I'll be right there

— Хосока? — голос Чимина тихий, чуть хриплый из-за недавней болезни и слез, выплаканных в последние несколько часов. — Ты можешь идти домой, я в порядке. Это наглая ложь, в которую не верит и сам Чимин, но он не хочет, чтобы его друг сидел здесь с ним, когда мог бы спокойно проводить время со своим парнем у себя дома в тепле и объятиях. Но вместо этого Хосок сидит с ним, Чимином, свернувшимся в клубочек под теплым одеялом, больше напоминающий шаурму, нежели человека. Хосок здесь, как самый близкий и понимающий человек во всем окружении Чимина, пришедший только по одному всхлипу друга. — Не обманывай себя, Мини. Поплачь и засыпай, тебе это нужно. — Мягко говорит Хосок, опуская ладонь на макушку Чимина. Он запускает пальцы в волосы друга, нежно массирует кожу головы и расслабляет. На лице Хоби сожаление и Чимин так не любит, когда друзья одаривают его таким взглядом. Он в порядке, правда. Подумаешь, просто потерял лучшего друга, опрометчиво намекнув на то, что собирается признаться кому-то в чувствах. Вот только этим «кем-то» и был тот самый друг, внезапно ушедший из общей квартиры, громко хлопнув дверью. Удивился ли Чимин? Очень сильно. А через несколько часов, бездумно листая социальные сети и ожидая хоть кого-то ответа от ушедшего друга, наткнулся на его фотографию. Фотографию, где он обнимает и целует своего бывшего парня в щеку. Больно? Пиздец как. Чимин не ожидал. Обычно они спокойно говорили об отношениях, знакомили друг с друга с партнерами и в целом обсуждали отношения друг друга, без осуждения или сокрытия каких-то фактов. Вот только Чонгук не рассказывал о возобновление общения с бывшим… И ладно, это все еще нормально — у Чонгука своя жизнь, он имеет полное право распоряжаться ей как хочет, но почему он так резко ушел? И расстраиваться Чимину не нужно, не маленький же ребенок. Справится, переживет и пойдет дальше с гордо поднятой головой и заплаканными глазами, потому что чувства так просто никуда не уходят. — А еще поговорить вам нужно, два идиота. — слышит Чимин спустя пару минут молчания. Он приоткрывает один глаз и улыбается Хосоку, расстроенно смотрящему на него. Хоби — их солнечный лучик, способный увидеть настроение чужого человека буквально за секунду. Не описать словами, как Чимин благодарен за то, что Хосок остается с ними всеми, даже когда иногда они полные кретины не по отношению друг к другу, а по отношению к самим себе. И Чимин рад, что друг не страдает от отвергнутых чувств, а находится в крепких, любящих отношениях. Чимин тоже хочет. Хочет объятий, мягких поцелуев, нежных касаний, плавно перетекающих в жаркий секс. Хочет быть любимым и любить в ответ, отдавать частичку себя другому человеку и получать тоже самое в ответ. Не потому, что так нужно, а потому что этот самый второй человек хочет этого. Чимин хочет любви. Гулять по улицам Сеула, держась за руки, греть ладони в карманах чужой куртки, фотографировать партнера на фоне заката или со сладостями в руках, покупать вкусняшки, подарки, копить на совместный отдых и планировать ремонт в квартире. Это все — до жути банальные и клишированные мысли, но Чимин хочет этого и никто не вправе осуждать его. Вот только не суждено ему, по всей видимости ощутить это все на себе. Он глупый человек, влюбленный в лучшего друга, который даже слушать его не стал, стоило заикнуться о чувствах. И причина непонятна от слова совсем… Что так могло взбесить Чонгука? В голове Чимина только одна мысль — Чонгук понял и не принял. Понял, что Чимин хочет признаться ему, но не был готов принять это, и, возможно, не сможет принять никогда. Это ведь странно? Влюбится в человека, с которым ты дружишь больше пяти лет, которого видел во всевозможных кондициях, начиная от милого заспанного лица, заканчивая похмельным, со взъерошенными волосами и запахом перегара, странно ведь? Но Чимин влюбился, осознал эти плачевные чувства год назад и все это время просто думал, ждал, готовился… чтобы увидеть это. Наверное, самым больным все-таки являются действия Чонгука. Почему он пошел к бывшему? Показать, что не принимает чувств Чимина? Сбежать, ничего не объяснив? Больно. — Со мной все будет в порядке, Хоби. Спасибо, что остаешься рядом. — Хосок улыбается и наклоняется к голове Чимина, чтобы оставить аккуратный поцелуй на его макушке. Это привычные, маленькие поцелуйчики, не значащие ничего, кроме дружеской привязанности. Хосок целует каждого в их компании и только Юнги посвящены более личные, чувственные и нежные поцелуи в губы, щеки и в шею. — Спи. Я запру дверь и приду завтра утром, хорошо? — Чимин кивает, понимая, что сил встать и проводить друга просто нет. Хосок с мягкой улыбкой поднимается, прибирает салфетки, которые Чимин успел раскидать и тихо просит не ломаться, заставляя Чимина сглотнуть очередной комок слез в горле. Он постарается, но ничего не обещает. Хосок уходит, оставив на кровати мягкую игрушку в виде красной панды, которую купил несколько дней назад и при встрече планировал отдать Чимину. Вот только панд на самом деле две и на их лапках есть магнитики, благодаря которым они магнитятся друг к другу, будто обнимаясь. Чимин видел их в магазине несколько недель назад и подумал, что они очень походят на них с Чонгуком, но так и не решился купить. А Хосок решился, в очередной раз увидев и узнав слишком много. Чимин притягивает игрушку к себе и обнимает, вновь подавляя слезы. Он устал плакать, кожа вокруг глаз сухая от высохших слез, сами глаза слегка покрасневшие, но это не мешает слезам вновь маленькими каплями скатываться по щекам. Он хочет обнимать Чонгука, прижимать его голову к своей шеи или зарываться носом в его ключицу, чувствовать знакомый одеколон и свой собственный гель для душа. Панда в руках Чимина пахнет детством. Ярким летним солнцем, скошенной травой около площадки и выпечкой, которую когда-то готовила его мама в Пусане, зазывая сына домой. Чимин засыпает, уткнувшись носом в приятную ткань игрушки и не просыпается даже когда входная дверь тихо открывается и закрывается, являя квартире Чонгука.

