не знаю, что делать

      минджон не знает как не быть холодной. не умеет. не научилась — не у кого было. мать, в вечном поиске себя по схеме «работа-бар-чужая кровать-повторить» и отец, предпочитающий бару в этой же системе собственную кухню и кровать, никогда не пытались объяснить ей что-то настолько сложно-простое как человеческое тепло. зачем? да и они сами явно не лучшие учителя.       и теперь всю жизнь она борется. борется с вечным давлением общества и родителей по поводу и без, с людьми, которые так и наровят привязаться и привязать её к себе, с собственным отражением в зеркале и собственными чувствами.       каждый день она просыпается с болью в голове. засыпает с ней же. эта боль похожа на тески, но вместо черепа они будто сжимают что-то менее прочное и более важное. ту часть её, которой хотелось бы, чтобы всё было по другому. легко сказать «мне всё равно», сделать это реальностью — уже сложнее.       нет, минджон не врёт, не прячется за маской, не боится, что легкий ветерок стянет кусок пластика с лица и оставит её неловко стоять посреди улицы, переживая, что кто-то заметит её заплаканные глаза и потекшую тушь. минджон это не волнует — она знает, что никто не станет на неё смотреть. минджон нет смысла обманывать саму себя (по крайней мере, она сама предпочитает так думать и ту ночь на крыше не вспоминать). зачем пытаться убедить себя в том, чего нет?       в жизни минджон нет той радости и счастья, о которых поют по радио в такси. в ней не пусто. в ней есть она, её голос и точно есть люди. где-то есть. возможно, ближе, чем минджон хочет может себе позволить. но в её жизни точно чего-то не хватает. или кого-то.       эта мысль всегда пугала. минджон действительно вздрагивает, стоит ей замелькать где-то на задворках сознания. потому что минджон знает, чем это закончится. потому что знает кого именно не хватает.       когда её взгляд в очередной раз упирается в потолок, минджон кажется, что всё наконец-то закончилось. что ей больше ничего не нужно, и сердце больше не бьётся в груди таким не правильным образом. и что её образ в голове не возродит никаких былых чувств. а потом экран телефона загорается сообщением: «привет, спишь?»       минджон знает, что должна его проигнорировать также как и покалывание в пальцах.       она смотрит в экран, не двигается с места, но и не отрывает взгляд от самого сообщения, боясь ненароком увидеть имя над ним. она знает, кто это. а ещё знает, что так и не перезаписала её в контактах. минджон усмехается про себя, когда вспоминает каким был тот вечер, каким не вкусным был кофе и каким замечательным был её смех. «mi vida» — самое банальное прозвище, которую минджон могла ей дать при своих скромных познаниях в испанском (за которые в её жизни отвечала ичжоу, учащаяся на переводчика), но в тот момент ей всё казалось таким правильным, что ей самой сложно себя судить.       «её жизнь» представляла собой девушку с пар по высшей математике — умная, красивая, до невозможности обоятельная, любимица преподавателей и студентов. ангел во плоти, не иначе. и минджон соврет, если скажет, что не считала также, когда в первые встретилась с ней. она, если быть честной, и до сих пор такого мнения, но предпочитает не задумываться об этом. не после всего.       сейчас минджон скорее думает о том, что стоило не соглашаться меняться с одногруппницами, которые хотели быть в паре по проекту. или стоило самой поменяться ещё с кем-нибудь. или не приходить на пару в тот день. или вовсе никогда не поступать в этот университет. минджон бы предпочла никогда не знать ю джимин.       потому что сейчас, когда экран, уже со временем потемневший, вновь загорается, минджон резко выдыхает, а пальцы сами нажимают на уведомление.

mi vida

привет, спишь? [11:23 pm] ты мне очень нужна [11:27 pm] пожалуйста [11:27 pm]

и у минджон, кажется, не остаётся выбора.

(он всегда есть)

не сплю

[11:28 pm]

приезжай

[11:28 pm]

(и минджон свой сделала)

