. — Списками прессы занимался сторонний подрядчик, Вэй-гунцзи. Но если этот человек доставил вам неудобства, я обязательно выясню его имя. Безопасность наших артистов — главный приоритет. Извините, мне нужно подойти к Эр-гэ, инвесторы из Кореи как раз освободились. Мэн Яо мягко кивнул и растворился в толпе так же незаметно, как и появился. Вэй Усянь проводил его взглядом. Сердце забилось быстрее. «Он знает. Или, как минимум, причастен». Усянь поставил нетронутый бокал на стол и начал пробираться сквозь толпу к выходу из зала. Ему нужно было срочно поговорить с Цзян Чэном, чтобы тот проверил подрядчиков по безопасности. Но он не успел дойти до дверей. Вспышка. Не от камер журналистов — они остались за пределами банкетного зала. Вспышка экранов телефонов. Сначала один, потом второй, затем сразу десяток людей в зале одновременно достали свои смартфоны. По залу прокатился тихий, нарастающий шквал шепотков. Музыка продолжала играть, но атмосфера в зале изменилась за секунду, став удушающей и липкой. Актриса, стоявшая рядом с Вэй Усянем, испуганно охнула, глядя в экран. Усянь замер. Он медленно достал свой телефон и открыл главную страницу Вейбо. Там, на самом верху, в трендах, с пометкой «Молния», висел новый пост от анонимного аккаунта. «"Спецвыпуск" или обман века? Эксклюзивные кадры из закрытого гостиничного номера Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Фото сделаны три дня назад. Обратите внимание на детали интерьера и личные вещи артистов. Это тоже репетиция, "Гусу Медиа"?» На фотографиях всё было предельно чётко. Никакого размытого фокуса. Лань Ванцзи, обнимающий Вэй Усяня у окна номера. Их лица были видны так ясно, что никакая пиар-служба мира не смогла бы назвать это «поиском химии для персонажей». Это был крах. Полный и окончательный. Вэй Усянь поднял глаза и через весь огромный зал посмотрел на Лань Ванцзи. Лань Чжань тоже держал в руке телефон. Он стоял посреди замерших, шокированных инвесторов, и его лицо было бледным, как полотно. Лань Цижэнь, стоявший рядом с ним, медленно опускал руку с телефоном, и по его выражению лица было понятно: обещание уничтожить карьеру Вэй Усяня вступило в силу. Толпа вокруг Вэй Ина начала медленно расступаться, образуя вокруг него вакуум, словно он был прокажённым. Вся сказка, весь успех премьеры рассыпались в прах за одно мгновение. Но в этой удушающей тишине Лань Ванцзи вдруг убрал телефон в карман. И вместо того, чтобы остаться в VIP-зоне, как требовали правила и дядя, он развернулся и уверенным, размашистым шагом направился через весь зал прямо к Вэй Усяню. На глазах у сотен свидетелей, инвесторов и замерших пиарщиков он шёл спасать своего бунтаря, даже если для этого нужно было сжечь весь мир шоу-бизнеса дотла. Каждый шаг Лань Ванцзи по глянцевому паркету банкетного зала отзывался в ушах Вэй Усяня глухим ударом пульса. Время словно замедлилось, превращаясь в густую, вязкую патоку. Люди вокруг — инвесторы, спонсоры, коллеги по цеху — расступались перед вторым молодым господином Лань, словно перед штормовой волной. Вэй Усянь стоял неподвижно, намертво сжав в руке свой смартфон, на экране которого всё ещё светились те самые злополучные фотографии из номера. Внутри него боролись два полярных, одинаково сильных чувства: безумный, эгоистичный восторг от того, что Лань Чжань прямо сейчас выбирает его, и леденящий, панический ужас за будущее этого упрямого человека. «Остановись, Лань Чжань, пожалуйста, обернись, посмотри на дядю», — мысленно умолял Усянь, но его собственный взгляд был