***

Их дружба началась до банального просто и скучно. Университет, одна парта, знакомый значок любимого аниме на чужой сумке и дальше общение было не остановить. Чонгук тогда показался Чимину закрытым, осторожным и тихим. Отвечать односложно и почти не улыбался, будто боялся чего-то, чего Чимин не понимал. И вместо того, чтобы отстать от интроверта, не желающего заводить новые знакомства, Чимин просто взял его за руку и пошел показывать университет, привел в свою компанию и почти силком заставил Чонгука раскрыться. Чонгук не был против, но ему было страшно. Он переехал в Сеул без поддержки. Даже его родители отреагировали не самым положительным образом, перед самим отъездом сказав, что если у него ничего не получится там, в Сеуле, то дома его ждать не будут. Чонгук рассказал об этом только спустя полгода их полноценной дружбы. В тот же день Чимин впервые заплакал перед Чонгуком, почувствовал злость на родителей друга и несправедливость мира. Почему с такими хорошими людьми поступают так? Чем они это заслужили? — Если у тебя ничего не получится, я буду ждать тебя в любом уголке мира, хорошо? Я буду рядом. — тогда голос Чимина был тихим, он говорил осторожно, когда оба успокоились и засыпали на диване в небольшой квартирке, которую Чимин тогда снимал. Что-то внутри Чонгука в тот день перекрутилось и рухнуло вниз, а между ними появилась та нить дружбы, поддержки и взаимного уважения, которая до сих пор крепка, как в первый день. По крайней мере Чимин так думает. Они больше не говорили на эту тему, но Чонгук неизменно шел к Чимину, когда что-то в его жизни шло не так. У них появлялось все больше совместных воспоминаний, привычек и интересов. Они делились самым откровенным друг с другом и знали, что являются друг для друга не просто безопасным местом. Они друг для друга дом. Имеет ли дом свойство разрушаться? Имеет. Особенно, спустя много лет эксплуатации. И пусть пять лет не так уж и много, но это чувство наступающего краха надвигается как-то слишком быстро.

***

— И зачем ты ее выложил? — Чонгук, если честно, сам не до конца понимает зачем. Глупые и импульсивный поступок, последствия которого он еще не осознал. Сынмин смотрит на него свысока и очень недовольным, как любил смотреть во время их отношений, стоило Чонгуку сделать что-то не так. Вот и сейчас, Чонгук сидит на кухне Сынмина, держа в руках кружку с зеленым чаем и старается не поднимать глаза на бывшего, активно намекающий о том, что Чонгук придурок. — Захотел. У тебя же никого нет? — осмелившись, Чонгук поднимает голову и тут же встречается с закатанными глазами Сынмина и его недовольным цоканьем. Улыбка неконтролируемо появляется на губах Чонгука и он тут же подавляет ее, вновь опуская голову. — Зато у тебя есть, — говорит Сынмин и голова Чонгука вновь поднимается слишком быстро, отчего щелчок шеи становится слишком громким в тишине кухни. — Что ты так на меня смотришь? Вы поссорились с Чимином? — и Чонгук в шоке смотрит на бывшего, так спокойно садящегося напротив, будто он знает все тайны этого мира и готов раскрыть кусочек глупому бывшему парню. Сынмин закатывает глаза и ждет, когда Чонгук выплеснет свои эмоции и расскажет, что случилось. Но вместо этого Чонгук внезапно вспоминает их прошлое. Прошлое, где было спокойно и понятно, где не было хаоса и недосказанности, глупых мыслей и боли. Они расстались без скандала, не было измен или чего-то подобного. Они просто поняли, что друзья наиболее выгодный вариант для обоих и разошлись спокойно. И Чонгук хочет эту прежнюю стабильность, когда не нужно было принимать решения, боятся следующих слов и бежать от самого себя. Глупо и совершенно по-детски, он сам понимает, что ему нет оправданий, но не знает, что с этим делать. Слова Чимина о том, что он собирается кое-кому признаться в чувствах, буквально выбили почву из-под ног. Появилось это четкое, почти осязаемое ощущение некомфортности и давления. Захотелось уйти в эту же секунду. Знаете, когда в большой компании вам резко становится некомфортно, будто вот-вот что-то случится и мозг начинает буквально кричать, требуя уйти. Чонгук почувствовал именно это, вместе с мурашками по коже, совершенно неприятными и неожиданными. Что это было и почему он так внезапно ушел не понимает сам Чонгук, сидящий на кухне бывшего парня и вспоминая тот период, когда чувствовал себя хорошо. Проблема лишь в том, что вспоминая моменты отношений с Сынмином, Чонгук невольно упоминает Чимина, который был рядом почти всегда. Он не лез в его личную жизнь, не мешал свиданиям, но почему-то его банальные сообщения всегда вызывали легкую улыбку даже на свиданиях с Сынмином. Они лучшие друзья, пять лет бок о бок, совместная съемная квартира, парные брелки на ключах, один на двоих плейлист в музыкальном приложение. Чонгук знает вкусовые предпочтения Чимина, его график дня и всех друзей с работы. Чонгук знает слишком много для простого друга. Что, если Чимин действительно хотел сказать его имя. Признаться ему? Нет. Быть такого не может. Чонгук смахивает навязчивые, совсем ненужные мысли в своей голове и пытается сфокусироваться на Сынмине перед собой. И к сожалению самого Чонгука, что-то внутри понимает, что не Сынмин должен быть с ним рядом, разделяя тишину кухни. — Чонгук? — Чон поднимает голову, слушая бывшего. — Ты любишь его? — голос Сынмина такой спокойный, на его губах легкая улыбка больше похожая на ухмылку всезнающего человека. И вопрос заставляет Чонгука замереть. — Мы лучшие друзья. — Он выдает ответ на автомате, даже не задумываясь, пока в памяти всплывает все больше подробностей их жизни. Чимин здесь, Чимин так, Чимин рядом. Чимин его дом. — Это не ответ на мой вопрос. Чимин его дом, но может ли Чонгук принять его куда глубже, в самое сердце? А если, Чимин имел в виду не его? Почему он вообще так отреагировал? Потому что Чонгук не хочет его терять. Поэтому и выложил те фотографии, поэтому пришел к Сынмину. Не чтобы взбесить, а чтобы не давать надежду себе и попытаться остановить признание Чимина. Он хочет, чтобы Чимин увидел фото, внутри надеясь, что в итоге никуда не уйдет. Это глупо и неправильно по отношению к самому Чимину, но Чонгук хочет быть таким

