На грани

Я ни раз получала прощальные записки. Некоторые были короткими и немногословными, кто-то выписывал целые текста, кто-то отправлял голосовые, кто-то отдавал бумажки лично в руки, кто-то присылал по несколько раз, кто-то звонил, чтобы попрощаться, некоторые прощались лично. Но было две общих черты, первая — они за что-то меня благодарили, вторая — все они живы.          Я вытащила каждую душу, что посмела рассказать мне о своих намереньях. Не все из них отказались от навязчивого желания, но все как один отказались умирать в тот момент. Кто-то опустил нож, кто-то перестал вырываться из хватки и кинулся в объятия, кто-то развязал веревку на шее. В те моменты я чувствовала одновременно и облегчение, и жуткую брезгливость. Облегчение, ведь переубедить их оказалось не так сложно, как казалось изначально. Конечно, практически ото всех из них я получала позже ещё записки и всё повторялось по кругу, что сложно назвать успехом, но они писали эти прощания, а значит они были живы. А брезгливость, ведь спасти их было так просто! Люди пишут прощальные записки не потому, что хотят умереть, а потому, что отчаянно хотят, чтобы их спасли, может даже подсознательно.       Поверьте, ни один человек, который не хочет даже где-то на подкорке мозга, чтобы его спасали — ни за что на свете не предупредит вас об этом. И понимание этого ранит. Ужасно ранит, ведь этим людям нужно было так немного!