прикован к приближающейся фигуре. Лань Ванцзи не обернулся. Его лицо, обычно безупречно спокойное и непроницаемое, сейчас казалось высеченным из гранита. Светлые глаза были сфокусированы исключительно на Вэй Ине. Мимо проплыло перекошенное от ярости лицо Цзян Чэна, который уже сделал движение, чтобы перехватить Ванцзи, но Лань Сичэнь, вовремя оказавшийся рядом, железной хваткой взял Цзян-цзуна за локоть, качнув головой: «Не здесь. Не перед камерами». Когда между ними осталось всего три шага, Вэй Усянь наконец отмер. Он сделал короткий вдох и тихо, так, чтобы слышал только Лань Чжань, произнёс: — Молодой господин Лань, вы нарушаете дистанцию. Вас снимают. Вместо ответа Лань Ванцзи подошёл вплотную. На виду у всего бомонда, под шёпот, который уже перерастал в гул, он протянул руку и... забрал телефон из ослабевших пальцев Вэй Ина. Экран мгновенно погас. — Идём, — коротко бросил Ванцзи. Его голос был низким, глубоким и абсолютно стабильным. В нём не было ни капли той паники, которая охватила весь остальной зал. — Куда? — выдохнул Усянь, поддаваясь этому властному, гипнотическому движению. — Прочь отсюда. Лань Ванцзи развернулся, и Вэй Усяню ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Они двигались к боковому выходу для персонала, минуя застывших официантов с подносами и ошарашенных представителей спонсоров. Спина Ванцзи, облачённая в идеально сидящий пиджак, казалась Усяню единственным надёжным ориентиром в рушащемся мире. Едва тяжёлая дубовая дверь служебного коридора захлопнулась за их спинами, отсекая золотой блеск и удушающую атмосферу банкета, Вэй Усянь перехватил Лань Чжаня за запястье, силой заставляя остановиться. Лифты, ведущие на подземную парковку, были в паре метров, но Усянь больше не мог молчать. — Лань Чжань! Ты с ума сошел?! — его голос сорвался на хриплый шёпот. Усянь прижал его спиной к стене коридора, тяжело дыша. — Ты видел, что они выложили? Это не просто намёки, Лань Чжань! Это фото из нашей комнаты! Из закрытого крыла! Кто-то был внутри, понимаешь? Или поставил камеру. Это конец. Твой дядя... он сотрёт меня в порошок, но тебя... они же разорвут твои контракты до рассвета! Зачем ты подошёл ко мне? Надо было подыграть, сделать вид, что ты оскорблён, что я тебя подставил! Лань Ванцзи молча выслушал этот эмоциональный взрыв. Он даже не попытался высвободить запястье, которое Вэй Ин сжимал так сильно, что на коже наверняка останутся следы. Он просто смотрел сверху вниз — спокойно, с той глубокой, бесконечной нежностью, которую никогда не позволял себе показывать на публике. Когда Вэй Усянь наконец замолчал, судорожно глотая воздух, Лань Чжань медленно поднял свободную руку и накрыл ею пальцы Усяня на своём запястье. — Вэй Ин. Одно имя. Два слога, сказанные с такой силой, что у Усяня подкосились колени. — Я устал лгать, — тихо произнёс Лань Ванцзи. — Спецвыпуски, рабочие материалы, контракты — всё это не имеет значения, если ради этого я должен стоять в тридцати метрах и делать вид, что ты мне чужой. — Но твоя карьера... — прошептал Усянь, чувствуя, как к глазам подступают горячие слёзы. — Всё, к чему ты шёл... — Моя карьера построена на моих ролях, а не на одобрении людей, которые продают чужие тайны, — Ванцзи сделал полшага вперёд, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Он аккуратно прижался своим лбом к лбу Вэй Ина. — Пусть разрывают контракты. Пусть отменяют показы. Если индустрия не готова принять нас настоящими — мне не нужна такая индустрия. Вэй Усянь зажмурился, позволяя одной единственной слезе