***

Утро следующего дня выходит… плохим. Чонгук всегда просыпается на работу раньше Чимина, готовит завтрак на двоих и если будильник Чимина продолжает громко кричать, а хозяин не встает, то Чонгук идет будить его. В этот раз все идет не так. Чонгук привычно готовит омлет с овощами на завтрак, заваривает кофе себе и мятный чай Чимину. Будильник парня должен был сработать несколько минут назад, но никакого звука из комнаты не доносилось, будто Чимина там вовсе нет. Но его ботинки по прежнему стоят в коридоре, джинсовая куртка висит на своем месте и у него не должно быть выходных. Поэтому Чонгук идет проверять. И натыкается на запертую дверь. Впервые, за три года совместной жизни, Чимин закрыл дверь в свою комнату, отрезая Чонгука от собственного мира. Чон теряется, удивленно уставившись на ручку. Он не злится и понимает, что в этой ситуации злится должен только Чимин. Это Чонгук внезапно ушел ничего не объяснив, так же внезапно вернулся и пытается делать вид, что ничего этого не было. Глупо? Очень. — Хён? — Чонгук тихо стучит, надеясь, что Чимин уже не спит и откроет ему дверь. И его желание исполняется. Дверь открывается и на пороге комнаты стоит уже одетый Чимин, с сумкой, закинутой на плечо. Он выглядит непривычно… его глаза немного опухли, несмотря на то, что Чимин предпринял попытки скрыть это легким макияжем. Щеки чуть красные, а на губах красные ранки, от постоянных покусываний. — Утро. Прости, спешу на работу. — просто говорит Чимин, пока Чонгук внезапно застывает, уперевшись взглядом в чужие губы. Чимин аккуратно обходит его, закрывает дверь и идет в коридор, чтобы в короткие сроки обуться и накинуть джинсовку. — Хён? Давай поговорим вечером? — Чонгук принимает попытку хоть как-то исправить ситуацию, но выходит не очень. Чимин застывает на несколько секунд, а затем коротко кивает, закидывая на голову капюшон толстовки. Только после этого осторожного жеста Чонгук понимает, что на Чимине не его толстовка. Обычно, Пак ворует толстовки Чонгука, под всевозможными предлогами и долго носит их, не стесняясь говорить о том, что это не его толстовка. Но сегодня Чимин в своем красном худи, сидящем ровно по его фигуре. И это почему-то колет в самое сердце. — Вы с Сынмином снова вместе? — спрашивает Чимин внезапно обернувшись на него уже у самой двери. Чонгук реагирует моментально, машет головой в разные стороны и смотрит глазами, полными сожаления. — Нет, нет. Мы просто встретились впервые за долгое время, между нами все так же ничего нет. — поясняет Чонгук, видя, как плечи Чимина опускаются. — А ты признался тому, кому хотел? — неловко спрашивает Чонгук, почувствовав ком в горле. Он видит, как Чимин вновь напрягается, но берет себя в руки буквально в следующую секунду. — Нет, не признался. Он сбежал к бывшему. И просто уходит. — Блять. В голове настоящий кавардак из мыслей, которые Чонгук не может разобрать. Ему хочется догнать Чимина, вернуть в квартиру и поговорить, просто обсудить все, не скрывая самого себя. Но у них нет времени — они оба взрослые люди и им нужно на работу. Чимин работает редактором в крупном издательстве и наслаждается ею. Он учился на лингвиста и пошел работать туда, где проходил стажировку. Начальство приняло его с распростертыми объятиями и Пака хвалят на постоянной основе, из раза в раз намекая на возможное повышение. Чонгук же работает тренером в спортивном зале недалеко от их квартиры. Учился на юриста, а в процессе обучения нашел себя в спорте и устроился тренером, пройдя переподготовку. Их расписания практически идентичны, за исключением тех моментов, когда Чонгука могут попросить о индивидуальной тренировке в выходной. В такие дни Чимин готовит им ужин и даже делает массаж спины, если Чонгук очень хорошо попросит. А будет ли это все теперь? Чонгук не уверен.

***

«Ангел, ты как?» — пишет Хосок через несколько часов, после начала рабочего дня. Чимин невольно улыбается, отрываясь от своей работы. «Все хорошо, работаю» — просто отвечает он, не зная, стоит ли рассказывать об утреннем инциденте. Стоило ли говорить Чонгуку те слова? Чимин немного жалеет, что поддался собственным эмоциям, фактически рассказав о своих чувствах напрямую. Он на самом деле был готов к отказу, был готов услышать категоричное «нет», но оказался совершенно не готовым к резкому уходу и фотографиям. Чимин понял, что ответ Чонгука отрицательный, что он не принимает его чувств, но это не значит, что от этого не больно. Он чуть не расплакался, когда вышел из дома. Хотелось вернутся, лечь в кровать и проплакать еще несколько часов, чтобы хоть как-то снять стресс и унять боль в груди. «Заберу тебя после работы, ладно? Отвезу домой.» — пишет Хосок спустя пару минут и Чимин отправляет его стикер с поднятым большим пальцем, соглашаясь. С Хосоком будет проще, легче и спокойнее. Несмотря на то, что кивнул на просьбу Чонгука поговорить вечером, к полноценному разговору он не готов. Прошло слишком мало времени, чтобы принимать хоть какие-то решения и вообще думать о чем-то другом. Добрую часть рабочего времени Чимин попросту не может сосредоточится. Перед глазами всплывает момент ухода Чонгука вчера вечером, его глаза, полные сожаления сегодня утром и те фотографии с Сынмином. Чимину больно, он несколько раз сдерживает себя, чтобы не зареветь прямо на рабочем месте и успешно справляется с этим. Осталось не заплакать перед Чонгуком дома. Рабочий день заканчивается достаточно быстро. Чимин забирает с собой несколько страниц книги, которую редактирует, прощается с коллегами и спускается на парковку, где уже стоит машина Хосока. Старший улыбается, завидев Чимина и мигает фарами, привлекая внимание. — Привет! — с улыбкой говорит Хосок, оглядывая Чимина с ног до головы. Он глазами ищет хоть какое-то наличие физических повреждений или следов слез на щеках. Вздыхает тихо, ничего не увидев и выезжает с парковки. — рассказывай, как день прошел. — Хосок не давит, не пытается вспомнить, что произошло вчера. Он просто остается собой, ведет себя как заботливый хён, интересуется делами и позволяет высказаться. Чимин искренне благодарен ему за это. Хосок в ответ тоже рассказывает, как они с Юнги провели выходной вместе. Они оба работают в шоу-бизнесе. Хосок — хореограф к-поп групп, а Юнги продюсирует большую часть артистов компании, в которой они работают. Поэтому их выходные чаще всего выпадают на будние дни, а иногда работы нет и несколько дней, а то и недель, в силу другого расписания айдолов. Хоби не часто забирает Чимина с работы, но иногда, когда появляется желание опекать своих младшеньких, делает все возможное, чтобы помочь или поддержать. Благо, они все привыкли к этому и позволяют Хосоку заботиться, потому что тот никогда не переходил границы и всегда остается их солнечным лучиком в любой, даже самый ужасный день. Они приезжают домой через пятнадцать минут и Чимин невольно останавливается возле входной двери, собираясь с мыслями. Он сильный мальчик, он справится. Наверное. — Хён? О, Хосок-хён. — Чонгук тушуется, как только они оказываются на пороге и теряет запал, который у него был. Чимин кивает, приветствуя своего соседа, и кидает взгляд на Хосока, который продолжает улыбаться уже Чонгуку и открывает руки для объятий. — Привет, кролик. Прости, что без предупреждения, но мне очень нужно поныть Чимину о работе и глупых людях. — Чонгук кивает, переводит взгляд на Чимина, но не натыкается на его глаза. Чимин молча снимает джинсовку, убирает ключи на тумбу и ждет, когда Хосок договорит с Чонгуком. — Мы с Юнги записались к тебе на тренировку через пару дней, этот кот наконец-то решил заняться своей фигурой и спиной, так что встретимся там, хорошо? — Хосок просто говорит, так, будто ничего не происходит и это не ощущается давящего. Это отвлекает и заземляет, показывает, что Хосок не встает ни на чью сторону и просто ждет, пока они сами придут к чему-то общему. — Хорошо. В холодильнике осталась еда, покушайте! Я буду в своей комнате. — улыбка Чонгука слегка поникшая, не касается глаз. Он натягивает рукава своего худи на ладони и трогает манжет, пытаясь унять внутреннее волнение. Чимин слишком хорошо его знает и к большому сожалению самого Чимина, прямо сейчас ему хочется обнять Чонгука, осторожно убрать руки от рукавов худи и сказать пару ободряющих, приятных слов. Но он не может. В любой другой ситуации, не касающийся их отношений — да. Но не сейчас. Чонгук уходит в свою комнату, напоследок посмотрев на Чимина глазами расстроенного кота, и Чимин выдыхает. Напряжение в его теле никуда не уходит, но не видеть Чонгука легче, пусть и сердце с этим совсем не согласно. — Посмотрим фильм? — тихо спрашивает Хосок, видя состояние друга. Они уже в комнате, Чимин быстро переоделся в ванной и принес им ужин из холодильника, пока Хосок хозяйничал в его ноутбуке. Чимин только кивает. Он действительно не настроен на разговор и Хосок видит это. Отвлекает как может, позволяет Чимину просто прежить это все самому и при этому не чувствовать себя брошенным на произвол судьбы. Хосок здесь, рядом. Он подставляет свое плечо, когда слезы срываются с красивых глаз Чимина. Он осторожно гладит белую макушку, нашептывая милые слова поддержки. Он делает звук фильма громче, чтобы Чонгук не смог услышать всхлипы. Он просто остается рядом, тем другом, что смотрит со стороны и просто ждет, ни на что не намекая и не вмешиваясь. Чимин засыпает в объятиях Хосока даже не сходив нормально в душ, но чувствует себя чуть лучше, не ощущая себя одиноким.

