Плохая инвестиция

      Итан Пак закончил ежедневную утреннюю пробежку в шесть тридцать семь утра. По плану должен был в шесть тридцать, но Apple Watch ехидно пикнули: пульс поднялся до ста пятидесяти ударов в минуту. Пришлось сбавить темп.       Семь лишних минут раздражали сильнее, чем должны были.       В семь пятнадцать Итан вышел из душа. Еще чуть влажные темные волосы зачесаны назад, лицо гладко выбрито, синева под глазами скрыта легким консилером. Оставляя за собой легкий шлейф Dior Sauvage, Итан прошел на кухню и чуть более сильно, чем следовало бы, ткнул на кнопку кофемашины. Он ненавидел, когда что-то выбивалось из расписания.       За завтраком Итан позволил себе немного позалипать в Инстаграме: ровно столько, сколько занимал его утренний кофе, если пить его не обжигаясь. Переключившись с официального аккаунта на фейковый, он машинально ткнул на кружочек "сторис". Кофейная чашка застыла на полпути к губам.       @charleswhitmore3. Выложено ночью.       На первой смазанной фотографии взгляд Итана сразу выделил его. Чарльз Уитмор. Третий курс, классическая филология. Чарльз полулежал на продавленном диване, положив голову на колени смеющейся девушки, которая поила его вином прямо из бутылки. Растрепавшиеся пряди, в тусклом грязно-желтом освещении бара отливавшие золотом, падали на лоб, а когда-то белоснежная рубашка наполовину расстегнута. Очевидно, Уитмор провел ночь куда более увлекательно, чем Пак.       На следующем видео Чарльз смеялся, запрокинув голову на плечо какого-то парня, чья рука, на вкус Итана, расположилась на его талии слишком уж по-хозяйски. Пак нахмурился и провел кончиками пальцев по экрану.       Противный звон разрезал утреннюю тишину, и поверх изображения выпрыгнуло уведомление мессенджера. От неожиданности Итан едва не выронил телефон.       Пак Джихун:       Жду через час в офисе. Посидишь на собеседовании.       Итан любил своего отца, но иногда «С добрым утром, сынок» было бы совсем не лишним.       Аппетит внезапно пропал. Пак-младший со вздохом положил телефон экраном вниз и отодвинул тарелку с безвкусной овсянкой. Последние несколько лет отец всё чаще втягивал его в дела компании. Сегодня собеседовали кандидата на должность переводчика с французского. Park Industries, Финтех-компания отца, последние полгода активно расширялась в Европу, и Джихун Пак решил, что Итану будет полезно "поприсутствовать". HR-менеджер французского не знала, а сам Итан едва ли помнил что-то сложнее школьной программы. Впрочем, отличить человека, действительно владеющего языком, от самоуверенного дилетанта он бы сумел.       За пятнадцать минут до интервью Итан уже припарковался у входа в стеклянно-бетонную громаду Park Industries. За тяжёлыми дверями его встретило пахнущее чем-то стерильно-дорогим лобби с отполированным до блеска мраморным полом и такими же отполированными улыбками сотрудников, направленными на будущего совладельца компании. Пак давно привык делать вид, что этого не замечает, отгораживаясь рассеянной вежливостью. На двадцать втором этаже его уже ждала HR-менеджер. Кажется, её звали Клара. Или Сара. Они никогда не ладили, но очень старательно друг друга терпели.       Сара, зевнув, толкнула по столешнице папку с резюме.       — Вот, ознакомься пока. Уровень французского — C1, но формального образования в сфере перевода нет, — Итана всегда бесило, как она по-южному растягивала гласные. В её голосе сквозила такая неприязнь, что ему почти захотелось назло поддержать кандидата. — Два года частной школы в Европе, сейчас третий курс университета, специализация — античная литература. Сомневаюсь, что он нам подойдёт, но мистер Пак велел посмотреть.       На словах «античная литература» что-то в груди неприятно ёкнуло. Он открыл папку. Резюме состояло из одного забрызганного кофе листа с загнутым уголком. Чарльз Уитмор. Двадцать три года. В совершенстве: английский, французский, немецкий, древнегреческий, латынь. И подозрительно часто сменяющие друг друга школы.       