скатиться по щеке. Лань Ванцзи тут же поймал её губами, целуя мягко, едва ощутимо, но с такой сокрушительной преданностью, от которой внутри Усяня всё окончательно перевернулось. Больше не было страха. Была только эта странная, звенящая свобода двоих людей, которые только что прыгнули со скалы, держась за руки. Двери лифта за их спинами со звуковым сигналом разъехались. Из кабины лифта стремительным шагом вышел Мэн Яо. Его серый костюм был безупречен, но в руках он держал планшет, на котором без остановки обновлялись графики падения акций «Гусу Медиа». Лицо помощника Сичэня выражало крайнюю степень сосредоточенности. Увидев застывших у стены Ванцзи и Усяня, Мэн Яо остановился. Его взгляд скользнул по их переплетённым пальцам, затем вверх — к лицу Лань Ванцзи. На мгновение его дежурная вежливая улыбка дрогнула, уступая место чему-то холодному и расчётному. — Лань Ванцзи, господин Вэй, — Мэн Яо заблокировал планшет. — На парковке внизу уже дежурят три машины папарацци. Они заблокировали ваш минивэн. Если вы выйдете через главный выезд, вас зажмут. Лань Цижэнь отдал приказ службе безопасности задержать вас до выяснения обстоятельств. Вэй Усянь тут же подобрался, пряча эмоции и закрывая Лань Чжаня спиной. — И зачем ты нам это говоришь, Мэн Яо? Пришёл лично выполнить приказ старейшины Лань? Мэн Яо мягко вздохнул и сделал шаг в сторону, освобождая проход к лифту. — Эр-гэ попросил меня помочь вам уйти через технический туннель для вывоза отходов. Там стоит моя личная машина, её номеров нет в базах прессы. Ключи уже в зажигании. Усянь недоверчиво прищурился. Мэн Яо никогда ничего не делал просто так. В этой благотворительности явно крылся подвох. Но Лань Ванцзи, бросив короткий взгляд на помощника брата, молча кивнул. — Спасибо, — коротко бросил Лань Чжань, увлекая Вэй Ина за собой в кабину лифта. Когда двери начали смыкаться, Мэн Яо остался стоять в пустом коридоре. Он достал из кармана личный телефон, нажал кнопку вызова и, дождавшись ответа, тихо произнёс в трубку: — Они заглотили наживку. Едут на моей машине. Включайте трекер. Пора устроить им финальную встречу с прессой за городом.***
Кабина лифта плавно скользнула вниз, унося их в бетонное чрево подземных этажей отеля. Гудение мотора казалось оглушительным в наступившей тишине. Вэй Усянь стоял, привалившись плечом к зеркальной стене, и во все глаза смотрел на Лань Ванцзи. Тот удерживал в руке ключ-карту, которую ему на ходу всучил Мэн Яо. — Лань Чжань, — тихо позвал Усянь, нарушая молчание. — Ты ведь тоже это почувствовал? Что-то здесь не так. С каких это пор Мэн Яо стал у нас матерью Терезой для опальных актеров? Он вертит Сичэнем как хочет, но сам всегда преследует только выгоду. Его доброта слишком дорого стоит. — Знаю, — коротко отозвался Ванцзи. Двери лифта с тихим шелестом разъехались, открывая вид на тускло освещенный, пахнущий сыростью и выхлопными газами технический сектор парковки. — Но у нас нет выбора. Главный выезд заблокирован. Они быстро пошли по бетонным переходам, минуя контейнеры для мусора и массивные узлы вентиляции. Личный автомобиль Мэн Яо — неприметный черный седан бизнес-класса без опознавательных знаков киностудии — действительно стоял в самом дальнем, темном углу, скрытый за массивной несущей колонной. Лань Ванцзи нажал на кнопку брелока, машина коротко мигнула фарами, снимаясь с сигнализации. — Я поведу, — Ванцзи уверенно занял водительское кресло. Вэй Усянь скользнул на пассажирское сиденье рядом, тут же по привычке закинув ноги на приборную панель, но вовремя