Мир крутится вокруг тебя!

***

Шарль Леклер никогда не был конфликтным человеком. Ему было легче снисходительно кивнуть и признать правоту упрямца, чем ссорится со всеми баранами подряд. Но иногда ему все-таки хотелось, что бы его поняли. А ещё Шарль Леклер очень любил ласку и внимание. И ему совершенно не нравилось, когда его тыкали носом в то, что он слишком самовлюблен. Но это не так, естественно, нет. Парень действительно был очень чувствителен и нуждался в поддержке близкого человека. Многие говорили Шарлю, что он невыносим в своей ежеминутной потребности во внимании, но Макс Ферстаппен был не согласен с этим. — Хочешь ещё чего-нибудь? Не стесняйся, детка, ща замутим! Макс был самым настоящим Рыцарем на белом коне для Принца Шарля Леклера. Его умиляла привычка парня виснуть на нём, просить всего, чего хочет, и после этого ждать, что Макс обязательно исполнит его желание. И тот всегда старался радовать своего мальчика. — Ты ведь не против, Макси? Умение Шарля строить глазки кота из «Шрека» не переставало поражать Макса и, самое главное, он всегда велся на этот пронзительный умиляющий взгляд. — Всё, что пожелаешь. Только с Шарлем Макс позволял себе быть таким нежным. Он в целом позволял Леклеру очень многое, чего не позволил бы никому другому. Например, Ферстаппен никогда не сможет так легко целовать кого-то, нагибаться, что бы его играючи чмокнули в щеку, приседать на корточки, помогая забраться себе на спину, говорить так много комплиментов невпопад. Шарль всегда смеялся над искренней влюбленностью Макса и был предельно ласков и добр к нему. Ферстаппен с пугающей внимательностью слушал болтовню своего парня, когда тот перечислял, чего бы ему хотелось сегодня, или о чем он мечтал. Слушал все сплетни, которые Шарль с мельчайшими подробностями передавал ему. Вглядывался в его глаза, когда парень говорил о том, что расстроен и жаловался на что-то не всегда слишком уж важное. — Ты понимаешь, Макси? Шарль знал, что Макс понимает. Знал, что тот уже нарисовал в голове план по поднятию настроения своего уставшего парня. — Конечно, детка. Хочешь, купим сладкого, чтоб ты не грустил, а? Эта наивность и искренность Ферстаппена всегда так сильно умиляла Шарля, что тот болванчиком кивал головой и позволял вести себя за руку куда вздумается Максу. Но, это все романтика. Макс не мог постоянно находится в режиме «я плюшевый мишка для объятий». Конечно, нет. Он, вообще-то, очень серьезный парень. В школе многие избегали его, старались не лезть без причины: знали, что Макс не поскупится на унизительные оскорбления и не станет сдерживаться, если дело дойдет до драки. А оно, как правило, доходило. — В себя поверил, чучело? Обычно, за этой фразой следовал мощный удар по лицу чересчур самоуверенного упрямца. У Макса была своя компания: они были достаточно тихими и незаметными, но их присутствие всегда ощущалось. Некоторые смелые девчонки из старших классов вешались на них, но эти парни были такими серьезными и холодными, что дело уж очень редко заканчивалось успехом. Тем лучше для Шарля, его этот факт приводил в настоящий восторг. Ведь это значило, что он смог влюбить в себя непоколебимого Макса Ферстаппена, а самая красивая старшеклассница - нет. Хотя, кто ей вообще дал такой титул? Самая красивая, пф. Макс вот считал, что самый красивый здесь Шарль. А ещё самый очаровательный и нежный. И он может подобрать ещё десяток прилагательных. — Посмотри на неё. Ну и безвкусица, кому-то вообще такое кажется красивым? Шептал Максу Шарль, кивая на популярную в их школе девушку. — Не знаю. Вообще не разбираюсь в этом тряпье, детка. Знаю только то, что ты круче их всех, ты у меня самый красивый. Шарля всегда смущали неожиданные, хоть и неуклюжие, комплименты Макса, хотя он делал их настолько часто, что можно было уже привыкнуть. Хотя, взглянув на Ферстаппена, так и не скажешь, что он способен буквально осыпать кого-то