***

Неделя проходит так быстро, что Чонгук даже не сразу замечает это. Зато замечает мелкие детали, которые раньше не казались такими важными в его жизни. Чимин не ужинает с ним. Он приходит домой с работы, здоровается, берет еду и уходит в комнату. Чонгук несколько раз пытался заговорить, попросить Чимина остаться и тот действительно оставался всего два раза, но ел с такой скоростью, словно боялся чего-то. Чонгук ничего не говорил, молча наблюдал и провожал взглядом его удаляющуюся спину после ужина. Приносило ли это боль? Да, сильную. Чимин больше не пишет ему сообщение, не спрашивает нужно ли что-то купить и не напоминает поесть во время загруженных рабочих дней. Их чат пустой и Чонгук соврет, если скажет, что не заходил туда. Каждый день, раз по десять. Просто, чтобы посмотреть онлайн ли Чимин, попробовать написать или с надеждой, что он сам что-то написал. Пусто. Чонгук идет в магазин со своим списком, а возвращаясь домой, находит продукты Чимина на отдельной полке. У них никогда не было разных полок. Неделю спустя Чонгук возвращается домой и находит на своей кровати стопку толстовок. Своих толстовок, которые когда-то Чимин аккуратно забирал себе. Их всего три, но Чимин носил их постоянно. Настолько, что стирка не смогла вывести запах любимого одеколона Чимина. Чонгук невольно притянул вещь к носу и почему-то почувствовал неоправданное желание носить только их. Только Чимин теперь не носит его вещи и это кажется чем-то странным и глупым. Он же не просил их возвращать? Чонгук даже чувствует злость от всей этой ситуации, ощущая себя таким дураком, что страшно становится. Он не сделал ничего плохого, почему он должен чувствовать себя так? Почему Чимин ведет себя так, избегает его и делает вид, что пяти лет дружбы не было? Это… больно. И это злит. Чонгук хотел пойти и высказать ему все в лицо, пока не услышал мягкий смех Чимина сквозь тонкую дверь. Все желание выяснить отношения здесь и сейчас испарились за секунду. Чонгук осознал, что уже очень давно не слышал его смех и это становится еще одним ударом. Он смеется над кем-то другим, улыбается с кем-то другим и полностью игнорирует Чонгука. Так не должно быть. Они ведь лучшие друзья, почему они просто не могут поговорить, найти хоть какой-то компромисс и хотя бы на маленький процент вернуть ту дружбу, что между ними была. Чонгук не думает о чем-то больше, ему просто страшно. Раньше он действительно боялся разрушить их дружбу, а сейчас, когда она уже на грани, боится сделать что-то, что сделает хуже, а как исправить просто не знает. Это злит. Очень и очень сильно. Он находит себя на кухне в час ночи, держа в руках кружку с горячем кофе и бурей мыслей в голове. Чимин выходит из комнаты тихо, почти бесшумно, видимо боясь разбудить соседа, но включая свет в кухне, пугается. — Боже мой, Чонгук. Напугал. — Чимин хватается за сердце, а Чонгук чувствует укол в это самое сердце. Чимин никогда не называл его полным именем. «Гук», «Гуки», «Чонгуки» или «Кролик», но никогда полным именем. Это… режет сильнее обычного. — Прости, не хотел. — слабо отвечает Чонгук, не поднимая головы. Они оба молчат, пока Чимин наливает себе стакан воды и залпом выпивает. Стук стекла о тумбочку звучит оглушающе в тишине кухни. — Почему ты ушёл? — Чонгук поднимает голову, смотрит в глаза Чимина. пытается собрать мысли воедино, пытается найти тот самый нужный ответ, но не выходит. Он на самом деле не знает что отвечать, он просто… — Испугался. — и Чимин кивает. Делает еще глоток воды и смотрит на Чонгука устало — Я не ждал твоего ответа, я даже не успел сказать. — тихо отвечает Чимин. Его плечи напряжены, взгляд цепляет за лицо Чонгука, в попытке найти там хоть что-то понятное. — Я знаю. — все, что может сказать Чонгук. Он просто кивает, соглашаясь, но тут же сталкивает с болью в глазах Чимина. — Нет. Если бы знал, не убежал бы так, словно я самое ужасное в твоей жизни. Чонгук теряется. Открывает рот, но слова застревают в горле. Потому что Чимин прав. Чонгук не пытается остановить его, когда Чимин покидает кухню. В голове остается ураган мыслей, закручивающийся еще сильнее. Чонгук отодвигает чашку и опускает голову на прохладную столешницу. Он ведь действительно ушел, даже не услышав о ком конкретно хотел сказать Чимин? Чонгук испугался не признания, а самого себя. Чимин закрывает дверь своей комнаты и сжимает кулаки. Усталость уходит максимально быстро, уступая место злости. Почему Чимин должен понимать такого Чонгука? Почему должен думать о его чувствах и переживать, когда о чувствах Пака никто не переживал. Чонгук даже не пытался понять его, даже несмотря на то, что Чимин ничего не требовал от него. Они ведь взрослые люди, так почему ведут себя так?