Прошло пять минут. Потом еще десять. Сара, раздраженно болтая ногой в поросячье-розовой туфле, листала ТикТок. Итан, чтобы не терять времени зря, пытался готовиться к семинару по микроэкономике, угрюмо уткнувшись в планшет. Сосредоточиться не получалось.       Еще через несколько минут девушка топнула ногой, заставив Итана подпрыгнуть.       — Ну все! Это неуважение к...       В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в кабинет сначала влетел запах перегара. Потом парфюма — чего-то амбрового, дымного. И только потом нетвердой походкой вошел Чарльз. Голубые глаза, еще подернутые дымкой сна, скользнули по двум интервьюерам так, будто они были мебелью. Конечно, он не узнал Пака. Они никогда не общались лично. Итан вообще сомневался, что Чарльз хоть раз замечал кого-то вне собственного мира.       Уитмор встряхнул головой, словно пытаясь сосредоточиться, и одарил Сару неожиданно лучезарной улыбкой.       — Чарльз Александр Уитмор, очень приятно познакомиться, мэм.       Он слегка поклонился, а затем коротко кивнул Итану. Сара натянуто улыбнулась так, будто ей уже испортили весь день.       — Присаживайтесь, мистер Уитмор.       — С радостью, — отозвался Чарльз и плюхнулся в кресло напротив, с блаженным стоном вытянув ноги.       Сара открыла папку, деловито щёлкнула ручкой и стрельнула своим самым строгим взглядом из-под узкой оправы очков.       — Вы опоздали на тридцать две минуты.       — Тридцать две? — Чарльз чуть приподнял брови. — Как неловко. Прошу меня извинить.       Итан опустил глаза в планшет, чтобы не выдать улыбку. "Минус вайб от Сары", — щелкнул у него в голове воображаемый счетчик.       — В Park Industries мы очень серьёзно относимся к пунктуальности.       — Прекрасная черта, — мягко сказал Чарльз. — La ponctualité est la politesse des rois et le devoir de tout homme de bien.       Сара поджала тонкие ярко-розовые губы. Видимо, обдумывала, закончить собеседование прямо сейчас или всё-таки довести эту маленькую экзекуцию до конца.       — Хорошо. Расскажите, почему вас заинтересовала позиция переводчика с французского.       Чарльз устроился в кресле удобнее и на мгновение прикрыл глаза, как будто яркий свет был ему невыносим.       — Мне нужны деньги, мэм.       — Это… честно.       — Я думал, в Park Industries вы очень серьёзно относитесь к честности.       Чарльз выглядел ужасно. Опоздавший, помятый, с двухдневной щетиной, с волосами, которые явно не видели расчёски со вчерашнего утра. И всё равно в нём было что-то такое, от чего стерильный кабинет, поросячье-розовые лодочки и тяжёлый дубовый стол казались неудачно подобранной декорацией.       — У вас нет формального образования в сфере перевода, — продолжила Сара. — Почему вы считаете, что подходите для этой должности?       — Потому что я говорю по-французски лучше большинства людей, имеющих формальное образование в сфере перевода.       — Самоуверенно. — Сара сухо улыбнулась. — И всё же, опыт?       — Частные переводы. Письма, эссе, академические тексты. Иногда документы.       — Какие документы?       Чарльз задумался.       — Не особенно интересные.       На этот раз Итан всё-таки кашлянул, чтобы скрыть смешок.       Сара перевела на него вопросительный взгляд.       — Мистер Пак?       — Простите, — буркнул Итан, быстро выпрямляясь. — Продолжайте.       Чарльз впервые посмотрел на него чуть внимательнее. Узнал? На секунду в голубых глазах мелькнуло что-то почти весёлое.       Потом снова повернулся к Саре.       — Уровень французского у вас указан C1, — сказала она. — Мистер Пак проверит разговорную речь.       Итан напрягся всем телом.       — Я?       — Вы же присутствуете здесь именно для этого.       Формально — да. Фактически — его французский был достаточно приличным, чтобы заказать ужин, прочитать статью с помощью словаря и с грехом пополам сдать экзамен на B. Не настолько хорошим, чтобы допрашивать Чарльза Уитмора, который два года прожил во Франции и, судя по всему, любой язык изучал играючи.       