Как можно ближе

      Плотные клубы дыма взмылись вверх, толкаясь и не желая покидать кабинет сквозь вентиляцию. Они словно пытались придушить всех находящихся, кружа над их головами. Дыма было так много, что каждый сидящий за столом знал — генералиссимус не в духе и лучше держать рот на замке. Красный Лидер стоял у окна, в который раз оглядывая «свою работу» — то, во что он за короткий срок превратил некогда величественный Лондон. Ему нравился этот вид, это забавляло и придавало сил на новые свершения. Однако сейчас Торд смотрел как-то обреченно и раздраженно, как будто был вынужден прямо сейчас находиться здесь. А хотя, чего греха таить — так оно и было.       Очередная докуренная сигара отлетела в сторону, чуть не став причиной пожара. К счастью, неравнодушный Ричард благородно уберег всех от травм.       Красный Лидер подлетел к столу и навалился на него:       — Вы сказали, что у вас все под контролем!       Офицеры от испуга чуть не подпрыгнули и переглянулись в надежде, что среди них найдется смелейший, что сможет внятно ответить. Но Торд перебил:       — Мы не должны были задерживаться в Лондоне дольше пяти недель. И что я вижу сейчас? Прекрасно, умницы, торчим третий месяц подряд, пока нашу логистическую систему разрушают в пух и прах. Этот идиотский батальон не смог постараться и защитить единственную работающую станцию! Jævla deg djevler! — орал на них Красный Лидер так, что брызжал слюнями во все стороны. — Мне нужно закурить. Ричард!       Названный тут же явился, послушно принеся новую сигару. Торд обозленно принялся за нее, ненадолго замолкнув и отвернувшись, ибо видеть уже этих придурков не мог. Возле него молчаливо стояли Пол и Патрик, которые, пусть и не являлись виновными в сложившейся ситуации, ранее уже отхватили по самое не хочу и больше рисковать явно не собирались. Ларссон шумно вдыхал и выдыхал вновь, все никак не находя свое успокоение.       — Сэр, Красный Лидер, сэр...       Торд развернулся вполоборота, специально показывая подчиненному свою уродливую сторону, чтобы тот во всех красках разглядел его настрой на этот глупый разговор. Пол и Патрик заметно напряглись, мысленно проклиная этого идиота, что смел прерывать перекур их лидера. Он и так зол, а теперь еще и это.       — Мы... У нас есть и несколько... Ай! Одна хорошая новость...       Красный Лидер вопросительно изогнул бровь, все еще сохраняя свое нахмуренное выражение лица.       — Будешь и дальше медлить — прострелю ладонь.       — Мы нашли Эдда Гоулда! — выпалил сержант.       И снова сигара стремительно улетела на пол. Красный Лидер застыл, с некоторой задержкой обрабатывая полученную информацию. Они схватили его? Как посмели не доложить? Это самое отвратительное, что довелось услышать Торду за последние пять недель. Даже не доложили. Никто ему ничего не сказал. Господи, какой же абсурд, какая же глупость! Быть такого не может, чтобы ему совсем ничего не сказали, даже не намекнули. Он же, в конце концов, их гребаный лидер, а они смеют обходиться с ним подобным образом. Да, в данный момент Ларссон отошел от дел на фронте и напрямую не командует войсками, но он в курсе всего. И, как оказалось, всего, кроме Эдда!       Сержант скрючился от боли. Он схватился за свою ладонь, в которой только что проделали дополнительное отверстие. Для профилактики, так сказать.       Какой-то первородный гнев вскипел в венах Красного Лидера, отчего он даже не думая, на автомате, продолжил делать из сержанта решето. Остальные офицеры подрагивали в такт выстрелам, а вот Пол и Патрик, попривыкши, просто наблюдали. И только Ричард додумался сбегать за шваброй, чтобы сразу же прибрать это уродство.       Торд громко выдохнул и поправил свою прическу после того, как смог немного остыть. Он угрожающе обвел взглядом оставшихся:       — Кому-то еще известно местоположение Эдда Гоулда?       И они все, как один, яро замотали головами. Как предсказуемо! Тогда Красный Лидер в довесок пнул расстрелянный труп сержанта, пробормотав что-то вроде «лжец», и объявил это короткое совещание закрытым.

***

      — Настоящий цербер, — шепнул Патрик товарищу, когда в кабинете остались лишь они да Ричард.       — А что поделать-то, — невозмутимо пожал плечами Пол.       — Ну, он в каком-то роде был прав, что мы поймали Эдда... Просто... Агх, Пол, за руки хватай! Какого черта ты за голову тянешь? Она щас оторвется!       Теперь голова у мертвого сержанта держалась на одних соплях. Они аккуратно (настолько, насколько сумел это Пол) вынесли тело через черный ход и прямо возле ближайшей помойки сожгли дотла. Смотря на бушевавшее пламя и догорающий, уже почерневший, труп, Патрик таки вернулся к их разговору:       — По крайней мере, мы точно знаем, что Эдд объявится со дня на день. У него нет другого выбора! Ему просто придется навестить лидера.       Пол непонимающе пожевал свою сигаретку и нахмурил брови. Кажись, все происходящее за спиной Красного Лидера снова прошло мимо его невнимательных ушей. Патрик раздраженно хлопнул себя по лбу и начал массировать переносицу, искоса поглядывая на товарища.       — Пол, ты опять все забыл?       — Зато я прекрасно помню машину времени!       — Ой, не начинай! Короче, Эдд придет! И ты прекрасно должен помнить, что именно благодаря нам он проникнет на базу!       — А зачем ему проникать?       — Ну... Господи, да мы же все уже обговорили. Просто слушай и делай.       — А если он захочет... пристрелить нашего лидера? Нет, Патрик, мы должны быть начеку.       — Так мы и будем начеку, дурной. Он придет как раз-таки за этим, а мы его обманем и схватим!       — О-у, это меняет дело, — мгновенно расслабился Пол.