спохватился и опустил их обратно. Напряжение внутри него не утихало, а лишь трансформировалось в острую, звенящую бдительность. Мотор завелся с едва слышным урчанием. Машина мягко тронулась с места и поехала по длинному, извилистому туннелю, который вел к запасному выезду на одну из боковых улиц Шанхая. На выезде не было ни одной живой души — ни папарацци, ни охраны Лань Цижэня. Свободный путь. Слишком свободный. Выехав на залитое неоновым светом ночное шоссе, Лань Ванцзи уверенно направил машину в сторону кольцевой автодороги, подальше от центра города и безумных фанатов. Вэй Усянь тем временем не сидел сложа руки. Напряжение Мэн Яо в лифте, его странный взгляд на планшет и слишком вовремя подвернувшийся «спасительный» маршрут не давали ему покоя. Усянь залез под приборную панель, затем проверил бардачок, подлокотник. — Что ты ищешь? — спросил Ванцзи, не отрывая взгляда от дороги. На его красивом профиле отражались блики городских фонарей. — Ищу то, что делает эту машину идеальной ловушкой, Лань Чжань. Мэн Яо не помогает просто так. Если он сказал, что включит трекер... Стоп. Вэй Усянь замер, запустив руку в щель между пассажирским сиденьем и центральной консолью. Его пальцы наткнулись на что-то маленькое, гладкое, прикрепленное на сильный магнит к металлическому каркасу кресла. Он с усилием потянул предмет на себя. На ладони Усяня лежал небольшой прямоугольный пластиковый прибор с едва заметно мигающим зеленым светодиодом. Портативный GPS-трекер реального времени с автономным питанием. — Ну надо же, какая неожиданность, — протянул Вэй Усянь, и в его голосе снова зазвучала та самая опасная, дерзкая проницаемость, которая всегда просыпалась в нем во время кризисов. — Наш милый Мэн Яо не просто одолжил нам машину. Он буквально ведет нас на поводке. И, судя по тому, что он сказал кому-то по телефону, папарацци уже выехали к конечной точке, которую он им указал. Лань Ванцзи бросил быстрый взгляд на прибор в руке Усяня. Его брови едва заметно сдвинулись к переносице. — Куда ведет этот маршрут по навигатору машины? Вэй Усянь ткнул пальцем в экран встроенной мультимедийной системы. На ней был проложен автоматический путь к загородному дому Лань Ванцзи — тому самому, куда Лань Цижэнь приказал племяннику уехать в изоляцию. — Гениально, — Усянь восхищенно покачал головой. — Мэн Яо просчитал всё. Дядя думает, что ты покорно едешь в ссылку. Мэн Яо дает нам «сбежать» вместе. Трекер сливает координаты прессе. Журналисты ловят нас прямо у ворот твоего семейного гнезда, где мы пытаемся спрятаться вдвоем. Это не просто скандал, Лань Чжань. Это будет выглядеть как твой открытый бунт против семьи и окончательное подтверждение всех грязных слухов. «Чистый нефрит» Гусу полностью уничтожен, Сичэнь остается единственным и неоспоримым наследником медиа-империи, а Мэн Яо — его незаменимым серым кардиналом. Одним выстрелом — двух зайцев. Лань Ванцзи сжал руль так, что кожа на рулевом колесе жалобно скрипнула. — Нам нужно избавиться от трекера. — Избавиться? — Вэй Усянь хитро улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый безумный огонек, из-за которого режиссеры либо обожали его, либо проклинали. — Нет, Лань Чжань. Если мы его просто выкинем, они поймут, что мы раскрыли план, и начнут искать нас по-настоящему. Мы сделаем лучше. Мы перепишем сценарий этого шоу. Усянь завертел головой по сторонам, оценивая обстановку за окном. Они как раз проезжали мимо огромного круглосуточного логистического хаба, откуда во все концы страны отправлялись сотни тяжелых