комплиментами. Своей серьезностью и грубостью Макс нередко пугал людей в школьных коридорах, но как только рядом появлялся Шарль, Ферстаппен тут же таял и начинал мило болтать с ним, будто расслаблялся, снимал маску и позволял себе побыть человеком. Это могло вызвать диссонанс, но за сплетни о самом себе и, не дай бог, о Шарле, Макс мог и нос сломать. Шарль негативно относился к привычке Макса сначала бить, потом думать, но не был против, если это было заслужено. Действительно заслужено, а не драка, начавшаяся по прихоти Леклера. — Макс, опять драка?! У тебя синяки не успевают заживать! — Они говорили плохо о тебе. На этом можно было закончить. Шарль не расспрашивал о причинах, только если Макс не был настолько зол, что сам выкладывал все с подробностями. Сам Шарль вообще редко ссорился с кем-то. Ну, бывало, конечно, но он предпочитал не продолжать конфликт, если знал, что его все равно не послушают. Да и с друзьями Леклер особо не спорил. Все знали, что он восприимчив к обстановке в компании и не создавали шуму зря. Но в этот раз что-то пошло не так. Карлос – общий друг Шарля и Макса, парень, тренирующийся с Ферстаппеном в одном зале и готовящий булочки вместе с Леклером. В общем, хороший человек, но Шарль не всегда понимал его. Сайнс был ментально ближе к Максу: любил спорт, фифу и текилу. С ним было весело, у него была куча смешных историй на любой случай, Карлос мог найти общий язык практически со всеми. И Леклер, любящий своих друзей, доверял Карлосу большую часть своих переживаний, планов и идей. — Эй, Чили, у меня идея!! — …Заранее отказываюсь. Сайнс всегда был добр и аккуратен с Шарлем: его хотелось слушать, с ним было легко и весело, поэтому Карлос проводил большую часть свободного времени именно с Леклером. К тому же, в его положении глупо было бы ссориться с парнем, даже если бы он ему не нравился: Макс не посмотрит, что они друзья. Он заступится за Шарля в случае чего, если тот, якобы случайно, обмолвится о «грубом поведении» Карлоса. А в этот раз… — Карлос, почему вы меня не слушаете? Возмущался Шарль, выходя из актового зала после уроков. Им дали групповой проект и у Леклера возникла очередная гениальная идея, но, почему-то, ребята не взяли её во внимание. Это обижало, но парень не стал настаивать, понимая, что это бессмысленно. Поэтому Шарль решил поговорить с Карлосом, который единственный был хоть немного заинтересован с его предложении. — Что значит «не слушаем»? У нас уже есть план, мы его придерживаемся. А ты предлагаешь что-то уж совсем не вписывающееся в него. Карлос был немного на взводе после двух часов перекрикивания одноклассников, сидя над книгами и ноутом. Не любил он проекты, особенно совместные. Батарейка попросту садилась. — Но Карлос! Вы даже не попытались понять! А ты за меня не заступился! В голосе проскользнула обида, почти детская интонация, и это как ничто другое выводила Сайнса из себя под конец длинного дня. Вот почему Шарль позволял вести себя, как ребенок, а Карлос был собранным и сдержанным с ним? Он тоже так может, если что! — Твою мать, Шарль. Это групповой проект, мы никогда не сможем угодить всем. Нужен компромисс, понимаешь? — Нет, это ты не понимаешь!.. Парни прошли коридор насквозь и остановились перед большой тяжелой дверью, ведущую на школьное крыльцо. Карлос устало закрыл глаза и сжал зубы. Леклер болтал своим звонким голосом что-то про свою правоту и уж очень хорошую идею для проекта, не замечая, что его уже и не слушают. — Шарль… Но Леклер не отозвался и продолжил болтать. — Шарль! Звонкий голос на секунду стих, но Шарль тут же нахмурил брови и переключился на то, как Карлос не по-дружески повел себя. — Леклер!! Закрой рот, хоть на секунду! Рявкнул Карлос чересчур громко, так, что его низкий голос прокатился эхом по пустующему коридору. Глаза Шарля округлились и он тут же замолчал. Карлос устало выдохнул и со злостью взял парня за плечо. — Ты так