Без названия

"Мир изменился, - думает Сив, улыбаясь растерянному гостю. - И Хорге пришлось измениться вместе с ним”. Шестьдесят лет назад ей было восемь, но солнцестояние того года она помнит так, будто все было только вчера. Шестьдесят лет назад все решилось бы проще. Гость - Кристиан - рыжеватый, голубоглазый, идеально подходящий для Майи, одновременно заинтригован и растерян. Бормочет о том, что приехал не один, а в глазах ясно читается похоть. Ещё бы он не заметил Майю! Одна из самых красивых девушек Хорги. Вот в чем проблема этого юноши - вечно он ни в чем не уверен. Ни в своих желаниях, ни в своих чувствах. Спросил бы мнения Сив, она бы сказала: ты давно разлюбил свою Дени. Она бы спросила: вспомни, когда вы в последний раз занимались любовью? Она бы заметила: быть с кем-то из жалости - хуже убийства. Шестьдесят лет назад… Большой, весёлый, кровавый праздник. Но потом в Хоргу пришли чужаки. Незваные, везде нос свой сующие. Тех, кто в то лето был отдан духам, искали и всё-таки нашли. Тот, кто привел их в Хоргу, взял в итоге вину на себя, сказал, что нарочно заманил и убил, без ведома старейшин. Одновременно защитил Хоргу и искупил великую перед ней вину. Тогда старейшины и решили. И уже шестьдесят лет не было крови, не было славных жертв и древних темных обрядов. Даже те, кто достиг черты, не отправлялись теперь в последний полет; после прощального пира просто уходили в Дом угасания, где ждал их глоток особого зелья. Шестьдесят лет назад никто из гостей не покинул бы Хоргу. Молодой человек напротив вздрагивает - быть может, прочел в выцветающем взоре Сив жажду былого величия, жажду большой крови. Произносит: - Могу я подумать? Сив улыбается. Она знает жизнь, знает мужчин. Этот в конечном итоге согласится. *** Девушки в простых, украшенных вышивкой платьях, будто одержимые танцуют вокруг убранного зеленью шеста. Где-то там, среди безумного хоровода, должна быть Дени, но Кристиан не пытается даже различить ее среди других светловолосых фигур. Он разлюбил ее, давно, задолго до убийственного перформанса ее сумасшедшей сестрички. И только здесь, на залитом солнцем лугу чужой страны, среди чужих весёлых людей Кристиан наконец осознает этот простой факт. Он больше не любит Дени, и никакие разговоры этого не изменят. Наверное, Дени тоже его разлюбила. Просто вцепилась в него, как перепуганный насмерть утопающий в спасателя, невольно утягивая на дно обоих. За грузом ее проблем Кристиан почти забыл, что сам ведь тоже живой. Со своими чувствами и желаниями. А не вечный спасательный круг для бедняжки Дени. Наверное, он плохой человек, чёрствый эгоист и что там ещё. Но как достало быть милым, положительным и заботливым! Краем глаза замечает он огненный всполох. Майя. Белая кожа, рыжие волосы, гибкое тело. Не выдержала безумного темпа, выпала из редеющего хоровода. Старуха обещала: Дени не узнает. От местных точно. А друзья его… Марк додумался помочиться на могилу чьего-то дедушки, после чего был вежливо, но настойчиво выставлен вон. Идиот, что с него взять. Джош полез к их священной книге, был пойман за руку и проследовал вслед за Марком. Этот прислал сообщение уже из аэропорта: “Деревня ваша - отстой”. Обиженный Джош не писал ничего. Ну и черт с ними. Даже и к лучшему, что так получилось, не узнают - не проболтаются. Он поворачивает голову и ждёт, пока рыжеволосая красавица встретится с ним глазами. Поймав смеющийся синий взгляд, Кристиан медленно опускает ресницы. *** Душа Пелле наполняется радостным торжеством - она победила, его прекрасная Дени, она стала Королевой мая; и Сив сказала, что благословит, если Дени им подойдёт, если поймет, где ее место, ее настоящая семья. Если - когда - поймет наконец, что Кристиан ей совсем не пара. Пелле влюбился ещё там, в глупой Америке. Не влюбился даже - заглянул в ее глаза и тут же увидел свою судьбу. Он не стал действовать грубо и прямо, как бедняга Ингемар. Увы, маленькая Конни так и не взглянула на него иначе, нежели на хорошего знакомого. И, едва разругавшись со своим Саймоном из-за того, как внимательно тот разглядывал местных девушек, и полдня не вытерпела, упросила отвезти ее вслед за уехавшим ранее парнем в город. Ингемар бродит теперь несчастный и неприкаянный. Пелле умней. Пелле не признается пока, лишь осторожно намекает, ненавязчиво подталкивает. Дени должна все понять сама. Но сейчас, когда братья и сестры тянутся к Дени, чтобы одолжить у нее немного удачи, чувства распирают его, льют через край, и Пелле не может удержаться: целует свою Королеву в пересохшие после долгого танца губы. Братья и сестры кричат одобрительно, смеются. Дени должна все понять, обязательно. *** В сарае душно и пахнет травами; и Майя уже ждёт на подстилке из трав и цветов. Обнаженные женщины полукругом - молодые, старые, одна с огромным животом… Если бы не зелье, которое ему дали, он наверняка бы смутился, не смог. Но терпкие на вкус капли действуют круче любой Виагры. Член будто каменный, и Кристиан не может остановиться даже поняв, что у Майи он первый; даже когда женщина, так на нее похожая, начинает петь, гладя Майю по спутанным волосам; даже когда остальные принимаются стонать на разные голоса. Древний ритуал плодородия. Кристиан двигает бедрами, пот заливает глаза, девушка под ним наконец расслабляется и пока ещё неуверенно подаётся навстречу. Когда все заканчивается, женщины неторопливо уходят, улыбаясь. Лишь мать Майи задерживается, чтобы поцеловать в лоб сначала ее, потом Кристиана. Двери сарая закрываются, и они остаются вдвоем. Девушка гладит его по голому плечу. Оказывается, для них оставили глиняные кувшины - с водой и травяным чаем, а ещё несколько мисок, наполненных едой. Майя подаёт ему стакан, дождавшись, когда он напьется, принимается кормить мясом и хлебом прямо так, из рук. Кристиан думает, что ничего вкуснее в жизни не ел. И, пережевывая пряный кусок, тянется рукой к миске. Рыжей красавице тоже ведь понадобятся силы. Майя молчит - да она ведь не знает ни слова по-английски! Значит, не начнет требовать объяснений, рассыпаться в лицемерных извинениях и обвинять в неизвестных грехах. Да и не нужно ей от Кристиана ничего, кроме семени; если родится следующей весной ребенок, никто не станет таскать по судам и требовать алименты. Глядя, как Майя с улыбкой принимает из его рук новый кусочек, облизывая ее тонкие белые пальцы, Кристиан чувствует, что снова готов. *** - Мне… меня пригласили побыть здесь ещё какое-то время, - говорит Дени, а Кристиан вспоминает пропахший травами и похотью сарай и жар чужого лона. Свое приправленное смущением самодовольство, когда утром, в местном подобии сауны, мужчины хлопали его по плечу, скаля зубы и отпуская одобрительные замечания на шведском. Дени, с головы до ног в цветах, и костер до самого неба. И как Пелле целовал ее перед праздничным застольем. Кристиану даже не обидно. Разве что совсем чуть-чуть.