грузовиков и контейнеровозов. — Притормози вон у того выезда для фур, — скомандовал Вэй Усянь, расстегивая ремень безопасности. — Буквально на десять секунд. Лань Ванцзи не задавал лишних вопросов. Он доверял Вэй Ину безоговорочно в те моменты, когда нужно было действовать нестандартно. Машина плавно прижалась к обочине в тени огромного забора, мимо которого как раз медленно выезжал огромный сетевой грузовик с надписью «Шанхай — Пекин» на борту. Вэй Усянь бесшумно выскользнул из салона. Пользуясь темнотой, он кошачьим движением приблизился к проезжающей фуре, на секунду прижался к ее заднему бамперу и с тихим щелчком прикрепил магнитный трекер к мощной стальной раме прицепа. Спустя мгновение он уже сидел обратно на пассажирском сиденье, тяжело дыша и довольно улыбаясь. — Готово, — Усянь захлопнул дверь. — Теперь, по расчетам Мэн Яо и его ручных журналистов, мы с тобой на бешеной скорости мчимся по трассе прямиком в Пекин на романтический уикенд. Пусть догоняют. Лань Ванцзи резко переключил передачу, и машина Мэн Яо сорвалась с места, но уже совсем в другом направлении — прочь от главных магистралей, вглубь старых, запутанных кварталов Шанхая, где камеры дорожного движения не могли отследить каждый их шаг. — Куда мы едем? — спросил Усянь, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Напряжение последних часов наконец начало отступать, оставляя после себя приятную пустоту. — В безопасное место, — ответил Лань Ванцзи. Он протянул правую руку и уверенно накрыл ладонь Вэй Ина, переплетая их пальцы. — Туда, где нас никто не найдет. Город за окном постепенно терял свой неоновый блеск, сменяясь тихими, темными улочками. У них было совсем немного времени до того, как обман раскроется, но прямо сейчас, в этой угнанной машине, они впервые за долгое время были по-настоящему свободны.***
Черный седан Мэн Яо петлял по старым промышленным районам на окраине Шанхая. Здесь не было сияющих небоскребов и неоновых вывесок — только серые кирпичные фасады бывших ткацких фабрик, переделанных под закрытые арт-пространства, и редкие тусклые фонари. Лань Ванцзи уверенно свернул в неприметный переулок и остановился перед ржавыми железными воротами одного из таких отреставрированных складов. Он дважды моргнул дальним светом. Ворота со скрипом поползли в сторону, открывая проезд в темный внутренний двор. — Лань Чжань, только не говори мне, что у тебя здесь тайное логово, — Вэй Усянь с любопытством завертел головой, как только машина заехала внутрь, а ворота за ними плотно закрылись. — Наш безупречный второй молодой господин Лань увлекается подпольным индастриалом? — Это лофт Сичэня, — ровно ответил Ванцзи, глуша мотор. — Он купил его через подставную компанию несколько лет назад, когда хотел скрыться от навязчивого внимания прессы после своего первого крупного продюсерского контракта. О нем знаем только я и он. Даже дядя не в курсе. — И Мэн Яо? — Усянь мгновенно посерьезнел, отстегивая ремень. — Нет. Сичэнь оберегает это место. Они вышли из машины. Воздух во дворе был прохладным и пах старым камнем и дождем. Лань Ванцзи подошел к неприметной железной двери, приложил палец к замаскированному биометрическому сканеру, и замок щелкнул. Внутри лофт оказался огромным двухэтажным пространством с обнаженной кирпичной кладкой, высокими окнами в пол, которые сейчас были плотно закрыты светонепроницаемыми жалюзи, и минималистичной мебелью. Никакого пафоса, никакой роскоши — идеальное место, чтобы исчезнуть. Вэй Усянь тут же по-хозяйски рухнул на огромный кожаный диван