Худший Вид

Когда пепел от сгоревших городов окончательно затянул стратосферу, концепция ценности человеческой жизни была признана устаревшей. Оказавшись в глубоких подземных комплексах, задыхаясь от нехватки кислорода, еды и медикаментов, мы осознали непреложную истину: хрупкая биологическая оболочка, подверженная страху, боли и радиации, не способна вести затяжную войну против существ, чьи технологии переписывают сами законы физики. Для того чтобы осознать истинную глубину пропасти, в которую отправилось человечество, достаточно обратиться к чудом сохранившимся, пусть и изменённым пропагандой, фрагментам личных записей тех, кто оказался прикован к операционным столам в подземных цехах, где ковались идеальные солдаты.

***

Рассекреченный фрагмент личного дневника № 404-V

Дата: 285-й день после вторжения Носитель: повреждённый нейрочип памяти, извлечённый из уничтоженной боевой единицы в секторе «Пустошь-7». Личность не идентифицирована. Уровень доступа: С-4 Статус: Рассекречено. Изменено для дальнейшего распространения. Пробуждение вырвало меня из спасительного небытия в стерильном изоляторе. Первое, что зафиксировало моё замутнённое синтетическими наркотиками сознание – монотонное гудение систем жизнеобеспечения и противоестественная тяжесть там, где ещё вчера были мои ноги. Я попытался закричать, как и в прошлые разы, попытался освободиться от удерживающих меня ремней, но из пересохшего горла, в которое была введена гофрированная трубка питательного зонда, вырвался лишь жалкий булькающий хрип. Они стояли вокруг стола, их глаза прятались за тёмными стёклами визоров, отражавших лишь яркий белый свет ламп. В их действиях не прослеживалось ни садизма, ни ненависти, но в них не было и намёка на человеческое сострадание. Эти бесчувственные монстры методично препарировали мою плоть так, словно я был не разумным существом, а чёртовым инструментом! Я помню громкий визг циркулярной пилы, вгрызающейся в кость правого предплечья, и то, как один из них, даже не взглянув на моё бьющееся в агонии лицо, небрежно сбросил отсечённую, совершенно здоровую руку в металлический контейнер с биоотходами, чтобы тут же начать приваривать к кровоточащей культе сустав из инопланетного сплава. Они переговаривались непонятными сериями неизвестных мне, в прошлом доктору, терминов, проверяли пульс и сопротивление нервной системы, пока холодные металлические щупы вскрывали мою грудную клетку, заменяя лёгкие фильтрационными камерами, позволяющими дышать токсичным пеплом на поверхности. Но самое страшное началось тогда, когда их инструменты добрались до черепа. Я чувствовал, как тонкие иглы проникают под височную кость, как они выжигают целые участки мозга. С каждым разрядом тока я терял частицу себя: сначала растаяли воспоминания о цвете неба, затем исчез страх перед происходящим, а вместе с ним начала угасать и чудовищная боль, сменяясь полной пустотой. Они забирают мою душу, выжигая способность плакать, любить и ужасаться!

Конец фрагмента, одобренного ОСЗ ***

Ни один из тех, кто прошёл через модификационные изоляторы, не вернулся в прежнее общество. Да и прежнего социума к тому моменту уже не существовало – он уступил место новой тоталитарной военизированной структуре, не ценящей человеческие жизни и нацеленной на полное истребление врага. Читая эти пропитанные отчаянием строки, людям было нетрудно поверить, что только чудовищные инопланетные захватчики способны пойти на столь ужасные эксперименты. Эта иллюзия, тщательно культивируемая пропагандой внутри бункеров, позволяла остаткам человечества закрывать глаза на всё более жестокие законы и запреты, вводимые Обновлённым Советом Земли.