***

      Все было немного сложнее. Это не просто очередной провал офицеров или просчет в армии, а что-то более личное, что-то, что Красный Лидер сумел утаить на этом совещании. И расстрелянный сержант тому прямое доказательство. Конечно, все и до этого знали, что пытаться солгать генералиссимусу затея плохая и что они вряд ли выживут после подобного, но сегодняшний случай был слишком показательным. Вернее сказать, он был полностью импульсивным. Как будто какая-то болезненная игла тогда воткнулась в череп и вынудила Торда поднять оружие на подчиненного. Даже сам для себя он не мог понять почему поступил именно так и почему столь безобидные слова смогли так повлиять на него. Может ли что-то быть позорнее этого?       Красный Лидер помотал головой, попытавшись избавиться от всяких ненужных мыслей. Но они продолжали лезть ему в голову, пробираясь сквозь все самодельные замки и ловушки, выставленные для себя же. Торд ненавидел моменты, когда не может полностью проконтролировать что-либо! И к великому сожалению, его собственные мысли относились к таким вещам — хаотичные, непредсказуемые и, черт возьми, иногда даже пошлые и инфантильные! Ларссон всячески держал каменное лицо, пытался сохранять типичное хладнокровие, присущее лидеру целой армии, но эмоции с какой-то бесячей легкостью брали верх и делали из него пубертатного подростка. Это раздражало, но что ему не нравилось больше — это его бессилие перед этим. Как же это все-таки смешно выходит: Красный Лидер, известный диктатурой и тиранией, что в обычное время ведет себя как какой-то тринадцатилетний школьник-задрот. От этого хотелось убежать и спрятаться.       Но на сей раз тот сержант (кстати, Торд и имени его не помнит) и впрямь перешел черту. Это была невидимая грань, о которой и не подозревали — и все-таки она задела какие-то струны в душе Ларссона, спровоцировавшие его на убийство. Им не стоило лгать об Эдде, им не стоило пытаться что-либо скрыть от Торда, особенно когда дело касается его врага. Вместе с машиной времени Гоулд смог бы противостоять всему, что Красный Лидер кропотливо выстраивал годами, над чем горбился всю свою жизнь и, в конце концов, ради чего он жил! С самого раннего детства он мечтал о власти и ведь даже осмелился поделиться таким личным желанием с близким другом. Ну, а теперь некогда другом. Разве Эдд не понимает? Разве он сам еще не почувствовал, как был безумно дорог ему? Разве не помнит, что Торд мог быть действительно искренним только рядом с ним?       Все эти мысли несколько разочаровывали, выбивали почву из-под ног. Красный Лидер устало осмотрелся в своей комнате (возможно, в поисках чего-то, что напомнило бы ему о старых добрых временах) и заметил только такую же красную банку. Она так удачно закатилась под его диван, что было видно только ее дно. Да, здесь, в Генштабе, находилось целое море колы в безграничном количестве. И тем не менее Гоулда заманить сюда не удалось — он слишком яро выступал против режима, что теперь объявлен в розыск. Одному только Богу известно, какими методами он прямо сейчас мог скрываться.       Ларссон кое-как стянул с себя плащ и мундир, в котором планировал пойти на сегодняшнюю встречу. Ему уже было не до нее, сами как-нибудь выкрутятся! Он плюхнулся на диван, решив, что сегодня поддастся воспоминаниям и побудет Тордом, а не суровым лидером. Порой тяжело поддерживать образ уважаемого человека, которого по совместительству еще и боятся, как огня. В каком-то роде Торд и впрямь олицетворял собой языки пламени — опасные, умертвляющие, ничего кроме пепла после себя не оставляющие. И, как любому огню, ему нужен кислород, чтобы разгореться. Без него пожару не быть. Но с другой стороны, стоит ли ему вообще быть?       Признаться честно, Торд скучал. Да, он собственными руками воздвиг целую империю, целый культ вокруг своей личности, добился невероятных высот и звания генералиссимуса. Ему это нравилось, нравилась власть, но еще ему нравилось общение с друзьями. Тяжело это осознавать, особенно когда самолично превратил их в терминаторов, а один, Эдд, и вовсе сбежал. Сбежал, но ведь не насовсем. Торд знает, что он не покинул город — засекли бы датчики. А вот жив ли до сих пор вообще? От таких сомнений у Ларссона больно кольнуло, но он, даже наедине с собой, сдержал лицо. Не может он испытывать слабости, когда на его плечах столько ответственности, а в руках такая власть! Это сюр и ничего больше!       Нужно отвлечься от дальнейших размышлений и терзаний, иначе Торд с ума тут сойдет. Он незамедлительно подозвал к себе своих верных адъютантов — Пола и Патрика, которые, пусть и были слегка удивлены, но покорно явились к нему. Ларссон редко принимал гостей именно в своей комнате, предпочитая всех выгонять и беседовать в конкретном зале. Но в случае этих двоих из ларца можно было и пренебречь своими же принципами.       — Сэр, мы пришли.       Торд безучастно махнул рукой, прося подойти поближе. Это сразу же показалось Патрику странным, и он бы остался на прежнем месте, однако Пол уже усвистал и пришлось двинуться за ним.       — Приятно знать, что все еще есть солдаты, что верны армии до последнего, — чересчур приторно начал Красный Лидер. — Но я сейчас не о делах армии. Просто разыщите чего-нибудь крепкого, срочно. Мне нужно немного передохнуть, как и любому трудящемуся человеку! У вас не больше получаса.       И они отправились выполнять это особое задание со звездочкой от самого лидера. А тот снова остался наедине с собой, еще глубже усаживаясь на диван. Ну-с, отдых так отдых! Торд отключил свою роботизированную руку, чтобы зря не переводить ресурсы, и ловким движением снял ее, положив на кофейный столик подле себя. Он довольно быстро привык к ней, что невольно считал утраченной конечностью, поэтому каждое такое снятие вводило его в состояние некого шока. Впрочем, и проходило оно по щелчку пальцев.       Пол и Патрик также не заставили себя долго ждать, ввалившись в комнату с огромным количеством всякого алкоголя — и ликер, и коньяк, и даже нахваленная Владом водка. Хотя, позже для себя Торд открыл, что это была именно та водка, которую Том хлебал как вне себя. Однако Ларссона привлек ром, что притащил с собой Пол. Вот за него-то Красный Лидер и возьмется.       — Свободны, — довольный результатами, отпустил адъютантов он.       Вообще, особого какого-то пристрастия к алкоголю Торд не имел. Это не было его смыслом жизни, как у какого-нибудь Тома, но он и не отказывался, особенно когда это могло подчеркнуть его новый статус, его новое имя, в конце концов. Ларссон покрутил бутылку в своей руке, рассматривая и как будто бы решаясь, хотя в душе ни на секунду не колебался. Это неплохо расслабит его рассудок, так что причин затягивать никаких. Пришлось, конечно, помучаться, открывая эту хрень, но его настиг успех в этом. Недолго думая, Торд сделал глоток.       