в центре комнаты и вытянул ноги. Усталость и адреналиновый откат наконец накрыли его с головой. — О-о-о, Лань Чжань, это просто рай. Если нас здесь все-таки найдут, я согласен провести тут свой остаток дней под домашним арестом. Желательно с тобой. Лань Ванцзи не ответил. Он подошел к барной стойке, налил в два стакана простую воду и протянул один Усяню. Его лицо в полумраке лофта выглядело уставшим, но взгляд оставался пугающе сосредоточенным. — Вэй Ин. Нам нужно включить телефоны. Усянь замер с поднятым стаканом. Весь его напускной задор моментально испарился. — Ты уверен? Там сейчас... филиал ада на земле. Наверняка Цзян Чэн уже оборвал мне весь аппарат, а пиарщики «Гусу Медиа» строчат некролог нашей репутации. — Мы должны знать, что происходит, — Ванцзи достал свой смартфон и нажал кнопку включения. Вэй Усянь вздохнул и последовал его примеру. Экран телефона Усяня ожил и тут же начал вибрировать без остановки. Восемьдесят пропущенных от Цзян Чэна. Сорок от главного пиарщика «Юньмэн Энтертейнмент». Сотни сообщений в мессенджерах. Но самое главное творилось в сети. Усянь открыл Вейбо. Тэг с их именами прочно удерживал первое место в мировых трендах, а количество упоминаний росло с каждой секундой. Но то, что они увидели, заставило Вэй Ина нервно расхохотаться. — Лань Чжань, смотри! Наш план с фурой сработал даже лучше, чем я думал! В сети вовсю распространялись панические посты от папарацци и фанатов: @showbiz_bites: «ПОГОНЯ НА ТРАССЕ! Черный седан, в котором предположительно находятся Лань Ванцзи и Вэй Усянь, на огромной скорости движется по шоссе в направлении Пекина. За машиной следуют несколько экипажей репортеров. Актеры проигнорировали требования охраны остаться в отеле!» Чуть ниже висело свежее видео, снятое на ходу из окна машины прессы: в темноте ночной трассы действительно отчетливо виднелись габаритные огни того самого огромного грузовика, к раме которого Усянь прикрепил трекер. Папарацци на своих легковушках послушно ехали за фурой, думая, что преследуют звездных беглецов. — Они едут за прицепом с коробками, — Усянь уткнулся лицом в ладони, его плечи тряслись от беззвучного смеха. — Боже, я бы отдал все свои гонорары, чтобы увидеть лица этих репортеров, когда грузовик доедет до распределительного центра в Пекине и оттуда выйдет сонный водитель! Однако Лань Ванцзи не смеялся. Он просматривал другую ветку новостей — официальные заявления компаний. — Смотри, — Ванцзи повернул экран своего телефона к Усяню. Там висело официальное заявление от личного аккаунта Лань Цижэня и совета директоров «Гусу Медиа»: «В связи с непредвиденными обстоятельствами и распространением информации, порочащей репутацию компании, "Гусу Медиа" объявляет о временной приостановке трансляции дорамы "Бессмертные земли" после показа первой серии. Дальнейшие решения по проекту будут приняты после проведения внутреннего расследования в отношении исполнителей главных ролей. Мы приносим извинения нашим инвесторам и зрителям». Смех Вэй Усяня оборвался. Стакан с водой едва не выскользнул из его пальцев. — Они... они остановили показ? — тихо, не веря своим глазам, переспросил он. — Из-за нас? Из-за этих фото? Лань Чжань, это же миллиардные убытки! Проект, который снимали два года! — Дядя пойдет на любые финансовые потери, чтобы сохранить контроль, — Лань Ванцзи убрал телефон. Он подошел к дивану и сел рядом с Вэй Ином, его рука легла на плечо Усяня, притягивая его ближе к себе. — Для него наш побег — это признание вины. Он думает, что мы испугались. — Но мы не