***

Дни продолжают идти своим чередом, как было обычно, за исключением одной важной детали — Чимин отсутствует в жизни Чонгука полностью. Они лишь кивают друг другу, когда сталкиваются в квартире, а затем расходятся по своим делам. Гостиная в их квартире пустует уже вторую неделю, кухня используется только когда там никого нет, а полки в холодильнике все так же делится. Чонгуку не осознает, как начинает брать все больше смен и индивидуальных тренировок, просто, чтобы заглушить мысли головы. Вот только это не помогает и приводит к еще большим последствиям — сон пропадает из его жизни, еда совершенно не лезет в горло, а вечерние прогулки до дома становятся постоянными. Он возвращается на несколько часов позже, давая Чимину пространство. Чонгук, кашляет, заходят в квартиру почти в одиннадцать ночи. На улице шел дождь и он должен был поехать на такси, но решил вновь прогуляться. Теперь ему холодно, горло болит и слезятся глаза. Сверху добавляется наличие физической нагрузки и отсутствие нормального сна. Чонгук переутомился. Он идет в душ, даже не замечая, что Чимин все это время сидит на кухне и видит состояние своего соседа. Замечает его трясущееся тело, его кашель и опущенную голову. Чонгук выглядит так, будто хочет спрятаться от всего этого мира. И Чимин впервые остается сидеть на месте. Он не имеет право вмешиваться, потому что Чонгук сам сделал так, чтобы они оказались здесь. Возвращаясь в прошлое, Чимин всегда быстро улавливал симптомы болезни Чонгука, давал таблетки, готовил ужин и укладывал спать. А сейчас? Он не может себе этого позволить. — Прости, я думал ты спишь. — Чонгук кивает головой в знак приветствия и автоматически изменяется. За то, что влез в чужое пространство, куда ему больше нет места. Чимин реагирует ответным кивком, осторожно следит за передвижениями Чонгука на всякий случай. Чонгук разогревает небольшую тарелку риса с курицей, заваривает себе чай и шарится в полках в поисках таблеток. Чимин несколько минут просто смотрел, не шевелясь. В голове в очередной раз волна новых мыслей, которые он заталкивает куда поглубже и уходит в комнату. Чонгук опускает голову, опершись руками о кухонную тумбу. Внутри что-то с оглушительным треском рушится. В голове всплывает осознание, что Чимин все это время был рядом, был его моральной поддержкой. Чонгук ужасно скучает. По объятиям, по смеху и голосу Чимина, по всем совместным моментам. Ему хочется видеть Чимина рядом, готовить с ним, смотреть фильмы, под конец, положить голову Чимина на свои колени и запустить пальцы в мягкие волосы. Чонгук хочет все обратно.

***

— Эх, вы, болеющие дети. Вечно вас лечить. — Чонгук сонно мычит, не понимая что происходит. Голова ноет и чужой голос звучит слишком громко. Он пробует открыть глаз, переворачиваясь на спину, но яркий комнатный свет не дает это сделать. — Давай, Гук, тебе надо выпить таблетки. Хосок. Это милый, до жути ответственный Хосок, пришедший спасти Чонгука из ада, в который сам себя и загнал. Чонгук чуть приподнимается на локтях, не открывая глаз и послушно открывает рот, чтобы Хосок напоил его лекарством. Старший переживает все время, жалуется на то, какой он не ответственный и ругает за то, что не заботится о своем здоровье. У Чонгука нет сил с ним спорить, он лишь кивает и ложится обратно, надеясь уснуть. Просыпается через несколько часов, чувствуя себя намного лучше. Он открывает глаза и оглядывает свою комнату, тут же натыкаясь на макушку Хосока, сидящего на полу рядом с кроватью и смотрящего какой-то танцевальный ролик. — Хён? Что ты здесь делаешь? — голос Чонгука чуть хриплый от сна и больного горла. По крайней мере у него уже не болит голова. Только тело напоминает о своей боли, отдавая спазмы в мышцы. — Забочусь о тебе, придурок. Давай, вставай, надо покушать и еще выпить таблетки. Как себя чувствуешь? — спрашивает Хосок поднимаясь с пола. он прикладывает руку ко лбу Чонгука и удовлетворенно выдыхает. Температура спала. — Плохо. Спасибо. — шепчет Чонгук, опираясь на руку Хосока, чтобы подняться. Старший бережно придерживает его, позволяя размять мышцы и отправляет в душ с условием не запирать дверь на тот случай, если Чонгуку станет плохо. Чимина дома нет, Чонгук понимаем это по тишине во всей квартире. Приносит ли это облегчение? Нет. Внутри сидит это противное чувство того, что вместо Хосока рядом хочется видеть Чимина. Чонгук не уверен, что именно Чимин позвонил Хосоку, но что-то внутри очень надеется на то, что старший переживает. Пока Чонгук принимает душ и умывается, Хосок разогревает суп, который привез из дома, ставит чайник и достает мед. Он ориентируется на чужой кухне, будто сам живет в этой квартире. Мило. Он пишет краткое сообщение Чимину о том, что оставит в холодильнике еще одну порцию супа для него и садится ждать своего младшего. Чонгуку не хочется выходить. Он стоит под теплой водой как можно дольше, пытаясь побороть желание снова уснуть. Размятые мышцы не так сильно ноют, но его морозит и горло все еще побаливает. Хосок на кухне, а значит, им вероятнее всего придется поговорить. Хосок всегда был заботливым старшим, спасающих своих глупых младших от болезней и любых других проблем. А еще Хосок не слепой и не глупый, он все прекрасно знает и от этого легче не становится. — Дермово выглялишь. — говорит Хосок, как только Чонгук заходит на кухню. Чон невольно застывает, пытаясь понять, что только что сказал Хосок, на лице которого мягкая улыбка. Пока шестеренки в голове Чонгука крутятся в попытке придумать ответ, Хосок кивает на еду. — Спасибо за поддержку. — парирует Чонгука, садясь