      она не считала минуты, просто ждала, когда услышит стук в дверь, хотя у джимин точно осталась копия ключа. минджон не будет узнавать, где он. она вообще не станет ни о чем спрашивать — джимин сама всё расскажет.       в дверь всё же стучат, и, еле поднимая босые ноги от пола, минджон плетётся открывать.       как бы ей не хотелось, но при виде джимин сердце, не спрашивая её разрешения, замирает. «красивая» — проскакивает у минджон в голове, пока они смотрят друг на друга сквось дверной проём. наверное, этому можно было бы позавидовать — джимин трясется, теребит заусенец ногтем, явно в первой попавшейся одежде и в целом ощущение, будто она бежала сюда по пути отбиваясь от стаи разъярённых воронов, а не ехала на «комфорт+», но выглядит всё равно так, словно свергла афродиту с олимпа.       джимин делает шаг вперед, свет из кухни попадает на ее лицо, и теперь видно тушь размазанную по щекам. минджон отступает.       стоя на пороге, джимин, кажется, не знает, что делать, куда податься. смотрит по сторонам, создавая ощущение, что никогда тут не была. минджон этому усмехается, наивно, совсем по-детски.       джимин на секунду хмурит брови, но всего на секунду, после чего медленно и осторожно подходит к минджон, обвивая руками. объятья — одновременно самая любимая и ненавистная минджон вещь, когда дело касается этой девушки. они дарят ей то самое спокойствие и тепло, которого в жизни никогда не хватало, но явно вызывают зависимость.       минджон обнимает джимин в ответ. руки ложатся на лопатки, и она чувствует как от чужих слез мокнет ткань логслива на плече. она прижимает джимин ближе и утыкается носом в волосы, вдыхает их запах. они пахнут жасмином и табаком — как оказалось, даже хорошие девочки не защищены от вредных привычек, и минджон хочет спросить, сколько на чай получил водитель такси за возможность покурить в салоне. но не станет. не за чем.       джимин, до этого утыкающаяся покрасневшим носом где-то между шеей и плечом минджон, поднимает голову. теперь их разделяет сантиметров десять, и те — их разница в росте. взгляд джимин встревожено бегает по её лицу. кажется, будто она ищет что-то новое, что-то, что поменялось с их последней встречи, но, по всей видимости не находя измненений, успокаивается и останавливается на глазах напротив.       минджон спокойна. её руки скользять к лицу джимин, аккуратно обхватывают его. большими пальцами она бережно пытается стереть остатки слез и туши с её щёк. но минджон не смотрит в глаза. взгляд скачет по волосам, подбородку, губам и собственным пальцам, но глаза намеренно избегает. она боится. боится, что если заглянет в них, то увидит душу джимин слишком близко, и уже точно никогда не сможет уйти.       минджон боится, что привяжется, а джимин нет.       минджон убирает руки от её лица и молча тянет в комнату. джимин по пути стягивает с себя кроссовки и, крепко держа чужую ладонь, проходит в глубь квартиры. она была тут сотни раз, так что когда минджон усаживает её на свою кровать, джимин по привычке двигается к стенке и прижимает с себе колени. она выглядит насколько крошечной в этот момент, что минджон неосознанно немного улыбается. она садится рядом, опираясь спиной на стену, и сразу чувствует тяжесть на своём плече.       если честно, минджон понятия не имеет, сколько просидела прислуживаясь к тяжелому дыханию, иногда прерываемое тихими всхлипами, но ей и не особо интересно. тонкая струнка где-то внутри натягивалась сильнее каждый раз, когда джимин в очередной раз резко вбирала воздух в легкие. она ничего не говорила, и это раздражало, заставляло минджон хотеть либо притянуть девушку к себе и, обнимая нашептывать ей что-то насколько чувственное и нежное, что сахар будет скрежетать на зубах, либо взять за плечи и потрясти как следует, чтобы вернуть к реальности и заставить говорить. минджон нужно было знать, что случилось. она этого хотела. ей, к собственному сожалению, не всё равно.       но джимин молчит. лишь тихонько сжимает ткань рукава лонга, будто боится полноценно взять за руку, но если держаться вовсе не будет, минджон исчезнет.       из открытого окна потянуло холодном, и минджон сделала в голове заметку закрыть его, когда они будут ложиться спать — джимин всегда мёрзнет.       в какой-то момент минджон кажется, что джимин уже уснула. она поворачивает голову, чтобы проверить, но натыкается на взгляд темно-карих глаз. внутри в момент что-то рушится.       голова начинает кружиться, и минджон не сразу осознаёт, что рука джимин лежит на её щеке, а расстояния между их лицами катострофически мало. что-то в голове минджон истерически кричит, умоляет не совершать эту же ошибку вновь. их губы едва соприкасаются, когда минджон отшатывается от джимин, а после резко сжимает её в объятиях, тряся головой и шепча «нет, нет нет...». она чувствует как к глазам поступают слезы.       — только не снова, пожалуйста, — она ненавидит как дрожит её собственный голос, — мы обе знаем, чем всё закончится, джимин...       минджон не знает, что испытывает девушка, чью толстовку она сминает своими пальцами, не видит её лица и не может быть уверена, чем всё закончится на этот раз. но она чувствует как руки обвивают ее талию, а губы оставляют нежный поцелуй на макушке, и ей так хочется разрыдаться в эту же секунду, но минджон лишь сильнее прижимается к джимин.       — извини, — хриплый голос прерывает возникшую тишину.       — не стоит, — минджон шепчет куда-то в плечо джимин.       холодный воздух вновь просачивается через окно, и обе вздрагиваю, прижимаясь ближе. они сидят в тишине, не шевелясь, и минджон надеется, что они останутся в этом положении как можно дольше. руки джимин скользят по ее спине, и она ощущает теплое дыхание у своего уха.       минджон хочет оставаться холодной, держать расстояние между ними и не подпускать джимин слишком близко, но ещё она хочет оставаться её объятьях как можно дольше.       она ожидала, что сегодня будет всё как обычно — джимин посвятит её в происходящий ужас своей жизни, потом затащит в ту же кровать, на которой они сейчас сидят, конечно, без чувств — по-дружески, а утром уедет до того как минджон успеет проснуться и будет делать вид, что ничего не было. так было всегда, и, казалось, обе были не против. джимин так казалось. но теперь, сидя в объятиях минджон, несколько минут назад умолявшей её остановиться, она не знала, что делать дальше.       — я не знаю, что нам делать, — будто услышав её мысли, тихо отозвалась минджон, — но сейчас давай посидим так ещё немного. пожалуйста.       и джимин не может отказать.