испугались, — Вэй Усянь яростно сжал кулаки, в его глазах загорелся опасный, холодный огонь. — Мы просто выиграли время. Мэн Яо думал, что подставит нас под объективы на твоей загородной вилле, но теперь он сам остался ни с чем. Его план провалился. Папарацци едут в Пекин, мы в безопасности, но сериал... сериал нужно спасать, Лань Чжань. Мы не можем позволить им похоронить труд сотен людей из-за одной гниды, которая решила сыграть в престолы внутри компании. Лань Ванцзи повернул голову к Вэй Ину. В его светлых глазах, вопреки тяжести ситуации, появилось то самое выражение абсолютной, безграничной веры, которое Усянь видел только на съемочной площадке в самые сложные дни. — Что ты задумал? — спросил Ванцзи. Вэй Усянь достал свой телефон и быстро набрал номер, который знал наизусть, но на который не звонил уже очень давно. Номер главного исполнительного директора независимой международной стриминговой платформы, которая изначально предлагала «Гусу Медиа» контракт на дистрибуцию, но получила отказ от консервативного Лань Цижэня. — Алло? Господин Вэнь? — Вэй Усянь хищно улыбнулся, глядя на Лань Чжаня. — Доброй ночи. Извините за поздний звонок. Вы, уверяю вас, уже видели новости. Так вот... у меня есть для вас эксклюзивное предложение, от которого акции вашей платформы взлетят до небес еще до открытия биржи. Нам нужно обсудить покупку прав на «Бессмертные земли». И да, исполнители главных ролей уже согласны на прямой эфир без цензуры. Лань Ванцзи не прервал его. Он лишь крепче сжал ладонь Вэй Ина. Война с медиа-гигантом была объявлена, и на этот раз правила игры собирались писать они сами.***
Телефонный разговор с Вэнь Жоханем длился всего четыре минуты, но за это время карта медиа-рынка страны перекроилась полностью. Глава «Цишань Медиа» выслушал Вэй Усяня, коротко и ровно рассмеялся в трубку — его забавляла дерзость этого мальчишки — и произнёс: «Контракт будет у вас на почте через десять минут. Если Лань Цижэнь решит судиться за права, мои адвокаты устроят ему персональный ад. Жду вас в эфире». Вэнь Жохань не просто согласился. Для него это был идеальный шанс показать, что «Цишань» плевать хотели на старые догмы и традиционные форматы. Они давали полную свободу.***
Шесть часов спустя. 10:00 утра.
Офис «Гусу Медиа» напоминал разворошённый улей. Лань Цижэнь сидел в своём кресле, подперев голову кулаком. Перед ним на столе лежал рапорт службы безопасности. Цзинъ Гуаньяо стоял чуть поодаль, и его обычно безупречная улыбка сейчас выглядела натянутой. Журналисты, которых он так заботливо натравил на загородную виллу Лань Ванцзи, всю ночь ехали за фурой, гружённой запчастями для бытовой техники, и сейчас строчили гневные рекламации в агентство. — Где они? — ледяным голосом спросил Цижэнь. — Мы... мы выясняем, Лань-лаоши, — тихо ответил Мэн Яо. — Сигнал трекера был утерян на въезде в столичный регион. Похоже, Вэй Усянь перехитрил наших людей. В этот момент дверь кабинета без стука распахнулась. В комнату стремительно вошёл Лань Сичэнь. В его руках был включённый планшет. На лице Первого Нефрита не было привычной мягкости — только глубокое, потрясённое осознание проигрыша. — Дядя. Включай Сеть. Прямо сейчас, — Сичэнь положил планшет на стол перед Цижэнем. На экране шла прямая трансляция с главной страницы платформы «SunNet». Счётчик зрителей в реальном времени крутился со скоростью пулемёта: девять миллионов... одиннадцать миллионов... пятнадцать миллионов. В кадре, на фоне панорамного окна залитого утренним солнцем лофта, сидели двое. На них не было строгих костюмов от спонсоров. Вэй Усянь в свободной чёрной толстовке, с небрежно собранными в пучок волосами, и Лань Ванцзи — в простой тёмной рубашке с расстёгнутым воротом. Они сидели на одном диване. И их руки были открыто, переплетены пальцами прямо перед объективом камеры. — ...