Поначалу это и впрямь освежило его. Приятное тепло разлилось в груди, заполняя собой привычную пустоту и безразличие. Он словно вновь вернулся к жизни после месяцев гниения заживо, как какой-то ходячий мертвец. Все вокруг слегка затуманилось, будто Торд находился во сне и, на удивление, не самом плохом сне. Он просто мирно лежит на своем диване и попивает рому, ни о чем не парясь. Однако чего-то до сих пор не хватало. А, впрочем, Ларссон не хотел развивать эту мысль дальше. В голове и без нее все перемешалось в странный клубок, нити которого сплетаются и расплетаются в самых неожиданных местах.       Ушла половина содержимого и пришла сонливость. Торд включил телевизор для того чтобы разбавить свои думы и переключиться на что-то менее энергозатратное, но попросту начал клевать носом. Серьезно, такие скучные программы нужно еще постараться придумать. Ларссон даже успел увидеть какой-то пятисекундный сон, пока его не прервала дурацкая и очень громкая реклама. Это вывело его из состояния полнейшего спокойствия и заставило в ярости вырубить это, чтобы ничего уже не мешало ему.       «Пойду уж спать, завтра приду на встречу,» — устало подумал про себя Торд, зевая. Напоследок он таки допил свой ром, распьянев еще сильнее, и встал с дивана, направившись к постели. Ноги его не слушались, пытаясь завязаться в морской узел, из-за чего Ларссон неуклюже навернулся по пути. Слава Богу, этого никто не видел. Его встретила прохладная подушка и мягкое одеяло, которые ускорили процесс засыпания еще сильнее.       Торду редко что-то снилось, и этот раз не стал исключением. Хотя, кажется, что-то и было. Можно ли считать сном набор сомнительных звуков? Ларссон прямо во сне прислушался, пытаясь понять кому они принадлежат и что вообще происходит, но в следующую секунду понял, что вовсе не спит, а просто лежит в своей постели с закрытыми глазами. Холодок пробежался по спине, заставив непроизвольно сжаться в более безопасную позу. Он уязвим! Уязвим, а в его комнате находится еще кто-то! Или что-то!       Торд натянул одеяло повыше себе на лицо и замер, боязливо вслушиваясь. Что-то перемещалось, оно дышало рвано и злобно. Сквозь темноту разглядеть было невозможно, но это же и играло на руку — вряд ли этот незваный гость знает местность так же хорошо, как и ее житель. Ларссон неподвижно лежал еще какое-то время, полагая что это его пьяный разум рисует ему непонятные галлюцинации, однако ничего не менялось. И тогда Торд решился действовать: ему нужно было во что бы то ни стало подобраться к кофейному столику, где он оставил свою роботизированную руку и быстренько подключить ее. В таком случае он уже не будет так беспомощен, ибо в этом, не побоюсь этого слова, научном прорыве, есть буквально все самое необходимое и даже больше.       Практически вслепую, опираясь на ощущения и память, Торд встал и начал двигаться вперед. Он пошатывался, но таки смог преодолеть такой путь, не издав ни звука. Ларссон прильнул к дивану, спрятавшись за него. Ему надо было еще раз убедиться в том, что это нечто не ушло и находится где-то поблизости. И, как и предполагал, он услышал шаги где-то с противоположного конца комнаты. Времени было в обрез, поэтому Торд в одно мгновение оказался возле столика. И тогда шаги стали ближе. Не рассчитав подобного, Ларссон занервничал, отчаянно пытаясь как можно быстрее подключить руку. Его единственный просчет был в том, что такое сложное и громоздкое устройство и включать не так-то легко!       Дело сделано. И стоило ему свершиться, как спина почувствовала холод. Холод оружия. Торд застыл, распахнув глаза.       — Я нашел тебя.       И да, это был Эдд.       Ларссон попытался резко развернуться, но ему тут же заломили руки за спину и повалили на пол. Разломав себе нос, Торд болезненно зашипел и сделал попытку высвободиться, от которой ему только сильнее зажали ствол меж лопаток. Он приподнял голову настолько высоко, насколько мог, чтобы взглянуть в глаза Гоулду.       — Салют моему старому другу, — оскалился Торд.       — Это ты сделал меня таким, — невозмутимо продолжал свое Эдд. — И не только меня. Ты превратил Тома в монстра, а Мэтта в киборга...       Гоулд не договорил, ибо заметил подозрительно подрагивающую руку Ларссона. Ну, конечно, опять эти его механические штуки. Эдд отложил свой пистолет и бесцеремонно вырвал протез Красного Лидера, а затем отбросил куда подальше. Раздался неприятный стук металла об пол — возможно, теперь у этого чудо-изобретения нет какой-то функции.       — Faen ta deg! — заорал Торд, сбрасывая с себя Гоулда.       Эдд повалился на спину, вскрикнув от неожиданной боли в позвоночнике. Стоило ему приподняться, как на его грудной клетке расположился Торд, вдавливая в пол своим весом бедного Гоулда. Своей единственной рукой он обхватил горло Эдда, душа его. Тот закряхтел и завертелся, явно не ожидая такого исхода, учитывая, что он только что отобрал у Красного Лидера его последнее преимущество перед ним.       — Вот так ты обходишься со старыми друзьями? Сначала забираешь их к себе, как пленных, творишь что хочешь, а теперь и убить пытаешься. Будто все случившееся ранее не имело смысла!       Ларссон остановился, не думая, что в таком положении Эдд сможет так разговориться. Да и ладно разговориться, но подняв именно такую тему? Да кто бы, собственно, говорил!       — Очень тактично ты промолчал о том, что именно ты сейчас пытался пристрелить меня, Эдд. На твоем месте я бы не играл с огнем, а подчинился моей воле.       — Многого хочешь, — перебил его Эдд, сдавленно прохрипев.       — Ты даже не пытался слушать меня, — горько выдавил из себя Ларссон, чувствуя, как и ему самому что-то начинает передавливать глотку. — А теперь просто пристрелишь? Всадишь мне пулю в лоб и будешь чувствовать себя героем? Валяй, Эдд, я даже посмотрю на это.       Гоулд выглядел удивленно, но в его взгляде Торд не разглядел сомнений. Хотелось верить, что это он так плохо видит или это Эдд так хорошо скрыл неуверенность. Повисла тишина, напрягающая и давящая. Она разрасталась в воздухе, заражая собой все пространство, до которого только могла дотянуться. Ларссон расслабил хватку. Умирать он не собирался, ровно так же, как и отпускать Эдда. Ну уж нет, в этот раз он будет начеку, проследит за каждым движением, удвоит и утроит охрану, но не позволит своему другу уйти. Не сейчас.       Торд словил себя на том, что бесстыже разглядывал Гоулда. Выглядел он и впрямь потрепанно, даже чересчур, — весь небритый, на голове и вовсе находилось какое-то гнездо, огромные мешки под глазами и потухшие глаза. В любой другой ситуации Ларссон бы поинтересовался у него, не заболел ли его товарищ, но сейчас он слишком хорошо знал причину. И тут его взгляд зацепился за одежду — Эдд напялил его старое пальто. То самое, что он надел при их первой встрече во взрослом возрасте. То самое, что сопровождало все их старые приключения. То самое, в котором он впервые понял, что ценит Эдда больше остальных. Торд болезненно поморщился, ибо именно эта одежда хранила в себе наибольшее количество воспоминаний. Таких невероятно ценных, таких невозможно счастливых. Хотелось сбежать обратно в те деньки, и пусть это и возможно с машиной времени, они уже не будут прежними, ничто уже не будет.       — Я правда думал, что мы были действительно хорошими друзьями, лучшими... — отстраненно начал Эдд, будто хотел добить своего друга вовсе не выстрелом в висок, а этими словами. Он слегка приподнялся на локтях, — Ты мне дорог, очень дорог. Я не хочу видеть тебя таким.       Ларссон отвернулся. Он не может посмотреть ему в глаза. Они всегда были слишком искренни.       — Мне просто обидно, что я ошибался, — Гоулд потянулся за пистолетом и вскоре Торд снова отрешенно смотрел в дуло.       Это довольно специфичное чувство — смотреть собственной смерти в ее бездонный черный глаз. Ларссон словил себя на том, что уже сейчас не дышит, а просто наблюдает. Рассматривает напряженного Эдда под собой, у которого нет-нет да подрагивает рука не в силах прикончить близкого человека. Этот вид завораживал и заставлял забыть всю ситуацию напрочь, поскольку Торд и впрямь в каком-то роде одержим им. Возможно, это было понятно с самого начала, ибо подлинная причина его столь долгого нахождения в Лондоне вовсе не военные действия, а ожидание. Он правда ждал прихода Гоулда и все это время искал его, пытался поймать и схватить. И вот, Эдд перед ним — озлобленный, мечтающий его убить, но все такой же родной. Торд просто чувствовал это в воздухе, чувствовал множество эмоций, исходящих от Гоулда. О, а их было очень много, и самых разных, на любой вкус. Да что уж там, сам Ларссон питал чувства к нему, и на протяжении довольно долгого времени. Быть может, это его последний шанс прокричать что-то очевидное.       — Ты просто идиот.       Эдд сжал пистолет, его палец опасно приблизился к курку. Торд выбил оружие из его рук и достал из кармана перочинный ножик. Во всеоружии, как обычно.       — Я думаю о тебе чаще, чем ты себе это представляешь. И я должен признать, что ты слепой придурок, ведь до сих пор не замечал абсолютно ничего.       Оказывать сопротивление человеку с ножом довольно опасное и неблагодарное занятие. Торд сполз пониже, усаживаясь примерно на уровне бедер, и приблизил свое уродливое лицо к перепуганному лицу Эдда. Эти его шрамы... противны, но чертовски круты. Гоулду было занимательно их разглядывать, изучать каждую неровность и глубокий порез, что так и не смог в полной мере зажить.       Ларссон резким движением поднес серебристое лезвие к небритой щеке Эдда, остановив его буквально в паре миллиметров от кожи. Гоулд инстинктивно зажмурился и вытянул шею, не желая сталкиваться с холодным оружием.       — Ой, да брось, я просто хотел срезать это волосатое недоразумение на твоем лице, — хихикнул Красный Лидер, большим пальцем оглаживая его щеку таким образом, что лезвие лишь легонечко касалось кожи, оставляя после себя белесые полоски.       Эдд опешил:       — Да ты... ты поехавший, реально.       Казалось, Торд и впрямь кайфовал от своих действий. По-настоящему опасных травм он не причинял — просто игрался, так, как это могла бы делать скучающая кошка с пойманной мышью. Мышка ведь уже не сбежит, а развлечь себя надо, верно? Но Эдд не из тех, кто замирает как статуя перед страхом смерти, боясь пошевелиться. Он тот, кто всегда даст отпор и уже неважно будет ли это друг или заклятый враг. Хотя, Ларссон не подходил ни под одну из этих категорий, оставаясь каким-то «заклятым другом», даже тут выделился.       Гоулд точно знал, что не хочет продолжать это издевательство над собой. Он пришел за другим.       Сделав над собой усилие, Эдд перехватил руку Торда и сильно сжал ее. Ларссон фыркнул, но в следующее мгновение лишился своего перочинного ножика, оставаясь безо всякого оружия, включая и роботизированную руку — она все еще лежала где-то поодаль и, увы, неспособная самостоятельно подлететь и вставиться обратно. Гоулд, быстро сообразив, что Красный Лидер в данный момент полностью обезоружен, позволил себе отвлечься и подобрать пистолет.       Торд хотел было зарядить Эдду прямо по носу, дабы временно оглушить, но его свалили на спину. Хребет неприятно столкнулся с полом, вынудив Ларссона болезненно захрипеть. Теперь у него не было в рукавах не то что тузов, даже других карт не осталось, все скинуты. Собственная беспомощность резким осознанием ударила по рассудку, как обухом по голове. Торд вертелся и извивался, как уж на сковородке, но его довольно быстро пригвоздили к конкретному месту, не давая шансов на хоть какое-то противодействие своей гибели.       — Ой, да брось, столько шансов выжить дают, разве что, только в кино, — едко передразнил его Эдд, впервые за все время их разговора улыбнувшись.       Эта улыбка сразила Ларссона. Нет, она не была одной из тех, после которых и самому хочется улыбаться, распевать милые песенки во все горло и вприпрыжку бегать вокруг дома. Она не была приятной или лучезарной, а скорее обреченной и ироничной — что-то, что Торд так любил видеть в Эдде с тех давних пор, как они были подростками. Красный Лидер хотел уж сказать пару ласковых, но так и замер с полураскрытым ртом.       Такой уверенный и брутальный Гоулд выглядел слишком привлекательно. Да, в некоторых местах его неопрятная борода и правда распределена неравномерно, но в этом было что-то свое. И этот его уставший взгляд, действительно раздраженный, и при этом в нем все также узнавался старый добрый Эдди.       Гоулд, кажется, заметил чрезмерное внимание Ларссона, направленное не на страх смерти, а на него. Он нахмурился (отчего стал только краше) и подставил дуло ко рту Торда:       — Приготовься умереть, Красный Лидер.       Но, к его удивлению, Ларссон искренне рассмеялся с такой самонадеянной фразочки. И ни пистолет, ни мрачнеющее с каждой секундой лицо Эдда не останавливало его безудержный смех.       — Для начала убери от меня это винтажное дерьмо! Серьезно, кольт? Эдд, мы, в конце концов, не гангстеры двадцатого века! Где ты его нашел вообще? А я-то думал, что ты еще не сможешь удивить.       Гоулд удивленно покрутил пистолет у себя в руках, будто только что получил возможность полностью его разглядеть. Однако вскоре, стиснув зубы, он вновь подставил дуло, и в этот раз еще ближе. Но Торд и тут любезно подсобил ему:       — Ты забыл снять его с предохранителя, Эдд.       Казалось, теперь Эдд был на пике своего раздражения и желания побыстрее разобраться с Красным Лидером. Впрочем, это именно то, чего Ларссон своими действиями и добивался — вывести Гоулда на эмоции, сильные и негативные, чтобы ненависть волной захлестнула его и унесла с головой под воду. Потому что это до безумия нравилось Торду, этот образ мстительного и ненавидящего всех и вся Эдда. Да даже сейчас его называют никак иначе, как «Красный Лидер» — тот, кого боятся и недолюбливают, а собственные друзья мечтают перерезать ему глотку по ночам. Ну, или пристрелить оружием из прошлого века, как это сейчас пытался сделать Эдд, и не сказать, что провально.       — Тогда я просто запихну ствол тебе в глотку и не буду париться, — скривился Гоулд, ткнув пистолет Торду прям меж губ.       