убежден, что ты всегда прав, что не слушаешь даже меня, не говоря об остальных. Своим истеричным характером ты только отталкиваешь от себя людей! Шарль нахмурился и повел плечом, стараясь освободиться от стальной хватки Карлоса: не зря в качалку с Максом ходит. — Твои желания не всегда будут учитываться и тебе придётся смириться с этим! Так работает жизнь, мир не крутится вокруг тебя! В коридоре повисла тишина. Карлос шумно сопел, стараясь перевести дух после порыва гнева. Он тряхнул волосами и отпустил плечо замершего Леклера. — Если Макс позволяет тебе садиться ему на шею, то никто другой не станет. И я в том числе. Увидимся. Парень толкнул дверь плечом и вышел на улицу, бросая на Шарля хмурый взгляд через плечо. Леклер тяжело сглотнул и отряхнул плечо от воображаемой пыли. Карлос что, только что накричал на него? Парень нахмурился и опустил голову, жуя губу. Может, Сайнс прав? В том, что Шарль действительно не терпит, когда ему не уделяют внимания? В том, что он - истеричка? Почему тогда Макс его терпит? Он простоял в раздумьях перед дверью минут десять, оперевшись спиной о бетонную стену, пока телефон в кармане не завибрировал, оповещая о новом уведомлении. Макс пишет, что ждёт его у калитки. Всё ещё стоит там и ждёт. Шарль тут же засунул телефон в карман и выбежал из школы, слыша как громко за ним хлопает тяжелая белая дверь. Он так спешил, завидев Макса со стаканчиком кофе в руках, что чуть не упал со ступенек, ведущих с крыльца, спотыкаясь о собственные шнурки. — Привет, Чарли. Макс поймал чуть ли не бегущего к нему Шарля и заключил в объятия, оставляя на виске мягкий поцелуй. — Макси, спасибо, что пришел за мной.. Шарль знал, что Макс успел сходить на тренировку и снова вернуться к школе, что бы дождаться Шарля, пока он закончит с проектом. — Пустяки. Ты чего такой испуганный? Макс немного наклонился и заглянул Шарлю в глаза, хмурясь. У его вечно влезающего в проблемы, самого очаровательного парня, что-то случилось? Леклер поморгал и понял, что все это время его брови были жалостливо надломленны и выглядел он, мягко говоря, ошарашено. — Ничего такого, просто… Макс сунул в руку Шарля стаканчик, наполовину наполненный кофе, и приобнял его за плечи, ведя по узкому тротуару. — Просто? Давай, че такое, мне ты можешь рассказать. Шарль хотел возмутиться, что Макс выпил больше половины стаканчика кофе, не дождавшись его, но решил не упрекать его в том, что парень просто хотел согреться. Эта мысль заставила его чувствовать себя более виноватым. Парень немного помялся, а потом залпом допил кофе и со злостью бросил картонный стаканчик в урну. — Да Карлос сказал…Много чего. Макс выгнул бровь и прищурился. Его друг что-то натворил? — Ну-ка, давай, мне нужно больше информации, прежде чем придумать, как его оскорбить. Шарль фыркнул и пихнул Макса в плечо. — Не ври, ты не думаешь, прежде чем оскорбить кого-то. Макс поднял руки в капитуляции и приготовился слушать рассказ Шарля. — Ну короче… С каждым сказанным словом Шарля глаза Макса становились всё круглее, а желание переубедить Шарля в том, что он вовсе не истеричка, всё крепче. Милый, его милый Шарль, как он может сомневаться в себе? Макс по уши влюблен в него, учитывая, что они встречаются больше года. Эта влюбленность заставляла и без того взрывной характер Макса буквально закипать: он никому не позволит расстраивать его парня. Леклер смотрел под ноги и шуршал опавшими листьями, слегка тусклым голосом пересказывал Максу всё то, что думает на счет слов Карлоса. — Это Сайнс так сказал? — Мг…Он, вообще, в чем-то прав.. Макс резко остановил Шарля за руку и развернул к себе. — Чарли, ты серьезно щас? Он на эмоциях мог и не такого наговорить, а ты ему веришь? Шарль перебирал в пальцах ветровку Макса на его груди и упорно не поднимал взгляд, делая вид что очень заинтересован в бликах на блестящей молнии куртки. — Детка, сколько раз мне нужно сказать, что ты самый