за стул. — Обращайся. — На лице Хосока милая улыбка. В глазах же, что-то совсем другое. Сочувствие? Понимание? Чонгук не в силах прочитать. — Давай рассказывай. Как кушаешь, как спишь? — Хосок опирается локтями о стол и наклоняет голову, выжидая ответа. Чонгук отвечать не хочет. — Все в порядке, хён. — отвечает Чонгук, не зная, что еще сказать. Ему не хочется, чтобы Хосок его ругал, не хочется выслушивать нотации о том, какой он плохой и как разрушает самого себя. — Вы оба очень плохие лжецы. — Чонгук застывает на несколько секунд, зная, о ком говорит Хосок. И впервые за эти полторы недели Чонгук улыбается. Слабо, уголки его губ еле поднимаются. — Много плакал? — вопрос вырывается сам собой, Чонгук не планировал его задавать. Глаза Чонгука расширяются от осознания вопроса, он старается взять себя в руки, но ощущает, будто ломается еще сильнее. Хосок молчит, оглядывая руки. В его глазах понимание и поддержка, но он не уверен, что имеет право говорить о том, через что проходит Чимин. Хосок видит его красные глаза почти каждый день и это уже физически больно. — Как сам думаешь? — Чонгук только кивает, отодвигает тарелку и закрывает лицо руками. Он не плачет. Пытается прийти в себя. — Я не хотел. Не хотел делать ему больно. — сквозь ладони шепчет Чонгук. Ему нечего больше сказать, он правда не хотел этого. — Знаю. — Хосок пожимает плечами, отвечает сразу и выглядит так, будто готов рвануть и утешать своего младшего. — Тогда почему я чувствую себя так плохо? Будто я разрушаю. Я не хочу этого, хён. — голос Чонгука чуть ломается и Хосок не выдерживает. Он двигается к младшему, садится рядом и аккуратно касается плеча. — Ты очень важен Чимину, вот почему ты так себя чувсвуешь. Но ты имел право испугаться, Чонгук. — мягко говорит Хосок. Чонгук отрывает ладони от лица и удивленно смотрит на старшего, который лишь с осторожной улыбкой кивая. Поддерживает. — Проблема лишь в том, что ты испугался и сбежал, а последствия оставил на Чимина. — заканчивает Хосок, еще раз кивнув. Чонгук опускает голову, соглашаясь. Хосок прав. Всегда был прав. — А если… если все станет еще хуже и я испорчу все в конец? — ломающимся голосом говорит Чонгук, шмыгая носом. Хосок смотрит на младшего долгую минуту. В глазах усталость и сочувствует. Хосоку тоже нелегко, он хочет, чтобы его друзья были счастливы, хочет видеть их улыбки и слышать радостные голоса. А сейчас перед ним сидит сломанный Чонгук и точно такой же Чимин, находящийся на работе. — Вы уже там, где не получится сделать вид, будто все в порядке, Чонгук. — младший кивает, выдыхает и стирает подступающие слезы. Хосок встает первым, идет за таблетками в комнату, оставляя Чонгука наедине со своими мыслями. В кухне становится тихо, слишком тихо для привычной жизни с шумным и веселым Чимином. Хосок уходит домой, убедившись, что Чонгук примет лекарства и ляжет отдыхать дальше. Младший все еще выглядит не очень, поэтому под руководством Хосока попросил больничный на работе на три дня, чтобы отлежаться и не мучить свое тело сильнее. Чонгук идет в комнату сразу, как только дверь за старшим закрывается. Сна нет совсем, лишь постоянные мысли, лезущие в голову так, словно там тепло и комфортно. Чонгуку не хочется думать, но отключить собственный мозг не получается совсем. Очень хочется Чимина под бок ощутить его тепло и хоть маленький намек на заботу. Это глупо, Чонгук не должен хотеть этого. Через два с половиной часа простого лежания на кровати, входная дверь открывается и очень тихо закрывается. Чимин не хочет будить Чонгука, поэтому двигается максимально тихо. Оглушающая тишина стала неотъемлемой частью их дома за жалких полторы недели и Чонгук чувствует упрямо желание исправить это. — Хён? — зовет он, когда видит силуэт Чимина около его комнаты, дверь в которую открыта. Старший останавливается, поворачивается корпусом к Чонгуку и смотрит, чуть ссутулившись— М-можешь побыть со мной? Совсем немного? — голос звучит тихо и хрипло, болезнь постепенно забирает его в свои лапы, заставляя погружаться в сон. Но ему хочется хоть немного побыть с Чимином, почувствовать его. Чонгук принял бы уход Чимина сейчас, это было бы справедливо. Но старший оставляет свою рабочую сумку у двери и идет к кровати. Молчит, смотрит своими ужасно усталыми глазами. Чонгук лишь пытается удержаться в сознании, потому что спать хочется сильно. Но Чимин здесь, рядом. Аккуратно касается лба, проверяя температуру, поправляет одеяло и садится на кровать, причитая о том, что младший должен лучше о себе заботиться. Говорит совсем тихо, будто боится не Чонгука, а самого себя. — Почему ты так добр со мной? — почти засыпая бурчит Чонгук, вглядываясь в чужие глаза. Чимин глубоко вздыхает и делает то, о чем Чонгук мог мечтать. Аккуратные маленькие пальчики Чимина запускаются в волосы Чонгука, заправляя челку назад и массируя кожу головы. Это приятно. Знакомое ощущение тепла и нежности, по которому Чонгук ужасно соскучился. Чимин перед ним выглядит как ангел в полумраке комнаты и осторожно продолжает трогать волосы. Так, как делал это раньше, когда Чонгук болел или засыпал на его коленях во время просмотра. — С тобой по-другому не получается. — тихо шепчет Чимин, приподнимая уголки губ. Чонгук хочет улыбнуться в ответ. Хочет сказать еще много всего, но проваливается в сон слишком быстро. Чимин сидит на кровати Чонгука еще несколько минут, трогает волосы и улыбается, несмотря на боль в груди. Он так любит его. Несмотря на то, через что Чонгук заставил его пройти, любовь никуда не ушла. И Чимин не знает что теперь с этим делать