И к его удивлению, губы Ларссона охотно поддались, расплываясь в ухмылке — самой что ни на есть безумнейшей за всю его чертову жизнь. Что за беспечный ублюдок самостоятельно раскроет рот, когда в него тычут пистолетом? И теперь Эдд знал одного такого. А ему хоть бы хны, хихикает еще что-то, заглядывает прямо в глаза и все смотрит и смотрит, будто пытается одним взглядом повлиять на решение, к которому Гоулд пришел сквозь тернистый путь рефлексии и переосмысления своих прошлых поступков. И в особенности поступков, касающихся непосредственно Торда. Он слишком много размышлял об этом всем, чтобы после таких терзаний еще и терпеть его оправдания.       Однако курок не хотел нажиматься. Вернее сказать, Эдд не мог себе позволить сделать этого. Повесить на свою нелегкую судьбу новое бремя не было в его планах, да и становится убийцей собственного друга тоже. Но это ведь именно он обрек человечество на мрачное будущее, разве нет? Именно из-за Красного Лидера сейчас многие живут в страхе, а иные и вовсе не дышат!       — Ты слишком рано принял это решение, — отдалившись от дула настолько, насколько это возможно, сказал Торд.       Но эти слова только разозлили Эдда:       — Много ли тебе знать о том, что происходило у меня в голове!       — Поверь, мои догадки верны в 99% случаев, поэтому...       И его снова заткнули пистолетом. Нет, Ларссону это в какой-то степени нравилось, особенно ни от кого иного, как от Эдда. Все-таки ему можно было простить любую глупость, но заслуживал ли подобного сам Торд? Да, пожалуй, предположить ответ Гоулда на этот вопрос он пока что еще не мог. Слишком много времени прошло вдали друг от друга. И до того инцидента с роботом Торд даже поддерживал некоторую связь с Эддом — совсем чуть-чуть, но им этого хватало для того, чтобы убедиться, что они оба в порядке. А потом все изменилось.       Гоулд раздраженно цокнул, после чего вдавил Ларссона в пол пуще прежнего, будто хотел не пристрелить, а раздавить его. Однако Торд успел заметить нервозность, которую тот так тщательно пытался скрыть за уверенностью и решимостью. О, ну и у него ужасно тряслась рука, держащая пистолет. Так, как будто он изрядно выпил и теперь страдает от тремора. Впрочем, в таком случае, они оба слегка (а может и не совсем) пьяны.       И тогда, ощутив неприятный вкус металла на зубах, Торд пустил в дело язык. Этот пистолет, кажись, где-то успел уже поваляться, ибо на вкус он был просто отвратителен. Однако именно это чувство и заводило Ларссона еще сильнее, отчего он невольно ухмылялся — фриковато, не как здравомыслящий человек. Но доставляло удовольствие не столько сам мерзотный вкус или извращенность целой картины, сколько бесценная реакция Эдда на все это. О, он был в полнейшем замешательстве! А стоило Торду отстать от бедного пистолета и своеобразных поцелуев с ним, так Гоулд и вовсе отчужденно побледнел, будто призрака увидел. От такого Ларссон мог только ехидно и самодовольно похихикать, демонстративно облизываясь. На пистолете осталось слишком много его слюней. Эдд как-то неоднозначно взглянул на то, что приключилось со стволом, а после обратил свой взгляд на Торда, который, казалось, либо бессмертен, либо бесстрашен.       — И-и... ты хочешь это объяснить?       Ларссон пожал плечами, но его прищур стал только хитрее:       — Возможно, мне просто слишком нравятся пистолеты. Правда, тебе, конечно, стоило хотя бы постараться и выкрасть что-то поновее! У меня даже рядовые такой хлам с собой не таскают.       — Хочешь еще одну порцию?       — О, если бы ты был так любезен...       На сей раз запихнули по глотку. Торд поморщился и поперхнулся, но не отступил от своей извращенной затеи. Ему просто нужно немного больше воздуха... Совсем чуть-чуть, иначе ему дышать слишком тяжело. Эдд наблюдал за кривлянием приятеля с неподдельным интересом, как будто запоминал технику такого поведения или пытался просканировать саму личность Ларссона. Как бы то ни было, Торд громко хрипел и кряхтел, пытаясь повторить, и, чтобы раззадорить Гоулда, вталкивал пистолет еще глубже, поддаваясь вперед. Пусть охренеет от его конченности. Его же, как никак, убить тут хотели, так почему сейчас просто смотрят за происходящим и даже не думают вмешиваться? Очевидно, это приносило какое-то наслаждение Эдду. И от осознания такого Торд стремился продолжить, даже если уже ободрал себе все горло к херам.       Однако пистолет также скоро убрали. Ларссон не успел и примерно предположить, чего от него хотел Эдд, как его рот тут же заткнули ладонью. После металлического холода ощущать относительно теплую плоть было даже приятно, но Торд не обратил на это внимания, вместо этого во все глаза глядя на самого Гоулда. В нем что-то поменялось, но что именно — разглядеть не удалось. Будто бы сам человек перед ним только что сменил свой облик, свою натуру, но при этом загадочным образом остался таким же. Это чувство было тяжело передать, но Ларссон, не задумываясь, затаил дыхание в ожидании дальнейшего. И насчет дальнейшего у него также были кое-какие догадки, которые, как известно, верны в 99% случаев...       И тогда он ощутил на щеке что-то влажное и горячее, до ужаса щекочущее, при этом в какой-то степени даже желанное. Остался мокроватый след, от которого отмыться не хотелось. Эдд только что облизнул его. И сделал он это не из каких-либо похотливых и странных желаний, а как будто реально хотел опробовать Ларссона на вкус — изучающе и невинно, но достаточно властно, чтобы у того не возникло и мысли противиться. И он не остановился на одной подобной пробе, продолжая таким своеобразным способом чувствовать Торда, его горячую щеку. Наглец, он ведь лизал совершенно неповрежденную сторону! Конечно-конечно, кто в здравом уме притронется к этой «высушенной» части...       — Шрамы твои я зализывать не буду.       И ведь прочитал как-то мысли. Неужто Ларссон снова дал слабину в проявлении своих эмоций? И только после этого умозаключения, ему стало невероятно душно, как будто он оказался посреди пустыни при сорокоградусной жаре. Странно, его комната точно должна была быть проветрена!       Торд хотел было что-то пробурчать сквозь ладонь Гоулда, но так ничего внятного сказать не сумел. Похоже, сейчас вся власть над ситуацией полностью у Эдда. Будоражит! Отчего Ларссон даже сглотнул, не зная как унять заметно ускоренное сердцебиение. Он стал мелко подрагивать, ловя какое-то незаурядное наслаждение от действий Эдда, а мурашки и подавно захватили всю его спину. И как при таких обстоятельствах не помереть от того, что постоянно учишься дышать заново?       Язык у Гоулда достаточно шершавый, чтобы Торду приходилось замирать и зажмуривать глаза, дабы не рассмеяться от щекотки. Вместе с этим жар постепенно распространялся на все тело, отчего хотелось просто обмякнуть под Эддом. Да и от него, кстати, тоже исходило как-то слишком много тепла. Ларссон попытался вглядеться ему в лицо, распознать и выявить его эмоции, а может и даже мысли, но мир вокруг него плыл и размывался. И некогда приятный взгляду полумрак комнаты в купе с пьяным рассудком сыграл злую шутку с ним, лишая нормальной возможности видеть. Но похоже, она и не понадобится. А Эдд своими незамысловатыми движениями медленно опускался с щеки к шее, внимательно наблюдая за реакцией Торда.       Ну, а вот самому Торду это вскоре наскучило, хоть и было чем-то реально возбуждающим. Все-таки, он хотел большего, а не какие-то несуразные вылизывания.       