лучший? — Но Макс… — Даже слышать не хочу! Ты самый прекрасный парень на свете. Не слушай этих долбаебов. Пнув сухой листочек под ногами, Шарль рассмеялся и легонько ударил кулаком Макса в грудь. — Умеешь же момент испортить…Карлос – твой друг, между прочим, а ты его…долбаебом называешь. Шарль фыркнул и наконец посмотрел Максу в глаза. Ферстаппен уловил смешливые искорки во взгляде парня и улыбнулся, начиная кривляться, стараясь развеселить Шарля сильнее. Он так любил его улыбку, что был готов сказать ещё сотню глупостей, лишь бы Шарлю стало легче. Но Макс все ещё не собирается оставлять все, как есть. Он обещал себе не допускать такого. Шарль не должен быть расстроенным из-за чьего-то мнения, не важно, насколько оно совпадает с реальностью. Что значит «истеричный характер»? Ничего не истеричный, Шарль просто эмоциональный, и это скорее плюс, чем минус. — Если он заставляет тебя поверить в то, что ты никому не нужен с твоим характером, то он мне не друг. Голос Макса неожиданно приобрел серьёзность и решимость. Он твердо кивнул, закрепляя свои слова и погладил Шарля по плечам. — Я ради тебя что угодно сделаю, клянусь! Макс снова по-дурацки улыбнулся, ведь не хотел грузить Шарля своей серьезностью. — А Карлос сказал, что мир не крутится вокруг меня… Леклер всё ещё мягко улыбался, но говорил с грустью и непривычной тусклостью в голосе. Макс нахмурился и покачал головой. Он был так зол, что Карлос заставил Шарля потерять всю его яркость и эмоциональность, хоть Сайнса можно было понять…Но Макс хочет понимать только Шарля! Хотя это было слегка по-детски с их стороны. Честно говоря, Макса мало это заботило: какая ему разница, что о них думают? — Говоришь, мир не крутится? Переспросил он с хитрой улыбкой. Леклер чуть подозрительно кивнул, опасливо оглядывая загадочное выражение лица Макса. — Да… — Пф, да щас завертим! Ферстаппен хватает Шарля под колени и под лопатки, поднимает на руки, прижимая парня к своей груди. — О Боже мой! Макс! Шарль тут же обнимает парня за шею и пищит, когда Макс перехватывает его поудобнее. Он крепко держит Шарля, прижимая к себе и кружится с ним посреди тихого сквера. Под его ногами шуршат листья, а звонкий смех Шарля отражается эхом на пустой улице от стен кирпичных домов. Леклер кричит и смеется, чувствуя как слегка кружится голова. — Макси! — Ну что, крутится? Макс останавливается, но не отпускает Шарля. — А? Непонятливо щурится Леклер, все еще смеясь. — Говорю, теперь мир вокруг тебя крутится? Леклер на секунду зависает, а потом заливается громким смехом и, без страха упасть, откидывает голову назад и болтает ногами. Макс влюбленно смотрит на него, прижимает к себя крепче и делает ещё один круг вокруг себя, заставляя Шарля снова схватится за его плечи. — Да, правда, крутится! — Естественно, а ты чего ждал? Я ж сказал, что клянусь! Шарль фыркнул и чмокнул Макса в кончик носа. Парень поставил его на землю и придержал за плечи, что бы Леклер не упал от кружащейся головы. — Ты у меня самый лучший! Радостно пищит Шарль и обнимает Макса за шею, чуть подпрыгивая, шурша листьями. — Ага. — Я тебя люблю! — И я тебя, детка. Макс накрыл губы Шарля своими в ласковом, легком поцелуе, обнимая его за талию, пока тёплые руки Леклера гладили его пшеничные волосы на затылке. За домами садилось оранжевое солнце, освещая деревья с пожелтевшими листьями. Тёплые краски заката окрашивали улицу мягкими лучами, шоколадные волосы Шарля переливались в золотой, и Макс не удержался и осторожно провёл пальцами по одной пряди, заправляя ее за ушко. На этой тихой улице были только они вдвоём. Ну, ладно, ещё шелестящие листья, едва уловимый запах сухой травы и самые нежные поцелуи с привкусом сладкого кофе. Но Макс и Шарль всё таки ошибались, что были здесь одни. Карлос, стоящий на автобусной остановке, краем глаза наблюдал за ними и устало качал головой, усмехаясь. — Мне бы так кто-нибудь мир раскрутил…