Чарльз откинулся на спинку кресла.       — Как волнительно.       Итан заставил себя открыть заметки, хотя смотреть в них было совершенно бессмысленно.       — Vous avez vécu en France, monsieur Whitmore?       Уитмор поднял глаза. Сонная дымка в них чуть рассеялась. Осталось что-то насмешливое, острое и почти хищное.       — Oui. Deux ans à Paris, — произнёс он, раскатывая звук "р". — J’y ai appris le français, le mauvais goût des riches Européens et quelques fétiches très spécialisés.       Итан понял не всё, но fétiches понял. К сожалению. Он почувствовал, как жаркой краской заливает все от щек до кончиков ушей. Сара, до этого лениво смотревшая в папку, недоверчиво подняла голову.       — Простите, — сказала она. — Он сказал… fetishes?       Чарльз вежливо прокашлялся.       — Fiches, — поправил он с абсолютно невинным выражением лица. — Учебные карточки. Очень полезный метод запоминания лексики.       Девушка прищурилась, словно про себя думала: "За дуру меня тут держите?"       Итан уставился в планшет, будто там внезапно появился ответ на вопрос, как исчезнуть из этого проклятого кабинета без следа. Чарльз же выглядел довольным, как кот, укравший сметану.       — Продолжайте, мистер Пак, — сказала Сара сухо.       Итан сглотнул.       — Et… votre expérience en traduction?       — J’ai surtout traduit des lettres, des essais, quelques poèmes obscènes... Et une invitation à une orgie, une fois. Très formateur. Et il a même écrit une réponse. — Чарльз сделал театрально выверенную паузу. — Réponse positive.       На этот раз Итан понял почти всё. Это было гораздо хуже.       Он слишком резко открыл папку с резюме, хотя уже выучил этот жалкий листочек почти наизусть. Английский, французский, немецкий, древнегреческий, латынь. И немыслимая наглость.       — Что он сказал? — не унималась Сара.       Чарльз повернулся к ней с видом человека, которого несправедливо подозревают, но который великодушно готов простить окружающим их ограниченность.       — Organigramme, — сказал он. — Я говорил о корпоративной структуре. Очень важная вещь для любой компании.       Сара посмотрела на Итана так, словно Чарльз был обречен.       — Мистер Пак?       — Произношение хорошее, — выдавил он.       — Только произношение? — лениво спросил Уитмор. Теперь он, чуть склонив голову набок, наблюдал за Итаном, все свое внимание и лучезарную улыбку направляя исключительно ему.       — Pardon? — спросил Итан, хотя понял.       Чарльз улыбнулся шире.       — Je demandais si vous jugiez seulement ma prononciation, monsieur Park?       — Я оцениваю ваше соответствие вакансии, — ответил Итан уже по-английски.       — Какая жалость, — искренне расстроился Чарльз. — Я надеялся, что меня оценивают целиком.       Сара возмущенно щелкнула ручкой.       — Мистер Уитмор!       — Да, мэм?       — Вы понимаете, что находитесь на собеседовании?       — К сожалению.       — Тогда постарайтесь отвечать на вопросы серьёзнее!       Чарльз почти смутился. Улыбка осталась на месте, но дьявольский огонек потух.       — Разумеется.       Итан заметил как указательный палец едва заметно забарабанил по подлокотнику кресла. Мелкое, нервное движение.       Сара снова заглянула в резюме.       — Вы готовы работать с юридическими и финансовыми документами? Контракты, отчёты, деловая переписка...       — Готов.       — Это монотонная работа.       — Я пережил семестр римского права. Монотонность меня больше не пугает.       — У нас строгий график.       — Я заметил.       Сара кисло улыбнулась.       — Тогда следующий вопрос очевиден. Сможете ли вы приходить вовремя?       Чарльз помолчал.       — Постараюсь.       — Это не ответ.       — Это самый честный вариант ответа.       — В Park Industries не оплачивают старания, мистер Уитмор. Здесь оплачивают результат.       — Как разумно. Wirklich, der Kapitalismus ist die abartigste aller Religionen.       