Ларссон прильнул поближе к Эдду, хитро высвобождая свою руку, чтобы только крепче обхватиться за его плечо. Раздражающая слабость покалывала все тело, отчего в животе пустело. И только сейчас это навело на мысль, когда он последний раз вообще ел? Не столь важно, как то возникшее желание. Желание, загоревшееся настоящим пламенем где-то в груди. Торда распирало от этого, но что больше добавляло масла в огонь — близость его объекта симпатии.       Эдд очень близко, ближе чем друг.       Красный Лидер потянулся за поцелуем, который, по его нескромному мнению, всецело заслуживал. Черт возьми, он слишком долго ждал возможности снова ощутить касания Эдда, услышать его голос, почувствовать его запах (в котором, увы, больше не было ноток газировки). Теперь и сам Гоулд проявляет какой-то особый интерес, разве ли это не судьба? Торд лишь слегка соприкоснулся своими губами с его, уже готовый прикрыть в блаженстве глаза, уже затаивший дыхание в ожидании лучшего чувства в своей жизни, но вместо этого резко ощутивший заметную дистанцию между их лицами. Он в недоумении взглянул на Гоулда. Разве тот не желает того же? В чем его проблема? Но Эдд лишь брезгливо передернул плечами, как будто пытался стряхнуть с себя свои мысли. Что ж, Ларссон не хотел больше лезть ему в голову, пусть сейчас и словил себя на том, что уже размышляет о том, что же там происходит.       — Я вижу, ты был не против, Эдд.       — Нет, ты не можешь этого видеть. Просто твое лицо уродливо.       — Именно поэтому ты так старательно вылизывал каждый сантиметр секундой ранее?       — Да, по той же причине, что и ты целовался с пистолетом.       — Мы стоим друг друга, — усмехаясь, заулыбался Торд. — Почему бы нам не поцеловаться?       — Я пришел застрелить тебя, Красный Лидер.       — Ты уже оступился.       — Знаю, — хмуро свел брови Эдд, явно не довольный тем, в какое русло ушел их диалог. — Черт с тобой, Торд. Ты хочешь поцелуй? Ты его получишь.       Сразу после этих слов Гоулд приблизился вновь, инициируя поцелуй. Несмотря на внешнюю напористость и решительность, которую он так пытался продемонстрировать, Торд всей своей натурой чувствовал волнами исходящее от него беспокойство. Как никак, Эдд остался все таким же, что не могло не позабавить Ларссона. Он охотно приоткрыл рот, позволяя проникнуть чужому языку. Эти бесконтрольные движения крайне нравились ему, а особенно возбуждал факт того, что это был его Эдд. Эдд, что даже попытавшись создать образ властного и сильного человека, все еще послушно отдал ему поцелуй. Торд невольно сжимал и разжимал его плечо, параллельно все сильнее вжимаясь своим телом в самого Гоулда, как будто хотел с ним слиться не только языками. И к его удивлению, со временем Эдд наглел все больше, буквально беря ситуацию в свои руки — он удерживал Торда на весу обеими руками, приобнимая и притягивая к себе в ответ. Но, будто этого мало, Эдд бесцеремонно копошился в его рту, стараясь продвинуться все глубже. А Ларссон и не противился, на одном дыхании целуясь с ним, как будто это была их последняя возможность на подобную роскошь. Впрочем, они оба этого боялись. Боялись, а потому продолжали тянуть этот и так затянувшийся поцелуй, стараясь уцепить друг с друга как можно больше. В этом не было какой-то животной потребности, но они действительно желали этого.       В конце концов, пришло время отстраниться. Эдд, пусть и с большой неохотой, сделал это первым, небрежно вытирая свои губы от слюней тыльной стороной ладони.       — Теперь и мне этого мало, — в голосе Гоулда промелькнуло то, чего Торд с нетерпением ожидал. Кажется, это было желание.       — Рад, что ты признал это, — еще сильнее расплывшись в самодовольной ухмылке, сказал Ларссон. — Не стесняйся, Эдд, все свои.       Но тот отвел глаза, отчего и у Торда улыбка пропала по щелчку пальцев.       — Что же с тобой не так?       — Не могу... — Эдд посмотрел ему прямо в самую душу. — Мне очень нужно выпить колы, я уже так давно не пил ее. Мне пришлось перейти на алкоголь, но ты ведь знаешь, я всегда его смешивал с колой... Я не смогу без нее.       Теперь Торд понял, почему колу объявили как наркотик. Он насмешливо хмыкнул:       — Мой холодильник в углу комнаты. Не благодари.       Эдд прямо-таки просиял, пусть и сощурился в недоверии. Однако, как говорится — доверяй, но проверяй. Поэтому Гоулд немедленно отпустил из своих рук Красного Лидера и подлетел к холодильнику. И, какая радость, там была и кола, и тонна всякого спиртного! Холодный свет озарил его лицо, и в следующее мгновение, благодаря нему, Торд четко разглядел то, как довольный Эдд смешивает водку с колой и получившийся коктейль молниеносно вливает себе в глотку. Эта картина позабавила Красного Лидера, но он, пользуясь случаем, подполз к своей роботизированной руке. Правда, он с ужасом обнаружил ее неработоспособность — ее нехило помотало, отчего она теперь была не более, чем грудой бесполезного железа. Торд с досадой выругался и обратил свое внимание на подошедшего Эдда, порядком развеселевшего.       — Ах, я теперь вновь в форме, — на радостях Гоулд снова приподнял Ларссона в объятиях. И все-таки в нем осталось презрение, отчего он как-то резко прервал объятья, заставляя Торда удариться головой об пол. — Но это ничего не меняет, ты услышал?       — Услышал-услышал. Но теперь ты должен мне еще один поцелуй. И новую руку.       Ларссон кое-как поднялся на ноги, недовольно крехтя, но стоило ему это сделать — Эдд пригвоздил его к ближайшей стене. Снова ударяясь спиной о твердую поверхность, Торд все-таки был счастлив. В частности из-за того, каким горячим может быть Гоулд. И как же ему это до безумия нравилось.       — Черт, Эдд, хватит меня ударять об что можно и нельзя...       Но его вновь поцеловали. Более расчетливо и уверенно — так, чтобы Торд и подумать не мог о противодействии. А он и не думал, всецело поддаваясь такой забавной игре Эдда. Честно говоря, Торд уже какое-то время находился в состоянии возбуждения, держась практически из последних сил, но происходящее сейчас стало последней каплей. И, кажется, скрывать что-либо уже поздно, да и нечего. С хлюпаньем и причмокиванием они отстранились вновь.       — У тебя же есть что-то? — поинтересовался Гоулд, приподнимая толстовку Ларссона.       — Должно быть. Там на полке аптечка, глянь.       — Ты хранишь смазку в аптечке?       — Всяко лучше, чем у всех на виду.       Эдд лишь закатил глаза, но тем не менее отыскал необходимую вещь — она и впрямь находилась в аптечке, причем относительно новая, везет! А Торд тем временем уже очутился возле своей постели.       — Я готов.       — Прям готов-готов? — скривился в ухмылке Эдд. — Не сомневаюсь, а теперь подвинься.       