***

Утро следущего дня выдается пасмурным. Чонгук просыпается от неожиданного грома, вздрагивает и открывает глаза. Молния сверкает в окне, заставляя вновь зажмурить глаза. Вставать не хочется совсем, но Чонгук чувствует себя лучше. Осталась только легкая слабость. Он лежит несколько минут, смотрит в потолок и думает… обо всем сразу. От мыслей отвлекает неожиданный и слишком отчетливый звук с ворчащего на сковородке масла. Дверь в его комнату приоткрыта и он слышит шарканье домашних тапочек, слышит, как включается чайник и вздрагивает. Чимин. Чимин на кухне. Это не должно шокировать и удивлять, но осознание того, как вчера вечером они оба находились в одной комнате и даже говорили бьет слишком сильно. Чонгук садится одним толчком и тут же тихо шипит от неожиданной головной боли. — Чонгук? — слышится обеспокоенный голос Чимина и быстрые шаги в тапочках. — Что случилось? Чонгук невольно замирает. Чимин стоит в дверях в своих домашних штанах и старой футболке, которую когда-то подарил Хосок. У Чонгука такая же, только другого цвета. На голове бардак, глаза немного заспанные, но выглядит таким… домашним, привычным и настоящим, что что-то внутри Чонгука оглушительно падает. — Все в порядке, голова заболела. — прокашливаясь, говорит Чонгук в тот момент, когда Чимин уже оказывается у кровати. Его ладонь ложится на лоб Чона, проверяя температуру и он тут же хмурится. — Не вставай так резко больше. — говорит Чимин, убирая руку. Он сделал этот жест не задумываясь и Чонгук, все еще сидящий на кровати, просто не может оторвать глаза от него. Вблизи Чимин выглядит по-другому. Уставший. Синяки под глазами, покусанные губы и чуть покрасневшая оболочка глаза. Он, кажется, плохо спал, но все равно стоит рядом, проверяет температуру и таблетки, которые Чонгуку нужно выпить. — Умывайся и приходи на кухню. — спустя несколько минут поисков нужных препаратов, говорит Чимин, даже не обращая внимание на замершего Чонгука. — Хён? Ты приготовил завтрак? — вопрос вырывается сам собой. Глупый и ужасно очевидный, но Чонгук физически хочет услышать подтверждение. Они неожиданно встречаются глазами и прежнее напряжение возвращается, но быстро уходит, стоит Чимину опустить голову. — Тебе нужно поесть, перед тем, как выпить таблетки. — тихо отвечает Чимин, лишь несколько секунд смотря в пол. Он поднимает голову и натыкается на полный благодарности взгляд. Кивает сам себе и уходит, пока Чонгук… просто сидит, не в силах пошевелится. В голову лезут воспоминания о том, как раньше Чимин встречал его с работы, как они ужинали вместе, обсуждая работу, противных коллег или клиентов. Вспоминает, как Чимин ругает его за кофе и энергетики, как собирал контейнеры с собой, лишь бы не питался всякой гадостью. Вспоминает, как таскает его толстовки, как засыпал на его коленях. Как был рядом. Просто рядом, без причин и обязательств. Воспоминания заставляют что-то внутри болезненно схлопнуться и понять, что все это время Чонгук тоже…тоже любил. Просто называл это по-другому. Дружбой, привычкой, домом. Только не настоящим именем. Остальную часть дня Чонгук чувствует себя странно. Болезнь все еще влияет на его состояние и чаще всего он просто лежит, погруженный в дрему. Голова болит меньше, но тело все так же вялое. Они вместе завтракают, Чимин просит не забыть выпить таблетки и сообщает, что останется работать из дома и если Чонгуку станет плохо, то обязательно позвать. Чонгук завороженно кивает и отпускает Чимина, слегка улыбаясь. Внутри все ощущается чуть по-другому, но все так же неловко и глупо. Вечером пасмурная погода усиливается, начинается дождь. Чонгук выглядывает в окно своей комнаты, несколько минут смотрит как крупные капли бьет по стеклам, как улицы покрываются лужами, а тучи заменяют светлые облака. Телефон на тумбочке внезапно вибрирует входящим звонком. — Живой? — голос Сынмина на том конце звонка бодрый и радостный. Будто за окном нет дождя и все в жизни прекрасно. Чонгук закутывается в одеяло и закатывает глаза на реплику Кима. — Не сказал бы. — Да, звучишь так, будто скоро сдохнешь. — мягко смеется Сынмин и Чонгуку хочется треснуть его чем-то тяжелым. Это всегда было в их отношениях и Чонгук рад, что даже после расставания, Сынмин не потерял эту игривость и подколы. — Ты как всегда умеешь поддержать. — с сарказмом говорит Чонгук, откашливаясь от внезапного першения в горле. Сынмин с той стороны смеется, а затем затихает. Эта минута тишины такая простая и легкая. Нет неловкости, желания как-то продолжить разговор, будто так и должно быть. Будто эта тишина удобна обоим. Проблема лишь в одном — она пустая. Они молчат не потому, что делять время на двоих, а потому что не знаю, что сказать. Это ощущается совсем по-другому для Чонгука. — Так… теперь ты расскажешь мне, что случилось? — так вот зачем Сынмин позвонил. Любопытство всегда было в его крови и Чонгук не может винить его в этом. В какой-то степени он точно такой же. — Я облажался. — и Чонгук кратко рассказывает о том, что произошло между ним с Чимином, пока Сынмин внимательно слушает. — Я просто испугался. — Заканчивает, прерывисто дыша. Он выпалил Сынмину все, как на духу и впервые почувствовал, что почти задыхается от осознания собственных действий. — То, что ты придурок, я знал всегда. Но не думал, что до такой степени. — отвечает Сынмин, спустя долгую минуту молчания и Чонгук не может с ним не согласится. — вот только я одного не понял. Чего именно ты испугался? Признания? — Спрашивает Сынмин, а Чонгук… Не понимает, что ответить. Не признания. Не чувств Чимина. Чонгук испугался потери. Испугался того, что Чимин может уйти и тогда, он потеряет его совсем. Это глупо, неправильно и очень лицемерно. Жаль, что он понял это только сейчас. — Чонгук? Ты любишь его? — сам спрашивает Сынмин, так и не дождавшись ответа. — Да. И ответ вырывается сам собой. Сердце никуда не падает, мозг функционирует все так же. Но внутри становится так спокойно, будто эта информация только и ждала выхода. Чонгук выдыхает и улыбается. Искренне, понимая, что его слова не выдуманы, что он действительно любит и никаких «мы лучшие друзья» здесь больше нет. — Все-таки, ты не такой идиот, как я думал. — парирует Сынмин, заставляя Чонгука засмеяться. Возможно, в лице Сынмина и нет, но в собственных глазах еще какой. Они говорят еще около семи минут. Сынмин рассказывает о свидании, на которое его позвал красивый коллега, по имени Минхо, а Чонгук обещает прогулку, как только вылечится. И, конечно, в стиле Сынмина, бросить фразу «не проеби его» прямо перед окончанием звонка. Чонгук кивает уже завершенному вызову. Как только телефон оказывает на тумбочке, Чонгук прислушивается к шагам и шорохам в соседней комнате, но ничего не слышит. Ему хочется пойти к Чимину, просто сесть рядом и помолчать, но будет ли это правильным. Чонгук выходит из комнаты и видит свет от лампы в гостиной. Чимин сидит на диване в позе лотоса с ноутбуком на коленях и в очках. На телевизоре играет какой-то новостной канал и Чонгук не может упустить возможность просто побыть рядом. Он садится с позволения Чимина. Его мягкий кивок на соседнее место говорит громче слов. Чимин передает ему плед, чтобы укрыл плечи и Чонгук специально осторожно касается чужих пальцев, забирая вещь. Они молчат, просто наслаждаются временем рядом и это ощущается иначе. Ощущается, будто они возвращаются назад. — Хосок скинул новую демку Юнги, слышал? — внезапно тихо спрашивает Чимин и Чонгук тут же отрицательно машет головой. Чимин усмехается, поворачивает экран ноутбука к парню и включает запись. Голова Чонгука тут же подстраивается под ритм и улыбка