Итан на мгновение закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему было ясно, что HR-менеджер уже мысленно вычеркнула Чарльза, сожгла список и посыпала пепел солью.       — Мистер Уитмор, — сказал он, пока Сара не успела добить кандидата окончательно. — Вы можете перевести небольшой фрагмент с листа?       Девушка недовольно на него покосилась. Чарльз, наоборот, посмотрел почти с благодарностью.       — Разумеется.       Итан быстро кликнул на сохраненный в закладках французский сайт Forbes и открыл первую попавшуюся статью про стартапы в области информационной безопасности. Протянул планшет Чарльзу. Тот бегло прошелся глазами по строкам и начал переводить: без запинок, не подбирая слова, с раздражающей уверенностью. Его звучный, с хрипотцой тембр обволакивал комнату, превращая сухой текст во что-то певучее и живое. Пак поймал себя на мысли, что слушает не перевод, а сам голос.       — Достаточно?       Сара моргнула, словно возвращаясь из транса.       — Технически… неплохо.       — Как щедро с вашей стороны, — сказал Чарльз. И опять всё испортил.       — Мы вам перезвоним.       Уитмор уже шел к выходу, накидывая плащ. Рука у него чуть дрогнула, когда он пытался попасть в рукав, но он тут же выправил движение с такой небрежной грацией, будто так и было задумано.       — Конечно, — он коротко кивнул на прощание сначала Саре, потом Итану. На последнем его взгляд задержался чуть дольше. — Хотя все мы понимаем, что не свяжетесь.       Как только дверь за ним закрылась, Сара шумно выдохнула:       — Единственная верная вещь, что он сказал сегодня.       — Ну... Переводит он хорошо, — Итан задумчиво теребил край худи, избегая смотреть Саре в глаза.       — Даже не думай.       — Я же ничего такого не сказал! — Его уши снова предательски покраснели.       — Он опоздал на полчаса, — Сара загнула палец, — явился с похмелья, — загнула второй, — спорил со мной на каждом втором вопросе и, кажется, рассказывал тебе по-французски про оргию.       — Не оргия! "Организационная структура"... И у него хорошее произношение, — упрямо пробормотал он.       — Итан! — Сара сняла очки и потёрла переносицу. Ей было чуть за тридцать, но она всегда вела себя так, словно годилась Итану как минимум в матери. Как же это раздражало.       — Мне нужно в уборную, — резко сказал Пак, поднимаясь.              В коридоре ещё держался запах его парфюма. Итан понял, что идёт по нему, как идиот, только когда оказался у лифта. Он нетерпеливо ткнул несколько раз кнопку вызова, будто это могло ускорить спуск.              В лобби Итан ускорил шаг, потом почти сорвался на бег, миновал охранника, толкнул тяжёлые двери и вышел на улицу.       Чарльз был на парковке. Тяжело дыша, он стоял посреди проезда в расстёгнутом плаще, с растрёпанными волосами. В нескольких десятках метров от него эвакуатор медленно увозил старый Aston Martin DB5 цвета тёмного бутылочного стекла. Несколько секунд он смотрел ему вслед совершенно неподвижно, словно не верил своим глазам. Потом поднял глаза к небу, раскинул руки, и Итан услышал: "БЛЯТЬ!"       Двое охранников, курившие неподалеку, напряглись и обернулись на источник шума, но, увидев Парка-младшего, немного расслабились. Итан замер в паре метров, внезапно не решаясь подойти ближе. Все слова, которые он успел придумать в лифте, испарились из его головы: про вакансию, про перевод, про то, что Сара не права, или права, но не совсем...       — Чарльз? — осторожно позвал он.       Уитмор резко обернулся. На секунду в его лице ещё оставалась чистая злость. Необычно было видеть его без улыбки, без ленивой насмешки, без всего того, чем он обычно так ловко заманивал людей в сети своего обаяния. Потом он узнал Итана, моргнул и с силой потёр лицо ладонью.       — Что? — спросил он хрипло. Не грубо даже. Просто устало.       Итан почему-то растерялся ещё сильнее.              — Я… хотел поговорить.       Чарльз горько усмехнулся и посмотрел туда, где только что скрылся эвакуатор.       — Выбрал момент.       — У тебя машину увезли...       — Я заметил. Офигенно. Теперь ещё и с вашей парковкой разбираться.       — Я могу подвезти тебя до штрафстоянки.       Чарльз посмотрел на него так, будто не сразу понял смысл слов.       — Всё равно бесполезно.       — Почему?       Чарльз открыл было рот, и по его лицу было видно, как с языка уже готова соскочить какая-то колкость, но он просто выдохнул:       — Потому что, если ты не знал, за удовольствие неправильно оставить машину на парковке вашего мавзолея нужно платить. А у меня сейчас нет денег даже на штраф, — сказав это, он тут же отвёл взгляд, как будто сболтнул лишнего.        — Я позвоню человеку, который занимается парковкой, — засуетился Итан, уже доставая телефон. — Может, ещё успеют остановить эвакуатор или хотя бы оформят всё через офис, без штрафсто...       — Не надо меня спасать!       Итан вздрогнул. Чарльз тоже будто сам испугался собственного голоса. Он резко провёл рукой по волосам, взъеровшив и без того беспорядочные пряди, и отвернулся.       — Просто… не надо, ладно? — уже тише сказал он. — Я не просил. Чего ты ко мне прицепился...       Итан не сразу нашёлся. Самый честный ответ звучал бы слишком странно: потому что я как жалкая тень следую за тобой с первого курса, потому что я всталкерю все твои соцсети, потому что ты стоял в кабинете с похмелья и всё равно переводил лучше всех, кого я слышал, потому что ты выглядишь так, будто сейчас развалишься, потому что я просто не могу уйти.       Вместо этого он сказал:       — Ты хорошо переводил.       Чарльз медленно повернул к нему голову.       — Что?       — Ты хорошо переводил на собеседовании, — повторил Итан, уже тише. — Очень хорошо. И Сара не права, что сразу списала тебя со счетов.       Почти минуту Чарльз смотрел на него молча, как будто не знал, как реагировать.       — Это поэтому ты выбежал за мной? Чтобы сообщить, что я хорошо перевожу?       — Не только.       — Боже...       Он сказал это почти беззлобно и небрежно отмахнулся, но лицо у него побледнело ещё сильнее. Чарльз сделал нетвердый шаг в сторону, будто собирался уйти, но покачнулся. Итан машинально, как ловят падающую со стола чашку, подхватил его под руку. На секунду пальцы сжали ткань плаща. Под ней чувствовалось тепло, острый локоть, напряженные мышцы...       — Тебе плохо? — спросил он.       — Мне прекрасно. У меня просто утро мечты.       — Ты сейчас упадёшь...       Чарльз посмотрел исподлобья, скривился и как-то с досадой сбросил его руку.       — Там кофейня через дорогу, — сказал Итан. — Сядешь на десять минут. Выпьешь кофе.       — Я не хочу кофе. — Чарльз упрямо дернул подбородком.       — Тогда воду.       — Я не хочу воду.       — Тогда просто сядешь.       Чарльз медленно выдохнул через нос, словно призывая все оставшееся терпение, и посмотрел на стеклянный фасад Park Industries, на парковку, на дорогу, туда, где давно уже исчез эвакуатор. Видимо, варианты были один хуже другого: остаться стоять здесь, пока головокружение не пройдет, уйти неизвестно куда пешком или согласиться на помощь человека, которого он ещё полчаса назад дразнил по-французски под носом у HR. Он пожал плечами и двинулся к переходу.       Итан шёл рядом, сохраняя между ними расстояние примерно в метр. У Итана почему-то горела ладонь, хотя он едва успел коснуться Чарльза. Глупо. Неприлично даже. Он сжал пальцы в кулак и сунул руку в карман худи. Светофор горел красным. Чарльз плотнее закутался в плащ и сгорбился, пряча лицо от порыва ветра. Вблизи, под холодным светом ноябрьского утра он выглядел хуже, чем в кабинете: под глазами тени, губы потрескались, на бледной коже щек золотистая щетина. Итан вдруг вспомнил ночные сторис, рубашку, вино, чужую руку на талии... Внутри неприятно кольнуло раздражение.       — Ты во мне сейчас дыру взглядом прожжешь, — буркнул Чарльз, не поворачивая головы.       Итан отвел глаза, будто его поймали с поличным.       — Я думал, ты не заметишь... — Теперь стало еще хуже.       Чарльз покосился на него. Загорелся зеленый.       — Ладно. Где там твоя кофейня?