Привет всем, кто не спит, — Вэй Усянь в кадре легко и открыто улыбнулся прямо в камеру. — Вы все видели утренние новости и фотографии. Наше прошлое агентство назвало это «рабочими материалами», а затем и вовсе приостановило показ «Бессмертных земель». Но мы здесь не для того, чтобы оправдываться. Мы здесь, чтобы сказать правду. Лань Ванцзи в кадре повернул голову к Вэй Ину. И этот взгляд — прямой, глубокий, лишённый какого-либо страха перед осуждением индустрии — транслировался сейчас на экраны миллионов смартфонов по всему миру. — Всё, что вы видели на фото — правда, — ровно и чётко произнёс Лань Ванцзи, глядя в объектив. — Мы вместе. И проект «Бессмертные земли» — это история, в которую мы вложили не просто актёрскую игру, а наши настоящие чувства. Лань Цижэнь посчитал, что это вредит репутации. Но господин Вэнь Жохань считает иначе. Вэй Усянь подхватил инициативу, хитро прищурившись: — Именно! С сегодняшнего дня «Бессмертные земли» официально переходят на платформу «SunNet». Вторая серия выйдет сегодня вечером — без цензуры, без вырезанных сцен и в том виде, в каком её задумывал режиссёр. А все судебные иски... что ж, «Цишань Медиа» очень любит судебные иски. До встречи в эфире! Трансляция отключилась, оставив на экране заставку дорамы с логотипом Вэней. В кабинете Лань Цижэня повисла мёртвая тишина. Планшет Сичэня пискнул — пришло уведомление от фондовой биржи. Акции «Гусу Медиа» стремительно окрашивались в красный цвет, теряя проценты стоимости из-за отмены флагманского проекта и ухода ключевой звезды. Ванцзи не просто ушёл — он забрал с собой весь медийный капитал дорамы, переиграв дядю на его же поле. Лань Цижэнь медленно перевёл взгляд на Мэн Яо. — Твой план... с трекером и изоляцией... оказался катастрофой, — тихо произнёс старший Лань. — Свободен. Больше твои услуги нам не понадобятся. Мэн Яо побледнел, его пальцы судорожно сжались, но он лишь молча поклонился и покинул кабинет. На этот раз его безупречная вежливость была разрушена окончательно. Сичэнь проводил его долгим, разочарованным взглядом, понимая, кого именно он подпускал к семейным тайнам все эти годы.***
В лофте на окраине города Вэй Усянь отбросил телефон в сторону и с размаху повалился спиной на диван, увлекая Лань Ванцзи за собой. Тот послушно опустился рядом, позволяя Усяню уткнуться носом в изгиб своей шеи. — Боже, Лань Чжань... Мы сделали это, — выдохнул Вэй Ин, чувствуя, как внутри разливается невероятное, пьянящее чувство свободы. — Ты видел лицо своего дяди на превью новостей? Нас, конечно, проклянут половина консервативных критиков, но фанаты... фанаты просто разнесли сервера Вэнь Жоханя. Лань Ванцзи мягко перебрал пальцами растрёпанные пряди волос Вэй Ина, прижимая его к себе ещё крепче. Ему больше не нужно было держать дистанцию в два метра. Больше не нужно было прятать взгляд на пресс-конференциях и бояться вспышек папарацци. — Пусть проклинают, — тихо ответил Лань Чжань, целуя Вэй Ина в макушку. — Теперь мы пишем свой сценарий. За окном лофта разгоралось яркое, золотое солнце Шанхая. Их старая карьера в золотой клетке «Гусу» была официально мертва, но впереди их ждал новый, огромный мир, который они собирались покорить вместе. Настоящие, искренние и абсолютно свободные.