появляется на его лице очень быстро. Они обсуждают песню Юнги, Чимин показывает набросок новой хореографии Хосока и кратко пересказывает книгу, которую сейчас редактирует. Чонгук слушает внимательно, откинув голову на спинку дивана и повернув голову в сторону парня. Чимин выглядит ужасно мило без макияжа, с заплетенными в милый хвостик волосами и очками. Он такой домашний, аккуратный и нежный. Чонгук просто не может удержать мягкую улыбку на лице, впервые осознавая, как сильно застывал, просто любуясь Чимином. Вибрация чужого телефона заставляет чуть вздрогнуть. Чимин берет гаджет в руки и улыбается. Мягко, спокойно. Телефону. Внезапно внутри появляется какое-то тревожное чувство, которое быстро определяется ревностью. Глупо. Чимин может улыбаться сообщению от Хосока или Юнги. Откуда это противное, скользкое чувство? — Кто-то важный? — вопрос вырывается сам собой, удивляя их обоих. Чимин поднимает глаза от телефона и действительно выглядит немного ошарашенно. — Коллега. Скинул забавную картинку по поводу новой книги. — поясняет Чимина, кажется, на автомате. Он смотрит на Чонгука слегка потерянным взглядом и тот осознает, что такая реакция совсем не нормальна. — Понял. — Чимин кивает и отворачивается обратно к телефону. Мягкая улыбка возвращается на его губы и Чонгук просто застывает. Раньше эти улыбки были для него. Внутри что-то больно сжимается от понимания, что Чонгук теряет Чимина именно сейчас, сидя вот так и ничего не делая. Он причиняет ему еще больше боли и это… заставляет разрушаться. Мысли совсем не утешительные. Оттолкнув Чимина тогда, Чонгук только сейчас понял, насколько между ними всегда была эта осторожная, аккуратная и спрятанная любовь. Тихая, прикрытая дружбой, но любовь. И сбегал от нее один. А теперь Чимин может найти кого-то другого и вся эта нежная, не прикрытая ничем любовь, уже не достанется ему. — Хен? — зовет Чонгук, устало прикрывая глаза. Да, он придурок, но пора брать себя в руки и отвечать за слова и действия. — Да? — Чимин поворачивает голову и откладывает телефон. Сталкиваться с прямым взглядом немного неловко, но Чонгук не может отвести взгляд от красивых глаз Чимина. — Что если, ты однажды перестанешь меня любить? Такое ведь может случится? — Чонгук сглатывает и прикрывает глаза. Боится ли он услышать ответ? Да. Чимин молчит. Молчит долгие две минуты, смотрит прямо в глаза и тяжело вздыхает. Чонгук понимает его, ждет, внутри надеясь на то, что еще все можно исправить. На то, что чувства Чимина живы. — Ты боишься этого? — тихо спрашивает Чимин и Чонгук… просто кивает. — Да. Я боюсь, что ты уйдешь. Боюсь, что тебя больше не будет в моей жизни даже как друга. — честно говорит он, не отрываясь от чужих глаз. Чимин сам отводит глаза и вздыхает. — Мы почти пришли к этому. — Чонгук сглатывает. — Я знаю. И мне жаль. — они молчат еще несколько минут. Чонгук отводит глаза в окно, давая себе время на передышку, потому что кажется, что еще чуть-чуть и что-то внутри него лопнет. Чимин закрывает ноутбук, сохраняя нужные файлы, и убирает его на тумбочку. Он делает это медленно, осторожно. — Даже спустя две недели, я все еще люблю тебя, Чонгук — тихо говорит Чимин, поворачиваясь корпусом к Чонгуку. Голова Чона тут же устремляется на парня, а глаза приоткрываются. Сердце внутри будто замирает. — Я пытался жить без тебя. Надеялся, что получится и станет легче отпустить. Я даже начал искать квартиру. — Сердце Чонгука обрывается. Он сглатывает тяжелый ком в горле и внимательно смотрит за эмоциями на чужом лице. Страшно и ужасно больно. — И как? — спрашивает Чонгук, хриплым голосом. Пауза между ними затягивается и с каждой секундой становится все тревожнее. — У меня получалось. — мягко говорит Чимин. — но мне не понравилось. — Чонгук замирает. Все внутри будто на секунду останавливается, разрушается и строится заново. — Чимин… Почему мы пришли к такому состоянию? — вопрос, который Чонгук не планировал задавать. Он просто вертелся на языке и вышел сам собой. — Ты ушел. — Чонгук кивает. — Ты испугался, а мне было больно. — Чонгук вновь кивает и в его глазах виднеется волна сожаления. — Я знаю. — Чонгук не отрицает, не жалеет ни себя, ни Чимина. Он просто говорит то, что действительно является правдой. Не бежит от своих чувств. — Если ты снова так уйдешь, то я окончательно сломаюсь. — честно говорит Чимин, смотря в глаза. Чонгук сглатывает. — Не ломайся. Я не уйду. — Чимин замирает, а Чонгук придвигается чуть ближе, чтобы аккуратно взять его ладонь в свою. — Ты важен мне, не как друг, а как что-то большее. Мне жаль, что я понял это, когда начал терять тебя. Но я не хочу больше быть твоим другом. — рука Чимина чуть дрожит и Чонгук сжимает ее осторожно, будто боится сделать еще больнее. Чимин опускает глаза, тяжело дышит и пытается прийти в себя. Чонгук дает ему время, рассматривает руку Чимина и чувствует себя лучше, просто касаясь чужой кожи. Так, как привычно. Так, как было раньше. — Ты такой глупый, Чон Чонгук. Почему до тебя всегда так поздно доходит? — и Чонгук не может сдержать улыбку, потому что в словах Чимина привычное поддразнивание. Легкое и такое родное. — Я надеюсь, что это не самое позднее время. — тихо говорит Чонгук и Чимин поднимает глаза. В них нет той боли. Там что-то спокойное, почти нежное, отчего внутри все снова замирает. — Ты действительно не хочешь больше быть моим другом? — спрашивает Чимин и Чонгук кивает слишком быстро, заставляя Чимина усмехнуться. — Я люблю тебя, хён. — эти слова произносятся так легко и правильно, будто не было этих недель между ними. Будто они всегда сидели вот так в гостиной рядом, держать за руку и смотря друг на друга. — Тогда почему ты ушел? — Чимин сглатывает ком в горле и пытается побороть свое дрожащие руки. Чонгука тоже слегка трясет. — Я понял, что боялся потерять тебя. Услышать не свое имя и понять, что ты можешь уйти в любое время. Я бы не смог ответить тебе правильно. — честно признается Чонгук, смотря прямо в глаза и чуть наклоняясь, чтобы быть ближе. И Чимин не отстраняется. — А сейчас: Сейчас ты хочешь ответить правильно? — спрашивает Чимин, хотя уже и сам прекрасно знает ответ. Просто ему физически нужно подтверждение. — Я хочу отвечать честно. — говорит Чонгук и Чимин кивает. Тишина между ними сейчас такая нужная и правильная. Чонгук собирается с мыслями, держит руку Чимина и понимает, что все возвращается на круги своя, только под углом открытой любви. — Больше не уходи. — тихо говорит Чимин. — Не уйду. Я буду рядом. — и Чимин снова кивает. Он первый поднимает руку, осторожно касается щеки Чонгука и мягко улыбается. Он дрожит, не меньше, чем Чонгук и они оба выглядят слегка потерянными, но счастливыми. Чонгук наклоняется первым, как только чувствует на щеке чужую руку. Медленно, осторожно и максимально нежно, будто боится, что Чимин отвернется. А он действительно боится. Чимин не отстраняется не отталкивает. Он сам тянется в ответ и их губы встречаются на середине. Это слегка неловко и осторожно, но Чимин погружается быстрее. Он отвечает на поцелуй, перемещая руку на чужое плечо, а Чонгук кладет руки на талию, отпуская ладонь. Дистанция между ними разрушается и все то, что было тоже. Они отрываются друг от друга тяжело дыша, будто вложив все силы. — Ты еще можешь уйти. — и Чимин не успевает договорить, потому что губы Чонгука затыкают его быстрым поцелуем, прекращая все попытки переубедить Чонгука. — Не хочу. Хочу быть здесь, с тобой. — честно говорит Чонгук, притягивая Чимина в свои объятия. Такие родные, нежные и любимые. Они слишком долго называли это дружбой. Теперь это стало домом. Настоящим, наполненным любовью.