Гоулд подсел к нему, закидывая свои руки ему на плечи. Ларссон сморщился от смеси запахов, которые он принес с собой, но крепко обнял в ответ. Красный Лидер сжал воротник своего старого пальто, оно все еще много значило для них. Это в меру нежное действие подуспокоило прежний пыл, оно расслабляло, так, что волей-неволей теряешь свою бдительность. И в самый неожиданный момент Торд обнаружил себя лежащим на спине, а над ним возвышался дерзко ухмыляющийся Эдд. И выглядело это до того глупо, что приходилось силой сдерживать рвущиеся наружу смешки. Они ведь, в конце концов, не школьники в разгар пубертата, хотя каждое действие, каждый взгляд и язвительная насмешка говорили об обратном. Они выросли, но остались теми же.       — Ты уже второй раз меня удивляешь. Так держать, — поддразнил Ларссон, протягивая свою руку к его лицу. — Мне это нравится в тебе больше всего.       — Я, знаешь ли, не тот, кому прямо-таки необходимы комплименты. Особенно, мать твою, в постели!       — А жаль, я бы еще много чего сказал.       Гоулд, конечно, имел какую-никакую гордость и самомнение, поэтому позволил именно себе контролировать происходящее. Да, это же он лидер их компании. К тому же, Торд и правда в край обнаглел со своей надменной похвалой, как будто кто-то в ней нуждался. В полумраке мало что удавалось разглядеть, зато другие чувства заметно обострились — было слышно каждый вдох, каждое касание оставалось на коже долгим воспоминанием. В конце концов, даже язык, которым Эдд снова проходился по щеке и шее, усердно запоминал малейшую неровность. В особенности на поврежденной стороне. Сама она зажила, но выглядела и впрямь отталкивающе. А хотя, пока сквозь темноту ты видишь мир только наполовину — это уже не столь важно.       — Пожалей свой голос для чего-нибудь другого, — недвусмысленно бросил Гоулд, возвращаясь к их разговору.       — Не чеши языком зазря, отвлекаешься, — мгновенно нашелся Торд.       — Про тебя могу сказать то же самое!       И Эдд, достав свой пистолет (который, судя по всему, подобрал в промежутке своих перемещений от холодильника до Ларссона), приставил его к шее Торда. И не просто приставил, а прямо-таки ткнул, чтобы тот оставил после себя след. Красный Лидер от неожиданности ахнул — только что разогревшееся от соприкосновений с языком Эдда шея теперь чувствовала на себе прохладный металл.       — Я так понимаю, ты даже не попытаешься сменить его на что-то более практичное.       Эдд не ответил, предпочтя вернуться к своему занятию. И теперь Торд одновременно чувствовал чрезвычайных температур жар и чуждый холод, разрываясь между ощущениями. Однако он бы соврал, если бы сказал, что это было ужасным опытом — наоборот, это очень манило и будоражило. Что-то новое, такое контрастное и необычное. Это было так же прекрасно, как и сам Эдд.       И все же Красный Лидер не был бы собой, если бы не попытался что-то выкинуть. Своей единственной рукой он потянулся вниз, к паху Гоулда, внимательно и в какой-то степени невинно смотря ему в глаза. Он всегда умел быть обаятельным и достойно презентовать себя. И даже тут старался очаровать уже очарованного. Торд рывком приподнялся, сбивая Эдда на бок. Тот непонимающе охнул, явно не ожидавший такого разворота событий.       — Позволь мне, — перенял инициативу Ларссон.       Он уверенно спустил с Гоулда штаны и нижнее белье, с удовлетворением отмечая про себя, что тот уже возбужден. Торд прижался своей щекой к его щеке, хихикая от щекотки из-за небрежной волосатости товарища. Он ощущал как Эдд затаил дыхание, как его кожа раскраснелась и погорячела, будто от температуры. Это только раззадоривало и без того хитро настроенного Ларссона. Рука с осторожностью обхватила член, словно играясь и оттягивая момент. Торд начал медленно водить ею в привычном порядке, хоть и было несколько некомфортно — левая, как никак. И тем не менее, Эдд стал дышать менее стабильно, скорее даже рвано. Это дало мотивацию повышать темп, набирая обороты. Теперь дыхание было сбивчиво, совершенно теряясь в новых ощущениях. Признаться честно, даже сам Торд чувствовал биение сердца у себя в глотке, всякий раз пытаясь сглотнуть это.       Гоулд был весьма тихим, ибо даже будучи полностью прижатыми друг к другу расслышать мало что удавалось. А для Ларссона это было неким сигналом, чтобы понимать в каком направлении двигаться дальше. Однако как только скорость стала выше, то и голос у Эдда прорезался — хрипловатый, и все такой же приятный для ушей. Торд не замечал, как и сам вжимался телом все сильнее, как будто он мог разделить все, что сейчас происходило с Гоулдом. И, говоря честно, он примерно представлял.       И все-таки, когда, казалось бы, Эдд был близок к разрядке, начав мелко подрагивать, начатое не было доведено до конца. Сам Гоулд сжал руку Торда, в одно мгновение прекращая все действо. Это даже поразило Ларссона, но ненадолго — с него самого стянули часть одежды, а любимое худи задрали до сосков.       — Да ладно тебе, я просто... игрался.       Пока Торд пытался придумать себе какое-то глупое оправдание, Эдд щедро навалил себе лубриканта в руку. Да, пожалуй, для Ларссона такая спешка и резкая уверенность Гоулда была чем-то неизведанным. Впрочем, оттого и более привлекательным. Залюбовавшись, он только после заметил, как его уже начали разрабатывать и подготавливать. Эдд действовал поспешно и неуклюже.       — Ты помнишь, это не меняет ничего, — хрипло повторил Эдд, на мгновение остановившись и убрав руку. — Это — исключение. Ты просто оказался достаточно близко в этот раз, ты усек?       Торд усмехнулся, но ответа не дал, вместо этого показательно проведя рукой по своему прессу, как бы заманивая и подначивая Гоулда на продолжение, чтобы тот ни на секунду не подумал о том, чтоб прекратить. Тот, кажется, прекрасно его понял и даже с каким-то раздражением вновь схватился за свой пистолет, подставив к его животу. Чтобы Красный Лидер лишний раз не расслаблялся.       И, с минуту помедлив от непривычки, Эдд таки вошел. Поначалу ему было туговато, хоть и подготовка была достойная — по всем стандартам идеальная. Сам Торд, который по виду вот-вот хотел что-то еще сказать или как-то поддразнить, в одну секунду передумал и заткнулся еще заранее, прикусив губу. Какое-то воздушное и необычное чувство заполнило собой легкие, распирая грудную клетку. Не успел Гоулд даже поинтересоваться у того, как ему заранее ответили, даже взмолились:       — Боже... Боже, пожалуйста, Эдд. Не медли, просто начни уже!       Двигаться было трудновато, но тем не менее довольно скоро Гоулд сумел разогнаться. Он и не заметил за собой, как нечаянно вдавливал пистолет в Ларссона все сильнее, но ему было как-то все равно на это. Потому что сам Торд ощущался волшебно — он все хмыкал и сипел, закатив от удовольствия глаза. И этот настрой невольно передавался и Эдду, отчего сердце билось об ребра, как птица об клетку. Он действительно прямо сейчас имел секс с лучшим другом, что с недавних пор числился во врагах. Да не просто врагах, а первым в списке. И это и правда было что-то с чем-то — стоны Ларссона, порой и звучащие слишком резко для его ушей, давали понять, что все идет гладко, как и должно идти.       Постепенно Эдд ускорялся, чтобы нагнать свой привычный темп. И это делало вещи только интенсивнее и сексуальнее — Торд в прямом смысле начинал сходить с ума. Он не унимался и что-то бормотал на норвежском, не забывая упомянуть и самого Гоулда. О, это было так приятно, что хотелось вывести все это на более новый уровень. Ларссон слепо пытался ухватиться своей рукой хоть за что-то: сначала за простыни, после вновь за свое старое пальто, а конкретно за плечо Эдда, но так и не смог найти для себя постоянную опору. Эдд ответил взаимной близостью, всем телом прижавшись к нему пуще прежнего. В какой-то момент он даже отметил, что поврежденный глаз Торда прикрыт сильнее другого и эта его находка очень даже позабавила. В своем наслаждении Ларссон в кои-то веки не выглядел так раздражающе, ибо сейчас все под контролем держал именно Гоулд.       — Эдд, ты, блять, просто прекрасен, — судорожно выдохнул Торд, найдя в себе силы выговорить что-то членораздельное. — О, господи...       Он стыдливо прикрыл лицо ладонью, что как никогда развеселило Эдда. Торд-то и стесняется? Ничего смешнее и придумать нельзя. Однако объяснение этому нашлось быстро, и оно было крайне очевидно — Ларссон просто-напросто был на пределе. Именно поэтому Гоулд слегка замедлился, а вспомнив про свой пистолет, подставил его к кадыку Торда, мешая и так сбитому дыханию. Это, понятное дело, заставило Ларссона даже выругаться, однако у него не было выбора, кроме как принять условия игры. Пусть Эдд творит что хочет, в конце концов, это единственная их подобная встреча.       — Потерпи, потерпи, — шикнул Гоулд, и сам прикрыв веки от наслаждения.       Несколько особо глубоких толчков сделали свое дело — Торд с выразительным стоном излился, выгибая от блаженства спину. Он в последний раз крепко сжал плечо Эдда и благополучно отпустил, обессиленно бросив руку на простынь. Теперь ему оставалось только отдышаться и прийти в себя. Гоулд же на том не остановился, но и сам уже ощущал близость своей разрядки. Он выглядел несколько запыхавшимся от таких развлечений, а потому с особым удовольствием оканчивал начатое, наконец полностью расслабившись. Вместе с этим на него навалилась такой силы сонливость, что он с трудом не уснул прямо на месте.       Эдд вытерся об край простыни, удовлетворенно отмечая про себя, что все оставшееся убирать придется не ему. Он шустро натянул одежду обратно на себя и оценивающим взглядом окинул Торда — до корней волос красного, с трудом переводящего дыхание, и чертовски привлекательного.       — Приятно было встретиться вновь, Торд.       Эта фраза выбила из колеи. Всего парой слов Эдд напомнил им обоим о конечности вещей.       — Погоди! — выпалил Торд, поспешно одеваясь и вставая с постели.       Он сжал руку Гоулда:       — Проведи эту ночь со мной. Побудь со мной до рассвета. Ты... ты очень нужен мне сейчас. Правда, Эдд, очень нужен...       Пожалуй, на сегодня и так было сделано достаточно исключений. Лицо Гоулда помрачнело, но вовсе не из-за полумрака, царящего в комнате, а от тоски. Ему было тяжело прощаться с кем-то настолько близким, настолько важным и ценным для его сердца. И оттого с этим не хотелось затягивать.       — Это ты сейчас меня так умоляешь...       — Я клянусь, — надрывал осипшие связки Ларссон. — Завтра ничего не поменяется.       — Я не могу верить. Твои поступки говорили громче.       — Всего лишь до рассвета, Эдд, пожалуйста.       Эдд сдался. Он ведь и сам давно хотел этого — встречи с Тордом. Однако в первый раз перед ним предстал совершенно чужой человек, некий «Красный Лидер», от которого хотелось только бежать и прятаться. Возможно, в нем осталось что-то светлое и родное, не подвергнутое изменениям. Именно надежда на это чудо двигала Гоулдом, когда он располагался рядом с Тордом на уже смененной простыне, когда накрывался одним и тем же одеялом с Тордом, когда имел очередной глупый разговор с Тордом. Да, возможно, все было не зря. Дальше Эдд мало что помнил.

***

      — Это все твоя вечно рвущаяся веревка!       — Прекрасно, Патрик, умница! Молодец, что отвлекся на нее и упустил врага номер один прямо перед своим гребаным носом! Теперь наш лидер, вероятно, уже как два часа холодный.       — Я уверен, такой идиот, как Эдд, запутался в коридорах и вышел к санузлу.       — Да-да, а огромные таблички и вывески его нихрена не смутили?!       — Заткнись и хватит умничать, Пол! Вместо этих разборок мы и впрямь могли уже поймать этого болвана и получить награду от Красного Лидера, а не вот это вот все. Иди и помалкивай.       Пол хотел было съязвить, но моментально получил затрещину от товарища, а потому решил просто сверлить того суровым взглядом. Все равно этого придурка только могила исправит. От их ругательств его любимая сигарета была пережевана в кашу и неприятной субстанцией находилась во рту. Это бесило Пола еще больше.       Патрик, несмотря на злобу и обиду на приятеля, выглядел несколько встревожено. Как там сейчас Красный Лидер? Нашел ли его Эдд? Кто умер? Или живы оба? Целая туча вопросов пчелиным роем вилась в голове, отчего тревога только возрастала. Они быстрым шагом топали к комнате своего лидера, боясь и готовясь к самому худшему исходу из возможных.       — Ты взял запасные ключи?       Пол демонстративно закатил глаза и вынул ключи из кармана, крутя ими перед Патриком:       — Как видишь, великий слепой. Только мне Красный Лидер отдал единственную копию ключей от его комнаты. Так что это тебе стоило бы заткнуться!       Патрик никак не отреагировал, решив, что он выше этого, и ускорил шаг. Совсем скоро они оказались перед нужной комнатой. Она была закрыта, но не заперта как обычно. Это насторожило их обоих.       — Готовность? — спросил Патрик, хватаясь за свою пушку.       — Сто процентов, — посерьезнев, кивнул Пол, доставая свое оружие.       Они осторожно проникли в комнату. Кругом было темно так, что хоть глаз выколи — ничего кроме своего носа не разглядишь. Патрик медленно двинулся вперед, пока Пол прикрывал его спину. Действовали они как всегда: слаженно и четко, без сомнений, как верные подчиненные и бравые солдаты.       Пол настороженно озирался по сторонам, но в какой-то момент ударился об спину неожиданно застывшего Патрика.       — Эй, чего встал?       Ему не ответили. Тогда Пол с некоторым раздражением развернулся, и перед ним открылась весьма интересная картина. Красный Лидер мирно сопел в собственной кровати. Впрочем, ничего удивительного, однако стоило приглядеться повнимательнее и появляются вопросы — рядом с ним чуть ли не в обнимку лежал никто иной, как Эдд Гоулд. И, как будто этого мало, одежды на них не наблюдалось.       — Нам стоит сваливать, — заикаясь, прошептал Патрик. — Сейчас же.       Между собой они решили, что ни с кем не поделятся увиденным, а уж тем более не поднимут эту тему при лидере.

***

      Просыпаться всегда тяжело. Красный Лидер открыл глаза лишь от того, что не мог нащупать рукой никого живого и дышащего рядом с собой. Эдд ушел. И, судя по всему, покопался в его вещах — Ларссон не отыскал свою новейших разработок пушку.       Торд, зажав сигару меж зубов, подошел к окну и закурил. Невольно он вглядывался в толпы где-то там, внизу, желая разглядеть знакомую шевелюру и свое старое пальто, однако никого подобного не находил. И тогда, с тяжелым камнем на душе, он выкидывал недокуренную сигару и брался за новую.